Легенда о Беспечном Ездоке

      «…и понимаете, что так, как раньше, вы больше не можете. Это и есть пресловутый “переломный момент”: прошлое отмирает, будущее видится неясным…»              Уже на следующий день мы были в дороге снова. Я вёл «Ауди», как Терминатор — подсознательно ощущая, что где-то впереди маячит цех с расплавленным металлом: прощание с Кларенсом. Пусть временное, но прощание.       Мы опять много разговаривали и слушали много музыки. Подумать только, моим лучшим другом оказался диковатый, полуобразованный семнадцатилетний пацан!.. И всё же, никогда в жизни у меня не было друга ближе.       Вот, наконец, и Айдахо, и Бойсе, и все эти унылые административные постройки, и напыщенные чиновники с серыми лицами… «Через неделю, — сообщили мне, — мистер и миссис Айронс прибудут, чтобы забрать Лоренса в Лондон, Соединённое Королевство».       Лоренса. Оказывается, в Общине изменяли не только фамилию, но и имя.       И Кларенса действительно зовут Ларри.       Я поинтересовался, насколько мистеру и миссис Айронс можно доверять, но меня подняли на смех, припомнив специфику моей профессии.       — Мистер Найтшейд, ведь речь идёт о материальных людях, а не о привидениях. Хотя вы, наверное, просто не привыкли иметь с ними дел!              Мы сидим с Кларенсом — вернее, Ларри — в маленьком сквере на скамейке и едим мороженое. Ларри своё — шоколадно-апельсиновое — очень медленно, а я своё — корично-мятное — остервенело, так что приканчиваю оба шарика и вафельный конус намного раньше. Ларри видит это и предлагает мне попробовать свою порцию. Но я качаю головой.       — Дело не в мороженом.       — А в чём?       — Мне бы очень, очень хотелось, чтобы эти Айронсы были хорошими людьми.       — Мне тоже. Но я подумал… вряд ли они будут хуже, чем Хоуп…       — Людские пороки временами принимают странную форму… прости, не хотел тебя пугать.       — Я не боюсь. Я не боюсь, Найт. — Ларри задумчиво доедает мороженое, а потом продолжает:       — Потому что… я ведь очень сильный. Теперь я знаю это. Раньше не знал. Да если бы и знал… — Он качает головой. — Теперь я могу удерживать свою силу. А могу и выпустить её.       — Но… без жертв?       — А мы ещё посмотрим, — мрачно усмехается Ларри. Потом успокаивает меня:       — Без жертв.       Моё время кончается. Администрация решила, что нечего такому оболтусу, как я, делать рядом с Ларри, и сегодня я уезжаю домой. Сегодня мне исполняется тридцать четыре, и мороженое на скамейке, вместе с Ларри, — это подарок на день рождения самому себе.       Мы встаём и обнимаемся. Мне ужасно не хочется отпускать его.       — Я буду звонить тебе, — говорю я. — И я обязательно постараюсь приехать…       — И я тоже, — отвечает Ларри на то, что я так и не сказал. — Я тоже буду по тебе скучать, Найт. Как жаль, что ты не можешь приходить ко мне во сне, как Мерси…       Я вспомнил свои эксперименты на «Ферме» и тайно подумал: возможно, и могу.              Когда я еду — по городу, за городом, между городами, между штатами, ближе к дому — я уверяю себя, что всё непременно сложится хорошо. Что у Ларри есть мой телефон. Что, чёрт возьми, Ноа Найтингейл тоже вернётся в Англию однажды, и, скорее всего, вернётся туда вместе с Шери…              

***

             О Рэнделле я ничего не слышал с тех пор. Дело было закрыто, я бы сказал: замято. Газеты переключились на очередные модные скандалы.       Октавия в очередном телефонном разговоре сообщила мне, что подозревает вовсе не нехватку доказательств (и Рэнделла), а приказ сверху.       Я бы не удивился.              Ноа и Шери готовились отбыть в Альбион и закатили вечеринку по этому поводу — впрочем, Шери обещала вернуться к Рождеству.              

