Девятнадцать лет назад

      Шли дни, подходил к концу май. Гермиона видела из окна своей комнаты, как в саду отцветают тюльпаны, набирают силу бутоны пионов, а затем опадают и они, чтоб уступить место первым цветам кустовых роз.       Иногда их с мальчиками пускали на заседания мракоборцев. Чаще всего на таких встречах велись самые незначительные разговоры, постфактум обсуждались операции по поимке пожирателей, но Гарри и Рон ловили каждое слово, впитывали все, что слышали. Самой важной темой для Гермионы оставались ее родители. Но и тут ей могли сообщить слишком мало нового: живи, здоровы, под защитой, когда можно будет вернуть их домой – не известно.       Завтрак, библиотека, обед, прогулка в саду, ужин, сон – однообразный ход будней тяготил Гермиону. В ее распоряжении находились прекрасные книги, вкусная еда, друзья были рядом. Но ей все чаще начинало казаться, что они снова в палатке в лесу, мучительно ждут новости, знака, хоть какой-то перемены.       Были и вечера с Роном, когда они оставались только вдвоем в ее комнате и учились быть не просто друзьями, но парой. Ей нравились его нежные поцелуи и аккуратные руки, ласкающие спину и бедра. Раньше она целовалась с Крамом, но к поцелуям с ним Гермиона относилась как к исследованию: ей хотелось понять, что это, как это делается, что она почувствует. Потом был Маклагген, но тот поцелуй Гермиона вспоминала с таким отвращением, что бессмысленно было брать его в расчет.       С Роном все было иначе. Она трепетала, когда его пальцы скользили по ее обнаженным плечам, а губы проводили дорожку от шеи к уху. Ее щеки вспыхивали, когда он укладывал ее на подушки и ласкал живот и бедра. Ей казалось, что она вступает в совсем другой мир – взрослый, такой пока неизвестный и загадочный, полный прекрасных тайн, от которых становилось горячо в груди.       Нет, Гермиона не была совсем уж неопытной в вопросах отношений. Она много читала о любви и, затаив дыхание, глотала страницы романов, описывающие постельные сцены. Она слышала разговоры девочек в спальне, когда те обсуждали свои отношения с мальчиками, первые поцелуи, ласки, первый секс. Но тогда она прятала подальше мечты о любви. Ну какая может быть любовь? У нее учеба, работа старосты, сгущающиеся над Гарри тучи, приближающаяся война.       А теперь они были свободны от всего. Могли взрослеть не только в битвах, но и в отношениях друг с другом. И она знала, что однажды они с Роном зайдут дальше, чем ласки и поцелуи. Знала и хотела этого.       Однажды утром ее разбудил торопливый стук в дверь. Гермиона, сонная и растрепанная, высунулась за порог и с недоумением посмотрела на одетых в черные мантии Гарри и Рона.       – Нас взяли! – воскликнул Рон и, обняв руками ее лицо, чмокнул в лоб.       – Куда взяли?       – В стажеры, – просиял Уизли. – Мы сейчас отправляемся с Алексом в Лондон.       – В Лондон, зачем? – растерянно спросила она и открыла дверь шире, приглашая их войти.       Но Гарри покачал головой:       – Нет времени. Нас отпустили только попрощаться. В Лондоне сейчас совещание наших мракоборцев с американскими. Хотят, чтоб мы поделились опытом и приняли участие в совместных учениях.       – Я поеду с вами! – воскликнула Гермиона, мигом растеряв остатки сна. Наконец-то что-то новое! Наконец-то действия, а не мучительное ожидание!       Но Рон мягко удержал ее, кинувшуюся к шкафу, за локоть:       – Ты же не стажер.       Она замерла на мгновение, а когда его слова достигли возбужденного сознания, возмутилась:       – Но я была с вами все это время! Мы прошли через все это вместе!       Мальчики виновато опустили глаза.       – Была. Но ты же не хочешь стать мракоборцем. А туда пускают только мракоборцев. Это закрытое собрание, – произнес Гарри, глядя в пол.       Рон, напротив, умоляюще посмотрел ей в глаза.       – Это всего на две недели…       – Две недели?! Вы меня оставляете тут одну? – воскликнула пораженная Гермиона. Это не лезло уже ни в какие ворота. Что она будет тут делать без них?       – Прости, пожалуйста, – искренне извинился Рон. – Мы тебе напишем сразу же, как только сможем. И Кингсли постоянно бывает тут.       – И Перси, – подхватил Гарри.       – И ты всегда можешь написать моим родителям… – добавил Уизли.       Гермиона со странным разочарованием проследила за тем, как Гарри, помахав, вышел из ее комнаты, а затем оказалась в объятьях Рона.       