Катится под гору новой жизни колесо

— Давайте оба, пожалуйста, — все еще не понимая, как оказалась здесь, говорю аптекарю, который как назло, оказался мужчиной. Хотя может оно и к лучшему. В его глазах не читается явного липкого интереса и осуждения. Ему все равно. Что не скажешь от собравшейся в аптеке толпы. ОТКУДА ЗДЕСЬ СТОЛЬКО ШКОЛЬНИКОВ, Я ВАС СПРАШИВАЮ. — С Вас 1167 рублей и 4 копейки, — кладя мои пробив мои покупочки произносит мужчина. — Держите, — старательно изображая невозмутимость, расплачиваюсь, под парочку косых взглядов. ОТКУДА ЗДЕСЬ ШКОЛЬНИКИ ИЗ МОЕЙ ШКОЛЫ, Я ВАС СПРАШИВАЮ. Ладно. Нечего было переться в аптеку рядом со школой. — Спасибо, до свидания, — забрав коробочки, говорю я, освобождая место для следующего в очереди человека. Прижимая покупки рукой к себе, понимаю, что не имею не малейшего желания продолжать находиться в этом пусть и теплом, но переполненном знакомыми лицами помещении. Направившись к выходу, пытаюсь засунуть кошелек в карман теплой куртки, радуясь, что все лица принадлежат детям младше меня, либо людям намного старше. Закончив возиться с кошельком, протягиваю руку, чтобы открыть дверь, но та сама открывается, заставляя меня резко поднять голову и на автомате перехватить маленькие коробочки. Зараза. Удивленный взгляд, направлен прямо на мое лицо. Ровно через секунду он становиться нечитаемым, после чего соскальзывает с моего лика и останавливается на том, что я держу в руках. Там свое внимание она задерживает чуть дольше. Ставлю сотку, ее явно привлекло не мое противовирусное. .…Флешбэк…. — Дид ю си май бэг, дид ю си май бэг, — одновременно с вступаю своим хрипом, теперь практически совпадающим в тональности с его, совершая непонятные телодвижения в порыве эмоций. Просидев уже две недели дома, пересмотрев парочку сериалов, прослушав «до дыр» свои любимые плейлисты и огородив себя по максимуму от общения с кем-либо помимо мамы, Пины и Жени, что как обычно не давал мне окончательно превратиться в затворника, одним своим видом даря ворох положительных эмоций, я, хоть и страдая от гриппа, почувствовала себя отдохнувшей. Однако выздоровела я не до конца, поэтому еще пару деньков дома проведу уж точно. Савина с нездоровым энтузиазмом погрузилась в готовку к появлению новых бойцов в семье. Ах, эти прекрасные семейные перебранки, выливающиеся в скандалы и попытки утопить друг друга в клее для обоев. Учитывая положение Даны, все удовольствие от ремонта в семейном гнездышке следует помножить надвое. Так что, ее присутствие в моей жизни за эти две недели сократилось до нескольких сообщений в сутки, в которых она жалуется на свое судьбу. Алина, не в пример Савиной, счастливая и довольная жизнью, стабильно присылает мне мемы с волками и котами. За что ей спасибо. А вот Никитос с головой ушел в учебу, записавшись на всевозможные пробники. Не знаю, зачем ему оно надо. Насколько он прекрасен, настолько и умен. В случае Чернова мировой баланс сработал в его пользу. Из одной из наших переписок я все же смогла уловить, что это не только настояние учителей, но и весточка от родителей. Про них он рассказывает не много. Пока. — Оауоааливинонвэпрееей, — одними губами подпевая очередной песне, размышляю над тем, чтобы порисовать, но за меня все решает Алина. Сообщение от Волкова Алина: Сень, ты не занята? Разблокировав телефон, выключаю музыку, играющую на компе. И падаю на кровать. Странный вопрос, чтобы задавать его в полтретьего утра, когда завтра учебный день. Да. Режим у меня поехал. Но, в общем-то, его и не было, поэтому мне не очень-то и грустно. Почувствовав седьмым чувством, что это надолго, удобнее располагаюсь, притягивая поближе к себе платочки. Насморк покидать меня отказывается, хоть и начал сбавлять обороты. Скоро мы