Девятнадцать лет назад

      «Так, успокойся. Это всего лишь Малфой. Мы уже выяснили, что он просто мальчишка, такой же мальчишка, как Рон или Гарри. Пусть смотрит своими глазищами, не убьет же он тебя, в самом деле», — уговаривала сама себя Гермиона, пока шла к свободному месту за его партой. Руки ее мелко подрагивали.       Она не боялась Малфоя. Вернее, не боялась его самого. Но боялась того, как легко у него получалось делать ей больно, находить самые чувствительные места, проникать в самое сердце.       — И какого хрена? — спросил он шепотом, словно выплеснул яд.       — Думаешь, я в восторге от твоего общества? — так же шепотом ответила она, выкладывая из сумки учебник, пергамент и перо. — Черт. Могу я воспользоваться твоей чернильницей? Да перестань на меня так смотреть! Ты не Василиск, взглядом убивать не умеешь.       — А жаль, — бросил он и подвинул к ней откупоренный пузырек.       Девушка тихо вздохнула и принялась быстро записывать короткую лекционную часть урока. Вот, за что ей нравился Слизнорт — он был чистой воды практиком и не любил говорить о том, что они сами могли прочитать в учебнике.       Малфой тем временем начал устанавливать на столе котел и горелку. Гермиона, сама того не желая, стала наблюдать. У нее выработалась эта привычка еще с первого курса, когда она работала в паре с Невиллом или Роном. И тот, и другой могли закрепить котел криво или поставить горелку не так, как нужно. К ее удивлению, действия слизеринца были точными и выверенными. Он действовал так же, как и сама Гермиона: проверил, ровно ли под центром котла стоит горелка, подтянул крепления держателя и убедился, что несущая перекладина установлена под нужным углом.       — Обращаю ваше внимание на то, что Зелье Страха лучше принимать не сразу обоим в паре, а по очереди, поскольку его действие может оказаться очень сильным. Помню, лет двадцать назад был случай, когда один из учеников забаррикадировался в кладовке. Да так успешно, что вынимали его оттуда всем преподавательским составом, — Слизнорт обвел класс взглядом, — если все понятно, тогда вот список ингредиентов. И у вас есть час на приготовление зелья. Приступайте.       Кабинет наполнился приглушенным шумом голосов.        Гермиона пробежала глазами по списку. Лист монстеры, порошок из крыльев летучей мыши, сок ядовитого плюща…       — Раз уж мы вынуждены работать вместе, давай договоримся: я варю зелье, ты мне не мешаешь, — напряженно произнес Малфой.       Девушка резко повернулась к нему:       — Может быть, сделаем наоборот? Я не хочу пить варево, которое у тебя получится.       — Думаешь, я хочу быть отравленным?       — Молодые люди! — окликнул их Слизнорт, и оба дернулись. — Работаем, а не болтаем.       — Мерлин, за что, — со злостью прошипел Малфой и добавил уже громче. — Сиди, я принесу все сам.       Пока он ходил туда-сюда между кладовой и партой, Гермиона, надев перчатки, начала яростно растирать листья плюща в ступке, чтобы получить сок. Ей очень хотелось сделать то же самое с Малфоем.       — Поспокойнее, Грейнджер. Настоящий зельевар должен быть холодным и собранным, — поддел ее Малфой, усаживаясь рядом. Он свернул в трубочку листья монстеры и принялся мелко их шинковать.       — Следи за собой, — рявкнула она и тут же низко склонилась к ступке — рядом, покачав головой, прошел Слизнорт.       Какое-то время они молчали. Кабинет начал наполняться тихим гудением горелок.       Малфой, не глядя, подвинул ей металлическое сито и чашку, и Гермиона удивленно посмотрела на него:       — Откуда ты знаешь, что они мне нужны?       — Слышу запах плюща. Давай бегом, мне тоже нужна ступка.       Девушка откинула на сито зеленую кашицу и подвинула ступку слизеринцу.       Они продолжили работать молча, периодически передавая друг другу приборы или ингредиенты. Гермиона напряженно следила за его действиями, но Малфой делал все безукоризненно. Так, как могла только она сама.       В котле бурлила болотного цвета жидкость. Драко, подтянув рукава мантии, добавил в нее два грамма порошка из глаз летучей мыши. Гермиона аккуратно погрузила в котел ложку и начала мешать.       — Раз, два… — тихо принялся считать Малфой, и девушка фыркнула.       — Я и сама умею считать до трех.       — Твои умственные способности не внушают мне уверенности.       — Посмотрите все, какое чудесное зелье получилось у мистера Малфоя и мисс Грейнджер!       Они оба снова вздрогнули и синхронно повернули головы в сторону Слизнорта. Мастер зелий подошел ближе и склонился над их котлом.       — Ах, какой прекрасный цвет. Чистый изумруд, именно то, что нужно. Отличная работа, поздравляю. Десять баллов Слизерину и Гриффиндору.       — Не благодари, Грейнджер, — прошептал Малфой.       Девушка закатила глаза.       — Как твое самомнение помещается в слизеринскую гостиную?       Он хмыкнул, переливая порцию зелья в небольшой флакончик:       — А как твои волосы помещаются в гриффиндорскую?       Она глубоко вдохнула, заставляя себя промолчать.       «Это просто чертов, чтоб его, Малфой».       — Все, кто закончили, сдавайте одну порцию зелья мне на стол и не забудьте каждый взять по одной порции себе. На следующей неделе мы с вами не встречаемся, вы работаете самостоятельно. А вот через неделю жду от вас общий доклад с описанием воздействия Зелья Страха на каждого из вас, — сообщил Слизнорт, стараясь перекричать нарастающий в кабинете шум.       — Я посмотрю график дежурств, и решим, когда нам обоим удобно будет встретиться, — бросила ему в спину Гермиона.       Слизеринец обернулся через плечо:       — «Нам» и «удобно» нельзя использовать в одном предложении. Это противоестественно. А ты туда еще добавила «встретиться», извращенка.       — Малфой!       — Грейнджер! — передразнил он ее и снял со спинки стула свою сумку. — Я не буду писать с тобой доклад. Хватит и того, что нам придется весь семестр вместе варить зелья.       — А «нам» и «вместе», значит, можно использовать в одном предложении? — спросила она и сложила руки на груди. Как же ее раздражал его ироничный тон!       Парень усмехнулся:       — Ты же сама понимаешь, как жалко это прозвучало, да? Счастливо оставаться.       Гермиона проводила его взглядом и ударила кулаком по столу. Лучше повеситься на гриффиндорском галстуке, чем поработать с ним в паре еще хоть один урок!              — Как твои зелья? Прости, что не разбудила! Ты так сладко спала.       Чумазая и растрепанная, Джинни упала в кресло напротив Гермионы.       — Даже не спрашивай про зелья, — староста школы откинула голову на спинку кресла. — Как там наша сборная?       — Подрастеряли форму за год без практики, гонять их еще и гонять, — Уизли подтянула колени к груди. — Я слышала, тебя поставили в пару с Малфоем.       Гермиона застонала и закрыла лицо руками:       — Слышала от кого?       — Энни Вэйн, когтевранка, сказала Майклу. Он сказал Полумне, а Полумна — мне. Так это правда?       Гермиона развела пальцы и скорбно посмотрела на Джинни. Сестра Рона сочувствующе похлопала ее по коленке, сдерживая улыбку:       — Бедняжка.       — Издеваешься?       — Да нет, жалею тебя. Малфой совсем потерянный без своей компании. Вот и ведет себя, как последний засранец.       — А то он до этого вел себя лучше, — огрызнулась Гермиона.       — Не особо, но я бы тоже стала злюкой, если бы оказалась совершенно одна среди людей, которые меня не желают видеть в этой школе.       Гермиона выпрямилась в кресле:       — Что ты имеешь в виду?       — Ну всем нам нужны друзья… — принялась объяснять рыжеволосая девушка, но Грейнджер покачала головой.       — Кто ненавидит Малфоя?       Джинни уставилась на нее:       — Ты с луны что ли свалилась? Вообще ничего вокруг не замечаешь? Да на него половина Большого зала в первый вечер смотрела так, словно он гигантский слизняк. Деннис вообще только и ждет случая зажать Малфоя в темном углу и побить.       Гермиона откинулась обратно на спинку кресла и закрыла глаза.       — Не переживай, я за этим слежу, — сказала Джинни. — Драк не будет.       — Почему ты не злишься на него? — спросила девушка, не открывая глаза. — На Малфоя.       — А должна?       — Деннис злится. И другие, как ты говоришь, тоже.       Гермиона слышала, как Джинни вздохнула.       — Он гад. Часто обижал Гарри, брату моему от него доставалось и если снова обидит тебя, я его прокляну. Но он просто пешка. Чего на него сердиться? — ответила Уизли, и Гермиона поразилась неожиданной мудрости, которая была в ее словах.        — Почему тогда злятся другие? — спросила она.       — Потому что больше не на кого. Потому что он олицетворяет собой все беды, которые выпали на долю магического мира. Слушай, мне бы душ принять. Давай потом поболтаем?       Гермиона рассеянно кивнула.       Как Джинни удалось заметить то, что не заметила она сама? Почему сестра Рона увидела проявления ненависти в сторону Малфоя, а она, староста школы, даже понятия об этом не имела?       «Точно надо поговорить с Деннисом», — подумала гриффиндорка, — «например, поставить ему на следующей неделе дежурство вместе со мной».              Так она и поступила и всю неделю до дежурства пристально наблюдала за поведением других школьников по отношению к Малфою. Многие пуффендуйцы его обходили за несколько метров, а когтевранцы и большая часть гриффиндорцев часто делали вид, что его вообще нет. В этом не было ничего удивительного: холодный взгляд юноши словно окружал его защитной сферой, при приближении к которой людям становилось некомфортно. С ним пытались общаться слизеринцы, но своим безразличием он отталкивал и их.       Джинни была права по поводу Денниса: во время завтрака, обеда и ужина, стоило ему увидеть Малфоя, в глазах этого обычно доброго и милого парня вспыхивала ненависть. Гермиона не могла оставить этого просто так.       В десять вечера они вместе с Криви вышли из гостиной и пошли по коридору седьмого этажа. Девушка наблюдала за ним краем глаза. Они были очень похожи с братом: оба худенькие, светлоглазые, с волосами мышино-коричневого цвета. Честно говоря, она никогда не понимала, почему они оба попали в Гриффиндор. Хотя то, как храбро и безрассудно действовал Колин во время битвы за Хогвартс, кое-что проясняло.       Они никогда особенно не общались с Деннисом, и Гермиона не знала, с чего начать разговор.       — Как тебе возвращение в школу? — первым спросил парень.       Гермиона улыбнулась: продолжительное молчание начинало ее тяготить.       — Странно, если честно. Немного непривычно. Хотя прошла всего неделя, но такое чувство, словно попала куда-то не туда.       Криви кивнул.       — Я понимаю, о чем ты. Словно что-то изменилось в воздухе. В прошлом году, когда тут были брат и сестра Кэрроу, было очень тяжело. Мы так ждали Гарри, но он не приехал. Зато Невилл снова собрал ОД. И это было… не знаю, с чем сравнить. Мы верили, что плохие времена кончатся. Мы боролись. У нас была какая-то цель.       Гермиона промолчала, поэтому Деннис продолжил.       — Хорошо, что тебя тут не было. С маглорожденными обращались как с рабами. Даже хуже, чем с рабами. Но мы с Колином все равно поехали в школу. Потому что не могли иначе. Не могли бросить тут своих друзей.       «Так вот, почему», — пришло вдруг в голову Гермионе. Она поняла, чем руководствовалась Распределяющая шляпа, когда отправляла братьев Криви в Гриффиндор.       — Это очень… благородно, Деннис, — осторожно заметила она, поворачиваясь в сторону юноши.       Его губы были плотно сжаты.       — Я не сделал ничего такого. Это все другие, старшие ребята из ОД. Они давали отпор Кэрроу, Снеггу, этому ублюдку Гойлу и его дружкам.       — Гойл сейчас в Азкабане, ты знаешь? — спросила она.       — Там ему самое место. И Малфою рядом с ним.       Девушка поняла, что разговор вышел на нужную ей тему.       — Послушай, но ведь Малфои сдались. И сотрудничали с Министерством.       — А это что-то меняет? Они пожиратели. пожирателями и останутся, — возразил Деннис. Гермиона поняла, что уже слышала тот же аргумент от Гарри.       — Мать Малфоя никогда не была пожирателем, — зачем-то заступилась она за Нарциссу.       Деннис фыркнул:       — И что? Она с ними жила, она их поддерживала. Она чистокровная, в конце концов!       — Но Рон тоже чистокровный. И Невилл, — начала Гермиона.       Но Криви ее перебил.       — Они гриффиндорцы. И они были на нашей стороне, — произнес он и добавил неожиданно жестко. — Мне кажется, или ты защищаешь Малфоев?       — Я защищаю справедливость. Мы уже обсуждали это в поезде.       — Гермиона, — он резко остановился и обернулся к ней. — Нет никакой справедливости. Ты еще не поняла? Малфой пытался убить Дамблдора, стал пожирателем, участвовал в их вылазках. И его пустили обратно в школу. Его отец был правой рукой Сама-знаешь-кого, и к нему не применили поцелуй дементора. Где же тут справедливость? Они убили моего брата, убили Фреда, Лаванду. А сколько магглов, о которых ни ты, ни я не знаем, они сгубили? Разве это справедливо — оставлять их в живых? Особенно теперь, когда Азкабан — это просто четыре стены и замок на двери. Им не страшно, им не больно. Они будут есть, пить и спать. А потом, через несколько лет, их оправдают и выпустят на свободу. Потому что они там все чистокровные. И это справедливость?!       