Девятнадцать лет назад

      Она старалась не встречаться с Малфоем. Это было не так уж сложно: из общих уроков у них были только Зелья. После Хэллоуина прошло всего одно собрание старост, на котором Макгонагалл похвалила их за отлично подготовленный праздник. Но от Слизерина там присутствовала только Астория.       Пошел первый снег, да такой что засыпал всю округу. Из окна башни Гриффиндора Гермиона видела, как Хагрид чистит дорожки. Рядом с ним семенил, поджав хвост, Клык. Псу явно не нравилась такая погода.       В первые выходные ноября Гермиона собралась встретиться с Роном в Хогсмиде. Она написала ему на следующий же день после поцелуя с Малфоем. Ей нужно было рассказать ему все, признаться, попросить прощения, объяснить, что она не хотела, так получилось, что она больше никогда в жизни…       Джинни, кутаясь в теплую мантию, посмотрела на нее с улыбкой:       – Ты сегодня очень плохо спала. Нервничаешь перед встречей с Роном?       Гермиона молча кивнула. Ей и правда не спалось этой ночью. Она переживала, как Рон воспримет эту новость, и несколько раз прогоняла в голове их разговор.       – Не переживай. Все хорошо. Он очень по тебе скучает и нисколько тебя не разлюбил, я уверена, – по-своему истолковала ее волнение Джинни.       Они вышли из ворот Хогвартса толпой семикурсников. Рыжеволосая девушка помахала брату и ушла с другими девчонками в сторону деревни – Гарри в этот раз не смог приехать, он дежурил.       Рон обнял Гермиону и крепко прижал к себе. Она уткнулась в его грудь.       – Соскучилась? – тихо спросил он, накидывая ей на голову капюшон парки. – Почему без шапки? Заболеть решила?       – Рон… ты как моя мама, – смущенно произнесла Гермиона, поднимая глаза.       – Правильно, как твоя мама люблю тебя и забочусь о тебе. Куда пойдем? В «Три метлы»? В «Сладкое королевство»? Я привез тебе несколько новых приколов из нашего магазина. Не таких дурацких, как обычно. Тебе понравится.       Гермиона подняла на него глаза.       «Как ему сказать? Как можно объяснить предательство? Что он почувствует, когда я признаюсь, что целовала…»       – Любимая, все в порядке? – Рон внимательно посмотрел на нее. – Что-то случилось?       Гермиона ненавидела свое лицо, на котором отражались все эмоции и чувства. Почему она не могла быть такой же холодной и непроницаемой, как Нарцисса Малфой?       – Я должна сказать тебе кое-что, – собравшись с силами, начала Гермиона. – Кое-что о Малфое.       К ее удивлению, Рон криво усмехнулся и покачал головой:       – Не переживай, я уже все знаю.       «Знает?» – в панике подумала девушка. – «Но откуда? Все спали, когда я вернулась в гостиную. Джинни не могла меня увидеть! Или могла? Или это кто-то из слизеринцев? Паркинсон?»       – Джинни писала, что ты работаешь с ним в паре на Зельях. Я понимаю, почему ты не рассказала сама – не хотела нас с Гарри тревожить.       Гермионе показалось, что в ее желудок упало что-то тяжелое.       – Не хотела, это верно, – пролепетала она.       – Мы не в восторге, конечно. Но понимаем, что у тебя не было выбора. К тому же, ты совершенно права. Это всего лишь Малфой. Пора забыть о нашей детской вражде и просто перестать его замечать, – уверенно продолжил Рон.       Девушка молча кивнула. Нет, нельзя говорить ему о том, что произошло. Потому что это разрушит хрупкое равновесие. Потому что это сделает Рону больно. Да и зачем говорить, если это никогда больше не повторится?       – Хочешь еще что-то обсудить? – спросил он.       – Нет, это все. Здорово, что ты понимаешь. Так что там по поводу приколов из магазина? И как там Джордж?       Рон обнял ее за плечо, и они медленно пошли в сторону Хогсмида.       «Никогда больше».              Она не хотела идти на Зелья. Не могла заставить себя спуститься в подземелья и оказаться с Малфоем за одной партой. Не могла слышать его голос, не хотела снова ощутить аромат его парфюма. Но выбора не было.       «Мы оба взрослые люди, нам обоим не очень понравилось то, что произошло», – размышляла она, спускаясь с седьмого этажа. Такие мысли стали ее ежедневным ритуалом – мантрой или молитвой. Гермионе казалось, что чем чаще она будет говорить себе это, тем быстрее перестанет чувствовать стыд и злость на саму себя. Она думала об этом, когда целовала Рона, и чуть не заплакала от отчаяния, потому что не почувствовала совершенно ничего, когда его губы коснулись ее губ. Это был просто поцелуй. Такой же, какой всегда был с Роном. Но больше никакого трепета, никаких трясущихся коленок. Ровным счетом ничего.       