Девятнадцать лет назад

      Двадцать четвертого декабря Гермиону разбудили рождественские песни – это родители готовили на кухне завтрак и слушали радио. Гриффиндорка улыбнулась. Ночные тревоги рассеялись, сегодня ее ожидал прекрасный день.       Они позавтракали вместе с семьей, посмотрели старые фильмы, позвонили родным и друзьям. Все эти приятные хлопоты отвлекали девушку от легкого волнения по поводу предстоящего приема. В три часа дня Грейнджеры послушали обращение королевы к народу, и гриффиндорка начала собираться. Она уложила в сумку небесно-голубую мантию, которую надевала на Святочный бал, удобные серебристые босоножки, расческу, пару средств для укладки волос. Всего этого должно было быть достаточно для того, чтобы выглядеть как минимум достойно среди потомственной аристократии. В последнюю очередь она убрала в сумку несколько свертков с подарками.       В четыре часа, попрощавшись с родителями, Гермиона бросила в зажженный камин гость летучего пороха, произнесла уверенно и четко, хотя сердце бешено колотилось, «Малфой-мэнор!» и шагнула в пламя.       – Это она? Она прибыла? – услышала девушка знакомый голос, как только вихрь из золы и пламени утих.       К ней потянулись руки, Гермиона, жмурясь, оперлась на них и выбралась из камина в обеденный зал.       – Добро пожаловать!       Сияя улыбкой, Нарцисса держала ее за руки, и Гермиона почувствовала, что готова броситься к ней на шею. Миссис Малфой ничуть не изменилась за эти несколько месяцев: ее платиновые волосы были убраны в аккуратный гладкий пучок, она была одета в изящную темно-серую мантию и черные лодочки на высоком каблуке, которые когда-то так понравились гриффиндорке. Глаза светились теплом и радостью.       – Как добрались?       – Спасибо, как обычно, без особого комфорта, – шутливо посетовала Гермиона, и миссис Малфой рассмеялась.       – Я тоже ужасно не люблю камины. Мне кажется, что карета куда удобнее, правда? – спросила она и продолжила. – Вы не голодны? Может быть, чаю? Ужин начнется в восемь, но я подумала, что вам нужно будет время на подготовку, поэтому открыла доступ пораньше.       – Спасибо, я пообедала с родителями, – покачала головой девушка. – Мне не нужно особенно готовиться, все с собой. Я пришла пораньше, чтобы помочь вам.       Нарцисса снова рассмеялась и ласково пожала ее ладони, прежде чем отпустить.       – Вы просто прелесть! Почти все готово. Я так люблю Рождество, что всегда готовлюсь к нему заранее. Особенно сейчас, когда все беды позади и Драко дома.       При упоминании его имени у Гермионы шея покрылась мурашками:       – Где он сам, кстати? – как бы между прочим спросила она.       – Уехал по делам. Ему нужно забрать кое-что из семейного сейфа в Гринготтсе, – Нарцисса лукаво улыбнулась. – Слышала, вы нашли с моим сыном общие темы для разговоров?       Гермиона почувствовала, как краснеет, и неуклюже поправила на плече сумку.       – Мы работали вместе на Зельях… – промямлила она.       Рядом раздался негромкий хлопок.       – Миссис Малфой, – домовик низко поклонился хозяйке, – хозяйка нужна нам на кухне, попробовать закуски.       – Ах, да, конечно! – женщина кивнула эльфу и обратилась к Гермионе. – Идите, дорогая. Ваша прежняя комната готова для вас. Отдохните до праздника, можете погулять, в саду не очень холодно. Ваше платье, кстати, уже доставлено.       – Платье? – переспросила гриффиндорка. – Но я же привезла с собой платье.       Нарцисса приподняла левую бровь.       – Извините, это моя ошибка. Я подумала, что у вас нет наряда, и заказала его у Поля.       – Платье от Поля? – с замирающим от восторга сердцем переспросила Гермиона. Ее старая мантия явно не могла соперничать с творением маленького французского кутюрье.       Глаза Нациссы блеснули – она понимала, о чем думает гостья.       – В любом случае, вы сами вольны выбрать, что надеть. Я вас найду через какое-то время, помогу собраться, если вы не против. А пока извините.       