с ним распрощаемся до нового подцепленного мною гриппа. Напечатав короткое «нет», вдогонку отправляю «что случилось?» и жду ответа. Ответ не приходит, но зато Алина начинает записывать аудиосообщение. Значит и правда что-то произошло. Отложив в сторонку Арсения, решаю, что пора готовиться ко сну, поэтому вырубаю комп, ухожу провести вечерний ритуал ухода за лицом, закончив с умыванием, чищу зубы и возвращаюсь в комнату, прикрывая дверь, чтобы не разбудить возможным шумом маман. Прыснув одно лекарство в горло, другое в нос, ложусь на постельку, проверяя ответ от Алины. Как и предполагалось. Она все еще записывает голосовое. Вздохнув, печатаю ей просьбу разделить рассказ хотя бы на два сообщения, чтобы я могла слушать и реагировать, получаю извинение и первое сообщение. Если опустить ту часть, в которой она детально с придыханиями описывает, как именно мы пришли к тому, что предположительно имеем, остается лишь факт, что скоро мы услышим топот детских ножек. Алина, будучи от рождения паникером, к концу первого сообщения говорит о своей «беременности» как о вещи уже существующей, а во втором — уже во всю приводит доказательства того, что «беременность» ее внематочная. Я же, обладающая должными уровнями скептицизма и здравомыслия, пытаюсь донести до нее, что все в порядке, и разобраться что к чему, какие признаки, с чего такие выводы, параллельно советуя начать труд о выявление внематочной беременности на сроке полторы-две недели. Произведет фурор во всех областях медицины. Однозначно. Через два часа беседы, мне кое-как удалось уверить ее в том, что земля все еще имеет форму геоида, а потому мы все будем в порядке. И даже ее мнимый ребенок. Мнимый внематочный ребенок. Итак, мы имеем: паникующую Алину, которая, уже смирившись с незаконно приникнувшим и поселившемся в ней человеком, начала истерить по поводу того, что она непременно умрет в ходе родов; ничего еще неподозревающего обо всем этом Кошечкина; несделанный тест на беременность. О последнем мне сообщили в самом конце проводимого мною сеанса скорой психологической помощи, которая теперь необходима мне самой. Уговаривая свой левый глаз перестать дергаться, пишу Алине обещание заглянуть завтра на чай и засыпаю. ….Конец флешбэка…. Давая себе обещание всыпать за все хорошее Алине, спокойно пропускаю Катю в дверях, покидая помещение. Поразмыслив, на ходу запихиваю в карман и Алинины тесты. Попытка засунуть туда еще и мое лекарство успехом не увенчалась, поэтому, натянув на себя капюшон и спрятавшись в шарф, спешу к Алине, попеременно меняя руки, держащие коробку. Шлепая по слякоти, разглядываю наряженные снежинками окна. Сейчас главное проскочить быстрее, чем Кошечкин вернется из школы. Хотя, из полученной мною у Никиты информации, они собирались пойти вместе после уроков помогать таскать мебель, переезжающему знакомому. Кто переезжает зимой? С какими странными людьми они общаются… Написав Алине, что на подходе, поднимаюсь по лестнице подъезда, выложенной кафелем. Шанс навернуться резко возрос, поэтому, оттянув рукава куртки, держусь за поручень, вскарабкиваясь вверх. Покончив с полосой препятствий, набираю промерзшими пальцем номер домофона Алины и потягиваю, стремящиеся наружу сопли. — Кто? — не сразу отвечает домофон, а я мысленно забиваю еще один гвоздь в ее гроб. — Аист, — серьезным тоном говорю я, шмыгнув носом. — Сеня! Открываю, — с любовью в голосе отвечает несчастье, позволяя мне войти. Какого черта в подъезде холоднее, чем на улице?! Окончательно задубев, раскладываю в уме карты, чтобы угадать свою будущую смерть. А конкретно будет она вызвана осложнениям или рукой моей матери, когда ее почти вылечившийся ребенок вернется с температурой. Не задумываясь над своими действиями, погруженная в свои мысли, выхожу из лифта, где меня уже караулит Алина. — Спасибо, что пришла, — кидаясь мне на шею благодарит, затягивая к себе. — Привет, — пройдя глубже в прихожей, лезу за коробками.