Малфой уже был в кабинете. Сидел за партой в темно-зеленом свитере крупной вязки. Челка падала на лоб – он перестал убирать волосы назад.       Гермионе понадобилась доля секунды, чтобы заметить это все. А потом она резко отвела глаза и пошла к своему месту за их общей партой. Достала учебник, пергамент, села на самый краешек стула.       – Боишься, что я укушу?       Она слышала, что он улыбается.       – Вот еще.       – Грейнджер, это был просто поце…       – Тихо! – шикнула Гермиона и огляделась, не услышал ли кто-нибудь.       Малфой усмехнулся.       – Послушай меня. Ты слишком серьезно относишься к таким мелочам. Что, ни разу не играла в бутылочку?       Она сердито выдохнула и повернулась к нему:       – Мы таким не занимаемся!       Он приподнял брови:       – Мы – это кто? Престарелые пуританки?       – Мы – это приличные девушки из Гриффиндора. Целоваться с кем попало по велению пустой бутылки – что за бредовая игра?       – То есть тебе не понравилось? – глаза Малфоя весело блестели. Он получал истинное удовольствие, вгоняя ее в краску.       – Нет!       Гермиона отвернулась, чувствуя, как кровь приливает к лицу.       «Спокойно».        – Добрый день! Извините за задержку, был у нашего прекрасного директора, – Слизнорт стремительно вошел в класс и направился к доске. – Сегодня у нас с вами Зелье Отвращения! Мистер Корнер, расскажете, что это за веселая водичка?       Когтевранец поднялся со своего места.       – Название зелья говорит само за себя. Оно вызывает ощущение стойкого неприятия всего вокруг: людей, запахов, еды, места, времени. Самой жизни.       – Прекрасно! Пять баллов Когтеврану. Садитесь. А кто мне скажет, для чего его используют, а? Мистер Малфой? – несколько удивленно произнес профессор, увидев поднятую руку слизеринца.       – С его помощью людей отучают от вредных привычек. Дают это зелье и показывают человеку то, что для него желанно, но вредно, – ответил Драко, улыбаясь. Гермионе послышался намек в его словах.       – Отлично! Вы молодец, молодой человек. Пять баллов Слизерину. Как приятно отправить их в копилку моего факультета! Итак, ингредиенты.       Гермиона принялась старательно записывать, лишь бы занять себя хоть чем-то. «Надо же», – думала она, – «Малфой решился подать голос. Удивительно, что не отмолчался, как всегда».       Он как всегда установил котел сам, но в этот раз девушка даже не стала проверять: зачем, если он всегда делает это идеально.       – Будешь процеживать воду из озера с Келпи или нарезать корень аира? – спросил Малфой.       – Мне все равно. Решай сам, – напряженно ответила Гермиона. Да что на него нашло? Зачем он вообще с ней разговаривает?       Он подвинул к ней доску и нож:       – Тогда аир тебе.       Они продолжили работать молча, но слова были и не нужны. Гермиона вдруг вспомнила, как здорово у них получилось танцевать вместе. С зельями было то же самое. Их руки двигались в одном темпе, чуть ли не синхронно. Они оба отлично знали все необходимые этапы в рецепте и перехватывали друг у друга инициативу, добавляя нужный ингредиент или помешивая зелье.       – Грейнджер, у меня предложение, – начал он, когда жидкость в котле стала нужного темно-бордового цвета.       Но она не ответила.       – Эй, слышишь? – он помахал рукой перед ее носом. Гермиона отвернулась.       «Ну что за нахал!»       – Раз так… Профессор Слизнорт, подойдите, пожалуйста!       Гриффиндорка метнула на него быстрый взгляд.       – Да, мистер Малфой. Закончили? – зельевар бочком протиснулся к их столу.       – Закончили, сэр. Но я хотел попросить вас об услуге, – произнес Малфой.       Слизнорт приподнял брови. Его лоб прорезали глубокие морщины.       – Услуге?       – Да, понимаете, – вдохновенно продолжил Малфой, – мы с Гермионой в полном восторге от вашего задания на этот семестр. Но, к сожалению, так получилось, что нам больше негде проводить совместный эксперимент, понимаете? Раньше мы это делали в пустых классах, но там так грязно, а теперь еще и холодно…       – А, вот оно что, – декан Слизерина улыбнулся и посмотрел на Гермиону, – что же вы сразу не сказали? Видимо, хотите заниматься в этом кабинете?       