Девятнадцать лет назад

      Время перевалило далеко за полночь, когда все разошлись. На прощание Блейз подмигнул Гермионе:       – Приходи к нам почаще. Я всегда буду рад тебя увидеть.       Гриффиндорка улыбнулась и ответила совершенно искренне:       – И я тебя.       Стоя втроем у входных ворот Малфой-мэнора, они проводили гостей, и Гермиона, обнимая себя двумя руками, сказала:       – Это был чудесный прием, миссис Малфой. Я давно не была так счастлива, как сегодня.       Это было правдой, и теперь девушка точно знала, что будет вспоминать, когда ей понадобится вызвать патронуса.       – Спасибо, дорогая, – ответила Нарцисса и улыбнулась, ласково и устало. Она взяла сына под руку, и они пошли по дорожке к замку. – А ты что скажешь?       Малфой ухмыльнулся и пожал плечами:       – Скажу, что ты у меня сама красивая из всех мам. И что ужин был хорош.       – Подхалим, но честный подхалим, – Нарцисса улыбнулась и глубоко вдохнула ночной воздух. – А теперь самое время отдыхать.       Гермиона кивнула:       – Конечно, я сейчас же отправлюсь домой, чтобы не мешать вам.       Но миссис Малфой, вместо того, чтобы попрощаться, посмотрела на девушку с удивлением:       – Так поздно… Зачем, дорогая? Ваша комната полностью готова для вас. Оставайтесь, отдохните. А завтра утром вернетесь домой. Верно, Драко?       И она перевела лазоревый взгляд на сына.       Малфой кивнул:       – Разумеется. Замок огромный, вряд ли кто-то вообще заметит твое присутствие.       Нарцисса шлепнула его по руке:       – Ты невыносим!       Гермиона рассмеялась:       – Я говорю ему то же самое!       – По-моему, этого мальчишку давно не наказывали, – поддержала девушку миссис Малфой.       Драко с улыбкой закатил глаза:       – Спелись, да? Будете теперь строить козни против меня?       Вся эта ситуация: их разговор, общие шутки, удовольствие от общения друг с другом показались Гермионе чем-то очень теплым, почти родным. Ей было комфортно и хорошо с Малфоями, и хотелось подольше сохранить это чувство.       Они поднялись по ступенькам и вошли в холл. Нарцисса отпустила руку сына:       – Я пойду отдам последние распоряжения домовикам, а ты проводи нашу прекрасную гостью до ее комнаты.       – Чтоб по дороге не украли? – рассмеялся слизеринец.       Нарцисса цыкнула:       – И кто тебя воспитывал?       Гермиона и Малфой оба прыснули.       – Вы, мадам! – ответил юноша и чмокнул мать в щеку. – Уверена, что тебе не нужна помощь?       Но женщина покачала головой.       – Идите, мои хорошие. Доброй вам ночи.       В том, как она это сказала, Гермионе послышалось что-то большее, чем пожелание спокойных снов, но она быстро отказалась от этой мысли: Нарцисса – приличная женщина, ей и в голову не придет, что у них с Драко что-то может быть.       Она поднималась по лестнице, поддерживая платье. Малфой шел следом. Коридор до ее комнаты заливал лунный свет. Пальцы слизеринца коснулись кончиков ее пальцев, и она раскрыла ладонь, позволяя взять себя за руку. Ей хотелось, чтобы коридор был бесконечным, потому что идти рядом с Малфоем, чувствовать его легкое прохладное пожатие было просто волшебно.       – Почему у вас с матерью всегда холодные руки? – спросила она.       Драко пожал плечами:       – Потому что сердца горячие?       Гермионе захотелось рассмеяться над его ответом – таким забавным, потому что слишком шаблонным – но она не стала. Три двери до ее спальни, одна.       Гермиона сжала медную ручку и посмотрела на юношу.       – Ну что же… доброй ночи?       Он улыбнулся.       – Не хочешь, чтоб я зашел?       Она замешкалась. Зашел? Или остался на ночь? И что произойдет теперь, когда им точно никто не помешает?       