Он тяжело дышал. В глазах было столько ненависти, сколько не может вместить душа пятнадцатилетнего мальчика. Не должна вмещать.       Гермиона закусила губу. Она не знала, что сказать, чтоб его успокоить. У нее в голове не было ни единой мысли. Только бесконечное море сожаления и скорби.       — Деннис, я понимаю тебя, — тихо начала она. — Мне тоже очень больно. Не так, как тебе. Я не знаю, что такое потерять брата.       — Не знаешь, — резко ответил он и отвернулся. Гермионе показалось, что в его голосе слышатся слезы. — А самое главное, что наши родители не могут понять, как это произошло. Они магглы. У них в голове не укладывается, что их сына могли убить, потому что он… просто человек? Для них чистокровные — пустой звук. Им кажется, что он погиб ни за что.       Деннис со злостью вытер рукавом мантии нос.       — Я знаю, что ты не хочешь войны в Хогвартсе. Я обещаю, что больше не буду затевать драки. Я же староста теперь, — произнес он сипло. — Но не проси меня простить и принять Малфоя и слизеринцев. Они — грязь. У них, а не у нас, грязная кровь. И кто-то должен поставить их на место.       — Деннис… — почти прошептала она, холодея. — Ты разве сам не слышишь, как это звучит?       Он повернулся к ней со злой усмешкой:       — Как? Как их лозунги против нас? Ну так пусть почувствуют, какого это — быть на месте загнанной в угол жертвы.       — Деннис! — Гермионе стало жутко. Нельзя, нельзя чтобы этот добрый мальчик превращался в обезумевшего мстителя.       — Давай разделимся. Я пойду проверю подземелья, а ты иди наверх, — резко ответил он и, не дожидаясь ответа, двинулся по лестнице вниз.       — Подожди!       Но он больше не слушал.       Гермиона, бросившаяся было за ним, сжала поручень лестницы. Как? Как помочь ему, как спасти от этой злости? Что сказать?       Она бродила по коридорам верхнего этажа еще около получаса. Все было тихо. Время подходило к полуночи, пора было заканчивать обход. В последнюю очередь она прошла мимо подъема на Астрономическую башню и вдруг замерла, услышав шум там, наверху. Ей показалось, что кто-то скулит. Но кто? Неужели одна из зверушек Хагрида сбежала?       Девушка вынула палочку и начала подниматься по винтовой лестнице наверх. Нет, это был не зверь. Звери не умеют плакать, а кто-то наверху начал заходиться в рыданиях.       Она поднялась на еще один пролет вверх и замерла. У подножья модели земного шара сидел прямо на полу, спрятав голову руками, парень в мантии Слизерина.       — Эй, ты в порядке? — тихо окликнула его Гермиона, убирая палочку в карман.       Парень вскинул голову:       — Кто это? — голос его звучал напряженно и испуганно.       Светлая челка упала на лоб от резкого движения головы, и Гермиона с ужасом узнала в нем Драко Малфоя.       — Грейнджер? Ты пришла, чтобы сдать меня им? — он вскочил на ноги.       — Сдать кому? — произнесла она медленно. С Малфоем явно было что-то не так.       — Им всем. Мракоборцам и слугам Реддла.       Его мантия была расстегнута, он дрожал от прорезающего башню ветра.       — Здесь нет мракоборцев. А Пожиратели в тюрьме, — она начала медленно продвигаться в его сторону.       — Не подходи! — истерично закричал Малфой.       Гермиона вздрогнула и выставила вперед руки.       — Все хорошо, я не собираюсь причинить тебе вред. Что случилось? Почему ты здесь так поздно?       Малфой нервно провел рукой по волосам, пытаясь зачесать челку назад.       — Потому что он все равно найдет меня. Если не Пожиратели, то он. Лучше сразу.       — Кто? Кто найдет тебя? — гриффиндорка подошла достаточно близко, чтобы увидеть — его рубашка была вся сырая и липла к груди.       — Дамблдор. Он знает, что я должен был его убить. Знает и придет.       Его глаза расширились от ужаса. И тут Гермиона все поняла.       — Ты выпил Зелье Страха?       Малфой смотрел на нее, не понимая вопроса.       — Дамблдор давно умер, — начала она мягко, стараясь не пугать его еще больше. — И он бы никогда не сделал тебе ничего плохого.       — Откуда ты знаешь?! — снова закричал Малфой. По его щекам потекли слезы. — Я должен был его убить, понимаешь?! Я, а не Снегг!       Девушка аккуратно протянула к нему руки. Слизеринец отпрянул от нее и врезался спиной в макет земного шара.       — Тише, Драко. Тише, все хорошо, — зашептала она. Так обычно успокаивают зверя или маленького ребенка, но ей показалось, что иначе до него не достучаться.       Он тяжело дышал и дрожал всем телом. В глазах стояли слезы, и читался неконтролируемый страх.        — Все в порядке, я здесь, рядом с тобой, — она снова протянула к нему руки и аккуратно положила их на влажную рубашку в районе груди. Под ребрами бешено колотилось сердце, зрачки почти затопили светлую радужку. Он смотрел на нее сверху вниз и больше не пытался дернуться.       — Я не дам никому тебя обидеть. С тобой все будет в порядке.       Она осторожно обняла его второй рукой за пояс, прижимая к себе, стараясь защитить от порывов осеннего ветра. Ее саму колотило, но не от страха. Было что-то дикое в том, чтоб прижиматься вот так к Малфою, успокаивать его, называть по имени, шептать слова ободрения.       Его колени подогнулись, и он упал на каменный пол башни. Тело его затряслось от рыданий. Гермиона прижала к своему животу его голову и принялась гладить по волосам, зажмурившись.       «Скоро, скоро закончится действие зелья. Скоро он придет в норму».       А пока в ее объятьях плакал от страха Драко Малфой. Потому что боялся бывших соратников, потому что боялся мести уже покойного Дамблдора. Потому что… боялся всего, что натворил. Гермиона опустилась рядом с ним на колени и постаралась укутать в свою мантию. Он прижался щекой к ее шее, пряча лицо на плече. Она сама так делала в детстве: «Не вижу, значит, не боюсь». По той же самой причине дети прячутся от монстров под одеялом.       — Ты совсем замерз, — зачем-то прошептала она, почти касаясь губами его уха.       — В подземельях тоже холодно, — ответил он глухо. — Везде холодно, кроме дома.       О чем он говорил? Что имел в виду?       Его тело постепенно переставало дрожать. Гермиона медленно принялась скользить ладонью по его спине.       — В нашей гостиной тепло. Там большой камин и пледы на креслах.       — Мы пользуемся согревающим заклинанием, — он приподнял голову и вытер лицо.       — А ночью?       — И ночью. Грелка в постель. Ну или девушка вместо грелки.       Гермиона усмехнулась. Кому-то, кажется, стало лучше.       — А что, соседи по комнате не против девушки в твоей постели?       — Почему только в моей? Можно во всех постелях по очереди.       — Фу, — скривилась она.       Малфой отодвинулся от нее и сел на пол, закрыв глаза. Его лицо, все еще напряженное, выглядело уже не таким испуганным.       — Я шучу, дурочка. Слизеринцы не делятся друг с другом своими женщинами, — в его словах не было злости. — И ни с кем не делятся своим.       Она видела, как постепенно расслабляются мышцы челюсти, как выражение его лица меняется на спокойное. Он был болезненно бледен.       — Тебе надо в гостиную, — сказала Гермиона.       — Не сейчас. Немного позже.       — Тебе нехорошо.       — Намного лучше, чем было. Иди.       — Я не могу бросить тебя здесь в таком состоянии! — возразила она.       — В каком? — спросил он, не открывая глаз. — Я просто вышел пройтись перед сном. Снимешь с меня баллы за нарушение режима?       Гермиона поднялась с колен и отряхнула мантию.       — Не ерничай.       — Зануда, — протянул он и едва-едва улыбнулся. — Иди. Я хочу побыть один.       «Возвращение блудного Малфоя», — подумала она. Этот его тон, словно он король всего мира, а остальные вокруг слуги.       — Ты точно в порядке?       — Грейнджер, — его брови приподнялись, — я не Уизли и не Поттер. Мою задницу не надо вытягивать из каждой передряги. Я справлюсь.       Он по-прежнему держал глаза закрытыми.       Ей хотелось ответить, что не особо он тут справлялся без нее. Очень хотелось. Но она не стала.       Просто молча развернулась и пошла к лестнице вниз. У самых ступеней она обернулась        Лицо Малфоя освещала луна. На щеках застыли дорожки слез, но он выглядел умиротворенным, словно постиг какую-то мудрость.       «Сделаем вид, что ничего не было», — решила гриффиндорка и начала спускаться.