Девятнадцать лет назад

      Она неслась по коридорам замка, обгоняя Веритаса, так быстро, как могла.       В голове билась мысль: ее родители живы. Крэбб не успел ничего им сделать, лишь поджег дом. Но они были напуганы, они не понимали, что происходит, и девушка всей душой жалела, что не может бежать еще быстрее, чтобы успокоить, обнять, убедиться, что с ними все в порядке.       Их поместили в одной из гостевых спален замка, и Гермиона ворвалась туда на полном ходу, без стука.        Ее отец лежал на кровати, а мать сидела лицом к окну. Она обернулась на звук открываемой двери, но сделала это скорее инстинктивно, чем из интереса. Ей лицо не выражало ничего. Такие же пустые глаза бывали у людей, из которых дементоры высосали душу.       Девушка замерла в дверном проеме.       Двое мракоборцев вытянулись по стойке смирно, увидев начальника за ее спиной.       – Здравствуйте? – произнесла миссис Грейнджер, и это было скорее вопросом, чем приветствием. Она оглядела всех присутствующих, а потом перевела взгляд на мужа. В ее глазах появилась легкая тревога.       – Извините, кажется, Вендаллу нездоровится. Вы не могли бы вызвать врача?       – Что с ними? – тихо произнесла Гермиона.       – Ваш отец находится под чарами сна, – отрапортовал один из мракоборцев. – Он вел себя достаточно буйно, нам пришлось принять меры. К матери был применен Конфундус.       – То есть мало того, что их напугал Крэбб, еще и вы наложили на моих родителей кучу других заклинаний? – едва сдерживая ярость, произнесла она. Все в груди гриффиндорки клокотало.       Миссис Грейнджер переводила растерянный взгляд с одного человека на другого. Что-то в Гермионе, видимо, вызвало у нее доверие, поэтому она обратилась напрямую к девушке:       – Извините, мисс. Я не совсем понимаю, что происходит. И мой муж, кажется, болен.       Гермиона пересекла комнату, опустилась возле матери на колени и взяла ее за руки.       – Вы Моника Уилкинс, верно? – произнесла она мягко, заглядывая в растерянные карие глаза. Такие же карие, как ее собственные.       – Да… Мы знакомы? Извините, я… – женщина нахмурилась, силясь вспомнить.       – Все хорошо, миссис Уилкинс. Не переживайте, пожалуйста. Меня зовут Гермиона Грейнджер, я из полиции. Это, – она указала на мракоборцев, – мои коллеги. На ваш дом было совершено нападение. Вы вызвали службу спасения. У вас небольшой шок. Это нормально после всего, что с вами произошло. Ни вам, ни вашему мужу ничего не угрожает. Вы меня понимаете?       Женщина молча кивнула.       – Прекрасно, миссис Уилкинс. Вы большая молодец. Сейчас мы свяжемся с больницей и отправим вас туда. Я поеду с вами. Там вам и вашему мужу будет оказана вся необходимая помощь. Вы согласны? – спокойно и ровно продолжила Гермиона, хотя в груди у нее все сжималось от отчаяния – видеть мать такой растерянной было невыносимо. Еще сложнее было осознавать, что сейчас она для нее просто чужая девушка – офицер полиции.       – Да, мисс Грейнджер. Спасибо большое.       Гермиона ободряюще улыбнулась и, поднявшись на ноги, пошла к главе мракоборцев, который продолжал стоять в дверях комнаты.       – Нам нужно в Лондон. Нормальным маггловским способом.       – Через камин будет быстрее, – возразил Алекс.       Глаза Гермионы полыхнули гневом.       – Это может оказаться слишком волнительным. У них и так полностью изменено сознание, а ваши люди сегодня еще и применили заклинания, воздействующие на их мозг. Вы знаете, что такое мозг, мистер Веритас? – практически зашипела она, чтоб не пугать мать.       – Мисс Грейнджер, – предупреждающе произнес Алекс и нахмурился. Ему явно не нравился ее тон.       Но Гермиона, пожираемая гневом и тревогой, уверенно продолжила:       – Там в саду сейчас отдыхает глава отдела по работе с маггловским правительством. Что-то подсказывает мне, что он очень легко организует нам приезд обычной маггловской скорой, особенно если вы скажете, что это нужно мне и моим родителям. Не забудьте напомнить, что было бы очень кстати, если бы за рулем этой скорой сидел волшебник, который смог бы ускорить наше прибытие в Лондон.       Веритас смотрел на нее со смесью изумления и раздражения.       – Что-то еще? – спросил он наконец.       – Мне нужна миссис Малфой.       – Я здесь, – тут же отозвался голос из коридора.       Гермиона выглянула.       У дверей комнаты стояли Гарри, Рон и Нарцисса.       – У вас есть успокаивающее зелье? – спросила ее гриффиндорка.       – Уже послала за ним домовика. Сейчас будет, – быстро ответила та.       Гермиона кивнула.       – К воротам Малфой-мэнора можно подогнать машину?       – Если за рулем будет маг, – так же быстро ответила Нарцисса. Она выглядела, как всегда – спокойной и собранной. Гермиона почувствовала, как унимается дрожь в ее руках, и перевела глаза на друзей.       – Дайте матери успокаивающее зелье. И отцу, если он проснется. Я за палочкой в свою комнату и вернусь.              Они домчали до Лондона за час. Отца, так и не пришедшего в сознание, прямо на каталке завезли в широко распахнутые двери бывшего универмага «Чист и Лозоход лимитед». Хорошо, что уже начало темнеть и магглов на улице было не так много. Все еще растерянную мать Гермиона привела в здание сама.       – Какая странная больница, – сказала миссис Грейнджер, позволяя завести себя в лифт. Одной рукой она держалась за руку дочери, другой – за каталку мужа.       – Самая лучшая больница, мэм, – ободряюще произнес Гарри. Они с Роном настояли на том, чтобы поехать с Гермионой и ее родителями.       – Скажите, пожалуйста. Возможно, мне показалось, что мы едем по Лондону, – миссис Грейнджер оглядела всех троих. – Мы с мужем когда-то жили в этом городе… Но, возможно, просто показалось. У меня, наверное, что-то не так с головой.       Они вышли на пятом этаже и присели на стулья в коридоре, ожидая целителя.       – Вам показалось, миссис Уилкинс, – ответила Гермиона. – Мы в Сиднее. Но ничего страшного в этом нет. Вам обязательно помогут. Обязательно.       Она старалась улыбаться, но было заметно, что тревога едва дает ей удерживать спокойное выражение лица.       – Добрый вечер, уже почти даже ночь, – к ним бодро подошел целитель в лимонно-желтом халате. – Миссис Уилкинс, меня зовут доктор Курацио. Проходите, пожалуйста, в смотровой кабинет. Вот сюда, да. Там на кушетке есть халат, переоденьтесь, пожалуйста, и ложитесь. Я сейчас подойду.       Ребята вместе с целителем проследили, как женщина неуверенно зашла в указанную комнату и прикрыла за собой дверь. Молодой санитар одновременно с этим завез каталку с ее отцом в одну из палат.       – Мисс Грейнджер, а вас я попрошу подробно описать, какое именно заклинание и как вы наложили на родителей, чтобы изменить их память.       Девушка глубоко вздохнула и начала рассказывать.              Время перевалило далеко за полночь. Родителей Гермионы поместили в отдельную общую палату, и они мирно спали. Гриффиндорка сидела на стуле между их кроватями. В душе у нее боролись радость и тревога. Она была счастлива снова видеть их, но ужасно боялась, что ее заклинание может оказаться необратимым. Раньше ей казалось, что вернуть им прежние воспоминания будет просто, но в один из своих визитов в Малфой-мэнор Кингсли заговорил с ней на эту тему и объяснил, что прошло уже довольно много времени, что на ее поддельные воспоминания наложились новые, из их новой жизни и реальности. Поэтому мистеру и миссис Грейнджер потребуется помощь целителей Мунго.       – Не хочешь поехать в Нору, переодеться? – на ее обнаженные плечи легли теплые руки Рона.       – Не могу их оставить даже на минуту, – покачала головой Гермиона.       – Я покараулю.       – Рон…       Он наклонился и прижался губами к ее макушке.       – Трансфигурировать тебе стул в кресло?       – Может быть, позже. А где Гарри?       – Разговаривает с целителем Курацио. Хочет подробнее узнать, как будет проходить лечение.       Девушка кивнула. Это очень правильно, это хорошо.       – А чаю хочешь? – снова спросил Рон. – У тебя кожа на ощупь как лед.       – Честно? Ничего не хочу. Кроме того, чтоб они оба открыли глаза и вспомнили меня, – ответила Гермиона.       Парень кивнул. Он накинул ей на плечи свою мантию и тихо вышел из палаты.       Гермиона устало закрыла глаза.       Ей показалось, что она провалилась в сон на одно мгновение. Но когда проснулась, за окнами палаты занимался рассвет.       Ее разбудила тихо вошедшая сестра, которая принялась накладывать на лбы ее родителей пропитанные каким-то зельем повязки. Заметив, что Гермиона не спит, женщина сказала:       – Вас там ждут снаружи. Молодой человек.       