Девятнадцать лет назад

      К счастью, у Малфоя совсем пропал аппетит. Он быстро и без энтузиазма дожевал булку и молча поднялся, показывая, что готов идти.       Гермиона тут же подорвалась следом, потому что уже несколько минут наблюдала за ним краем глаза, ожидая, когда же, наконец…       Они молча вышли из столовой и двинулись вдоль коридора второго этажа, потом зашли в одну из дверей, поднялись по узкой лестнице вверх, вошли в другую дверь.       На пятом повороте гриффиндорка запуталась окончательно, но клятвенно пообещала себе, что обязательно запомнит путь. Не может не запомнить. И даже хорошо, что библиотека находится так глубоко внутри замка. Значит туда редко заходят незваные гости.       Они завернули за угол, начали подниматься по лестнице вверх, и только тогда девушка поняла: библиотека находится в одной из башен замка. Вот они достигли узкой площадки наверху лестницы, Малфой открыл перед ней дверь и строго предупредил, нарушая затянувшееся молчание:       – Заходи, только ничего не трогай!       Она хотела ответить ему что-то резкое, но замерла на пороге с открытым ртом.       Библиотека действительно находилась в башне, и книжные шкафы уходили высоко-высоко, на десятки метров вверх. Ей даже показалось, что они достигают самой крыши.       – И как вы… – она кашлянула, справляясь с внезапно пропавшим голосом. – А как добраться наверх?       Малфой посмотрел на нее с очевидным раздражением:       – На метле долететь.       Гермиона перевела на него вопросительный взгляд. Неужели он считает, что это было остроумно?       Слизеринец нервно провел рукой по зачесанным назад волосам и ответил:       – По лестнице. Топаешь два раза, – он ударил каблуком туфли об пол, – и она появляется.       Перед парнем прямо из пола начала расти закрученная спиралью лесенка с тонкой гладкой колонной в центре. Малфой поднялся на пару ступеней вверх – и лестница подросла еще немного, ровно настолько, чтоб можно было подняться дальше, но при этом оставалась опора.       – Конструкция не для слабонервных, – заметила гриффиндорка, представив, каково оказаться на самом верху, когда под ногами у тебя лишь сотни ступеней и несколько метров свободного падения.       – Кто из нас слабонервный: ты или я?       Малфой спросил это без иронии или издевки, и вопрос вдруг показался ей резонным. Они никогда не говорили со слизеринцем нормально – только переругивались, а сейчас Гермиона смотрела на школьного недруга снизу вверх и не могла отделаться от мысли, что все произошедшее с ними всеми между шестым курсом и настоящим моментом – просто дурной сон. Они не могли пройти путь, который прошли, вынести все, что вынесли. Вот Малфой. Он же совсем мальчишка, разве мог он быть Пожирателем? Разве он мог кого-то убить? Дамблдора не смог.       – Чего уставилась?       Она вздрогнула. Малфой спустился, и лестница исчезла.       – Ничего. Просто задумалась, – ответила она и, все еще находясь в плену своих странных размышлений о слизеринце, внезапно для самой себя попросила. – Покажи мне метку.       – Что? – растеряно спросил он.        До того, как она произнесла свою дурацкую просьбу, Гермионе казалось, что это хорошая идея – увидеть отметку темного мага и убедится, как нелепо та смотрится на мальчишеской руке. А сейчас они стояли друг напротив друга: Гермиона, покрасневшая от того, какую глупость ляпнула, и Драко Малфой, с ошалевшими от неожиданности глазами.       – Прости, – пролепетала она, – я просто… Мне интересно.       Как иначе можно было объяснить свой порыв?       Слизеринцу потребовалось несколько секунд, чтобы прийти в себя.       – Я что тебе, урод в цирке? – неожиданно ответил он с едва сдерживаемой яростью. – Думаешь, что если вы победили, то теперь вам все можно?       – Что? – спросила девушка и уставилась на него в полном недоумении. – Я не имела в виду...       Но парень не слушал – зло рванул манжет рубашки наверх, потом ругнулся и принялся лихорадочно расстегивать пуговицу.       – Малфой, – прошептала Гермиона, – не надо…       – Ты уж определись! То покажи ей метку, то не надо, – он методично и нервно принялся закатывать рукав рубашки, и девушка с непонятным ужасом наблюдала за тем, как оголяется предплечье и на нем становится видна отвратительная татуировка с изображением черепа и змеи. – Довольна?       