— Держи. Ты как? — Спасибо тебе огромное, — забирая из рук тесты, кладет их на тумбочку, принимаясь помогать мне раздеваться.— Сеня, я тебя так люблю! Ты не представляешь… Пойдем на кухню, я поставила чайник. Тебе горяченького надо. Сморкайся и харькайся сколько нужно, — заботливо вешая мою куртку, тараторит хозяйка, — ванная слева. Я на кухню чай готовить. Ты проходи. Тебе с сахаром? — Без, пожалуйста. Спасибо, — растерявшись, говорю я, стягивая с себя зимние высокие ботинки. Всегда чувствую себя неловко, впервые приходя к кому-то домой. Исключение составил больной сине-зеленый Никитос. — Чувствуй себя как дома, — закашлявшись, предлагает жестом мне присесть, после того, как я привела себя и свои носовые пазухи в порядок в ванной. — Спасибо, — усаживаясь, обращаю на бацилльную взор моих очей.— Ты лечишься? — Да, конечно, — поставив передо мной огромную чашку чая с лимоном, поворачивается обратно за точно такой же для себя, — меня Кирилл лечит, как наседка. Вчера он к родителям спать ходил. Я его выгнала. — Как я понимаю, — грея руки о чашку, начинаю я, кивнув на ее ключицу, — наказание за «Заю» три сердечка было жестоким… — Можно и так сказать, — отпивая на пробу глоток, морщиться, высовывая язык, — горячий. — Кошечкин? — наблюдая за ее попытками остудить язык, уточняю я. — Феня, харе глумифся нат убогыми, — постепенно становясь той самой не перепуганной до усрачки Алиной, смешно просит девушка. — Ты права, ты же мать, — вовремя увернувшись от полетевшей меня конфеты, признаю я.— Так, солнце мое, расскажи еще раз, с какого хера ты решила, что беременна? — Месяки меня стороной в этом месяце обошли, — разглядывая поверхность стола, еще раз проговаривает вслух то, что послужило причиной всему тому, что я пережила в аптеке двадцатью минутами ранее. — Как и все передачи по тлси про беременность, —не отрывая от нее взгляда, не могу сдержаться я, —пей чай и дуй делать тесты. Не вижу смысла снова разводить демагогию из еще не подтвердившегося. — Спасибо тебе. Правда, — отрываясь от стола, поднимает голову и смотрит на меня, — и тогда и теперь… — Не за что, — улыбаюсь, разглядывая ее. Без уже привычного для меня на ней яркого, необычного и креативного макияжа она выглядит очень нежной и юной. С полуразвалившимся пучком пепельных волос на голове, без украшений в ушах, с покрасневшим носом и перемотанным горлом она полностью повторяет мой путь болезни этим треклятым гриппом. Судя по срокам болезни все самое интересное для нее еще впереди. Поэтому, я и героически пожертвовав собой, отправилась в аптеку. — Ой, сколько я тебе должна? — вскликивает, ища глазами чек. — Семьсот сорок, — чихнув, экономлю ее время, но она все равно тянется к чеку, который нашелся под коробкой, — там еще я для себя таблетки купила. — Но здесь семьсот сорок семь! — обвинительно заявляет. — Боже, Алина… — Не Алинкай мне тут! — видимо уже вжившись в роль матери, бурчит, отсчитываю сумму и долго ковыряясь в отделении с мелочью в поисках семи рублей, протягивает мне деньги из лежащего на столе, заранее принесенного сюда кошелька. — Бог с тобой, — забирая протянутое, говорю я. — Чай уже остыл, — сменив гнев на милость, объявляет, — угощайся. — Это ты сама делала? — разглядывая красивые булочки с корицей, явно сделанные дома, спрашиваю я. — Мама Кирилла приготовила, — улыбаясь, отвечает и тянется за булкой. — Она у него классная, — погрустнев, добавляет. — Вы видитесь? — сменив направление беседы, наблюдаю за ее реакцией. Она поняла, кого я имею в виду. — Иногда, — с задержкой отвечает, отпивая крупный глоток.