Гермиона собиралась возразить, но Малфой ее перебил:       – Именно так, профессор! Вот это проницательность! Можно?       – Разумеется-разумеется. Я думаю, что могу вам доверять. Вы самые старшие в школе, и у вас получаются просто прекрасные зелья. Судя по цвету, и это вышло просто идеально. Десять баллов обоим. И, конечно, приходите вечером, когда вам будет удобно.       – Но профессор… – только успела произнести Гермиона, когда Малфой снова ее перебил.       – Спасибо большое!       Слизнорт пошел проверять работы других пар, а взбешенная девушка повернулась к слизеринцу.       – Какого черта ты делаешь? – зашептала она. – Мы прекрасно работали до этого отдельно. В этот раз моя очередь пить зелье и писать домашку.       Малфой невозмутимо принялся наполнять пузырьки.       – Работали, но в этот раз поработаем вместе. Например, сегодня, в восемь.       – Нет, – отрезала Гермиона и начала собирать свою сумку.       – Грейнджер, я думал, ты будешь в восторге. Разве взаимное отвращение – это не то, что нам сейчас нужно? После случившегося.       Вкрадчивый тон заставил Гермиону снова посмотреть на него.       – Что ты имеешь в виду? Мы и так испытываем друг к другу отвращение.       Сказала, а у самой сердце забилось быстрее от странного тянущего чувства в животе.       Малфой пожал плечами:       – Да, но никогда нельзя ненавидеть кого-то достаточно сильно. Всегда есть, куда стремиться, правда? Сегодня, в восемь вечера, здесь. Буду тебя ждать.       Он подхватил со стола ее пузырек с зельем и, сунув в карман брюк, пошел в сторону выхода.       «Слишком долго придется ждать», – со злостью подумала Гермиона.              – Ох уж мне эти когтевранцы! – возмущалась Джинни. Она в который раз решила обсудить с Гермионой события последнего матча. Ей явно не хватало общества Гарри или Рона, которые готовы были говорить о квиддиче всегда. Гермиона только сочувствующе кивала, но понимала мало что. А в этот раз и не особенно слушала.       Часы показывали без четверти восемь. Она сидела в кресле, на ее коленях лежал учебник по Травологии.       – Нет, ну ты помнишь, что вытворяли их загонщики? Как его не удалили за опасную игру?       Без десяти восемь.       «Не пойду», – упрямо думала Гермиона.       – А ловец? Где они вообще его взяли? Чанг была еще куда ни шло, а этот Оуэн…       Староста школы поняла, что уже пять минут читает одну и ту же страницу учебника.       – Вообще я считаю, что мы могли бы и с большим счетом…       Гермиона поднялась на ноги.       – Ты куда? – удивленно спросила Джинни. – Почти восемь.       – Да, мне надо встретиться с Майклом, кое-что обсудить. Ну, знаешь, эти бумажные дела… – она улыбнулась Джинни и подхватила с пола свою сумку.       «Это только ради отличных баллов за домашку», – думала она, сбегая по лестнице.       Пролеты, коридоры, подземелье. И дверь в кабинет.       «А вдруг он просто решил меня разыграть, а сам не придет?» – вдруг пришло ей в голову.       – Ты опоздала, – сказал Малфой, поворачиваясь на звук открываемой двери.       В кабинете горел камин, и было довольно тепло. Слизеринец даже снял свой свитер и остался в одной белой рубашке. Он сидел за их обычной партой.       – У меня были дела, – важно заявила Гермиона. Она опустилась за соседний стол. – Давай сделаем это и разойдемся.       – Ты понимаешь, как многозначно звучит твое «это»? – ухмыльнулся Малфой. У него явно было хорошее настроение.       Гермиона закатила глаза.       – Ты отлично знаешь, что я имела в виду. Давай зелье.       Он поставил на стол перед ней пузырек и аккуратно ударил об него своим.       – Твое здоровье.       В горло хлынула теплая густая жидкость, горько-кислая на вкус. Гермиону едва не стошнило.       – Боже, какая гадость, – с отвращением произнесла она и отставила пузырек. – Еще и теплая.       – Прости, не подумал, что нужно охладить напиток для леди, – съязвил Малфой. По его лицу было видно, что он тоже не впечатлен.       Они помолчали несколько секунд. Ничего не происходило.       – Странно, – произнес слизеринец, – я ничего не чувствую. Видимо, мое отвращение к тебе и так слишком сильное.       – О, это взаимно, – сощурившись, ответила Гермиона.       – Ты так явно не думала, когда целовала меня.       Он откинулся на стул с видом победителя и принялся закатывать рукава рубашки.       – Хочешь узнать, о чем я думала? Да я мечтала, чтобы ты скорее от меня отошел. Твои мерзкие руки, все твое тело, твои губы… Отвратительно, – скривилась она.       – Да что ты? Поэтому притягивала меня к себе ближе? – язвительно спросил он и сложил руки на груди.       Гермиона поднялась на ноги и отошла к камину. Ей было жарко от огня, но находиться рядом с Малфоем было еще хуже.       – Я просто потеряла равновесие.       – А стоны? – тут же спросил он.       – Я не стонала! Это был ты! – воскликнула Гермиона. – Как же ты меня раздражаешь! Твой голос, твои волосы, твой запах.       Он отодвинул стул и медленно пошел в сторону девушки.       – Что не так с моим запахом? Я всегда чистый и прекрасно пахну. Это ты у нас вообще не пользуешься духами.       «Откуда он знает?»       – Очень по-взрослому – переводить на меня стрелки! – она раздраженно дернула ворот мантии, а затем вовсе сняла ее и бросила на ближайшую парту. Ее бесил плотный жаркий материал. Ее бесил душный класс. Ее бесил Малфой, который зачем-то приближался к ней.       – Разве ты не делаешь точно так же? – вкрадчиво спросил он, но Гермиона видела, как ходят желваки на его скулах – он был зол. – Так значит, не понравился поцелуй?       – Нет, – отрезала она и отошла прочь от камина и прочь от Малфоя.       Он схватил ее за запястье.       – Уверена?       – Что ты делаешь? – взвизгнула она, пытаясь вырвать свою руку из его хватки.       – Предлагаю эксперимент. Повторим поцелуй, но под действием зелья.       Малфой рывком притянул ее к себе. Она резко вздохнула, и снова этот запах – хвоя в морозный день. Она ненавидела его, хотела выдохнуть его из себя, но он был повсюду. Эти холодные руки на ее запястьях. Эта его распахнутая рубашка. Почему он не может носить форму нормально?!       – Пошел к черту, – прошипела Гермиона. – Если ты только попытаешься, меня вырвет прямо на тебя.       Он приблизился к ее лицу. Его ноздри подрагивали.       – А я думаю, что тебе понравилось. Потому что мне понравилось, – тихо произнес он, заглядывая ей в глаза. – Поэтому давай сделаем это снова. Сейчас. Пока меня раздражает совершенно все в тебе. Эти дурацкие кудряшки, эти твои заклинания макияжа, мочки твоих ушей, такие маленькие… – Он тряхнула головой. – Чтоб нас обоих вывернуло, и я перестал думать о твоих губах.       Она не понимала, что происходит. Голова кружилась от жара камина, от его запаха, от его слов. Ей нужен был глоток свежего воздуха, а не поцелуй. Гермиона принялась отталкивать его от себя двумя руками.       – Нет! Малфой, что за бред ты несешь? Что с тобой не так? Отпусти меня немедленно, это насилие.       Она вырвалась, врезалась спиной в резной столбик камина, скривилась от боли и пошла, как во сне, в сторону двери.       «Мне нужен воздух».       Ее тошнило. Она не хотела находиться в этом кабинете рядом с этим человеком.       – Грейнджер!       Она буквально вывалилась в коридор и села на пол, прислоняясь взмокшей спиной к холодной стене. Свежий воздух проник в ее легкие, прояснил мысли. Голова перестала кружиться.       «Потому что мне понравилось», – он действительно сказал это, или ей показалось? Послышалось. Это не могло быть правдой.       Кто-то сел рядом с ней.       – Мы молодцы. Хорошее зелье получилось, – сказал слизеринец. Гермиона открыла глаза и повернулась в его сторону.       – Ненавижу тебя.       Он рассмеялся. Совершенно искренне, без притворства.       – Рад слышать. Я тебя тоже.       Они смотрели друг на друга и молчали. Гермиона видела синеватые круги у него под глазами.       – Тебе правда не понравился поцелуй? – спросил он наконец.       – А тебе правда понравился? – ответила вопросом на вопрос она.       – Правда. Но, – быстро продолжил слизеринец, увидев выражение ее лица, – я нашел этому простое объяснение. У меня давно никого не было. Сама понимаешь, в каком смысле. А ты все же женщина. Довольно симпатичная женщина.       