Легенда о Беспечном Ездоке

      «— Он был очень высокого роста. Выше обычного человека. В белой одежде, ниспадающей складками. Длинные волосы, борода. Вокруг его головы сиял нимб. Из-за этого сияния было сложно разглядеть само лицо, только ясно было видно страдальческое выражение глаз… Он простёр ко мне свои ладони, и я увидела, что по центру каждой зияет ужасающая рана. Кровь стекала на землю…»              Судя по всему, я просто вырубился. По крайней мере, когда я прихожу в себя, солнце уже успело сесть. Темно. Я тупо смотрю на стакан с гущей на дне и пытаюсь понять, когда же это я успел заснуть? И почему вообще заснул? Или же причина чисто эмоциональная?.. Или дело в кофе. Если это вообще кофе был, от Хесперуса всего можно ожидать… Голова словно в тумане. Остаётся надеяться, что не яд. Краем глаза замечаю какое-то движение и резко дёргаюсь, едва не падая со стула, но, повернувшись, вижу через открытую дверь в спальню, что это Кларенс — он, видимо, тоже только что проснулся и как раз пытается встать с кровати. Что ему не особо удаётся.       Чувствуя, что всё тело у меня скрипит, я подымаюсь и бреду ему на помощь. Пол немного шатается.       — С добрым утром, Спящая Красавица!       — Больше на вечер похоже… Привет, Найт! — Кларенс подбирается, словно чёрный кот, подтягивая колени к подбородку.       Я бухаюсь на кровать рядом, потирая лоб.       — Ну, как спалось? Как Хесперус?       — Спалось странно. Совсем никаких снов не было… Хесперус… тоже странный…       — Ну, не страннее нас с тобой…       — Ты так думаешь? А, по-моему, он… манипулятор. И наёмник. — Ого, как мы заговорили. Я пожимаю плечами:       — Профессия такая, что поделать. Тяжело ему бывает. От этого, знаешь ли, характер портится… Но он мой друг. Разрешил нам остаться в своём чудесном жилище аж до завтрашнего дня.       — Я думал, мы сейчас уже уедем… — Кларенс кажется разочарованным.       — Не получится. У меня нет ключа. — Я объясняю Кларенсу ситуацию с дверью. Он вздыхает:       — Ну, раз так, то, конечно, ладно…       — Есть, наверное, хочешь?       — Немного…       — Не скромничай, все свои…       — Очень, если честно... Но, насколько я помню, в холодильнике пусто.       — Ха, это точно. Но если ты за мной закроешь дверь, а потом откроешь… то я бы мог сходить за едой. У нас ещё булочки остались.       Кларенс с сомнением смотрит на меня. Неужели я выгляжу так же странно, как и чувствую себя?       — Я бы тоже мог сходить…       — Нет уж, ты останешься здесь. Никаких возражений.       Я вспоминаю жуткого «проповедника-телепата». Наверняка маньяк.       — И когда будешь мне открывать, сначала спроси «кто», а то… шляются тут всякие…       — Есть, сэр, — угрюмо говорит Кларенс.       — Ну, Кларенс, тогда я…       Раздаётся звонок в дверь (а по ощущениям — прямо в голову). Затем второй. Мы с Кларенсом переглядываемся. Кларенс бледнеет. Третий звонок. Затем какой-то голос из-за двери… я прикладываю палец к губам и вслушиваюсь.       — Доставка «Великий Император»! Вы дома? Доставка «Великий Император»!       — О боже… — Я скатываюсь прямо на пол. Кларенс вопросительно смотрит на меня. — Не знаю, — отвечаю я на его взгляд. — Наверное, с деньгами что-то напутал… или они что-то напутали…       В это время звонок раздаётся в четвёртый раз. Кларенс начинает нервно хихикать.       — Найт, наверное, лучше открыть. Они же так и будут…       — Да к чертям собачьим!.. Ладно, открою…       Я ковыляю к двери и открываю её в тот момент, когда пацан в красной бейсболке (а это снова он) нажимает на звонок в пятый раз.       — Здравствуйте! — Опять эта сияющая физиономия.       — Привет, — хмуро отвечаю я. — А тебя не учили звонить один раз и, если никто не открывает, сваливать? Может быть, тут все спят уже.       — Спецзаказ! — весело отвечает курьер. Я не уверен, что он вообще понял мою предыдущую фразу.       — Какой ещё спецзаказ? Я, кажется, больше ничего не заказывал…       — Нет, мистер! Мистер заказать для мистера! Спецзаказ! — Он всё пытается всучить мне какие-то бланки. Я, вздохнув, начинаю их разглядывать. Это что-то типа акции «закажи другу». Ужин на двоих с доставкой, причём всё оплачено. Да ещё и белая роза прилагается. Неужели этот сукин сын Хесперус всё-таки раскошелился? А роза как бонус? Вряд ли бы он стал оплачивать цветы… Хотя, у него там сокровища на горизонте. Может и кутнуть…       — О’кей. Где расписаться? — Я ставлю загогулину на месте галочки, указанной курьером и получаю большую коробку со снедью. У меня даже улучшается настроение. Возможно, я просто сегодня никуда не пойду, а останусь с Кларенсом.       (Потому что мне не хочется его оставлять вот так.)       (Потому что мне не хочется больше никого видеть.)       (И особенно маньяков в серых плащах с зубами вместо глаз.)       — Ну что ж, спасибо доку, — говорю я на прощание, а парень озадаченно смотрит на меня.       Я пытаюсь разъяснить:       — Доктор Хесперус же у вас постоянный клиент, наверное?       — Да… Да, Хесперус холосый клиент… Хесперус холосый клиент… — Курьер как-то неуверенно улыбается, кланяется и сбегает по лестнице. Странные они, эти азиаты. Не разбери поймёшь. Зато у нас есть ужин.       — У нас есть ужин, Кларенс! — ору я через весь лофт. — Будем пировать!       Розу я ставлю в пустую канистру, кажется, из-под святой воды.              Кларенс не умеет обращаться с палочками, так что я выдаю ему вилку. Китайская еда тоже ему в новинку. «Странная, — говорит он, — но мне нравится». «Странная, да» — отвечаю я, вспоминая наш недавний разговор. Еда действительно странная. Вроде бы, всё как надо, но… что-то не то... впрочем, у каждой лавочки свои секреты…       …я мотаю головой. Голова, между тем, тяжёлая. Нет, это точно был не просто кофе… и чего я вообще его выпил…       Разговор особо не клеится, ибо мозг как в тумане. Так что я утыкаюсь в свой ужин. А когда, покончив с едой, поднимаю взгляд, то замечаю, что глаза Кларенса, вроде как, опять слегка отсвечивают красным, будто тлеющие угольки.       После ужина (Кларенс встал первым и вымыл посуду — несмотря на мои протесты — даже бумажные коробочки) я включаю проигрыватель и пытаюсь найти какую-нибудь приличную пластинку — несколько разрядить обстановку — но у Хесперуса, в основном, заумный джаз. При мысли о вещах вроде «Bitches Brew» Майлза Дэвиса голова становится чугунной. И снова чувство — будто покалывают иголочки… Я стараюсь взять себя в руки и уже почти готов поставить внезапно попавшегося Чарли «Птаху» Паркера, которого так любит Шери, когда…       …когда всё резко проваливается во тьму, и каким-то краешком мысли я осознаю, что, кажется, тёмная сторона Кларенса снова вырвалась наружу; на этот раз я уже не на расстоянии нескольких метров или даже хотя бы вытянутой руки: я в самом эпицентре. Меня подхватывает вихрь, и на крутящемся фоне мрака я снова вижу сияющие красные глаза... В следующий момент я осознаю, что лежу на полу, клубящаяся тьма свивает всё более тугие кольца вокруг моего тела, а взгляд — как две полные алые луны — прожигает мой мозг, и в голове, заглушая все прочие звуки, звучит голос, в котором угадывается голос Кларенса, как в фиолетовом угадывается красный и синий, как в чёрном угадываются сразу все скрытые оттенки:       — Что, что, что ты такое? Скажи, Галахад… что ты такое? Что?..