Она кивнула и, не дожидаясь ответа девушки, степенно двинулась за семенящим в сторону кухни домовиком, а Гермиона бегом бросилась из зала, через холл, в котором стояла огромная, под самый потолок елка, и по лестнице вверх.       Какое же было счастье – снова оказаться в этом замке, пройти по зеленому ковру, мимо высоких окон, выходящих на подъездную дорожку, мимо дверей из темного дерева к ее комнате. «Ваша комната» – сказала Нарцисса, и от этого на душе становилось тепло. В прошлый раз девушка покидала замок в спешке и не успела понять, что будет скучать по нему. Но сейчас, снова пробегая по длинному коридору, Гермиона поняла, что согласилась бы остаться тут навсегда.       Она повернула ручку, распахнула дверь и замерла на пороге.       Ее комната не изменилась. Та же огромная кровать под волшебным пологом из розового шелка, узкие окна-бойницы, в которые сейчас заглядывал свет уходящего дня.       А на двери в ванную комнату висело произведение искусства: изумрудно-зеленая мелкая сетка в несколько слоев образовывала пышную длинную юбку, по плотному корсету были разбросаны крошечные сияющие искорки. Плечи платья были спущены, и на месте рукавов красовались длинные прозрачно-изумрудные шифоновые крылья.       – Боже… – прошептала Гермиона. Ее парадная мантия на фоне этого платья казалась просто шторой. Девушка с трепетом коснулась ткани рукавов, провела ладонью по чуть шероховатому корсету. То, что показалось ей искрами, было мелкими переливающимися камушками, которыми был расшит не только корсет, но и часть юбки. Это было платье, достойное принцессы.       – Нравится?       Она резко обернулась.       Малфой стоял на пороге ее комнаты, скрестив руки на груди и оперившись о косяк двери. Он улыбался, и сердце Гермионы снова зашлось галопом.       – Такая красота не может не понравиться.       Он кивнул, молча глядя ей в глаза. Гриффиндорка почувствовала, как между ними снова возникает напряжение, словно по проводам пустили ток, и неожиданно поняла, почему ей всегда было неуютно смотреть на переглядывающуюся парочку: между всеми влюбленными существует невидимая, но ощутимая связь.       Девушка медленно пошла в его сторону.       – Как ты?       Она не знала, что еще сказать. Почти все их разговоры обычно были или обменом колкостями, или ироничными замечаниями по поводу учебы, или прелюдией к поцелую. И сейчас, когда им нечего больше было предъявить друг другу, не в чем обвинить, Гермиона вдруг замешкалась.       Малфой понял это. Вошел в комнату, закрыл дверь, начал расстегивать пуговицы на теплой черной мантии.       – Все хорошо. У меня есть для тебя подарок.       – У меня для тебя тоже! – радостно воскликнула Гермиона и полезла в сумку, мысленно похвалив себя за то, что приготовила сюрприз не только друзьям.       Малфой удивленно вскинул брови:       – Неожиданно.       Он сунул руку за пазуху и извлек небольшой плоский коричневый сверток, размером в две ладони взрослого человека.       Гермиона в ответ протянула ему такой же плоский сверток в блестящей голубой бумаге с бантиком.       – Я не успел завернуть, прости, – он нахмурился, разглядывая ее подарок. Гермиона рассмеялась и махнула рукой.       – Ерунда, главное, что внутри. Открываем?       Она была рада, Малфой подумал о подарке для нее. И волновалась, потому что не знала, оценит ли он то, что приготовила она.       Оба зашуршали бумагой, и вскоре в руках у девушки оказалась книга в бархатной синей обложке с вытесненной в центре серебристой лилией. Она открыла титульный лист и ахнула. «Мистера Уильяма Шекспира комедии, хроники и трагедии. Напечатано с точных и подлинных текстов» значилось в самом верху листа. По центру располагался большой портрет писателя, а внизу надпись: «Лондон, 1623 год».       – Это же… – прошептала она, вскидывая голову.       – Первое фолио, да. Самое первое собрание его пьес, – произнес Малфой. Он смотрел не на девушку, а на книгу в своих руках. Алая обложка, золотые буквы: «Рождественские повести. Чарльз Диккенс». – Очень по-гриффиндорски.       