Видимо, вопросы отразились на ее лице, потому что Драко отпустил ее руку и отошел на шаг. Его лицо оставалось спокойным и непроницаемым.       – Это шутка, не напрягайся. Спокойных снов.       – И тебе.       Она вошла в комнату, закрыла дверь и прислонилась к ней лбом.       «Дурочка, надо было сказать, что хочешь, чтобы он зашел», – подумала она.       «Ты знаешь, чем бы это закончилось», – ответил внутренний голос.       «Тем, чего я давно хочу», – призналась Гермиона сама себе и зажмурилась.       «А как же Рон?»       «Я не знаю»       «Как ты ему потом в глаза будешь смотреть?»       «Я не знаю»       «А что скажет Гарри?»       «Да не знаю я!»       Но одно она знала точно: если сейчас не вернет Малфоя, то потом будет жалеть всю жизнь.       Она повернула ручку, распахнула дверь и увидела его, занесшего кулак для стука. Секунду они смотрели друг на друга, а потом рассмеялись.       – Я думала, ты ушел, – прошептала она, словно слова в полный голос могли его спугнуть.       – Я думал, ты не хочешь, чтобы я заходил.       Он обнял ладонью ее шею, притягивая к себе для поцелуя. Гермиона поднялась на носочки и схватила его за воротник фрака, втаскивая в комнату.       Дверь за ними захлопнулась, но они оба не обратили на это внимания. Малфой обнял ее за бедра, стискивая пышную юбку.       – Прекрасное платье, но мешается, – прошептал он и, переместив ладонь на спину, начал распутывать ленты корсета.       Гермиона рассмеялась, стягивая с него фрак и осыпая поцелуями шею. Пуговицы на жилете, пуговицы на рубашке.       – У меня еще бабочка, – сообщил он, и Гермиона едва не зарычала.       – Почему тебя так сложно раздеть?       – Сказала девушка, корсет которой я распутываю вот уже пять минут! – возмутился Малфой и резко повернул ее спиной к себе. – Не дергайся.       Он принялся неторопливо развязывать мелкие узелки. Гермиона поняла, что дрожит от нетерпения.       – Я состарюсь, пока ты меня разденешь! – капризно сказала она.       Драко рассмеялся и, обняв ее одной рукой за талию, прижался нежным поцелуем к выступу позвонка на шее, прямо под линией роста волос. Мелкие мурашки побежали по коже девушки и спрятались под корсетом.       – Кому-то не терпится? – прошептал он ей на ухо и провел языком по ушной раковине. Гриффиндорка вся затрепетала в его руках. Пальцы слизеринца переместилась с ее талии ниже, на бедра и резко притянули девичье тело ближе.       – Простишь меня, если я разрежу твое платье? – тихо спросил он, и Гермиона едва не застонала: так возбуждающе звучали его слова.       Малфой отошел от нее, чтобы достать из кармана палочку, и Гермионе показалось, что прошли годы, прежде чем его руки снова оказались на ее теле. Он медленно провел линию вдоль ее позвоночника, разрезая ленты, а затем отбросил палочку в сторону и резко потянул вниз за рукава-крылья.       Гермиона вздрогнула и закрыла глаза. На ней не было бюстгальтера под платьем, и она впервые подумала о том, понравится ли Малфою ее тело. Ей не было стыдно в первый раз с Роном, потому что они раздевали друг друга и до этого. Но Малфой... Она спрятала грудь за скрещенными руками.       Слизеринец медленно обошел ее и встал напротив. Он уже успел избавиться и от бабочки, и от рубашки, и стоял перед ней в брюках и туфлях.       – Боишься?       Она уже слышала подобный вопрос перед их первым поцелуем. И сейчас он спрашивал снова. Почему? Заботился о ней?       Гермиона коротко кивнула.       Руки Драко опустились на ее талию, медленно скользнули вниз, стягивая следом платье. Оно изумрудным сугробом упало к ногам девушки. И она осталась стоять перед Малфоем в трусиках, чулках, туфлях и драгоценностях.       