Девятнадцать лет назад

      «Дорогая Гермиона!              Я рад узнать, что у тебя все хорошо (если можно называть хорошей жизнь в доме Малфоев). Но, видимо, тебе все нравится, если ты приглашаешь меня к ним на обед.       Такое же приглашение пришло моей бабушке. Честно говоря, мы в замешательстве. Если быть точным, бабушка письмо миссис Малфой спалила – хорошо, что еще дом не подожгла, пока бушевала. А вот я не совсем тебя понимаю.       Ты действительно хочешь, чтоб я пришел на праздник Малфоев? Если я там нужен тебе, я приду, но только чтоб поддержать тебя. Потому что их дом для меня хуже Азкабана и кабинета Снегга вместе взятых.       У меня все прекрасно. Устроился на работу в Центр разведения магических растений и трав. Ты не представляешь, сколько у них тут разновидностей Мимбулус Мемблиотнии!!!              Крепко обнимаю тебя,       Невилл»              Гермиона тяжело вздохнула и, откинувшись на подушки, закрыла глаза. Это и так было не самое приятное утро в ее жизни, а письмо от Невилла сделало его еще менее приятным. Конечно, она была заранее уверена, что Невилл напишет что-то подобное. Малфой издевался над ним всю школьную жизнь, сестра Нарциссы замучила его родителей до безумия. Кому в здравом уме захочется приходить на праздник к таким людям?       С другой стороны, он готов тут появиться, если нужен ей. На душе у девушки потеплело. Прекрасный добрый Невилл с сердцем истинного гриффиндорца – всегда готов прийти на помощь друзьям. Гермиона отлично помнила, как храбро он говорил с Волан-де-Мортом в тот страшный день второго мая: «Скорее в аду станет холодно, чем я присоединюсь к вам!»; помнила, как загорелась на нем Распределяющая шляпа и как, спустя мгновение, он уже извлек из нее Меч Годрика Гриффиндора и отсек мерзкой змее голову.       Невилл был ее другом, и она не могла заставлять его появляться там, где он не хотел быть. Поэтому Гермиона сунула его письмо в карман новеньких широких брючек и побежала вниз, в кабинет Нарциссы, чтобы написать ответ.       Замок уже не спал. По лестницам ходили мракоборцы, с некоторыми из которых Гермиона была знакома и здоровалась. В холле первого этажа она столкнулась с Перси Уизли, который попытался завести с ней разговор, но девушка быстро от него отделалась, сославшись на занятность.       Ей не хотелось ни с кем разговаривать.       Нарцисса была у себя в кабинете – сидела за столом спиной к окну, и девушка в очередной раз поразилась тому, как миссис Малфой удачно умеет окружить себя правильной обстановкой: утренний свет обтекал ее фигуру в серебристой мантии, заставлял платиновые волосы сиять. Вся она казалась такой легкой, такой воздушной, неземной, было в ней что-то от ангелов, которых так любят рисовать с внутренней стороны куполов в соборах.       – Доброе утро, мисс Грейнджер, – поздоровалась она.       Голос ее был спокойный и ровный, на губах играла легкая улыбка – скорее вежливая, чем теплая.       Девушка тихо вздохнула и с сожалением констатировала – Нарцисса обиделась на нее за недоверие, но вряд ли с этим можно было что-то поделать, поэтому она произнесла:       – Доброе утро, миссис Малфой. Я хотела попросить письменные принадлежности, мне нужно ответить Невиллу.       – А, мистер Долгопупс! – Нарцисса кивнула и достала для нее из ящика стола чистый пергамент. – Они с бабушкой придут на наш праздник?       Гермиона села по другую сторону стола и подвинула стул ближе так, чтоб ей было удобно писать.       – Ну… – она на мгновение заколебалась, не зная, стоит ли рассказывать женщине о том, что стало с ее приглашением. – Миссис Долгопупс вряд ли. Вы знаете, она уже очень пожилая.       Нарцисса опустила подбородок на подогнутые пальчики и иронично заметила:       – Долиш, бедняжка, испытал все тяготы ее пожилого возраста на себе.       Гермиона хмыкнула и улыбнулась: Долиш пытался арестовать Августу Долгопупс в начале этой весны. И, кажется, он до сих пор в Мунго. Или уже долечился? Хотя работы в мракоборческом центре ему точно уже не видать.       – А что на счет самого Невилла? – после недолгого молчания спросила Нарцисса.       Гермиона замерла с пером в руке над чистым пергаментом.       – Он… не хочет приходить, миссис Малфой. Вы сами прекрасно знаете, почему.       Она подняла на женщину глаза. Нарцисса, чуть склонив голову, спокойно смотрела на нее.       – А вы знаете?       – Я видела его родителей в Мунго. И даже не могу представить, что хуже: смерть или то, что с ними стало, – ответила ей Гермиона, не отводя взгляда.       Они смотрели друг на друга какое-то время. Затем миссис Малфой кивнула.       – Я тоже видела его родителей. К сожалению, их разум слишком сильно поврежден, хотя целители делают все возможное. Очень жаль. Я помню и Алису, и Фрэнка в школе. Они учились на курс младше. Ничего, конечно, не осталось от них настоящих.       