Она не знала, что ответить. Малфой был… Малфоем. Он был слизеринцем, их врагом. Он столько раз обижал их, обижал ее. Она помнила, как плакала на втором курсе из-за его «грязнокровка». Но темное пятно со страшными символами на руке этого забияки смотрелось неуместно, чужеродно, точно рука от запястья до локтя принадлежала кому-то другому.       – Прости, – потупившись, ответила она – я не хотела.       Она действительно не хотела его задеть. Не в этот раз, когда дело было уже не в борьбе между факультетами, не в том, чтобы доказать ему – чистокровному, что она может быть лучше. Малфой был Малфоем, но он не сдал их своему змееподобному повелителю весной, когда всех троих притащили в этот замок.       – Наплевать, хотела ты или нет, – жестко ответил он. – Тебе показалось, что ты имеешь право. И всем вам теперь кажется, что вы имеете право вторгаться в чужой дом, лезть в дела чужой семьи, использовать чужое тело для своих целей.       Гермиону словно окатили ледяной водой.       – Чего?! Какое тело, что ты несешь?       Но Малфой, видимо, понял, что сказал слишком много. Его лицо приобрело знакомое надменное выражение, и он произнес в свой любимой "я-лучше-всех" манере:       – Ты же у вас на факультете слабоумных калек самая не отсталая? Разберешься сама, как пользоваться библиотекой.       С этими словами он развернулся на каблуках и уверенно двинулся к выходу. Дверь с шумом захлопнулась за ним.       Гермиона уставилась в пространство перед собой, забыв о книга. Кто-то использует его тело? Сейчас? Но кто? Это казалось невозможным. Она знала, что Волан-де-Морт мог управлять людьми, используя Империо. Знала, что можно проникнуть в разум другого человека, используя легилименцию. Но проникнуть в чужое тело... Да и кому это могло понадобиться?       Вопросы. Сплошные вопросы и никаких ответов. Она стояла в центре, возможно, самой прекрасной библиотеки на свете и не могла думать ни о чем другом, кроме слов Малфоя.              – Никогда так больше, блин, не делай!       Гермиона подпрыгнула в кресле. С ее коленей на пол рухнула стопка книг, которые она собиралась прочитать дальше и сейчас использовала как подставку для огромного фолианта. «Управление сознанием» – было написано серебряными буквами на черной кожаной обложке.       – Рон, ты меня напугал! – она кинулась на пол собирать драгоценные книги. В дверях библиотеки показался запыхавшийся Поттер, за ним маячил эльф-домовик и отчаянно щипал себя за уши.       – А ты нас не напугала?! Как можно было одной уйти не понятно куда с Малфоем?! – бушевал Уизли. Его щеки пылали так ярко, что на их фоне не было видно веснушек.       Гарри опустился рядом с Гермионой и начал помогать ей собирать книги.       – Мы чуть с ума не сошли, когда ты не пришла на завтрак. А потом Нарцисса сказала, что Малфой повел тебя в библиотеку, и мы подумали… – тихо начал он, но девушка не дала ему закончить.       – И вы подумали, что вместо библиотеки он поведет меня в подземелья, чтоб расчленить и надругаться? – с иронией спросила она.       – Да это же Малфой! Понимаешь ты или нет?! – закричал Рон, наклоняясь к ней и заглядывая в глаза. Во взгляде его было столько ужаса, что Гермионе расхотелось шутить.       – Не обязательно в таком порядке, мисс Грейнджер. Но примерно так парни и подумали, – Алекс Веритас остановился у входа в библиотеку и аккуратно принялся оттаскивать ручки эльфа от его изрядно потрепанных ушей. – Ну не надо, честное слово. Ты все отлично сделал, хозяйка не будет на тебя сердиться.       – Коржик плохой, плохой эльф. Коржик не сразу нашел мисс Грейнджер, – причитал домовик.       – Хватит, хватит, – устало повторил Верита, а потом добавил строже. – А ну-ка хватит! Иди к госпоже, скажи, что наша пропажа нашлась.       Гермиона тяжело вздохнула и посмотрела на мальчишек. Гарри сидел на корточках напротив нее. Выглядел он немного настороженным, но не в пример спокойнее Рона. Рон тяжело дышал, и краска не собиралась отступать от его щек.       – Давайте мы все сейчас успокоимся, – примирительно начала девушка, – и я объясню, что произошло. Вы спали, мне не хотелось вас будить, а шататься по замку надоело. И я спросила Нарциссу про библиотеку. Мне дали разрешение тут покопаться, но отправили со мной Малфоя, чтоб он помог разобраться. Вот и все.       – Ах, как замечательно. А то, что Малфой – пожиратель, ты, конечно, забыла! – язвительно отозвался Рон.       Гермиона не выдержала:       – Да какой из него пожиратель? У него смелости не хватит и таракана раздавить!       – Я бы не был в этом так уверен, мисс Грейнджер, – раздался ровный голос главы мракоборцев.       