МК на районе

Царила ночь и тишь. Цетрион стояла на переднем дворе своей холупки, уныло окидывала взглядом окружение, лениво шевеля извилинами. Каждый нейрон содрогался в её божественном мозге, заставляя дочь Госпожи приводить гипотезы и делать выводы. Куда делась её Мать? Куда провалился холоп? Вздохнув, Цетрион ступила на порог родного жилища. На полу, покрытым толстым слоем пыли, были видны следы от каблуков и мужских сапог размера (сто) сорок пятого. Богиня дрогнула в недоумении, едва их заметив. «Шо за хуйня? Моя мать такие шпильки не носит, иначе ноги бы себе переломала» — мутилось в голове Цетрион, пока та разглядывала следы. «Холоп вот — может быть, мало ли что маме моей угодно будет. Но врят ли у холопа столь маленькая нога… А эти слоновьи копыта? Шиннок, братюня? Но он уехал далеко за море ещё когда я стримершей была, и сменил даже имя. Вдруг он женился… и вернулся сюда с бабою» Но каким бы высоким дядей Шиннок не был, и какой бы огромной нога его не была, все же надо сказать немного о судьбе сына Кронушки. *FLASHBACK* Мать… У каждого, кто услышит это слово, придёт на ум представление о теплом, добром и столь родном, что поддержит и поможет в любую минуту, существе. Но так ли это всегда? *** Цетрион молча сидела в своей комнате, глядя на монитор старенького ноутбука. На экране всплывали множество комментариев, разгорались срачи. Мелькали донатики и стикеры. Лицо богини оставалось бесстрастным. Она ждала свои 50 косарей, взамен на то, что снимет резинку с волос, для начала. В экране, по которому скользил тусклый солнечный луч, отражалась бабеха, облаченная в хиджаб, которой Цетрион и являлась. Снимать его за «спасибо» богиня и не думала. Начинающая стримерша упорно ожидала свой лям. С соседней комнаты слышались визги и звуки летающих тапков. Цетри лишь устало закатила глаза. Матушка когда-нибудь успокоится? На этот раз жертвой оказался никто иной, как брат стримерши, аka Шиннок. Несмотря на все его могущество, на фоне своей мамаши это божество казалось убожеством, неспособным банально постоять за себя. Страх даже сказать матери слово поперек пересиливал желание как-то противостоять и доказывать, что она не права. Дева лишь молила о том, дабы не попасть под раздачу, не обращая внимания на то, что сейчас находится на прямом эфире. В комментариях бурно обсуждали личную жизнь дочери Великой Госпожи всея района и задавали тупые вопросы, в ответ на которые на лице Цетрион не шевелился ни один мускул. Визги сопровождались мощными ударами, слышными на другом конце их семейного особняка. Цетрион затаила дыхание, сердце ушло в пятки. Визги сменились тихим стоном от боли, а тяжёлые шаги становились все ближе и ближе… Деревянную дверь в комнату дочери вынесли едва ли не с удара, да так, что та чуть не слетела с петель. Цетрион повернула голову, и ее взору предстал обтекаемый силуэт собственной мамаши. Её лицо было перекошено от безумия, а глаза сияли ледянящими сапфирами, что вселяло страх в любого здравомыслящего человека, какими её дети являлись. У них, как ни странно, с головой было всё в порядке, в отличии от матери. Цетрион только нервно сглотнула, в диком страхе созерцая мать. Та, в свою очередь, произнесла с отвращением в голосе: — Опять в свой зомбоящик пялишься? Просираешь жизнь, страдая хуетой, вместо того, чтобы хоть как-то обеспечивать семью? Боги бессмертны. Но с такой матерью, которая к тому же титанида, они перестают такими быть. Ком подкатил к горлу девы, наворачивались слезы на глаза в предвкушении очередного побоя. — Но ведь это выгодный способ заработка… Я… зарабатываю, просто… сидя за монитором… мне платят за это… много платят… Это были единственные слова, что Цетрион смогла выдавить из себя, не отрывая глаз от матери, чье лицо все больше и больше искажало бешенство. — Зарабатываешь, значит? Скорее, в игрушки играешь! Вместо того, чтобы помогать стареющей матери, вы, два бездарных тунеядца, сидите на моей шее и шикуете от беззаботной жизни! Цетрион все больше подавлял дикий страх… Мать дрогнулась с места и направилась прямиком к дочери. Она резко схватила её за волосы и стащила с кресла. Хватка была железной, а боль — адской. После того, как мать отпустила дочь, в её руках остался приличный клок белых волос. И этого ей было мало. Совсем мало. А прямой эфир все шёл. Зрителям стрима было представлено, как мать жестоко избивает собственного ребенка, выкрикивая богомерзкие слова и её не останавливал тот факт, что эти два тунеядца, включая Цетрион — её собственная плоть и кровь. Девушка прикрывала лицо руками, крича от боли, которую ей причиняла мать. И боль была не столько физической, сколько душевной. В одно время с этим она осознавала, что вся запись стрима