Девятнадцать лет назад

      Гермиона открыла глаза. По розовому полотну летали серебристые птицы и срывали с веток жемчужные ягоды. Полог над ее кроватью был просто волшебным. И этот новый день был волшебным, и весь этот мир был чудо, как хорош. А сделать этот мир таким мог только один человек, который сейчас тихо сопел рядом с Гермионой, раскинув руки в стороны.       Девушка положила голову на плечо Рона и прижалась к его боку. Ей казалось, что она никогда раньше не была такой живой, как сегодня.       Вчера днем они закрылись в спальне Гермионы и попросили домовиков принести еды. Им никто не мешал – видимо Нарциссе передали, что Уизли снова в замке, поэтому хозяйка поместья не стала отвлекать девушку заботами о подготовке к празднику.       Рон рассказал ей все: про совместные учения, про обмен опытом с иностранными мракоборцами, про поимку Долохова. Про то, как яростно сражался с ним Гарри и, в итоге, смог одолеть. Про то, как Джинни выдвинула ультиматум: или Поттер после учений возвращается в Нору, или она, Джинни, никогда в жизни больше с ним не заговорит.       – Поэтому я вернулся к тебе, а Гарри – к Джинни. Девчонки такие хитрые! – заявил Рон. Они сидели на полу среди пустых тарелок. Уизли гладил себя по сытому животу. – Вы как никто умеете заставить нас делать то, что вам нужно.       – Любимые девчонки, – поправила его Гермиона. – Вряд ли бы ты стал делать то, что хочет Пэнси Паркинсон.       – Этот мопс? Ой, фу. Конечно, нет. Да меня бы стошнило, если бы она попыталась заставить меня вернуться к ней. Отдаю ее Малфою, так и быть.       – Они с Малфоем не встречаются, – ответила девушка и начала складывать тарелки в стопку.       – А ты откуда знаешь? – с удивлением поинтересовался Рон.       – Ну… – протянула Гермиона, – у Малфоя недавно был день рождения. К нему приходили друзья. И я за ними понаблюдала.       – То есть проследила? – Уизли хитро улыбнулся.       – То есть понаблюдала! – с нажимом ответила Гермиона и слегка покраснела. Рон был прав: то, что она сделала, было именно слежкой.       – Ну и что? Они строили коварные планы по свержению Кингсли и возвращению Сама-знаешь-кого?       – Страх перед именем, – важно начала Гермиона.       – Усиливает страх перед тем, кто его носит. Да, я знаю, – отмахнулся Рон. – Но все равно не могу привыкнуть. Я всю жизнь называл его именно так!       Эти слова натолкнули Гермиону на размышления.       – Скажи, а ты читал Диккенса?       – Кого? – переспросил Рон и потянулся к еще одному бутерброду. – Он написал какой-то учебник?       «Ну, все же Диккенс жил уже после введения Статута», – подумала Гермиона и продолжила:       – А Шекспира? Хотя бы слышал о нем?       Рон нахмурился.       – Ну что-то когда-то… А кто это такие?       – Да так. Не бери в голову, – улыбнулась Гермиона, видя, как напрягся ее парень. – Так что там насчет хитрых девчонок?       Они проговорили до позднего вечера. А когда по комнате разлился полумрак, Рон крепко прижался губами к ее губам и притянул девушку к себе на колени. Гермиона с трепетом отозвалась, зарываясь пальцами в его жесткие волосы. Щетина Рона колола ее шею, когда он спустился поцелуями от губ и подбородка ниже, но это было даже приятно и вносило в их поцелуй что-то новое.       Он поднял ее на руки и переложил на кровать, не переставая целовать. Мозолистые пальцы принялись расстегивать мелкие перламутровые пуговки ее блузки.       – Черт, – ругнулся он, и Гермиона рассмеялась.       Она ласково оттолкнула его руки и стала расстегивать блузку сама. Рон наклонился, осыпая поцелуями ключицы, грудную клетку, ложбинку между грудей, ее живот.       Девушка выгнула в пояснице и тихо застонала, закусив губу. Она не испытывала стыда, потому что Рон уже видел ее без одежды, но не могла отделаться от ощущения, что ее тело и ее голова живут отдельной друг от друга жизнью.       От поцелуев парня по всему телу распространялся жар, поднимался до щек, заставляя их алеть, и опускался к низу живота. Туда же спустились губы Рона. Он, решив не возиться с юбкой, просто задрал ее до пояса и прижался поцелуем к нежной коже под пупком.       – Так нечестно, – хрипло прошептала Гермиона. – Почему ты все еще одет?       Рон оторвался от ее тела и порывисто стянул с себя черную футболку. Гермиона видела контур его широких плеч и крепких рук, которые тут же вернулись к ней, начали оглаживать бедра, проникать под белье на ягодицах.       Они слились в страстном поцелуе. Оба понимали, что сейчас произойдет.       – Ты уверена? – шепотом спросил Рон. Гермиона молча перекатилась на него сверху и начала расстегивать ремень на брюках. Она чувствовала страх, предвкушение и какую-то отстраненность, словно наблюдала за происходящим со стороны.       Они помогли друг другу раздеться, прерывая поцелуй на короткие мгновения. А потом она, полностью обнаженная, вся в мурашках от волнения, желания и легкого ветерка из окна оказалась спиной на кровати. Над ней возвышалась фигура Рона, она чувствовала его бедра между своих широко разведенных бедер. Руки парня гладили ее колени, двигались вверх по ногам, пока не остановились на ягодицах. Он сжал их, крепко и немного грубо, заставляя Гермиону приподнять бедра. Она ощутила давление внизу живота, напряглась, чувствуя, как сопротивляется ее тело проникновению. А потом зажмурилась.       Потому что Рон был внутри нее.       Он остановился, тяжело дыша. Уткнулся лицом в ее шею и прошептал:       – Скажи, когда будешь готова.       Гермиона прислушалась к своим ощущениям. Было ли ей больно? Шла ли у нее кровь? Нет, больно не было. Между ног слегка саднило, словно она содрала кожу.       Девушка провела ладонями спине Рона и мягко сжала поясницу.       Парень тихо застонал от напряжения.       – Все хорошо, – сказала она, касаясь губами его волос. И едва-едва качнула бедрами, приглашая его начать двигаться.       А теперь он спал рядом. Гермиона никогда раньше не спала в одной кровати с мальчиком. Да и вообще ни с кем другим, только с родителями в раннем детстве. Это было так необычно и при этом так нормально. Ей казалось, что в этом мире ничто не могло быть естественнее, чем Рон в ее постели. Они были знакомы так долго, так давно были друзьями, научились понимать друг друга без слов. А теперь они еще и любовники.       Рон что-то пробурчал во сне и повернулся на бок. Гермиона тихо захихикала и зажала рот ладонью, чтобы не разбудить парня.       Она осторожно вылезла из кровати и тут же скривилась: тело ныло как после хорошей тренировки. Кровь прилила к ее щекам, а в мыслях начали всплывать воспоминания о прошлой ночи. Гриффиндорка тряхнула спутанными кудрями.       «В душ и к Нарциссе», – подумала она. И зашла в ванную комнату.              За столом в обеденном зале уже сидели миссис Малфой, Кингсли, Алекс Веритас и человек, при виде которого настроение Гермионы стало еще лучше.       – Гарри!       Поттер обернулся на ее голос и улыбнулся. В груди девушки разлилось тепло. Она очень любила Гарри. Не так, как Рона – как-то трепетнее, нежнее, как можно, наверное, любить младшего брата.       Они крепко обнялись, и Гарри выдвинул для нее стул рядом с собой.       – Ты в порядке? – зеленые глаза за стеклами очков осмотрели ее с каким-то особым пристальным вниманием.       – Лучше всех, – уверенно ответила Гермиона и оглядела собравшихся. – Доброе утро.       Ей ответили кивками, и тут девушка поняла, что до ее прихода за столом происходил какой-то напряженный разговор. Нарцисса даже не посмотрела в ее сторону, неторопливо помешивая ложечкой чай. Ее поджатые губы напомнили Гермионе о профессоре Макгонагалл. Кингсли выглядел немного расстроенным, и только Веритас как всегда излучал уверенность в себе.       – Что происходит? – переводя взгляд с одного присутствующего на другого, произнесла Гермиона.       – Мы обсуждали возможность твоего переезда в Нору, – ответил ей Министр.       Девушка удивленно посмотрела на него, а потом на главу мракоборцев:       – Вы поймали Крэбба? Мы едем за моими родителями?       – Еще нет, мисс Грейнджер, – отозвался тот, – но большая часть пожирателей уже сидит за решеткой. А раз Гарри и Рон теперь официально проходят у нас стажировку, я могу разрешить вам покинуть это место и переместиться в дом Уизли. При условии, что вы будете находиться под защитой ребят.       – Это прекрасная новость, – немного растерянно ответила девушка и перевела взгляд на Нарциссу. Та с интересом рассматривала тарелку с фруктами.       – Мне кажется, Гермиона, что Гарри и Алекс торопят события, – осторожно начал Кингсли, привлекая ее внимание. – Крэбб все еще на свободе, как и некоторые другие пожиратели, а миссис Малфой доказала, что может обеспечить тебе полную безопасность.       – Да, но здесь не ее дом, – напряженно ответил Гарри. Было видно, что они уже обсуждали эту тему с Кингсли.       – Но ведь и Нора – не дом мисс Грейнджер, – наконец произнесла Нарцисса и подняла глаза. Она выглядела спокойной и собранной.       – Там хотя бы живут ее друзья, – с нажимом произнес Поттер. – Да и кто знает, может быть в скором времени Нора станет ей домом.       Гермиона перевела взгляд с Нарциссы на Гарри, не понимая, о чем он говорит.       – Где, кстати, Рон? – вдруг спросил Веритас. – Вчера он собирался сюда.       – Он спит, – ответила Гермиона и поспешно отвела глаза, заметив понимающую улыбку главы мракоборцев.       – Если бы он был здесь, я уверен, – продолжил Гарри, поправив очки, – что он тоже голосовал бы за переезд Гермионы. К тому же по ней ужасно соскучились миссис Уизли и Джинни.       – Я думаю, – произнесла Нарцисса, и в голосе ее проскользнул холодок, – у мисс Грейнджер есть собственное мнение на этот счет.       Все взгляды обратились к девушке.       А она вдруг поняла, что у нее как раз нет никакого мнения на этот счет. Поначалу, когда им сообщили о новом месте жительства, Гермиона была в ужасе. Малфой-мэнор казался логовом пожирателей, а его хозяева – отталкивающими мрачными типами. Нельзя сказать, что она прониклась теплыми чувствами к Малфою, а вот к его матери – да. Ей даже показалось, что они подружились.       Гермиона растерянно посмотрела на Гарри, а потом перевела взгляд на Нарциссу:       – Я взялась помогать миссис Малфой со званым обедом…       – Это очень хорошо, ты молодец, – поддержал ее Бруствер. – Ты же знаешь, что там будут все главы отделов Министерства? Думаю, у миссис Малфой в эти дни было много работы.       – И многое еще предстоит сделать, – согласилась Нарцисса. – Но Гермиона меня очень поддерживает.       Гарри напрягся.       – Я не хочу, чтоб она оставалась в вашем доме, – прямо произнес он, глядя на женщину.       Брови Нарциссы чуть приподнялись:       – Вы не доверяете мне, мистер Поттер?       – Нет, – жестко ответил он.       – Жаль. После нашего разговора в Запретном лесу мне показалось, что вы готовы доверить мне свою жизнь.       Гарри побледнел:       – Свою. Но не жизнь моих друзей. За нее я буду отвечать сам.       У Нарциссы дернулся уголок губ.       – Вы слишком много берете на себя, мистер Поттер. Нельзя отвечать за такое множество чужих жизней, чью-то можно упустить.       Гермиона уже забыла этот тон, проникающий под кожу ледяными иглами. Нарцисса выглядела спокойной, совершенно невозмутимой, но в глазах, которые были сейчас устремлены на Гарри, читалось предупреждение: не пытайся со мной тягаться, мальчик, я все равно тебя переиграю.       Девушка накрыла сжавшуюся в кулак руку друга:       – До званого обеда осталось чуть больше недели, верно? – спокойно произнесла она. Гарри перевел на нее пылающие гневом глаза. – Раз уж я начала помогать миссис Малфой, я не могу уйти сейчас и бросить ее одну со всеми этими делами.       Брови Поттера сошлись на переносице. Кингсли, напротив, расслабленно выдохнул.       – К тому же, Гарри, – продолжила девушка, – тут библиотека такая же, как в Хогвартсе. А мне еще очень многое нужно повторить к новому учебному году. Потом, конечно, я съезжу в Косой Переулок и куплю все необходимые книги, но пока мне удобно заниматься здесь, – она перевела взгляд на Нарциссу и добавила. – Если, конечно, миссис Малфой не против, чтоб я осталась.       В голубых глазах женщины вспыхнуло едва заметное торжество.       Гарри встал, выдергивая свой кулак из-под руки Гермионы.       – То есть ты согласна жить в доме пожирателей еще неделю?       