Девятнадцать лет назад

      Неделю Гермиона никуда не выходила из своей комнаты. Она, возможно и хотела бы, но, во-первых, Нарцисса строго настрого запретила ей это делать, а во-вторых, девушка ощущала такую слабость, что дальше лестницы в коридоре третьего этажа вряд ли дошла бы. Она пила назначенные ей укрепляющие зелья, много спала, а между сном – читала. Днем, после обеда, к ней приходила Нарцисса с новостями о подготовке к празднику. Вместе они пришли к выводу, что зал будет украшен пушистыми веточками белых астильб, рыжими георгинами и разлапистым папоротником. Все эти растения были в саду Малфоев, поэтому не пришлось бы специально заказывать их у магических флористов. Предстояло решить, какой же из сервизов поставить на стол. Им обеим казалось, что золото будет хорошо смотреться по соседству с крупными рыжими цветами и зеленым папоротником, но поскольку еще не все гости прислали ответ, нельзя было сделать окончательный выбор.       В эти же дни Гермионе написала Полумна. Она обещала прийти и сообщала, что, возможно, атмосфера в замке Малфоев немного улучшится, если она принесет им радужного морского ежа к обеду. Письмо Джинни не было таким оптимистичным. Девушка, как и Невилл, недоумевала, зачем Гермионе помогать Малфоям с организацией обеда, но горячо заверила ее, что придет поддержать подругу «в этом змеином логове». А вот Дин и Симус однозначно ответили, что придут, потому что им очень хотелось побывать «еще в каком-то замке, кроме Хогвартса». Таким образом, все гриффиндорцы, которые были членами ОД, должны были приехать. Пуффендуйцы пока молчали, и Гермиона была уверена, что они сперва обсудят этот вопрос между собой, и только потом кто-то один напишет и сообщит ей однозначное решение. Командная игра в любой ситуации – вот девиз их факультета, и гриффиндорке это даже нравилось.       На восьмой день постельного режима Гермиона поняла, что если ее не отпустят погулять, то она сбежит сама, даже если придется спускаться по веревке из простыней через узенькое окошко спальни. Но устраивать побег не пришлось: утром, около девяти часов, в ее дверь постучали.       Она уже встала и оделась (новая белоснежная блузка из тонкого хлопка и темно-синяя юбка-солнце, длиной до колена), поэтому почти сразу открыла на стук. У дверей ее комнаты стоял Драко Малфой.       – Мама велела тебя выгулять, – со скучающим видом заявил он. Вот так просто. Без приветствия, без вежливого вопроса о самочувствии.       Гермиона фыркнула, складывая руки на груди:       – Скажи честно, ты приемный?       Он приподнял брови:       – Очень странный вывод. Показать тебе мое семейное древо?       – Нет, лучше объяснить, как у такой приятной во всех отношениях Нарциссы мог родиться такой змееныш.       Драко закатил глаза:       – Сомнительное оскорбление, Грейнджер. Ты видела когда-нибудь наш фамильный герб? – спросил он и тут же сам ответил. – Вряд ли, иначе бы знала, что на нем изображены две змеи. Так что, называя меня змеенышем, ты лишь подтверждаешь…       – Бла-бла-бла, – перебила его девушка, чем вызвала полный негодования взгляд. – Тебе велели меня выгуливать. Вот и веди гулять, а не болтай, зануда.       Драко вскинул светлые брови:       – Вы посмотрите, у кого прорезались зубы.       – И когти, – согласно кивнула Гермиона, выходя из комнаты и закрывая за собой дверь. – Но для нас – гриффиндорских львов – это самое обычное дело.       – Что-то ты не была такой уверенной в столовой, когда защищала эльфов, – иронично заметил слизеринец и тут же впился в нее взглядом, ожидая реакции.       Что-то кольнуло в груди у Гермионы, но на ум тут же пришли слова Нарциссы: «Быть спокойной и казаться спокойной – это разные вещи», поэтому она гордо вскинула подбородок и ответила прямым взглядом на взгляд Малфоя.       – Что-то ты не был таким дерзким, когда Гарри и Рон спасли тебя из Адского пламени в Выручай-комнате.       И, не дожидаясь его ответа, она развернулась на каблуках и двинулась в сторону лестницы. Малфой, к ее удивлению, молча двинулся следом. Вдвоем они спустились на первый этаж и вышли в сад.       По дорожке навстречу шла Нарцисса с корзиной зеленовато-белых лилейников.       – Доброе утро, дети! – радостно поприветствовала она их и рассмеялась, когда налетевший ветер чуть не унес ее соломенную шляпу с широкими полями. – Гермиона, чудесно выглядите. Вам очень идет эта блузка!       Девушка смущенно улыбнулась и подтянула повыше закатанные рукава.       – Только в расстегнутый вырез просится какое-нибудь украшение. Вы носите бриллианты? – продолжила мать Малфоя и чуть сощурилась, оглядывая Гермиону.       