***

             Мне было всё ещё немного странно жить со своим вновь приобретённым даром — тем, что раскрылся у меня под влиянием Кларенса и под действием Рэнделла и его «магии». Странным даром, который, казалось, только и ждал момента, чтобы однажды проявиться.       По моему восприятию, моя жизнь словно бы разделилась на две половины — до и после «Фермы».       Временами ладони словно начинали гореть, как мне казалось, без особой на то причины, и только постепенно я начал наблюдать некоторые закономерности: похоже, это была реакция на существ (не все из них были людьми), в крови которых была магия. Словно прошёл инкубационный период; словно я начал вылупляться из кокона обычной жизни в какой-то новый, неизведанный пока мир…       Всё это требовало осмысления и новой организации существования.       Временами поток энергии захлёстывал меня совершенно спонтанно. Мне казалось, ещё немного — и он просто сметёт меня… Как в компьютере, когда на слишком маленький объём диска устанавливается слишком мощная программа. Боже, как же я был благодарен в такие моменты за тот апрельский ещё разговор с Хесперусом! Док тогда очень хорошо прояснил: интеграция, интеграция и ещё раз интеграция.       Я вернулся в тренажёрный зал (после развода с Октавией, каюсь, забросил его на довольно длительное время). Мистер Б. (он же Бела Варга), бессменный владелец и основной инструктор в зловещего вида подвале с исключительно подходящим названием «Ад», понимающе хмыкнул, увидев меня идущим по коридору своего заведения.       — Решил вернуться?       — Без этого никак.       — Давай-ка отойдём на пару сек… — Он поманил меня в тренерскую и запер дверь. — Показывай ладони.       — Чёрт… — Я собрал свою волю в кулак и показал. Ни шрамов, ни капель крови там не было. И всё-таки Бела углядел что-то, что, по-видимому, и ожидал увидеть.       — Ведьмак, — с видимым удовлетворением сказал он.       — Выгонишь меня теперь, да?       — Почему же?.. Наоборот, скажу, что ты пришёл по адресу… — Мистер Б. снял перчатки и развернул свои руки ладонями ко мне. В центре каждой белел шрам. — Одними медитациями тут не спастись, Найти. Я пробовал.       Он снова надел перчатки, ухмыляясь, похлопал меня по плечу и накатал такую программу восстановления, что у меня едва глаза на лоб не полезли: снисходительностью в «Аду» не страдали.              …Я знал, что скоро придёт время браться за новое дело, но, почему-то, не испытывал страха или неуверенности.       Бела был прав насчёт медитаций — но я бы сказал, что и одной тренажёркой не спасёшься. Именно медитации помогали мне всё то первое время после «Фермы». «Железо» приходило в норму, но и «программы» стоило контролировать.       Я обратился в небольшой местный филиал, связанный с сан-францисским Буддистским центром, в котором мы прежде занимались с Шери, и через некоторое время сам начал вести курсы. Чёрт возьми, я бы и сам никогда об этом не подумал, но мне и правда хотелось поделиться своим опытом. Получалось неплохо. И, честно говоря, куда прибыльнее, чем посиделки у эзо-ис-терических дам, жаждущих попасть в статью о «необъяснимом». Необъяснимое, между тем, само лезло в объектив. То ли глаза у меня прояснились, то ли в Калифорнии и вправду началась миграция мифических существ…              Числа двадцатого июня раздался долгожданный телефонный звонок: Ларри.       Вроде бы, всё было нормально. Он не жаловался. Сказал, что осенью пойдёт в обычную школу. Что с местными мальчишками у них уже… раздел территории, но не так жёстко, как в Санта-Карле. Я, не выдержав, ухмыльнулся, вспомнив вопли в переулке (вампиры, кстати, так куда-то и исчезли).       Ноа по прибытии в Лондон первым делом связался с Айронсами (наверняка их очаровал), и Ларри на лето разрешили поехать к нему на зообазу в Саут Даунс, помогать ухаживать за животными — лучшего и представить было сложно.       Вот и хорошо.              Не представляю, чем всё это время занимался Рэнделл. Я вычеркнул его из своей жизни.       Лето катилось раскалённым шаром по небу, мои дни проходили то под грохот железа и «тяжёлый металл» в «Аду», то под записи пения птиц в «Центре медитации», и ночи были ещё жарче, чем дни.