Гермиона закусила губу:       – Тебе не нравится? – спросила она тихо. Конечно, ее подарок явно уступал по ценности его подарку.       – Шутишь? – ответил он вопросом на вопрос, поднимая взгляд. Его глаза смеялись. – Обожаю Диккенса. И такой сборник – очень кстати. Спасибо.       Они смотрели друг на друга. Гермиона прижимала к груди книгу.       – И тебе спасибо, – прошептала она.       Их лица сблизились. Малфой наклонился ближе к ней.       – С Рождеством, Гермиона.       В дверь громко постучали. Молодые люди отпрыгнули друг от друга.       – Драко! Ты уже приехал? Какой молодец! – Нарцисса вошла в комнату и посмотрела сперва на сына, а потом на Гермиону. В глазах слизеринца читался упрек, девушка вся залилась краской. – Я не вовремя?       Даже если миссис Малфой пыталась скрыть лукавую улыбку, у нее это плохо получилось. Молодые люди промолчали.       – Ты привез из Гринготтса то, что я просила?       Малфой со вздохом снова полез за пазуху:       – Тебе разве откажешь.       И протянул матери черную бархатную коробку. Нарцисса едва не захлопала в ладоши.       – Какой же ты у меня чудесный сын. Спасибо, милый. А теперь, будь добр, выйди. Девочки будут наводить красоту. Брысь!       Она замахала на юношу руками, и Гермиона рассмеялась: Нарцисса была само очарование и непосредственность. Видимо, присутствие сына и предстоящий праздник срывали все маски и оставляли только ее – искреннюю и настоящую.       – Девочки и так красивые! – попробовал возмутиться Драко. Он посмотрел на Гермиону поверх головы матери. – Еще увидимся!       За ним захлопнулась дверь.       – Что это у вас такое? – женщина с интересом посмотрела на книгу в руках гриффиндорки.       – Подарок, – Гермиона поняла, что расплывается в широкой улыбке и ничего не может поделать со своим лицом.       Нарцисса кивнула.       – Люблю праздники именно за то, что можно покупать для всех что-то приятное. Обожаю делать подарки. Сам процесс выбора такой захватывающий! Как вам, кстати, платье?       – Волшебное! – с энтузиазмом воскликнула девушка. – Поль дал его напрокат?       – Напрокат? – Нарцисса вскинула брови и устроила бархатную коробку на подоконнике. – Даже не думайте сказать это Полю сегодня, он обещал быть на ужине. Никакого проката. Все наряды шьются по индивидуальной мерке и всегда в единственном экземпляре. Каждый уникален, и второго такого нет. Так что это платье только ваше.       Гермиона уставилась на нее с ужасом:       – Миссис Малфой, я очень вам благодарна… но боюсь представить, сколько буду должна… Может быть, месье Роб согласится принять стоимость не всю сразу, а по частям?       «Боже», – подумала она, – «откуда же я возьму такие деньги? Оно стоит не меньше сотни галлеонов!»       Но Нарцисса успокаивающе улыбнулась и присела на край ее кровати:       – Мисс Грейнджер, это мой вам подарок на Рождество. С праздником, – она похлопала ладонью по покрывалу. – А теперь идите сюда, займемся вашими волосами и лицом.       – Но… ох… – выдохнула Гермиона, снова заливаясь краской – она-то ничего не приготовила Нарциссе в подарок. – Миссис Малфой, мне так неудобно, я…       Нарцисса покачала головой, продолжая улыбаться.       – Ни слова больше о неудобстве. Я так счастлива снова видеть вас здесь. Мне очень не хватало женского общества, а вы – всегда лучшая компания для меня и самый лучший подарок на праздник, – она многозначительно посмотрела на девушку, и Гермиона поняла, что миссис Малфой понимает причину ее смущения. – Садитесь же. Я буду вас заплетать, а вы мне расскажете, что интересного было в школе за эти полгода. Во всех подробностях.       Гермиона опустилась рядом с ней и порадовалась, что сидит спиной: врать Нарциссе прямо в глаза об отношениях с ее сыном она бы точно не смогла.              