Он молча отступил на шаг, разглядывая ее. Гермиона практически не видела выражение его лица в темноте комнаты, и ей стало еще страшнее. Она не была красавицей. У нее не было идеальной фигуры, красивой груди или округлых бедер. Просто худенькая девушка. Просто Грейнджер.       – Ты прекрасна, – прошептал Малфой – словно зажег в ее сердце костер.       Слизеринец протянул ей руки, помогая выбраться из платья. Она, все еще смущенная, с трудом отвела их от груди. Драко поцеловал ее в лоб и подвел к кровати.       – Ничего не бойся, хорошо? А если будет страшно или неприятно, скажи мне.       Она снова кивнула, послушно усаживаясь на край матраса. Мысли стихли, в голове была совершенная пустота. Она не могла думать ни о чем, просто наблюдала, как он, опустившись на одно колено, аккуратно снимает с нее туфли, ставит одну ее ножку на свою ногу и начинает медленно скатывать чулок, посылая по бедрам россыпи мурашек. Его губы прижались к ее колену, прежде чем он взялся в руки вторую ножку.       – Все хорошо?       – Да, – ответила Гермиона, потому что на большее сил ее голоса не хватило бы.       Его пальцы скользили по бедру, колену, икре, скатывая тонкий шелк. Он провел костяшками по босой ступне, и девушка тихо хихикнула.        Малфой хмыкнул, поднялся на ноги и начал расстегивать брюки, но Гермиона его остановила.       – Теперь моя очередь.       – Ты хочешь меня раздеть? – удивился он.       Ее подрагивающие руки легли на пояс его брюк. Она расстегнула пуговку, потянула молнию. Малфой снял туфли, подцепляя их носками за пятки, и Гермиона спустила плотную темную ткань вниз.       Он стоял перед ней в черных боксерах и таких же черных длинных носках, уперев руки в бедра, словно позировал. Гермионе вдруг стало невероятно смешно, и она закусила губы.       – Что такое? – встревожено спросил Драко, а потом услышал ее сдавленное хихиканье. – Смешно тебе, значит?       Она хохотала уже в полный голос.       – Прости… просто…       Он не стал слушать, схватил ее за талию, уронил на кровать и принялся щекотать. Гермиона взвизгнула, попыталась вырваться из его рук, оттолкнуть его от себя.       – Смешно ей, – ворчал Малфой, осыпая плечи и шею девушки поцелуями.       Ее смех сменился стонами. Драко повернул ее на живот, прижался губами к спине. Гермиона ахнула – от поцелуев вся спина покрылась мурашками.       – Еще, – попросила она.       Малфой спустился губами вниз, к пояснице, и медленно потянул с нее трусики, продолжая целовать. Ягодицы, бедра, икры. Ей казалось, что от его прикосновений на теле, тут и там, вспыхивают пожары.       – Посмотри на меня.       Она повернулась обратно на спину.       – Тебе очень идут фамильные драгоценности моей семьи, – сказал он тихо.       Когда Драко успел снять остатки белья? Он стоял на коленях на ее кровати, его кожа казалась почти белой от заглянувшего в окно лунного света, а игра теней делала его похожим на мраморную статую. Соски как два мелких камушка, линии, вырисовывающие пресс под кожей живота, выступающие подвздошные косточки, ямка пупка, дорожка светлых волос под ним, а еще ниже – напряженная плоть. От него невозможно было отвести взгляд. Все в нем, начиная от растрепанных волос и заканчивая вставшим членом, казалось Гермионе произведением искусства, чем-то, что должно быть выставлено в музее, но никак не находиться в ее кровати.       – Ты можешь потрогать, – предложил Малфой, и девушка поняла по его тону, что он тоже волнуется.       Прическа распалась, и каштановые локоны рассыпались по ее плечам. Она села напротив и осторожно прижала ладонь к его груди. Под ее рукой бешено колотилось сердце. Гермиона скользнула выше, оглаживая плечо, шею, ласково сжимая. Малфой закрыл глаза, наслаждаясь ее прикосновениями, а она пробежала пальцами вниз по руке, легонько пощекотала внутреннюю сторону локтя и перебралась на живот.       – Ты такой красивый, – тихо сказала она, ожидая увидеть его самодовольную улыбку. Но в нем сейчас не было ни капли притворства или себялюбия. Он казался таким уязвимым, обнаженным во всех смыслах под ее руками и взглядом.       Девушка нарисовала пальцами кружок вокруг его пупка, скользнула по дорожке жестких светлых волос и замерла в нерешительности.       «Давай, ты же гриффиндорка, ты же ничего не боишься».       Его лицо исказилось, когда она осторожно обхватила головку члена ладонью.       – Больно? – прошептала Гермиона.       – Н-нет, – выдавил Драко, не открывая глаз. – Продолжай, пожалуйста.       – Я не знаю, как, – тихо призналась она.       Ледяная рука Малфоя накрыла ее ладошку и медленно повела вниз, а потом вверх. Он хрипло застонал, и девушка вздрогнула, почувствовав, как шевельнулась в руках плоть.       – Это он сам? – спросила она, то ли изумленно, то ли испуганно. И Драко тихо рассмеялся. Он поднял ее лицо за подбородок, заставляя посмотреть в его глаза.       – Ты такое чудо, Грейнджер. Самое настоящее чудо.       Их губы слились в нежном поцелуе. Он осторожно уложил ее на кровать и устроился рядом на боку, не переставая целовать. Его ладонь провела по шее Гермионы вниз, огладила ребра и накрыла маленькую грудь. Девушка вздрогнула, но Малфой не остановился. Пальцы нарисовали дорожку вниз по животу, накрыли на мгновение лобок и двинулись еще ниже.       Гермиона инстинктивно сжала ноги.       – Тшшш, – прошептал Драко в ее губы и медленно провел по ним языком. – Все хорошо, пусти меня.       Она послушалась, просто не могла противиться его голосу, и раздвинула колени. Его пальцы скользнули ниже и он тихо хмыкнул:       – Какая ты влажная.       Но она почти не слышала, потому от движения его руки низ живота полыхнул жаром, и Гермиона застонала, изогнувшись. Малфой улыбнулась, целуя ее шею.       – Хорошая девочка, – зашептал он ей на ухо, продолжая оглаживать мягкие складочки, а потом скользнул одним пальцем внутрь и мягко надавил на верхнюю стенку. Гермионе показалось, что перед глазами вспыхнули искры. Она вскрикнула и зажала себе рот рукой.       Драко потерся о ее щеку носом, убрал руку и навис над ней сверху.       – Ты хочешь этого?       Он смотрел в ее глаза, ждал ответа, медлил. И Гермиона сама притянула его за ягодицы к себе. Слизеринец прижался к ее губам поцелуем, скользнул внутрь и начал двигаться.       Гермиону затопило волной жара и желания – чистого, первобытного, неутолимого. Она впилась в лопатки юноши ногтями и закусила губу, сдерживая стоны. Он крепко обнял девушку за талию и перекатил сверху на себя.       – Двигайся, – шепнул он и обхватил ладонями ее ягодицы, – так, как тебе будет приятно.       Она начала неуверенно покачивать бедрами и чуть не закричала от восторга, когда бедра Малфоя ответили снизу, посылая внутрь тела разряд наслаждения. Она сжала ладонями его грудь и запрокинула голову, продолжая двигаться, практически танцевать на его теле. Золотое колье подпрыгивало вместе с ее кудрями. Внизу живота все сжалось от напряжения, задрожало в хрупком равновесии, наклонилось над самым краем, а потом полетело навстречу приливу – первой едва заметной волне, второй посильнее, третьей…       Гермиона вскрикнула, вздрогнула всем телом, задрожала и упала на грудь Малфоя. Он обхватил ее двумя руками, дернулся и затих, кутая в свои объятья. Они оба ловили пересохшими губами воздух и не могли отдышаться. Гермиона слышала, как бьется под ее щекой его сердце и чувствовала, как из глаз катятся слезы.       Он тоже это почувствовал, начал гладить ее по волосам.       – Девочка моя, плохо?       Грудь пронзило болезненной нежностью от его слов.       – Нет, – прошептала она, – хорошо.              Луч утреннего солнца скользнул в комнату, пробежал по полу и переместился на кровать. Гермиона зажмурилась и почувствовала, как ее целуют в щеку. Ей хотелось замурчать от счастья.       – Останешься тут навсегда? – тихо зашептал голос над ее ухом.       – Мне надо в Нору, – сонно ответила она, не открывая глаз.       – Зачем?       – Меня там ждут.       Она отдаст друзьям подарки, поговорит с Роном, скажет, что они больше не могут быть вместе. Она должна была это сделать, хотела это сделать.       Матрас прогнулся, а потом снова выпрямился. Гермиона открыла глаза и заморгала. Спальню заливал яркий утренний свет. Малфой стоял спиной к ней, натягивая брюки на голое тело. Она повернулась на бок и начала с улыбкой разглядывать его. Он был само совершенство: стройное подтянутое тело без малейшего изъяна, гладкая светлая кожа.       – Тогда до встречи в школе, – бросил слизеринец через плечо.       Гермиона чуть нахмурилась:       – В школе? А почему не раньше?       – Я буду занят.       Она села, прижимая одеяло к груди.       – Чем занят?       Драко надел рубашку и повернулся к ней, застегивая пуговицы.       – Отца скоро выпускают из тюрьмы. Нужно решить ряд вопросов. Так что мне будет не до тебя.       Она вскинула брови, не зная, как реагировать. Они провели вместе чудесную ночь, она собирается расстаться с Уизли, а Малфой говорит, что у него не будет на нее времени. Слизеринец заметил выражение ее лица и закатил глаза:       – Вот поэтому я и не хотел заниматься с тобой сексом. Знал, что добром это не кончится.       Гермионе показалось, что ей на голову рухнул мешок с песком.       – Что?       – То. Для тебя это не может быть просто сексом, – он заправился и, достав из манжет запонки, начал закатывать рукава.       – А для тебя может? – тихо спросила она.       Драко пожал плечами и подхватил с пола фрак:       – Мы же обсуждали. Это просто поцелуи, просто разговоры. Теперь просто секс. А я собираюсь сделать предложение Астории.       Он безразлично посмотрел Гермионе в глаза. И она вдруг поняла, что ей это снится. Ну не может такой бред быть правдой. Вот и воздух в комнате словно дрожит, объекты кажутся ей какими-то нечеткими.       – Ты шутишь, да? – она улыбнулась и спустила ноги с кровати. – Перестань, это уже не смешно.       Слизеринец вздохнул и наклонился, чтобы их лица оказались на одном уровне.       – Я совершенно серьезен. Астория – хорошая партия, отец одобрит, когда я ему скажу. Чистокровная, слизеринка, знает правила игры, будет меня слушаться. А у нас с тобой все равно ничего не получилось бы. Между мной и друзьями ты всегда выбираешь друзей, верно? Так что не стоит даже пытаться. Это был отличный секс. Надеюсь, что тебе тоже понравилось.       Он поцеловал ее в лоб, поднялся и молча вышел из комнаты.       Гермиона поняла, что ничего не ощущает, вообще ничего. Тело действовало отдельно от разума. Она поднялась, оделась, кое-как поправила волосы. Некоторые пряди запутались в креплении колье, и она, не чувствуя боли, безжалостно выдрала их из звеньев цепи, убрала украшения обратно в бархатную коробку, а после спустилась вниз.       В залитом солнцем обеденном зале сидела Нарцисса с чашкой кофе и стопкой писем.       – Вы уже проснулись? Так рано? С Рождеством! – она улыбнулась Гермионе, а потом посмотрела на нее внимательнее и нахмурилась. – Что такое, милая? Вы плохо спали?       Гермиона покачала головой и подошла к камину.       – Мне нужен летучий порох, – произнесла она. Голос не слушался – звучал глухо и хрипло.       Нарцисса поднялась на ноги. Волнение в ее взгляде усилилось.       – Может быть, сначала завтрак?       – Нет. Я должна попасть в Нору.       Миссис Малфой подошла к ней ближе, заглядывая в глаза.       – Гермиона, что случилось? Драко вас обидел? Что он сделал?       Гермиона усмехнулась.       – Поздравите его за меня?       – Поздравлю? – удивленно спросила она. Гриффиндорка видела, что Нарциссе все сложнее казаться спокойной.       – С помолвкой. Я думаю, Астория будет просто счастлива.       Миссис Малфой покачала головой. Брови сошлись на переносице, тонкая морщинка прорезала лоб.       – О чем вы говорите? Какая помолвка с Асторией? Что натворил этот мальчишка? – она бережно взяла Гермиону за руки. – Девочка моя, вы можете остаться? Я поговорю с сыном, сейчас же приведу его сюда и мы во всем разберемся.       Но Гермиона помотала головой, отнимая у нее руки. В глазах Нарциссы плескалась паника. Она взяла с каминной полки небольшой ларец и открыла крышку.       Гермиона зачерпнула горсть летучего пороха.       – Мисс Грейнджер, пообещайте, что вы вернетесь, – почти с мольбой произнесла хозяйка замка.       Но девушка вместо ответа бросила порох в камин:       – Нора!       Вихрь огня и пепла, движение по каминной трубе и она вылетела в гостиную дома Уизли.       – Кто там? Это Гермиона?       Отовсюду послышались радостные голоса, но она ничего не видела и не понимала. Ей казалось, что кто-то уменьшил звук, убавил яркость, и теперь мир вокруг стал невнятным, нечетким. Никаким. Сумка упала с ее плеча.       – Ты пришла! – Рон подхватил ее на руки, оторвал от земли, прижал к себе, осыпал лицо поцелуями. – Я думал, ты никогда уже не придешь.       Гермиона посмотрела на него в совершенном отупении, не понимая, что происходит. Ее снова отпустили на пол, мистер Уизли, миссис Уизли, Джинни и Гарри – все в пижамах, взволнованные – окружили их кольцом. Рон опустился перед ней на колени.       – Прости меня. Мне жаль, что мы поругались, жаль, что я наговорил ерунды, что не понял тебя. Эти два дня без тебя были пыткой. Ты – самое лучшее, что есть в моей жизни, и я без тебя не могу. Я долго думал об этом, не знал, как и когда тебе сказать, а теперь понял, что больше не могу молчать. Выходи за меня замуж.       Через застилающие глаза слезы Гермиона разглядела в его руках коробочку с золотым кольцом. Такое же кольцо попалось вчера ей в пудинге и, кажется, оно означало замужество... Так вот, о чем чуть не проговорилась в поезде его сестра.       В глаза миссис Уизли и Джинни тоже стояли слезы. Они смотрели на Рона и Гермиону с надеждой и ожиданием.       «Это моя настоящая семья. Мои друзья, которые всегда будут рядом, всегда поймут. Рон такой надежный, такой верный. А мечты о Малфоях, о высшем обществе… Какая глупость. Взрослей, Грейнджер», – подумала она. Последняя мысль прозвучала в ее голове голосом Драко, и от этого все вокруг показалось еще более безжизненным.       Она молча кивнула и тут же оказалась в объятьях Рона. Слезы полились из ее глаз. Все вокруг приняли их за слезы счастья и начали поздравлять пару с помолвкой.       Но Гермиона не чувствовала счастья, не чувствовала горя. Вместо этого в ее груди с пугающей быстротой разрасталась пустота.       

Проспекция

      Быстрый стук в дверь отвлек ее от бумаг, и она недовольно нахмурилась.       «Кого еще там принесло?»       Это было пасмурное сентябрьское утро, ей только что привезли корреспонденцию: ожидался слет магов со всего мира, нужно было все организовать, обеспечить безопасность.       – Госпожа Министр, срочные новости из Малфой-мэнора, – заглянул в кабинет ее взволнованный секретарь.       Она подняла на парня глаза:       – Я слушаю.       – Миссис Малфой… кажется... умирает.