Его слова причинили ей неожиданную боль, и она мягко укорила друга:       – Гарри. Пожалуйста, не говори так. Миссис Малфой никогда не была в рядах пожирателей…        – Но она всегда поддерживала их. И, если ты забыла, ее сын и муж… – яростно начал он, но тут Гермиона его перебила.       – А ты бы не поддержал свою жену и ребенка?       В зале повисла звенящая тишина.       – Ты что, – смертельно бледнея, начал Гарри, – оправдываешь их?       Он шарахнулся от Гермионы, глядя с недоверием и упреком.       Девушке показалось, что в груди у нее что-то оборвалось, и вдруг стало тяжело дышать.       – Я всего лишь стараюсь быть справедливой. Война закончилась. Мы должны двигаться дальше, – ответила она, сжимая руки в кулаки, стараясь заставить сердце биться медленнее.       – Поверить не могу. Ты прожила тут немного больше месяца и уже встала на их сторону! Что они с тобой сделали, Гермиона? – воскликнул Поттер.       Гермиона прижала кулак к груди. Дышать становилось все тяжелее.       – Я не вставала… ни на чью… сторону, – с трудом произнесла она. Очертания комнаты стали расплываться перед глазами, но девушка упрямо сжала зубы. – Перестань… на меня кидаться…       – Мисс Грейнджер!       Она видела, как Нарцисса вскочила со своего места и устремилась к ней. То же самое сделал Кинглси, выхватывая палочку.       Гермиона закрыла глаза.       «Пожалуйста, только не сейчас», – мысленно взмолилась она. – «Не сейчас, когда я должна все объяснить ему».       Теплые руки сжали ее ладони, а где-то возле лица раздался шепот:       – Эй-эй-эй, все хорошо. Все в порядке. Ты как?       Гарри опустился на корточки рядом с ее стулом и взволнованно посмотрел на девушку. От ярости и злости в его глазах не осталось и следа, и их место заняла тревога.       – По-моему, мисс Грейнджер стоит провести пару дней в Мунго, – нахмурившись, произнес Алекс Веритас. Он тоже успел встать, и теперь, как и другие, образовывал тесное кольцо вокруг стула Гермионы.       – К мисс Грейнджер уже приходил целитель. Она неукоснительно исполняет все его рекомендации. Просто ей нужно немного больше времени, – возразила Веритасу Нарцисса.       – Целитель? – воскликнул Гарри. – Что произошло? Почему мне никто не сообщил?       Гермиона устало вздохнула. Гарри был таким Гарри – ему нужно было контролировать все вокруг.       – Пожалуйста, давайте все успокоимся, – начала она. Боль в груди отступала. – Все в порядке, небольшое переутомление, с кем не бывает.       Поттер, продолжая держать ее руки в своих руках, медленно произнес:       – Небольшое переутомление? Может быть тебе правда стоит…       – Да Боже, Гарри! – воскликнула она, раздосадованная тем, что ее никто не слушает. – Как ты не понимаешь, что мне не нужно к целителю! Мне нужно, чтобы ты верил мне и не пытался обвинить в том, что я тебя не поддерживаю! Мы вместе искали крестражи, вместе прошли через это все. Один из пожирателей сейчас пытается убить моих родителей. Как ты можешь говорить, что я на их стороне? Как ты вообще можешь думать, что я когда-нибудь встану на чью-то сторону, кроме твоей?       Ей снова было больно, но в этот раз не физически. Она видела отражение такой же боли в его глазах. Она знала, что он чувствует: они научились не доверять никому вокруг, но всегда были друг для друга опорой, всегда знали, что их дружба нерушима и сможет преодолеть все на свете. Если сейчас исчезнет она, то обесценится и все, что они сделали.       Гарри крепко обнял ее, прижимая к своей груди. Гермиона чувствовала, как он задрожал от напряжения, стараясь сдержать слезы. Они все слишком устали от войны, и каждому из них, без исключения, была нужна помощь и поддержка.       – Я не могу потерять еще и тебя, – прошептал он ей, и девушка согласно кивнула.       – Ты меня не потеряешь. Никогда, – поклялась Гермиона и посмотрела в его растерянные глаза.       Гарри был мальчиком. Просто мальчиком, на которого свалилась непосильная ноша. И Гарри же был тем, кто спас весь магический мир от страшной угрозы. Он был ее другом, и она не променяла бы его и их дружбу ни на что на свете.