Розовый - слабость или вызов?

      Мой папа был сильным, красивым, обаятельным и самым лучшим мужчиной. Но, к сожалению, его уже нет с нами. Прошло больше трёх лет, а я до сих пор не могу его отпустить. Потеря настолько близкого человека сделала меня ещё сильнее, несмотря на то, что я сама не верила в это и не думала, что смогу пережить ещё один удар судьбы. Иногда так складывается жизнь. И, знаешь, я бесконечно виню себя, ведь я так плохо с ним общалась в последние годы его жизни. Я вела себя, как настоящий эгоист: хотела внимания родителей и при этом сама устраивала им забастовки в виде голодовок и ночных гуляний, после работы.       Мне было шестнадцать. Я устроилась на свою первую официальную работу, причём самую стандартную и распространённую среди молодёжи — обычный фастфуд. Просто касса и моя улыбка. С первым не было проблем, так как я всегда была чуть сообразительнее своих ровесников, только с небольшим недостатком — ленью. Со вторым, как всем думалось, проблем тоже не было. Улыбка? Проще простого! Но ни одна живая душа не знала, что за ней находится пучина боли и пустоты. Мой папа болел, моя первая любовь так просто оставила меня одну в этом мире. Казалось бы, улыбаться в такой тяжёлый жизненный период невозможно. Однако, нет, я могла это делать, даже смело и дерзко. На работе я делала вид счастливой девочки, да и так долго, что сама в это поверила, и даже на учебе делала какие то успехи, несмотря на годовой недосып. Распорядок дня был прост: встать в 4 утра, поставить укол папе, после приготовить ему еду на день, проводить маму на работу, покормить отца, дальше колледж, после него работа, после работы до 1-2 ночи снова сидеть с отцом и пару часов сна. Дальше всё по кругу. Чёртов день сурка! Тогда была у меня была всего одна мечта — выспаться. Разве это много? Да, это было много, но расскажу об этом чуть позже.       Хочу вернуться к работе. Там был молодой коллектив. И я надеялась, что впишусь хотя бы в их компанию, так как в колледже повторилась та же история, что и в школе. К счастью, на этот раз мне нужно было там проучиться всего два года, точно также, как и проработать в фастфуде. И знаешь что? Конечно, я не смогла стать частью этого маленького общества так же, как и везде. Ты даже не можешь себе представить, сколько я копалась в себе, стремясь понять: «Что со мной не так?». Прошло уже 3 года, а я задаюсь всё тем же вопросом. Однако, я почти нашла на него ответ. И он такой: «Просто ты была создана для другого». Для чего именно, я поняла недавно, но об этом ты узнаешь, когда поймёшь, через что мне нужно было пройти, чтобы понять, для чего или для кого ты в этом мире.       Так же параллельно ненависти со стороны коллег ко мне и моим лучшим показателям в трудовом коллективе, росла моя любовь к работе. Я делала вид, что счастлива, пока снова не приходила домой после окончания рабочего дня. Она была была моей отдушиной. Самое приятное, что спустя некоторое время с начала моей работы, сменился начальник ресторана. Его никто невзлюбил, кроме меня, конечно. Он был за порядок и работу по стандартам. Я, как перфекционист и ответственный сотрудник, наконец, нашла родственную душу. Радует, что и сейчас, я могу прийти к нему и поговорить с ним на любую тему и о том, что меня беспокоит. Он стал первой ступенью к "розовому". Тогда я это воспринимала как шаг к своему месту в этом мире. Хотя, создание мира оказалось проще, чем я думала. Ты тоже это поймёшь, когда потеряешь всё и начнёшь с начала. А может не поймёшь, ведь есть люди, которые так и не осознали этого. Мне довелось встретить такого человека, расскажу о нём тебе позже.       Работа — синоним ненависти для большинства, кроме меня. Нет, я не трудоголик, наоборот, я обожаю отдыхать. Но именно тогда работа была для меня самым лучшим отдыхом. А вот дома с каждым днём становилось тяжелее дышать. Папа увядал на глазах. Тот самый рыцарь для маленькой принцессы, вроде меня. Я всегда могу долго-долго рассказывать, каким он был хорошим человеком. Но никто никогда не знал правды. Я тебе расскажу. После переезда, он начал пить. Уходил в запои на недели. Изменял маме. Как потом оказалось, это было на постоянной основе. Мама знала, но закрывала на это глаза. Мой мир в очередной раз рухнул: единственный идеальный образ мужчины в моих глазах упал. Это по-настоящему ужасно, когда приходишь домой после школы и пьяный отец может тебя ударить просто потому, что ты не посолил картошку перед жаркой, а сделал это после. Тогда я его ненавидела. Сильный, грубый, ужасный — именно таким он мне представлялся. Он перестал быть моим рыцарем до тех пор, пока его не настигла болезнь. Он начал меняться, правда, я этого уже не замечала. Потому что, я его боялась, но продолжала уважать как отца и взрослого человека. Ведь, несмотря ни на что, он меня воспитал, дал еду и одежду.       