Драко фыркнул:       – Вряд ли у нее есть деньги на бриллианты. А если и есть, Грейнджер ни кната не потратит на драгоценности.       – Зато у мисс Грейнджер есть ее чудесные глаза цвета редкого коричневого граната. Та же глубина, тот же дивный оттенок, – с улыбкой заступилась за девушку Нарцисса. – А лучшее украшение любой женщины – ее глаза. Правда, дорогой? – обратилась она к сыну, с легкой усмешкой изучая его лазоревым взглядом.       Гермиона едва не расхохоталась: Малфой попал в очень неудобную ситуацию, когда не согласиться с матерью значило бы не признать красоту ее глаз.       – Правда, – спустя мгновение нашелся он, – если ты смотришь девушке в глаза. А не куда-то еще.       Нарцисса постаралась сделать строгий вид и шлепнула его по руке:       – Нахал! Этот Забини на тебя дурно влияет, не приводи его больше в наш дом.       Драко расплылся в улыбке:       – Кто же тогда будет заставлять тебя краснеть изысканными комплиментами? – и он шумно чмокнул мать в щеку.       Гермиона смотрела на них и не могла найти в душе ни крупицы злости. Малфой был прилично выше Нарциссы – на полторы головы, но, несмотря на разницу в росте, было заметно, что он ловит каждое ее слово и движение и готов по первому зову выполнить любую просьбу. Даже вывести гулять ненавистную гриффиндорку.       – Не пытайся выгородить своего дружка. Я поговорю с ним на обеде по поводу твоего поведения, – миссис Малфой, поправив шляпку, двинулась в сторону замка. – А вы, мисс Грейнджер, как только почувствуете слабость, садитесь отдыхать. Не переутомляйтесь.       – Да ее можно вместо фестралов в кареты запрягать, – пробурчал Драко так, чтоб мать не слышала.       Когда Нарцисса скрылась в замке, Гермиона спросила:       – Как давно ты видишь фестралов?       – Я всегда их видел, – просто ответил Малфой и сунул руки в карманы светлых брюк. Он всегда выглядел очень официально даже дома: брюки, рубашка и туфли, менялись только цвета.       – Это из-за смерти деда? – поинтересовалась Гермиона, неторопливо шагая по дорожке. У нее не было цели прийти в какую-то конкретную часть сада. Просто после недельного заточения хотелось побыть на свежем воздухе.       Слизеринец в очередной раз поднял брови:       – Откуда такие познания?       – Я знаю больше, чем тебе кажется.       – Но меньше, чем кажется тебе, – язвительно ответил он.       Их разделяло расстояние вытянутой руки, но Гермиона не чувствовала себя некомфортно в компании бывшего врага. Теперь, когда она знала, что Малфою тоже бывает страшно, что он тоже кого-то любит, слизеринец не казался таким уж откровенным исчадием ада. Но это не означало, что ей хотелось выслушивать его едкие комментарии, поэтому гриффиндорка решила просто молчать.       Утро было прекрасным. Теплым, с прохладным ветерком, который раздувал ее юбку и скользил по обнаженным ногам. Гермиона полной грудью вдыхала запахи цветов и трав и просто наслаждалась возможностью пройтись дальше, чем до ванной комнаты.       – Ты играешь в бридж? – неожиданно спросил Малфой, и девушка вздрогнула – она почти успела забыть о том, что он идет где-то рядом.       – Нет.       – Значит, придется начать. Мама попросила научить тебя.       – Зачем? – Гермиона обернулась.       Драко достал из кармана брюк колоду карт:       – Потому что на обеде будут столы для бриджа.       Девушка рассмеялась:       – Ты шутишь?       – А похоже, что я шучу? – отвечать вопросом на вопрос было его любимым занятием.       – Мы что, в книжке Джейн Остин? – с улыбкой спросила Гермиона, сделала реверанс и добавила. – Сэр.       Малфой закатил глаза.       – Во времена Джейн Остин играли в вист.       – Ты и Остин… – ахнула Гермиона, но Малфой ее перебил.       – Да-да, хватит так удивляться тому, что я умею читать!       Он раздраженно провел рукой по волосам.       – А какая ее книга тебе больше всего нравится? – с любопытством спросила девушка, лукаво улыбаясь.       Драко бросил на гриффиндорку неприязненный взгляд:       – Остин писала для глупых девчонок.       – То есть ты, как Джон Торп*, считаешь, что романы только для девочек? – задала очередной вопрос Гермиона.       – Я, как мистер Дарси**, выше всякой ерунды, – с достоинством ответил Малфой.       Девушка посмотрела на него широко распахнутыми глазами и расхохоталась:       – Так ты читал и «Нортенгерское аббатство», и «Гордость и предубеждение!».       Малфой покраснел. Не весь, как обычно краснел Рон, только в районе щек – Гермиона видела два алых пятна на его скулах, и от этого ей стало еще смешнее.       – Не надорвись от смеха, – сухо посоветовал он и резко свернул на другую дорожку, которая вела в сторону беседки.              