Сердце Гермионы сжалось от боли и тоски.       – Если бы не Беллатриса, – сдавленно произнесла она, потому что к горлу подкатил комок, – Невилл бы жил с мамой и папой.       – Если бы не Темный Лорд, родители Поттера тоже были бы живы, – спокойно ответила ей женщина. В ее глазах появилось что-то похожее на сострадание. – Я понимаю, Гермиона. Прекрасно понимаю, как это выглядит для вас. И не оправдываю поступок сестры. Но если вам однажды захочется, я расскажу немного о моей семье, чтобы и вам стало понятно.       Она сложила в аккуратную стопку разложенные перед ней бумаги и поднялась на ноги.       – Пишите ваше письмо. И можете оставить запечатанным на моем столе. После завтрака я отправлю его вместе с моей корреспонденцией.       Нарцисса вышла, тихо прикрыв за собой дверь. Гермиона сердито стерла тылом ладони выступившие на глазах слезы. Невиллу ее жалость ни к чему, а родители, если бы понимали, каким человеком он вырос, гордились бы им. Как гордится его бабушка.       Твердой рукой она уверенно вывела на листе:              «Дорогой Невилл!              Я рада узнать, что у тебя все хорошо. Надеюсь, что мы скоро увидимся и ты все расскажешь мне про свою работу.       И по поводу обеда: я очень хочу тебя увидеть, но пойму, если ты не придешь.              С любовью,       Гермиона»              Малфой сидел на своем привычном месте за столом – справа от матери. Ничто в его внешности даже не намекало на выпитую практически в одного бутылку шампанского. А сколько он выпил до того полуночного брюта, пока отмечал день рождения с друзьями? Явно немало, иначе бы не стал с ней разговаривать. Да что уж там – даже смотреть бы на нее не стал. Как и не посмотрел теперь, когда девушка присоединилась к ним за столом – села прямо напротив слизеринца.       – Что мисс Грейнджер желает на завтрак? Кашу, тосты? – рядом с ней, как это обычно бывало по утрам, появился домовик.       – Попробуйте круассаны с ветчиной, Гермиона, – посоветовала ей Нарцисса. Сама она, видимо, уже приступила к завтраку и теперь намазывала половинку румяного рулетика мягким маслом. – Они в этот раз прекрасно удались.       – Последую вашему совету. Круассан с ветчиной, пожалуйста, – ответила Гермиона домовому эльфу, а потом присмотрелась к нему внимательнее. – Ой, здравствуйте. Мы с вами, кажется, не знакомы. Обычно завтрак мне приносил Лопоух. А как вас зовут?       Но домовик вдруг прижал огромные уши к щекам и задрожал. Гермиона расстроено вздохнула.       – Извините, пожалуйста, я не хотела вас обижать, – сказала она, а сама подумала: «Ну почему эльфы так реагируют на вежливое обращение!»        Но с домовиком происходило что-то совсем странное. Он затравленно взглянул на хозяйку дома и потянулся к тяжелому кофейнику крохотной ручкой.       Нарцисса мягко накрыла его морщинистую лапку своей ладонью и произнесла:       – Ольви, все в порядке. Принеси мисс Грейнджер завтрак, который она желает.       Девушка слегка нахмурилась:       – Извините, я не совсем поняла, что сделала не так.       Но Нарцисса не успела ответить на этот вопрос, потому что дверь обеденного зала широко распахнулась, и в помещение уверенной энергичной походкой вошел Алекс Веритас.       – Доброе утро! Всем приятного аппетита!       Он с шумом отодвинул стул рядом с Гермионой и грузно опустился на него. Ножки стула жалобно скрипнули.       – Ну и ночка, что за ночка! Задержали еще троих. Не спал ни часу, голодный как волк, – он взял с подноса кекс и откусил от него разом добрую половину.       Нарцисса налила ему чашку кофе.       – Прекрасные новости. Это значит, что скоро все мы будем в полной безопасности?       – Ради этого мы и работаем, миссис Малфой, – с достоинством ответил Веритас.       Рядом с Гермионой снова появился домовик, и она поспешно забрала у него тарелку с круассаном.       – Мисс желает что-то еще? – пропищал эльф. Он не смотрел на девушку, лишь приманивал к себе со стола пустые блюда, которые послушно опускались в его маленькие ручки.       – А что там с вашей проблемой, кстати? – продолжил глава мракоборцев, вопросительно глядя на Нарциссу. – Разобрались, кто сдал местонахождения Гермионы?       – Да, еще вчера, мистер Веритас, – спокойно ответила ему женщина, отламывая от общей горсти винограда маленькую веточку, – эльф признался сам, стоило только его спросить. Я уже отправила его…       В этот момент раздался грохот и звон. Все резко повернулись на звук.       Домовик Ольви стоял среди осколков посуды на коленях и дергал себя за уши:       – Плохой, плохой, растяпа Ольви!       Гермиона тут же кинулась к нему и принялась перехватывать его руки, приговаривая:       – Все хорошо, все в порядке. С кем не бывает, давай я помогу тебе это собрать.       