Катится под гору новой жизни колесо

— Эта мелкая чо ли? — удивленно спрашивает у представившего меня этим двоим Никиты, скептически осматривая меня с ног до головы. Что ж. Возможно, я бы обиделась на данное замечание, если бы не разделяла его. — Привет, приятно наконец-то познакомиться, — тыкнув своего сидящего рядом парня локтем в ребра, дружелюбно здоровается со мной Алина, пока Кирилл обиженно трет пострадавшее место. — Вы простите, мы уже поели. — Все в порядке, -говорит Никитос, предлагая мне стул и садясь рядом.- Мы не голодны. — А вы как вообще познакомились? — все еще не веря, встревает, кажется, вообще не слушающий остальных участников Кошечкин. — В песочнице, — говорим в один голос, что вызывает у Алины смешок, а у Кирилла еще большее недоумение. — Сходите лучше за водичкой, — предлагает Алина, спихивая парня со стула, -нам там два часа сидеть. — Слушаюсь, моя королева, — кидает ей Кошечкин, за что получает шлепок по заднице, и обращается к, видимо, привыкшему к подобному их взаимодействию Никите, — пойдем. — Что будешь? — спрашивает Никитос, поднимаясь. — Спасибо, — отрицательно мотыля головой, говорю я, уловив его очередной внимательный взгляд, -ничего. У меня с собой есть. — Хорошо. — Красивые серьги, — делает мне комплемент Алина, как только наши спутники отошли. — Спасибо, — смутившись, благодарю я.- А у тебя бомбезный мейк, — восхищенно говорю я. — Спасибо, — говорит, картинно отбрасывая прядь крашенных пепельных волос за спину, и улыбается, — ты внимание на Кирилла не обращай. Он у нас как ребенок — эмоции не контролирует. Зато врать не умеет. — В общем-то, его реакция понятна, — пожимаю плечами и подпираю ладошками щеки, всматриваясь в девушку, — он забавный. А как вы познакомились? — На дне рождения общего знакомого, — предаваясь воспоминаниям, отвечает уже с другой улыбкой, нежной и теплой.—Чуть больше полугода назад. — Слушай, а ты в какой школе учишься? — совсем сломав себе мозг, задаю вопрос. — В 78, — говорит, и очень скрупулезно начинает меня разглядывать. Через какое-то время, в течение которого между нами, рассматривающими друг друга, висела не напряженная, но весьма комичная тишина, она чуть ли не вскакивая выдает: — БЛЯ!!! — многообещающе.- Это же ты меня пирожным кормила!!! Ебать, — подскочив ко мне, бухнувшись на Никитосин стул, она стискивает меня в объятиях.— Я тебя наконец нашла! Пиздец… Вот же Никита молодец! — Господи, — обняв ее дезориентировано, выдыхаю я.— А я сижу, думаю, где тебя видела… — Та, это я тупая, не признала, — отстраняясь, но не убирая своих рук с моих плеч, широко улыбаясь с сверкающими глазами, говорит.— Я немного образ сменила. — Тебе идет. Как ты? — Сейчас — отлично. Ты мне тогда отлично мозги вставила. Теперь я хоть могу сказать тебе «спасибо». — Да, тогда все несколько сумбурно получилось, — оглядывая Алину, понимаю, что с ней действительно сейчас все в порядке, что очень меня успокаивает. — Прости, если ты не против, приглашаю тебя на прогулку, без этих вот, — услышав басистое гоготание своего молодого человека, кивает в сторону, откуда они доносились.- Я тебе должна пирожнику. Нет. Три пирожнки. — Три? — улыбаясь, переспрашиваю я. — Да, — решительно кивает. И это при том, что тогда мы ели одно, купленное в универмаге, на двоих, сидя на лавке в сквере. — Я согласна, — смеясь, говорю я, когда к нам подходят мальчики. — Так, моя королева, мне следует начинать ревновать? — ставя на стол ведро с попкорном и два стакана колы, спрашивает Кошечкин. — Ой, — отмахивается от него Алина. Забавно, что ее имя я узнала именно таким образом. — Вы уже подружились? — спрашивает Никита, с опаской поглядывая то на Алину, то на меня. Ясно, здесь надо быть осторожнее. — Да, — отвечаю.- А нам уже не пора? — Пора, — соглашаются три голоса. — Тогда идем, — говорит Алина, вставая и обхватив мою руку, оттеснив тем самым Чернова к Кошечкину. — Не понял, — растерянно и недоуменно делится с нами Кирилл, на что получает смех Никитоса и его ободряющее похлопывание по плечу. До самого зала, Алина не отпускала мою руку, весело болтая и игнорируя щенячий взор удрученного Кошечкина, что между и вовремя жалоб Чернову по поводу этой ситуации кидал на нас взгляды из-подо лба. Я же просто, наслаждаясь ее компанией, была рада увидеть ее с этой стороны. В зале, несмотря на потуги Кирилла разъединить нас, так, чтобы мы сели по парам с ним и Никитосом посредине, Алина усадила нас с краю, так, что Кошечкин