Гермиона стояла на самом верху лестницы и готовилась спуститься вниз. Ее волосы были убраны в высокую гладкую прическу, которая, как сказала миссис Малфой: «подчеркивала дивную шею», а на груди девушки лежало роскошное колье из белого золота, выполненное в форме полумесяца, центр которого венчал крупный коричневый гранат. Когда Гермиона увидела, что именно принес Драко в бархатной коробке, она замотала головой:       – Я не могу это надеть.       – Вам не нравится? Это фамильные драгоценности Малфоев.       Нарцисса встала рядом с ней, любуясь украшением.       – Нравится, очень нравится! – поспешила ответить Гермиона. – Но я же не чистокровная аристократка. Я не могу…       – Глупости, – легко отмахнулась миссис Малфой. – Неважно, какая у вас фамилия. Прекрасной может быть любая женщина. Помните, что я говорила? Всем нужна оправа. А этот камень подчеркнет цвет ваших глаз и волос.       – Но я никогда не носила такую ценность на себе прежде! – попробовала еще раз отказаться Гермиона. Ее пугала сама мысль о том, чтобы надеть это колье: а если она его сломает, а если потеряет?       – Всегда бывает первый раз! – почти пропела миссис Малфой и устремилась к выходу. – Мне тоже нужно собираться, дорогая. Поэтому одевайтесь и оставьте ваши глупости. Колье должно быть на вас. Там еще есть серьги. И, будьте добры, начните встречать гостей за меня.       И вот Гермиона стояла в совершенно ошеломительном платье, фамильных украшениях Малфоев, дивных шелковых туфельках изумрудного цвета. И боялась спускаться вниз. Ей казалось, что все это – сон, что сейчас ее кто-то разбудит и посмеется над девичьими мечтами. Гриффиндорка даже ущипнула себя за запястье, хотя никогда не верила в то, что это может помочь.       Кожа слегка покраснела, а девушка поморщилась.       «Конечно, это не сон! Тебе нужно встречать гостей, поэтому возьми себя в руки и вперед», – скомандовал внутренний голос. Гермиона подхватила юбку и начала неторопливо спускаться.       В холле первого этажа были настежь распахнуты двери к подъездной дорожке. Открыты были и ворота, в которых уже показался экипаж. Прищурившись, Гермиона разглядела Малфоя у самых ворот – он подавал руку какой-то даме, помогая выйти из кареты.       Девушка поспешно разгладила юбку и встала у самых дверей.       По дорожке к ней приближались двое: высокая смуглая женщина и удивительно похожий на нее юноша. Блейз Забини и его мать.       – Гермиона! – воскликнул слизеринец, окидывая ее быстрым восхищенным взглядом. – Прекрасно выглядишь, просто сказочно. И какой приятный сюрприз, я не ожидал увидеть тебя здесь, – он едва коснулся поцелуем ее протянутой для рукопожатия руки. – Позволь представить тебе мою драгоценную мама́.       Миссис Забини неторопливо оглядела ее платье, взгляд пронзительных черных глаз задержался на колье.       – Здравствуйте, мисс Грейнджер. Рада познакомиться.       Она вежливо улыбнулась девушке.       Гермиона степенно склонила голову. Губы ее сами собой сложились в светскую улыбку.       – Взаимно, миссис Забини. От лица миссис Малфой я приветствую вас и желаю приятного вечера. Хозяйка скоро спустится. Проходите, пожалуйста, в большую гостиную, – и она указала рукой в сторону открытых дверей парадной залы для приемов.       Забини вскинул брови и за спиной матери прошептал одними губами:       – Высший класс.       Гермиона смущенно улыбнулась. Она не знала, что помогает ей чувствовать себя так уверенно: то, что она уже встречала гостей на летнем званном обеде, или то, что ее платья и украшения ничем не уступали наряду миссис Забини. Но правильные слова приветствия пришли на ум сами.       На дорожке показался следующий гость. Эту пружинящую походку гриффиндорка узнала бы из тысячи: к ней, точно мячик, двигался Поль Роб.       – Charmant! Beauté! – воскликнул он. – Пардон, в английском нет слов, чтобы описать, как я восхищен! Вы очаровательны, моя прекрасная волшебница.       Портной взял ее руки в свои и едва-едва коснулся воздуха над обеими ладонями.       – Это все ваше платье, месье Роб, – ответила Гермиона, улыбаясь.       – Нонсанс! – почти закричал он. – Это все ваша красота, а мое платье – лишь скромное дополнение.       Гермиона проводила его до дверей гостиной и поспешила обратно на свое место, потому что по ступенькам уже поднимались трое.       – Добрый вечер, рада приветствовать вас в Малфой-мэноре. От лица миссис Малфой желаю приятного вечера, – произнесла она уже заготовленные слова.       Мистер Паркинсон склонил голову, а глаза миссис Паркинсон впились в украшение на шее Гермионы.       – Здравствуйте, мисс Грейнджер. Вы снова с нами?       – Я надеюсь, Гермиона теперь будет частым гостей в нашем доме, – раздалось со стороны лестницы.       По ступенькам, изящно поддерживая юбку, спускалась Нарцисса. Ее платью позавидовала бы Царица ночи*: сине-черное, все расшитое серебряными звездами, лунами и кометами, оно открывало тонкие плечи женщины, подчеркивало белизну ее кожи.       Они с миссис Паркинсон обменялись легкими поцелуями в щеку.       – Рада видеть вас. Пэнси, чудесно выглядишь.       Паркинсон с легкой усмешкой оглядывала платье Гермионы, затем повернулась к хозяйке замка и вежливо склонила голову:       – Вас никто не затмит, миссис Малфой.       Нарцисса легко и негромко рассмеялась. Это был ее светский смех, и Гермиона об этом знала.       – Проходите, пожалуйста, в гостиную. Развлекайтесь, пейте вино. Я очень скоро к вам подойду.       Паркинсоны отошли, а миссис Малфой с одобрением оглядела гриффиндорку.       – Поль вас уже видел? – тихо спросила она.       – Перешел на французский от восторга, – также тихо ответила Гермиона, потому что к ним навстречу уже поднимался пожилой волшебник с длинной седой бородой.       – Мистер Нотт! – Нарцисса улыбнулась и сердечно пожала его руку. – Теодор, приветствую.       – Вы прекрасны, миссис Малфой, – произнес волшебник и перевел взгляд на Гермиону. – А это у нас…       – Мисс Гермиона Грейнджер, отец, – высунулся из-за плеча мужчины Нотт-младший. Он во все глаза разглядывал гриффиндорку.       – А, наша героиня, – чуть прищурившись, произнес бывший Пожиратель. Гермиона напряглась. Но Нарцисса снова рассмеялась.       – Не смущайте мою гостью. И никаких разговоров о политике, прошу. У нас сегодня праздник. Проходите, пожалуйста.       Девушка тихо выдохнула, когда старик скрылся в гостиной. Нарцисса мягко сжала ее ладошку:       – Я не дам вас в обиду, моя дорогая. Ни о чем не волнуйтесь. Итак, кого мы еще ждем… ах, вот и они.       Последние гости показались на дорожке. Три прекрасные женщины и один немолодой мужчина. Он вел под руку свою жену – миссис Гринграсс. А по обеим сторонам от Малфоя шли Дафна и Астория.       – Гермиона! – воскликнула младшая девушка и улыбнулась старосте. – Как здорово, что ты тоже здесь.       – Миссис Малфой, мисс Грейнджер, – мистер Гринграсс вежливо поклонился. Женщины обменялись легкими поцелуями в щеку.       – Как много сегодня молодежи, Нарцисса, – заметила мать девушек.       Дафна одобрительно улыбнулась Гермионе. Гермиона кивнула ей в ответ: и она, и ее сестра были просто прекрасны. Старшая – в темно-синем шелковом платье, очень простом и строгом, младшая – в летящем нежно-розовом наряде, похожая на фею из волшебной сказки.       – Люблю, когда в доме много детей. Это всегда делает атмосферу особенной, – согласно кивнула Нарцисса.       Гриффиндорка перевела взгляд на Малфоя. На нем был черный фрак, белая рубашка, белый пикейный** жилет и белая бабочка – такой же комплект, как и на остальных мужчинах. Но выглядел слизеринец просто сногсшибательно. Высокий, статный, с гордой осанкой. Его волосы были зачесаны назад, а серые глаза пылали. Он жадно разглядывал Гермиону, и девушка почувствовала, что ей становится жарко. Малфой буквально ласкал ее взглядом, скользил по обнаженным рукам, груди и шее, и Гермиона пожалела, что вокруг столько людей.       – Дорогая, все в порядке? – ласково и тихо окликнула ее Нарцисса. Девушка вздрогнула и перевела взгляд на нее. Миссис Малфой тихо кашлянула, удерживая смешок. – Пойдемте в зал, стол уже накрыт.              