Ей потребовалось около двух часов, чтоб понять правила бриджа***. Гермиона никогда не была знатоком карточных игр, а все эти новые термины, типа «контракт», «взятка», «онеры», «вистующий» в сочетании с запутанными ходами и вовсе ставили ее в тупик. Но она не была бы Гермионой Грейнджер, если бы так легко сдалась, особенно когда учить ее взялся сам Малфой. А Малфой не был бы собой, если бы упустил шанс подколоть Гермиону за недостаток сообразительности.       – И тебя еще называют лучшей ученицей Гриффиндора, – подначивал он, когда девушка, нахмурившись, перебирала карты.       Возможно, если бы не его комментарии, Гермиона разобралась бы гораздо быстрее. Но к исходу второго часа, когда они сыграли пробную партию, ей стало приблизительно понятно, что к чему.       – Грейнджер, если решишь поиграть на обеде, не садись со мной за один стол ни в коем случае, – слизеринец устало вздохнул, откинулся спиной на мраморное ограждение беседки и запустил пальцы в волосы, приглаживая челку.       Гермиона посмотрела на его левую руку. Метка на предплечье стала еще бледнее, чем в прошлый раз.       – Никогда не думал, что скажу это, но начинаю понимать, как чувствует себя Поттер, когда все пялятся на его шрам, – с ухмылкой произнес Малфой. – Что, хочешь себе такую же?       Девушку передернуло:       – Спасибо, мне хватило того знака, который оставила твоя милая тетушка, – она выставила вперед руку, на которой тонким белым шрамом было выписано «грязнокровка».       Ей показалось, что Малфой сейчас скажет что-то мерзкое, но он промолчал. Тогда заговорила Гермиона:       – Почему ты не выдал Гарри, когда нас поймали егеря? – она часто задавала ему этот вопрос мысленно, а теперь решилась спросить вслух.       Драко посмотрел на нее со смесью раздражения и нервозности, а потом перевел взгляд куда-то вдаль.       – Я не обязан отвечать на этот идиотский вопрос, мисс Хочу-все-знать.       – И все же, почему? – не отступилась Гермиона.       Она видела, как на лице Малфоя сменяли друг друга разные чувства: злость, страх, задумчивость. И что-то еще, чего она не могла прочитать.       – Потому что он не заслужил, – наконец ответил слизеринец и быстро добавил, чтоб девушка не успела задать следующий вопрос. – Он мне отвратителен, но все же не заслужил того, что Реддл хотел с ним сделать.       Гермиона посмотрела на него внимательнее и словно другими глазами. «Кто ты такой, Драко Малфой?» – хотелось спросить ей. – «Неужели ты перерос нашу смешную школьную ненависть?».       Но она не спросила. Потому что заметила знакомый силуэт на садовой дорожке. Заметила и тут же сорвалась с места с криком:       – Рон!       И кинулась навстречу.       Он поймал ее буквально на лету и крепко прижал к себе. Гермиона не доставала до земли ногами, и ей стало смешно от того, как это выглядит со стороны. Но Рона это явно не интересовало, потому что он осыпал ее лицо колючими поцелуями и шептал что-то ласковое и нелепое.       – Ты меня всю исколол своей бородищей! – возмущенно пожаловалась она и сама тут же потерлась о его заросшую щетиной щеку своим носом.       – Ну прости. Так торопился к тебе, что не стал бриться. Могу прямо сейчас пойти…       – Нет! – воскликнула она и рассмеялась.       Рон вернулся. Вернулся Рон! Теперь она снова не одна!       – Гермиона, ты меня прости, пожалуйста, но я голодный, как волк. Может, пойдем, поедим? – виновато спросил он.       – Ты что, соскучился по еде больше, чем по мне? – еще с большим возмущением заявила девушка, хотя сама уже давно чувствовала голод.       – Я сейчас тебя съем вместо ланча, и узнаешь, как я по тебе соскучился, – ответил Рон, с легкостью подхватил ее на руки и принялся кусать за ухо.       Гермиона смеялась и обнимала его за шею, наслаждаясь объятьями любимого человека. Как же она скучала!       Не отпуская ее из рук, Уизли двинулся в сторону замка. Гермиона бросила быстрый взгляд на беседку, но Малфоя там уже не было.       

Проспекция

      Она стояла у окна, сложив руки на груди, и смотрела в сад. Это был прекрасный летний день, и на душе у нее было легко и спокойно. Все заботы, казалось, отошли на второй план. Да и о каких заботах может быть речь, когда два ее главных чаяния шли по садовой дорожке и о чем-то переговаривались. Им казалось, что они такие взрослые, но на самом деле – просто мальчик и девочка. Девочка такая серьёзная и ответственная, никогда не создавала никаких проблем, а вот мальчик…       – Мадам, извините за беспокойство. Там пришли представители оркестра. Им нужно показать зал.       – Да, конечно. Я уже иду.       Она бросила последний взгляд на детей в саду и неторопливо вышла из кабинета.       На ее рабочем столе осталась ваза с лилейниками, источающими нежный аромат.