Гермиона широко распахнула глаза:       – Это что, комплимент?       – Констатация факта. Да брось, Грейнджер, мы же выросли. Если раньше взаимные оскорбления и упреки были чем-то нормальным, то теперь это смешно. Да, меня бесит твое занудство, бесит, что ты пытаешься все контролировать. Но я признаю, что ты умная девушка и хорошая староста.       Он не врал. И не шутил. И не пытался ее подколоть. Его глаза смотрели спокойно, говорил он ровно и уверенно.       – А зачем ты это делал раньше? – спросила она. – Я имею в виду, обижал нас всех. Меня, Рона, Гарри.       Малфой откинул голову на стену и задумчиво посмотрел в потолок:       – Я злился на Поттера. За то, что он не согласился со мной дружить. Выбрал оборванца Уизли, а не меня. Честно говоря, все дело было именно в Поттере. Уизли тут вообще не при чем. Он просто смешно злится. Эти его щеки, как два помидора, – Малфой хмыкнул. – Поттера все любили, превозносили, потому что он Избранный, потому что уникальный. Так относились ко мне дома. Я ждал, что и в школе будет то же самое. А тут он.       – А меня почему обижал? – спросила Гермиона.       – О, тебя потому, что ты была слишком умной. Вся такая хорошая девочка. Пришла из ниоткуда, без имени, без знатной семьи. И утерла тут всем нос. Ты себе не представляешь, как это бесит. Даже сейчас немного бесит. И то, что у тебя всегда есть, что мне ответить.       Они вместе рассмеялись.       – А ты? Сердишься на меня? – спросил Малфой.       Гермиона задумалась на мгновение.       – Не сержусь. Но меня тоже раздражает, как ты вечно находишь, что сказать, как меня подколоть, куда ударить побольнее. Те твои слова в больнице…       – Я знаю, – перебил он. – Я хотел сделать больно. Мне не нравилось, что мать тебя так хорошо принимает, что ты ей нравишься. Мне казалось, что ты хочешь занять мое место. Стать ей дочерью, которой у нее никогда не было.       Он выглядел раздосадованным и грустным. Гермионе очень захотелось взять его за руку, поддержать, но она не стала.       – Нарцисса безумно тебя любит. Я наблюдала за вами. Ее глаза, когда она смотрит на тебя, когда говорит с тобой… Ты для нее целый мир. Она в тебя верит.       Он задумчиво кивнул.       – Я знаю. И знаю, что сделал ей больно, когда запретил тебе приходить в наш замок. Она спрашивает про тебя в каждом письме.       В груди Гермионы разлилось тепло.       – Напиши ей, что я очень скучаю, – попросила гриффиндорка.       Слизеринец кивнул.       – И все же ответь. Тебе не понравилось со мной целоваться? – он снова посмотрел в ее глаза. Спокойно, без вызова. Просто вопрос.       Гермиона закусила губу.       – Я… не знаю. В какой-то момент мне показалось, что понравилось. А потом я поняла, что это неправильно. Что у меня есть Рон. Что это предательство. Я даже хотела ему рассказать…       – Рассказала? – быстро спросил Малфой.       – Нет, – она сокрушенно покачала головой. – Не смогла. Для меня этот поцелуй ничего не значит. А Рону будет больно.       Слизеринец кивнул с неожиданным пониманием.       – Согласен. Хорошо, что для тебя это тоже просто поцелуй. Потому что я не хочу ничего портить. Знаешь, мне даже нравятся наши с тобой отношения.       Гермиона приподняла брови, и Малфой рассмеялся.       – Я имею в виду, взаимные подколы, совместная работа. С тобой очень здорово варить зелья. Честное слово. Да и видеть тебя по-своему приятно. Хотя бы одно знакомое лицо.       – Да брось, – она покачала головой, хотя неожиданное признание Малфоя польстило, – у тебя множество знакомых в школе. Ты просто сам всех отталкиваешь от себя. Я же вижу.       – Ты следишь за мной? – он прищурился, но продолжил улыбаться.       Гермиона снова закатил глаза.       – Я имею в виду, – начал объяснять парень, – что мы поступили в одном году. Я много лет видел тебя на парах. А теперь все вокруг на своем месте. А я нет. Здорово, что хотя бы ты рядом.       Девушка рассмеялась:       – Так, я сейчас решу, что это не ты, а кто-то под Оборотным зельем. Звучит так, словно ты предлагаешь мне дружбу.       Малфой фыркнул:       – Я? Тебе? Дружбу? Какой ужас. Никогда. Только сотрудничество.       И он протянул ей руку. Гермиона помедлила одно мгновение и пожала его ладонь.       – Сотрудничество. И мирный договор.