В обеденном зале стоял хвойный аромат – его украсили разлапистыми ветками ели, алыми и белыми цветами пуансеттии, остролистом и свечами. На ужин были поданы самые разные яства: запеченная с яблоками индейка, вареный картофель, разнообразные закуски. За столом велись разговоры, и Гермиона порадовалась, что напротив нее сидит весельчак Блейз, который, не замолкая, развлекал шутками и забавными историями из жизни сидящую во главе стола Нарциссу, Гермиону, которая расположилась по правую руку от хозяйки замка, и Дафну, сидевшую рядом с ним. Теодор, чье место оказалось рядом с Гермионой, едва ли посмотрел на нее хоть раз за время ужина, но девушка и не думала обижаться: по правую руку от Нотта сидела Пэнси, и все внимание юноши было приковано к ней. Рассадка гостей показалась Гермионе очень предусмотрительной, и она в очередной раз отдала должное уму Нарциссы.       Малфой на другом конце стола вел разговор с миссис Гринграсс и миссис Паркинсон, но его глаза то и дело останавливались на Гермионе. Она чувствовала его взгляд и очень хотела оказаться ближе к нему.       После закусок и горячего принесли десерт – рождественский пудинг с сюрпризом. Гермиона тихо рассмеялась, когда Нотт чуть не сломал зуб о монетку, и раскрошила свою порцию вилкой. Среди цукатов и изюма блеснуло золотое кольцо.       – Вам повезло, мисс Грейнджер, – тихо обратилась к ней Нарцисса, заметив ее находку. – Знаете, что это значит?       – Замужество? – предположила Гермиона.       Нарцисса заговорщески улыбнулась.       После ужина все снова переместились в гостиную. Взрослые заняли кресла у камина и завели какую-то свою беседу, а молодежь (к их облегчению) наконец осталась предоставленной самой себе. Они выбрали место у окна, с видом на сад. Забини привалился к стене и незаметно обвил рукой талию Дафны, Теодор, как верный рыцарь, стоял за стулом Пэнси. Астория расположилась на диване рядом с Гермионой. Малфой сел напротив них в кресло.       – Ты такая красавица, – обратилась к старосте младшая слизеринка. – Платье просто волшебное! Изумрудный тебе так идет!       – Как жаль, что Грейнджер не попала к нам в Слизерин, правда? – иронично поинтересовалась Пэнси. Но ирония ее не была злой. – Могла бы носить зеленый почти круглый год.       Блейз рассмеялся:       – Гермионе очень идет и алый. Хотя я, честно сказать, пожалел, что так мало общался с нашей дорогой мисс Грейнджер в школе. Во время последней встречи она открылась мне с новой стороны.       Малфой ухмыльнулся, а Астория посмотрела на сестру:       – Дафни, ты же говорила, что я не пропустила ничего интересного во время званого ужина! – произнесла она почти с детской обидой.       Гермиона поняла, что девушку никто не посвятил в подробности их хэллоуинской встречи. Дафна нежно улыбнулась сестре и незаметно пнула Блейза:       – Понятия не имею, что несет этот дурачок Забини, малышка. Ты ничего не пропустила, уверяю тебя.       – Скучно сидеть просто так, – заявил Нотт. – Может быть, поиграем или потанцуем?       – Шарады или фанты, Тео? – спросил Малфой.       – Лучше уж танцы, – скривилась Пэнси. – Папа́, вы составите нам компанию?       Взрослые прервали разговор и повернулись к ним.       – Компанию, дорогая? – спросил мистер Паркинсон. Его разморило после плотного ужина.       – Пэнси желает танцевать, – сообщил Блейз.       Нарцисса рассмеялась:       – Я вижу, у нас становится доброй традицией устраивать танцы во время обедов и ужинов.       – Я всегда готов составить пару, – поднялся на ноги Поль Роб и направился к Гермионе. – Окажете мне честь, моя красавица?       Девушка улыбнулась:       – Разумеется, месье Роб. Только хочу вас предупредить, я не самая лучшая партнерша.       – На обеде вам удалась мазурка, мисс Грейнджер, – возразила ей миссис Паркинсон. Их глаза встретились. Аристократка улыбалась, но это не было усмешкой. И Гермиона поняла, что ее приняли в этом обществе. От понимания захотелось пуститься в пляс прямо сейчас.       – А как же вы будете танцевать без музыки? – изумился Нотт-старший.       – Почему же без музыки? – ответила Нарцисса с легкой улыбкой. – Драко, милый. Заведи, пожалуйста, граммофон.       Малфой кивнул матери и поднялся. Он открыл один из стенных шкафчиков, и за дверцей Гермиона действительно увидела граммофон.       «Неужели, маггловский?» – подумала она, принимая руку Поля. Но, разумеется, ошиблась. Из рупора сами собой, без пластинки, полились звуки «Сказок Венского леса» Штрауса.       – Дафна? – Забини предложил девушке руки. Но она только покачала головой и с хитрой улыбкой кивнула в сторону своей сестры. – Я не хочу, а вот Астория всегда любила танцевать.       Младшая Гринграсс с готовностью поднялась на ноги и смущенно посмотрела на Блейза:       – Только если ты не против…       – Как я могу быть против потанцевать с такой чудесной особой! – он галантно протянул ей руку.       – Мама? – Драко приподнял брови. – Не откажешь мне в танце?       Нарцисса рассмеялась.       – Разумеется. Ты прекрасный партнер!       Слизеринец расплылся в самодовольной улыбке.       – Да ну брось…       – Я сама тебя учила, – заявила Нарцисса под общий смех, – поэтому могу говорить с такой уверенностью.       Пары вышли в холл. Гермиона подумала, что они не услышат музыку, но мелодия словно последовала за ними. Пол аккуратно приобнял ее за талию.       – Я никогда не танцевала в таком платье, – шепотом сообщила она, на что француз весело рассмеялся.       – Тогда вас ожидает сюрприз, – и повел ее в танце вокруг елки.       Гермиона подхватила юбку и ахнула: из подола полетели серебряные искры и рассыпались звездами на пол. Это было самое настоящее чудо. Так они кружились и кружились, а рядом с ними танцевали другие гости, и гриффиндорке казалось, что все это волшебная сказка. Она забыла обо всем на свете: об экзаменах, о проблемах с друзьями, о своих страхах и просто наблюдала, как Астория уступила партнера сестре, и Забини, прижав Дафну к себе куда крепче, чем прижимал ее родственницу, закружил слизеринку куда-то в сторону лестницы. Мистер и миссис Паркинсон стояли у дверей гостиной и с улыбкой наблюдали за танцующими.       – Месье Роб, – тихо шепнула Гермиона, – давайте немного отдохнем. У меня кружится голова.       – Конечно-конечно, дорогая. Хотите, я провожу вас в сад? Там больше воздуха.       Они вышли в высокие стеклянные двери.       – Поль, раз вы свободны, может быть, составите мне компанию? – окликнула его Нарцисса из холла.       – Я бы с радостью, но не могу оставить мисс Грейнджер, – с улыбкой ответил он.       – Я побуду с Гермионой, – сказал Малфой, тоже выходя в сад.       Они остались вдвоем. Из холла полились звуки другого вальса.       – Шопен, – сказала Гермиона.       – Опус 64, номер 2, – добавил Малфой и ласково сжал ее ладонь.       – Я больше не могу танцевать, – призналась гриффиндорка, – у меня кружится голова.       – Мне просто нужен повод взять тебя за руку, – признался Малфой. Сад освещала только луна, и в неярком свете Драко казался сказочным принцем. – Ты прекрасна. Весь вечер не могу отвести от тебя глаз.       Гермиона зарделась. Они начали неторопливо двигаться по кругу. Искры из ее юбки осыпались вокруг них.       – Нравится праздник? – спросил Драко, нежно обнимая гриффиндору за талию и прижимаясь щекой к ее виску. Девушка закрыла глаза.       – Мгм, – тихо ответила она. – Но нравился бы больше, если бы мы остались наедине.       – Хочешь, сбежим от всех? – предложил Малфой. – Сад большой, нас не скоро найдут.       Но Гермиона покачала головой.       – Это было бы очень некрасиво. Да и Нарцисса нас не поймет.       Он рассмеялся, ласково проводя ладонью по ее спине:       – Уж кто нас точно поймет, так это Нарцисса. Видела, как она на нас смотрит?       – Дети! – окликнул их голос миссис Малфой, словно почувствовавший, что разговор идет о ней. – Идите сюда, гости уходят.       Драко с сожалением выпустил Гермиону из рук.