Гермиона перевела взгляд на Веритаса:       – Что вы имеете в виду?        – А то, что Малфой участвовал в вылазках пожирателей. Не знаю, есть ли за ним убитые, но Круциатусом он владеет. И не только им, – ответил мужчина.       – Убедилась? – выпалил Рон. Кажется теперь, когда Алекс так явно указал на их правоту, ему стало легче.       – Почему тогда он не в Азкабане, вместе с отцом? – не обращая внимания на друга, спросила Гермиона.       – Потому что он помогает мракоборцам ловить оставшихся пожирателей, – рассеянно ответив Верита, разглядывая книги в руках Гарри.       – Вот видите! – торжествующе произнесла она. – Он помогает. А Круциатусом любой может овладеть, нужно только достаточно сильно разозлиться.       Она сама не понимала, почему защищает Малфоя. Но идея, что их сокурсник может сделать ей что-то действительно ужасное, казалась бредовой. Он просто мальчишка. Оскорбить, унизить, накричать – это да. Но теперь, после кошмара войны, оскорбления не казались Гермионе чем-то страшным.       – Он помогает… как бы это сказать. Не по своей воле. У него просто не было выбора, мисс Грейнджер, – мягко возразил ей Веритас. – Или Азкабан, или содействие.       – И в чем выражается эта его недобровольная помощь? – спросила Гермиона, складывая руки на груди. Словно до этого не было очевидно, что Малфой не стал бы по своей воле сотрудничать с теми, кто посадил его отца.       Алекс оперся плечом о косяк двери и бросил взгляд на часы, обхватывающие широким ремнем его массивное запястье.       – Через его метку мы вызывали других пожирателей на встречу. Не все приходили, конечно. Многие знают, что Малфои сдались. Но некоторые все же поверили.       Второй раз за день Гермионе показалось, что ее окатили ледяной водой.       – То есть вы, – начала она недоверчиво, – применяли к нему то же заклинание, которое применял Волан-де-Морт, когда призывал своих соратников?       – Мисс Грейнджер, я не думаю, что обязан объяснять методы работы маркоборческого центра, – нахмурившись, ответил Алекс. – Мы и так потратили слишком много времени на ваши поиски и объяснения. Я хочу, чтоб вы запомнили только одно: Драко Малфой не представляет для вас опасности, но он вам не друг. И тем более не несчастная жертва. Ему семнадцать, и он должен искупить все, что сделал.       – Гермиона, он пожиратель, – негромко добавил Гарри, заглядывая ей в глаза. – Он был пожирателем и останется им навсегда. Ты не должна об этом забывать. Он мучил магглов, он выступал на стороне Волан-де-Морта. Его не надо жалеть. И ему нельзя доверять. Понимаешь?       Девушка молча кивнула. Так вот, что Малфой имел в виду, под «использовать тело». А она-то набрала книг, чтоб узнать, как это возможно. Разгадка оказалась такой простой.       – Нам пора. Увидимся за обедом, Гермиона, – Алекс кивнул ей и перевел взгляд на мальчишек. – Идемте.       – Тебе помочь донести книги в твою комнату? – примирительно спросил Рон. Он успокоился и выглядел немного виноватым.       – Нет. Я еще посижу тут. Спасибо, – покачала головой Гермиона.       Когда за ними закрылась дверь, девушка вернулась в свое кресло и глубоко задумалась.       Действительно, почему ей жаль Малфоя? Он, оказывается, причинял физическую боль ни в чем не виноватым людям. Она прокрутила эту мысль в голове несколько раз, пытаясь разозлиться на слизеринца. Но не смогла, потому что видела, на что способны настоящие пожиратели смерти, помнила безумное лицо Беллатрисы, склоненное над ее лицом, удовольствие от чужого страдания в глазах ведьмы. Знала, как бездумно убивали или брали в плен егеря ради наживы. С болью в груди воскресила в памяти запрятанное подальше воспоминание об укусах Сивого на бескровном теле какой-то младшекурсницы.       Малфой, прижимающийся к родителям в руинах Хогвартса. Малфой, бледный, с бегающими глазами, пытающийся не смотреть на раздутое ее заклинанием, но все еще узнаваемое лицо Гарри. Малфой, с отвращением задирающий сегодня рукав рубашки… Он не был истинным пожирателем. Он был просто мальчишкой. Злым, высокомерным, но мальчишкой, родители, бабушки, дедушки, кузины – да вся семья которого с самого начала встала не на ту сторону, верила не тем идеалам. Разве мог он быть другим в подобной семье?       Ему всего семнадцать лет. Сколько их, семнадцатилетних, погибло в Битве за Хогвартс? И за много дней и месяцев до этого. И сколько всего было сейчас в мире сломанных жизней, развороченных душ, разбитых семей? Разве не заслужили они все после ужасов и страданий немного мира и покоя?