— Она приезжала пару раз. Не знаю. Но так определенно лучше, чем было раньше. — А с отцом? — Да. Часто, — повеселев, переводит взгляд на меня, — это он платит за эту квартиру. Знаешь, благодаря тебе я поняла, что их взаимоотношения не должны влиять на мое отношение к каждому из них двоих. Вроде бы очевидно, но понять, как работает, не просто. — Мои в стадии развода, — говорю, откашливаясь и запивая все это чаёчком. — Серьезно? — удивляется Алина. — Ага, — киваю, откусывая булку.— Вкусно. — Ты как? Нормально? — Вроде бы, — задумываясь, отвечаю.— Они это все стихийно. Но без скандалов, что странно. В любом случае, это их выбор, — вздохнув, продолжаю, — мое к ним отношение от этого не изменилось. — Если что, мои уши навсегда твои, — накрывая мою руку, лежащую на столе, трогательно произносит Алина, но момент портит ее чих, что вызывает у меня и у нее смех. — Ладно. Мадам, пора приоткрыть завесу правды, — отсмеявшись, киваю в сторону коробок. — Да. Пора. Со стуком поставив свою кружку на стол, решительно берет тест и отправляется проводить исследования, а я, будучи уверена в своем, остаюсь попивать чай с лимоном, что приятно согревает горло. Тем не менее, даже моя убежденность моментами дает слабину. Возвращается она тогда, когда я, допив свой чай, на нервах догрызаю колечко лимона. При любом раскладе, эмоции, застывшие на ее лице необъяснимы. Просто камень. — То, что я больная сейчас, никак не влияет же? — убивая меня одним вопросом, смотрит в стену прямо перед собой, застыв в дверях. — Нет, — чувствуя, как прихватывает мое сердце, бормочу я, — никак. Но потом лучше еще второй сделать утром. — Что ж, вздохнув, проходит в кухню и садится напротив меня, — в таком случае операция «Купи пеленки» отменяется. Я не беременна. — Алина, твою за ногу, — откидываясь на спинку стула, расслабляюсь я.— Ты что такая поникшая тогда? — Фиг знает, — продолжая втыкать в одну, но уже другую, точку бубнит себе под нос. — Только не говори, что уже представила Кошечкина в роли отца и тебя понравилась эта картинка, — с тщательно скрываемым ужасом, с мольбой в голосе, прошу развеять мои догадки. Алина только плечами пожимает. Все. Выносите меня. Теперь можно. — Но из него правда вышел бы отличный отец, — отзывается, отмирая и беря очередную булку. Я же, вспомнив, как месяц назад застала его с Никитосом, кидающих на перемене крышку от бутылки в горлышко пустой пятилитрушки с безграничным искренним счастьем на лицах, просто молчу. — Лет эдак через десять, наверняка, — отойдя, соглашаюсь.— Так. В любом случае, поздравляю. Все у вас еще будет. Главное не спешите. И предохраняйтесь, Христа ради! — Ты куда? — наблюдая за моими поползновениями в сторону коридора, спрашивает Алина. — Я у тебя уже полтора часа сижу. Скоро вернется твой ненаглядный, — засеменив к своей куртке, поясняю я, — и моя мама, что немало важно. Она отправила своего самого любимого ребенка в магазин за таблетками и обратно, и будет расстроена, не обнаружив его дома. Лучше ей все постфактум рассказать, — закончив с обувью, курткой и шарфом, поворачиваюсь к смеющейся Алине. — Приходи, как отболеем обе, — улыбаясь во все тридцать два, выпускает меня вперед из квартиры и обувает старые шлепки, собираясь проводить до лифта, — и Дану приводи. Не терпится с ней познакомиться. — Вы подружитесь, — нажав кнопку вызова, обнимаю Алину на прощание. — Спасибо за все, — отпуская меня из объятий, шепчет. — До встречи, — заскакивая в лифт, улыбаюсь. — Пока, — маша мне рукой, прощается, чихнув. Чувствуя легкую усталость из-за болезни, иду домой, пребывая в приподнятом настроении. Как же все-таки хорошо, что мы снова встретились. И что крестной мне в ближайшие девять месяцев стать не предвидится. Очень на это надеюсь.