Девушка кивнула и, зябко кутаясь в мантию, вышла в коридор. Она ожидала увидеть кого-то из друзей, но напротив палаты, прислонившись к стене и сложив руки на груди, стоял Драко Малфой. Он был одет в черную водолазку и такие же черные брюки, и от этого его бледное лицо казалось еще белее. На его плече висела большая кожаная сумка.       – Привет, – удивленно поздоровалась Гермиона.       – И тебе привет, – спокойно произнес он.       Они молча смотрели друг на друга какое-то время. Затем слизеринец оторвался от стены, снял сумку с плеча и протянул ее Гермионе.       – Мать попросила принести тебе сменную одежду. И там еще кое-что из еды.       – Спасибо, – Гермиона благодарно улыбнулась. – Это очень мило с ее стороны.       Малфой хмыкнул, но ничего не сказал.       – Я загляну к ней в ближайшее время, – продолжила девушка, закидывая сумку себе на плечо, – поблагодарю лично.       – Не заглянешь, – так же спокойно ответил он.       – Что?       – Я сказал, что тебе больше нечего делать в моем доме.       Гермиона прищурилась:       – Это ты так решил или Нарцисса?       – Мой дом, мое решение, – Малфой провел рукой по волосам.       Девушка покачала головой:       – Что за бред ты несешь? Твоя мать такая же хозяйка этого дома, как и ты. И если она захочет меня видеть…       – Она не Малфой, – перебил он. – Вернее, не Малфой по крови. Поэтому если она захочет, а я нет, то ты не попадешь в наш замок. А я не хочу тебя там больше видеть.       Гриффиндорка гордо вскинула голову:       – А я хочу снова увидеть твою мать и поблагодарить ее за все, что она для меня сделала.       Мимо них прошли двое санитаров.       Малфой ухмыльнулся:       – За все? Ты уверена?       Девушка сжала губы.       – Мне надоели твои намеки. Говори прямо или иди прочь.       – Ну не знаю, Грейнджер, – протянул он и снова скрестил руки на груди. – Может быть, напряжешь мозг и сама догадаешься.       – Ты невыносим, – тихо произнесла она, обжигая его раздраженным взглядом, и отвернулась, чтоб уйти.       – Это она сдала тебя Роули, – раздался голос за ее спиной.       – Ты лжешь! – девушка резко обернулась.       – Думаешь, я стал бы наговаривать на собственную мать? – брови Малфоя взлетели вверх. – Они договорились об этом с Веритасом. Что эльф специально окажется возле предполагаемого укрытия Роули, подставится под Империо и скажет, в какой день и когда ты будешь у Поля.       – Зачем ей это делать? – нахмурилась Гермиона. В ее голове, как шестеренки, крутились мысли.       – Затем, Грейнджер, что она моя мать. В обмен на то, что ты станешь наживкой для Роули, Веритас обещал ей перестать использовать в качестве наживки меня.       – Я тебе не верю. В таком случае Нарцисса не отправила бы тебя со мной.       Драко фыркнул и закатил глаза:       – Неужели ты думаешь, что Роули, этот кретин, мог мне что-то сделать? Мне ничего не угрожало.       Гермиона почувствовала, как ей сдавливает грудь. Так вот, почему его метка стала такой бледной – на нее перестали воздействовать заклинанием призыва...       – Ты знал с самого начала?       – Нет, – Малфой манерно стряхнул с рукава водолазки несуществующие пылинки, – ночью Лопоуха вернули домой, и мы с ним побеседовали. Как я уже сказал, моя мать Малфой только по мужу. А я Малфой по крови. Поэтому что бы она ни приказала эльфу, я легко могу обойти все ее запреты.       Девушка крепче сжала ручку сумки. Ей было больно дышать.       – Зачем ты мне это рассказываешь?       – Затем, Грейнджер, чтобы ты не думала, что значишь для нее хоть что-то. Тебя использовали. Как наживку и как экспонат на сегодняшнем празднике. Понравился танец со мной? А ты слышала, как она объявила всем, что мы будем танцевать вместе? Думаешь, это было просто так? – он смотрел своими холодными серыми глазами прямо в сердце Гермионы. – Ей было важно показать, что подружка Гарри Поттера с нами заодно. Если уж сама грязнокровка-Грейнджер танцует с сыном бывшего пожирателя, значит, Малфоев все простили. Ты отлично сыграла свою роль.       Девушка медленно начала отступать от него, пока не уперлась в стену. Сумка упала с ее плеча.       Драко, напротив, сделал несколько шагов к ней и остановился на расстоянии вытянутой руки.       – Все твои вещи в сумке. Надеюсь, что больше никогда не увижу тебя в моем доме.       Он развернулся на каблуках и, не прощаясь, двинулся в сторону лифта.       Гермиона сползла по стене на пол и впилась ногтями в грудь. Ей было нечем дышать.