глубоко останется в умах его смотрящих… *** Цетрион снова сидела на кресле перед монитором. Прямой эфир был завершён. Сжимая в дрожащей руке мышь, она представила, как этот инцидент разлетится по сети и будет на первых строчках каждой желтой газетенки, как это создаст репутацию ее жизни в глазах других… Не бывать этому позору! Девушка, ещё не отошедшая от побоев, дыша сквозь слезы, нажала на ту самую строчку в настройках собственного канала. Множество раз выскакивали вопросы, стоит ли это делать, стоит ли удалять канал. Без лишних раздумий, она это совершила. Она не хотела этого, не хотела лишнего внимания к своей семье, что обернется к ней ещё более худшей стороной. «Надеюсь, этот ужас не распространится, словно чума» — подумала Цетрион, закрыв ноутбук и отложа его в сторону. Затем девушка выдвинула ящик, в котором лежали повязки и различные медикаменты на все случаи жизни, лежавшие здесь уже порядок давно и постоянно пополняющиеся в количестве. Цетрион встала с кресла и глянула в зеркало. Собственное отражение повергло её в привычный ужас. Действительно, её уже не могло удивить собственное тело, изуродованное ссадинами, кровоподтеками и множеством синяков, оставленных после «близкого контакта» с матерью, горячо любящих своих детей. Сложно было не заметить отсутствие волос у правого виска. Погрязнув в безысходности, дочь титаниды присела на край кровати. За окном вечерело, город засыпал. Дома царила гробовая тишина. Видимо, мамочка уже со спокойной душой почивала в своей комнате, ибо она была единственным человеком в семье, кто мог раздуть то, что добром ни для кого не кончится. В комнату девушки тихо постучали. Это мог быть лишь один человек, которого Цетрион знала лучше всех, прекрасно понимала и взаимно поддерживала. — Заходи. — Едва слышно промолвила она. Дверь тихонько отворилась, и в комнату зашёл тип, чья кожа была бледна, словно сама смерть, чьи смоляные волосы струились до пояса, чьи глаза тускло отдавали зеленью и чье имя было Шиннок. Нос его был сломан, ровно так же, как и несколько пальцев на руках. Закрыв за собой дверь, он присел на кровать рядом с Цетрион, после чего молча взял её за правую руку. Затем парень достал из ящика моток марли и спирт, тем самым принявшись обрабатывать раны девушки. — Это просто какой-то огромный ночной кошмар, — сквозь слезы прошептала Цетрион, отчаянно жестикулируя левой рукой, — меня истощает эта жизнь! Какая хворь настигла нашу мать? Почему нам приходится терпеть это? — Тебе стоит лишь подождать, — ответил брат, поливая спиртом её раны и заматывая их толстыми слоями марли, — у меня недавно появились связи и поэтому… — Вот именно, что у тебя! — всплеснув рукой, прервала его сестра, — Но у меня нет наглости, чтобы на твоей шее сидеть. А потребностей в девушке без образования нигде нет. Что мне делать, если мать не признает тип моего заработка вовсе, а к тому же, я теперь опозорена… — На глаза Цетрион вновь навернулись слезы. Брат аккуратно стер её слезы пальцем, промолчав. Когда все раны были обработаны, Шиннок, громко выдохнув, вытянул из-за пазухи какие-то документы и протянул их сестре. Та дрожащими руками взяла их. Цетрион лишь пробежалась глазами по строчкам. Некоторое было ей непонятно, но она попыталась воспринять это всерьёз. — Значит, ты, Шиннок, ныне гражданин Лордрана? Это ведь того, что далеко за океаном? — изогнув бровь, спросила девушка. Шиннок лишь кивнул в ответ: — Можешь больше не звать меня так. — Хлоднокровно сказал брат, перевернув лист. — Хммм… — задумчиво промычала сестра, — Ладно… Оцейрос… — Вот и замечательно, — сказал братец, — Пошли со мной. Поможешь мне собрать вещи. *** По комнате старшего сына Кроники то и дело была разбросана различная литература о драконах. Он и вправду был одержим ими. Эти разумные крылатые змеи всегда восхищали урожденного Шиннока своим величием и могуществом. — Собирай их все, — произнёс брат Цетрион, — абсолютно все. Его сестра была лишь дико удивлена тому, что все эти тома были столь ему дороги, но в помощи ему не отказала, складывая все книги до единой. *** Ещё первые лучи не коснулись тверди, как сын покидал родной дом. Цетрион лишь проводила его до крыльца, мысленно желая брату наилучшего. Того, чего сама она испытывать не будет, виной своего выбора. — Что бы ни было, я всегда буду поддерживать тебя душой, дорогой мой брат. Прощай, всех благ тебе! — Улыбнулась она, помахав брату рукой. Шиннок, ныне зовущий себя Оцейросом, лишь растянул в улыбке тонкие губы, после чего покинул отчий дом. *FLASHBACK.END* Это было единственным, что помнит Цетрион с той поры. В попытке забыть эту историю, от которой лишь слезы наворачивались, она переключилась на поиски матери, вернувшись к реальности.