с Черновым оказались вдвоем в противоположной стороне. С боем Кирилл отвоевал-таки себе место рядом с Алиной, поменявшись с Никитосом креслами. На предложение посадить девочек в середину, чтобы по бокам были наши «мужчины», поступившее от наблюдающей за всем этим женщиной, была выражена благодарность, но начавшийся фильм не дал нам сменить расположения. Так и остался Никитос вдали от меня, а Алина напротив, смахнув с коленки руку Кошечкина, навалилась на меня, изредка обмениваясь со мной шутками, касательно происходящего на экране. Когда фильм закончился, закончилось и терпение Кошечкина. Если честно, не думала, что его так на долго хватит. Раздраженно запихав пустое скомканное ведро от попкорна в мусорный бак, стоящий внизу лестницы в кинозале, Кирилл, аккуратно отодвинув меня за плечи от Алины, и настойчиво ее так поцеловал, не дав ей даже возмутиться. — Ого, — ошарашенно говорю я, отворачиваясь ради приличия, так как у этих двоих приличий нет вообще. Хорошо хоть в зале никого, кроме пришедших работников, не осталось. — У них случается, — весело говорит Никита, стоящий рядом со мной. Продолжая читать имена создателей посмотренного нами фильма в титрах, думаю о том, что пора бы этих двоих отвлечь, а то такими темпами они скоро в горизонтальную плоскость перейдут, но, оторвавшись от Алины, Кирилл решает эту проблему. — Дебилка, — выдыхает он, пока та переводит дыхание. — Конченный, — хрипло говорит в ответ. Какие они милые. Полагаю, с ней теперь все действительно хорошо. Мысленно ставлю Кошечкину плюсик. — Ребят, пойдем уже, а, — привлекая их внимание, говорит Никитос.- Вы нас ввергли в краску. И не только нас, — подразумевая отвлекшихся ради этого работниц, неоднозначно чуть ведет подбородком в сторону. — Рядом будь, — грозно, но так тепло говорит Алине Кошечкин, что мои щеки просто лопаются от умиления. Засеменив за потащившим вперед приходящую в себя Алину Кириллом, вместе с Черновым киваем в знак прощание работникам, что машут нам рукой, ухмыляясь. Господи, еще утром я была в школе. Моя жизнь стала слишком насыщенной. Как правило, ничем хорошим подобное для меня не оборачивается. Пора бы включить энергосберегающий режим. Снова уйдя в астрал, отключаюсь от реального мира, где Алина что-то рассказывает Кошечкину, а Никитос неожиданно поправляет мою собирающуюся расстегнуться сережку. Все время расстегивается. Вернуться в реальность мне помогает Арсений, а именно чей-то звонок. — Алло, — говорю звонящему Женьке. — Радость моя, а ты где? — спрашивает своим красивым голосом Дорохов. — А что, Евгений, Вы жаждите моего общества? — Радость моя, Вашего общества я жажду беспрестанно, но Вы так и не ответили на мой вопрос… — В кино, — скоро домой поедим. А что? Сам про меня забыл со своей сессией, — смотрю на заинтересовано смотрящего на меня Никиту, который, судя по лицу, чем-то недоволен. — Касательно упомянутой Вами сессии, — довольным голосом, говорит Евгений, — сегодня закрыл. Так что отныне я снова весь в Вашем распоряжении. — Рада слышать, — искренне радуясь за окончание страданий и мучений этого рыжего дорогого сердцу создания, говорю я, параллельно кивая на предложение взять одно такси на четверых. — Вы с Савиной скоро будете? — интересуется Женя, который наверняка уже все узнал у моей матери, которая к этому часу должна быть дома, где меня это чудо не обнаружило. — Я не с ней, — отвечаю я, а в трубке повисает молчание. Нехорошо это все, учитывая тот факт, что из-за его занятости зубрежкой я так и не рассказала ему о смене статуса наших с Никитой отношений, — нас здесь четверо, — говорю зачем-то я. Как бы это все не обернулось… — Жду дома, — припечатывает одной фразой, завершая вызов. Вот как это у этих мужиков получается. Нам с нашими писклявыми голосочками так никогда не смочь. — Все хорошо? — заметив отразившееся на моем лице предчувствие грядущего пиздеца, обеспокоенно спрашивает Никита, а Алина, облокотившись, на обнимающего ее со спины Кирилла, который смотрит на меня уже не так враждебно, встревоженно следит за нами. — Да, все в порядке, — возвращая на лицо веселое выражение, успокаиваю их я и начинаю надевать пальто, с чем мне снова помогает Никитос. На обратном пути Никита снова уселся к водителю, а эти две влюбленные друг в друга формы жизни уселись на заднее вместе со мной. Возможным это стало благодаря тому, что Алина залезла на колени к довольному этим фактом Кошечкну, при этом разговаривая всю дорогу