Юноша прижал ее к себе и легко, точно спрашивая разрешения, поцеловал в губы. Она тяжело вздохнула и ответила на поцелуй. А что еще ей оставалось?       – Я буду очень по тебе скучать, – прошептал Уизли, – И мне, правда, жаль, что ты не можешь поехать с нами. Но это ради нашего будущего. Люблю тебя.       – И я тебя, – тихо ответила она.       Когда за Роном закрылась дверь, на часах было шесть утра. О сне можно было забыть.              – Выходит теперь вы наша единственная гостья? – спросила девушку Нарцисса за завтраком.       Гермиона перевела взгляд с нетронутой овсянки на хозяйку поместья. По правую руку от нее, как всегда, сидел молчаливый Малфой, и от этого было еще более тошно.       – Выходит, что так, – мрачно ответила она.       – Гермиона, вам не скучно? – с неожиданным участием спросила Нарцисса. – На конец июня у нас, как вы знаете, планируется званый обед. В этом году – в расширенном составе. Мы с Драко решили, что раз вы гостите у нас, вам будет приятно видеть и своих школьных друзей, а мы совсем не против пригласить кого-то нового.       – Ты решила, – процедил сквозь зубы Малфой. Он, как и Гермиона, без особого аппетита ковырял ложкой в тарелке с кашей и снова выглядел бледным и больным.       Женщина словно не обратила внимания на слова сына и продолжила:       – И я подумала, вдруг вы согласитесь помочь нам в организации этого общего для всех праздника? Если, конечно, у вас есть время…       Есть ли у нее время теперь, когда мальчишки уехали и из развлечений у Гермионы остались только книжки и напряженные приемы пищи в компании не самых радушных хозяев?       – Конечно, есть! – с энтузиазмом воскликнула она, а потом, с опозданием в несколько секунд задумалась: с чего вдруг Нарциссе приглашать ее друзей? И вообще пытаться скрасить ее безрадостное существование.       – Это прекрасно, – ответила миссис Малфой. – Тогда после завтрака обсудим все подробности. Мне так много нужно вам рассказать и показать!       Женщина улыбнулась так непривычно солнечно и доброжелательно, что Гермиона не нашлась с ответом, и просто кивнула.       А Нарцисса тем временем продолжила:       – Драко, дорогой, присоединишься?       – Уволь, мама, – слизеринец скривился так, словно ему предложили сходить на свидание с соплохвостом Хагрида. – К тому же, у меня сегодня встреча.       Они переглянулись, и миссис Малфой понимающе кивнула. Улыбка на ее губах померкла.       – Да, конечно. Ну что же… кто-нибудь будет кофе?              Погода была чудесная: солнечная, уже по-летнему знойная, и Гермионе довольно жарко в джинсах. Но выбирать не приходилось: из всего гардероба у нее с собой всего-то и было, что пара футболок, джинсы, пальто и красное платье, в котором она была, когда втроем им пришлось сбежать со свадьбы Билла и Флер в прошлом году.       Нарцисса сказала, что «преступление – сидеть в такой день в замке», поэтому было решено обсуждать вопросы предстоящего праздника в беседке в саду. Две женщины – взрослая и совсем еще юная – шли по усыпанной гравием дорожке среди ароматных кустов алых роз. Вот они перешли мостик через звенящий ручей, и Нарцисса на мгновение остановилась, чтобы окунуть ладонь в прохладную воду.       – Этот сад приказала создать мать Люциуса. В жилах Малфоев есть кровь французских волшебников, и с 18 века сад был таким же, как входная группа в замок. Вы видели? – повернувшись к девушке, спросила она. – Эти фигуры животных из кустов, симметричные клумбы. Красиво, конечно. Но им не хватает прелести нашего, английского сада. И миссис Малфой приказала сделать именно такой. Абраксас после ее смерти запретил что-либо менять здесь, и последние дни своей жизни почти не уходил отсюда, только когда стал уже совсем плох.       – Он умер от драконьей оспы, – зачем-то вставила Гермиона и зажмурилась: так глупо прозвучали ее слова, словно она на уроке пытается показать новому профессору, кто здесь самый умный.       Но Нарцисса спокойно кивнула:       – Да, верно. Тяжелая смерть и очень печальная. Дедушкой он был замечательным. Филин Драко – его подарок.       Это было так странно – говорить с Нарциссой Малфой о ее семье. Словно они подруги, и для них это обычное дело – гулять вот так вместе по саду и обсуждать историю рода.       Не торопясь, они дошли до мраморной беседки с резными колоннами и сели в тени. Гермиона заметила, что по одной из колонн ползет стебель клематиса с нежно-розовыми цветами.       – Почему вы хотите пригласить моих друзей? – спросила она и посмотрела на Нарциссу. Та удобно расположилась боком на скамейке, положила локоть на мраморную ограду и подставила лицо солнечным лучам. Легкий ветерок раздувал воздушные кудри, обрамлявшие ее лицо.       – Я уже говорила вам, вы наша гостья…       – Миссис Малфой. Я же не дура, – вкрадчиво произнесла Гермиона. Ей не хотелось ссориться, особенно сейчас, когда Нарцисса, кажется, в таком хорошем настроении и не морозит ее своим обычным холодом.       – Разумеется, не дура, – весело ответила женщина. – Иначе бы моего сына не злили так сильно ваши успехи. Каждый его приезд на каникулы начинался с «Опять эта Грейнджер…» – и она так похоже изобразила высокомерный голос Драко, что Гермиона улыбнулась. – Мир меняется стремительно. К власти пришли новые силы.       – А семья – это все, – процитировала женщину Гермиона и снова мысленно дала себе подзатыльник. Ну что за привычка говорить, когда не просят!       Но и в этот раз Нарцисса одобрительно кивнула и перевела взгляд лазоревых, как весеннее небо, глаз на собеседницу:       – Вы и правда хорошая ученица. Быстро схватываете, – она села ровнее и расправила складки юбки на коленях. – Моей семье сейчас очень важно занять какое-то положение в обществе. Мы понимаем правила игры лучше, чем многие. Поэтому Люциус сразу сдался. Поэтому мы искренне готовы сотрудничать с Министерством, с Орденом Феникса и с мракоборцами. Поверьте, мисс Грейнджер, я никогда не была в восторге от идей Темного Лорда. Чистота крови важна, но то, во что он превратил наш мир…       Гермиона слушала ее и не могла объяснить свои ощущения. В ней боролись недоверие, сочувствие и неожиданное понимание.       – Поэтому для нас важно показать, что мы готовы меняться, – продолжила Нарцисса. – Готовы признать свою неправоту и открыть дверь своего дома для всех, кто принес в наш мир покой. Ваши друзья доблестно сражались во время Битвы за Хогвартс. Та ужасная змея. Если я не ошибаюсь, ее убил сын Долгопупсов?       – Невилл, – быстро ответила Гермиона. – Да, все верно.       – Я была бы рада видеть его на нашем торжестве.       – Я не думаю… – начала девушка и резко замолчала.       «Я не думаю, что Невилл захочет прийти в ваш дом, после того, что Беллатриса сделала с его родителями» – она не могла этого сказать, хотя это было правдой.       Но Нарцисса все поняла. Она медленно кивнула и переплела пальцы рук, задумавшись.       – В любом случае, – продолжила женщина после недолгого молчания, – напишите ему, Гермиона. Я же могу называть вас Гермионой?       Девушка кивнула и провела тылом ладони по влажному лбу – ей было невыносимо жарко. Она напишет Невиллу, конечно. Уверена, что он не придет. Но не написать ему нельзя.       – Может быть вам сходить переодеться? – предложила Нарцисса.       Гермиона смущенно улыбнулась:       – Я бы рада, но мне не во что переодеться. Вся моя одежда дома, а я не могу пока туда попасть.       – О, я совсем не подумала об этом. Почему же вы не сказали раньше? – удивленно спросила женщина. – Завтра, когда Драко будет свободен, он отведет вас в один чудесный магазинчик в Лондоне. Там вы купите все необходимое.       – Боюсь, что это невозможно, миссис Малфой, – попробовала возразить Гермиона, но хозяйка поместья ее перебила.       – Конечно, возможно. Если вы переживаете о деньгах…       – Нет-нет! У меня достаточно денег. Просто… разве мне можно в Лондон?       Нарцисса внимательно посмотрела ей в глаза:       – Вы гостья в этом доме, а не пленница.       – Да, конечно. Но Алекс сказал, что нам угрожает опасность. И поэтому мы должны жить здесь... – ответила Гермиона растеряно. Ей и не приходило в голову, что она может куда-то отсюда уйти.       Нарцисса улыбнулась ее заминке, и девушка поняла, что она старается не рассмеяться:       – Вы правда думаете, что рядом с моим сыном вам что-то может угрожать?       Тут уж пришла очередь Гермионы сдерживать нервный смех. Действительно, что ей может угрожать рядом с Малфоем.       – Ну хорошо, вы правы. Мы попросим отправиться с вами мистера Перси Уизли. Согласны? Девушке нельзя обходиться без приличного гардероба, – улыбнулась ей миссис Малфой, словно говоря: «Это наш общий секрет». – Раз этот вопрос мы решили, давайте поговорим о званом обеде.       Как тут можно было возразить?