В начале, когда он стал часто посещать больницы, я выдыхала. Была возможность дышать. Я могла прийти домой со знанием того, что действительно отдохну. Скажу честно, очень часто, когда мы его возвращали очередной раз домой, меня посещали кошмарные мысли: почему же он все ещё не умер.       Да, наверно, я плохой человек. Тогда я не понимала, чего именно хочу. Сейчас же понимаю. Тогда я хотела лишь, чтобы в нём умер тот монстр, который так пугал меня. С течением времени он становился тем папочкой, которого я так сильно любила, но, тем не менее, страх перед ним всё ещё жил во мне. Плюс к этому, он таял на глазах. И это пугало больше, чем его тирания.       Так прошли полтора года моей жизни, как и почти два учебных года. А сейчас вернемся к тому, почему выспаться было не лучшей идеей. Это был холодный март с присущими ему стандартными перепадами температуры. Отец был уже абсолютно лежачий, он не мог даже самостоятельно передвигаться по квартире. Я уволилась с работы, чтобы не тратить средства на сиделку. Я присматривала за ним сама. Точнее, так планировалось. Эти два дня своей жизни я прокручиваю в своих мыслях уже третий год. Я увольняюсь, забираю документы с работы, прощаюсь со счастливыми коллегами и иду домой. Там оказался мой брат, так как он весь день обещал сидеть с папой, чтобы я могла выспаться. С огромным удовольствием, я, конечно же, легла спать. Спала, как убитая, наслаждаясь долгожданным сном, хоть и просыпалась в течение дня, в связи с тем, что брат на фактически руках носил отца то в уборную, то, обратно, в кровать. Не буду описывать тебе, как тяжело прошёл этот день. У отца уже началось внутреннее кровоизлияние. Правда, об этом мы не знали. Хотя если бы и знали, ничего изменить, к сожалению, было нельзя. Вечером, когда мама вернулась после работы, брат оставил нас и поехал домой. Но, как только он только переступил порог, его начала ругать жена из-за того, что он решил уехать от нас в такое тяжёлое для семьи время, но она не успела его до конца отчитать. Ведь ему позвонила я. Именно я, сказала ему и другому брату, а так же и скорой, и полиции о том самом страшном событии. Папы больше не было. Я навсегда запомнила эту ночь. Брат, конечно, немедленно вернулся, но уже ничего было не изменить. Я не знала, что будет дальше: лучше или хуже. Я знала лишь одно — я должна была держать себя в руках, потому что мама была не в состоянии. Впервые я видела такую сильную любовь. И даже спустя три года, мама всё ещё постоянно говорит о нём, как о самом любимом, не забывая его ни на минуту. Так и было, а я не проронила ни одной слезы до одного момента.       Прошло три дня со смерти папы. В этот день были похороны, и брат прилетел к нам. Хоть это утешало: рядом были ещё два сильных человека, которые хоть какое-то время помогут мне продержаться до истерики, до которой оставался всего один шаг. Этот шаг был первым гвоздём в гроб отца. После этого я не могла больше держаться. Не прошло и двух лет от первого нервного приступа, как наступил второй. Тогда я не думала: "Не слишком ли много выпало на мою долю?". Сейчас могу сказать, что много, но ничего уже не изменить. И, если я живу, значит мне дали ровно столько, сколько я могла вынести. И я вынесла. По-своему, но вынесла. После похорон я понимала, что у меня даже нет друзей, с кем можно было бы разделить свою боль. Кроме одной девочки. О ней я расскажу позже. В тот момент у меня была всего одна задача — жить. Я должна была быть рядом с мамой. Она не смогла бы справиться одна. Как и я. Мы были вместе, и, наверно, только это спасло нас обеих от отчаяния и неизвестности.       О неизвестности я расскажу тебе позже. Сейчас же я отмечаю папин день рождения у него на могиле, и навряд ли скоро ещё вернусь к нему. С каждым разом мне это даётся всё тяжелее и тяжелее. И я боюсь, как бы не испортить всё, ради чего я прошла этот ад. Но, если ты меня выслушаешь, думаю, я справлюсь. Как и всегда справлялась. Сама. Смотря на мир сквозь свои розовые очки.