только со мной, тем самым пытаясь, видимо, поднять мне настроение. Приятно осознавать, что другие о тебе беспокоятся. Особенно Алина, о которой я не раз вспоминала, жалея, что не спросила никаких контактных данных, ведь девчонка она классная. Это я еще тогда поняла. Первыми из машины вышли Кирилл и Алина, которая крепко обняла меня на прощание. Оказалось, что они живут в одном доме. Причем близко к нашей школе. Надо будет узнать, почему она не перевелась к нам. И еще у меня накопилось пару вопросов, касательно того занимательного факта, что мы с ней за все это время ни разу не встретились, но на них мне, к сожалению, никто не ответит. Никитос, которому удобнее было бы выйти следующим, решил довезти меня до дома, а потом пройтись пешком до своего. Однозначно. Приятно осознавать, что люди, которые тебе интересны, беспокоятся о тебе. Однако все бы ничего, если бы еще у этих людей взгляды не расходились… — До свидания, спасибо, — прощаемся мы с таксистом, выходя из машины, когда я примечаю фигуру Дорохова, выходящую из подъезда. Картина Репина «Приплыли». Опять эти выбросы тестостерона. Господь, я не готова. Пощади. — Привет, Женечка, — здороваюсь первой, пока он бодренько спускается по лестнице. Вот оно — прекрасное спортивное тельце. Вспоминаю, что теперь мне от спорта не отвертеться и окончательно впадаю в состояние амебы. — Привет, красавица, — здоровается как бы со мной, но смотрит при этом на стоящего рядом со мной Никиту. — Ты куда? — спрашиваю, пытаясь согреть руки, потирая их друг об друга. Надо было все-таки брать варежки. — Марина Алексеевна принялась готовить, но обнаружилась недостача масла, — переводя на меня цепкий взгляд, поясняет. Ничего хорошего не предвещается. Ясненько. — Ой, — резко всполоснув воздух руками, чем привлекаю их ставшие недоуменными лица, говорю я, — а пойдемте вместе. Тебе ведь как раз по дороге, — обращаюсь к Никите и, дождавшись его кивка, подхватываю обоих под руки, пристраиваясь посередине, и уверенным шагом тащу за собой в необходимом направлении. Не отпуская их до самого магазина, я, будучи громоотводом, вовлекла обоих в увлекательнейшую беседу, в которой, они незаметно для самих себя погрязли, и начали уже пререкаться друг с другом в открытую, но только в области, обсуждаемой нами. Что это за область я не особо понимала, так как с физикой мы не подружки, так что со спокойной и усталой за сегодняшние сутки душой я преспокойненько затащила их в сетевой магазин. Только после того, как Никита зацепил случайно чужую тачку, так как был чрезвычайно глубоко погружен в языковую баталию, я поняла, что рано потеряла бдительность. Даже моих скудных познаний хватило, чтобы понять, что позабыв начальный ключ беседы, эти двое явно перешли на личности. Походив за ними между рядами и послушав с минуту, вынуждена была признать, что делают они это очень тонко, хоть и начинают потихонечку терять контроль. Прихожу к выводу, что пора бы это заканчивать, поэтому, когда мы дошли до отдела с молочкой, галопом бегу к маслу, что обычно покупает семья Дороховых, и отдаю его, отвлекшемуся от пикировки на это Жене. — Вот, — гордо киваю на находку, которую он машинально зажал в руке. — А теперь пойдемте по домам, а то спать охота. Отбуксировав их на кассу, а после на выход, не давая им в лишний раз петушиться, прощаюсь на улице с Никитой, что купил домой молоко, которое его просил купить сосед, чтобы испечь им завтра блины. На прощание я схлопотала от него поцелуй в макушку, который окончательно выбил меня из колеи. — Ну, давай домой, — устало говорю смотрящему прищуренным взглядом на уходящего Чернова Жене, дергая его за рукав куртки. — Холодно. — Ты чего такая бледная, — возмущенно спрашивает, обратив свои ясны очи ко мне. — Анохина, ты обалдела? Чтоб сразу спать легла. Я прослежу. — Ой, — засунув через его руку свою руку себе в карман, чтобы его длинные ноги понимали, с каким темпом передвигаются мои коротенькие, и не убегали вперед, — а я думала, ты мне допрос устроишь, — честно признаюсь я, зевая. — Будет тебе допрос, но сначала еда и сон, — тоном задолбавшегося родителя говорит Женечка. — Нет, мне есть нельзя, — горестно тяну я, вспоминая о том самом платье и предпоследнем отверстии ремня. — С чего это? — Я толстая. — Дура ты, — акцентируя первое слово, говорит мое зеленоглазое такси. Решая, что сил на пререкания у меня уже не осталось, спокойно укладываю голову на его плечо, пока мы размеренно идем домой.