Но домовик вдруг забился в истерике и принялся отпихивать от себя руки девушки. Она, смущенная и растерянная, села на пятки и положила руки на колени, не зная, что еще предпринять и чем помочь.       Рядом тихо кашлянула Нарцисса:       – Ольви. Немедленно на кухню. И забери с собой этот бардак, – в ее голосе звучала сталь, обдавшая Гермиону морозом. – Вставайте, мисс Грейнджер. Не надо сидеть на полу, особенно в таких прекрасных новых брюках.       Гриффиндорка медленно поднялась с пола и так же медленно опустилась на свое место, не сводя глаз с Нарциссы. Но та, словно ничего не произошло, продолжила тонкими пальцами отделять ягоды винограда от ветки.       – Так что вы там говорили, миссис Малфой? – невозмутимо спросил Веритас. Его кружка уже успела опустеть.       – Я выяснила, кто из эльфов рассказал о планах мисс Грейнджер Роули. И уже передала его в руки Службы контроля за Магическими существами.       – Кто это был? – тихо спросила гриффиндорка, холодея от плохого предчувствия.       – Лопоух, – спокойно ответила Нарцисса. Ее пальцы крутили маленькую зеленую ягоду. – Я посылала его по моим поручениям вне поместья. Видимо в этот момент его перехватил Роули и подверг заклинанию Империо.       – Помню историю с Винки, эльфом Крауча, когда она сопровождала Барти-младшего на Чемпионат мира, – задумчиво произнес Веритас. – Мда, некрасивая тогда вышла история. Ну что же, – оживленнее продолжил он, – я рад, что все решилось. Значит, сотрудники Контроля передадут нам материалы допроса и мы приурочим его к делу Роули в качестве отягчающего обстоятельства. Подумать только, подвергнуть Империо чужого эльфа!       – А как… как его будут допрашивать? – тихо обратилась Гермиона к Алексу.       Тот удивленно посмотрел на нее:       – Как и всех. Зададут пару вопросов, если откажется говорить, применят к нему Сыворотку правды.       – Но ведь эльфы – как дети, – продолжила девушка, хотя ей казалось, что ее горло сжала чья-то рука. – Он будет бояться и переживать. Лопоух всегда был таким стеснительным.       Она посмотрела на Веритаса. Алекс пожал плечами.       – Ему никто не причинит никакого вреда, Гермиона. Сотрудники Службы умеют общаться с разными существами, это их работа. Да и что вы хотите, чтоб мы сделали? Эльф совершил преступление, пусть и не по своей воле. Его допросят, проверят и, если все будет в порядке, вернут домой. Немного изменят воспоминания, чтоб он мог и дальше выполнять свою работу. Вот и все.       Он говорил спокойно и буднично, словно речь шла не о живом существе, а о подставке для шляп. Гермионе стало так тошно, что она отодвинула от себя тарелку с завтраком.       – Вы не будете есть? – спросил ее глава мракоборцев и, получив отрицательный ответ, подвинул тарелку к себе. – Не пропадать же добру.       Девушка с отвращением отвернулась и наткнулась на внимательный взгляд Малфоя. Слизеринец словно изучал ее, и при дневном свете она вдруг обнаружила, что у него серые глаза. Не голубые, как у его матери, и совершенно невыразительные, лишенные хоть какого-то чувства.       – Жалко домовиков, Грейнджер? – негромко произнес он.       – А тебе нет? – с вызовом ответила она, не отводя от слизеринца взгляда.       – Мне? Почему мне должно быть их жалко? Они делают свою работу. Твое увлечение Г.А.В.Н.Э. разве тебя этому не научило? – тут же спросил он, но произнес название придуманной Гермионой организации не по буквам, а одним словом. Девушка вспыхнула.       – Мисс Грейнджер, честно слово, – неожиданно поддержал слизеринца Алекс, – вы просто плохо знаете домовиков. Да они же в восторге от работы на волшебников. Не представляют себе другого дела в жизни.       – Добби представлял, – тихо ответила она и поняла, что больше не может сдерживать слезы.       Добби убили прямо в этом зале – кинжал Беллатрисы пронзил его сердце в тот самый момент, когда храбрый домовик уносил их прочь от Пожирателей, туда, где все они должны были быть в безопасности.       – Да ладно тебе, Грейнджер, – отозвался Драко, продолжая внимательно наблюдать за ней. – Это же просто эльфы, просто прислуга…       – Как и просто магглы, Малфой? – резко ответила она, вскидывая голову. – Зачем ценить чью-то жизнь, если можно просто считать себя вершиной эволюции? Зачем быть благодарным за то, что они делают, если можно просто пользоваться плодами чужого труда, а потом приходить в их дома, убивать их детей и мучить их родителей!       Она встала, задыхаясь. Малфой с торжеством смотрел на ее раскрасневшееся лицо, все залитое слезами.       – Гермиона… – попробовала успокоить девушку Нарцисса, мягко касаясь ее руки. Но Гриффиндорка отдернула свою руку от прохладных пальцев женщины.       Она не хотела находиться в этом замке больше ни минуты.