Геральт-который-мудак-из-Ривии

— Из-за какого еще мудака?! — тут же зарычал Геральт, планируя прибить всякого, кто посмел обидеть его милого надоедливого барда. Его Лютик собрался утопиться, словно чувствительная девица?! Да ведь он впрямь пойдет и утопится — из чистого упрямства, чтобы довести его, Геральта, до белого каления!!! Девушка и лошадь синхронно переглянулись. — Мать Мелитэле, ты и правда бревно, или просто так хорошо притворяешься? — с сочувствием вопросила девушка. — Ладно, послушай всю историю с самого начала… — Просто скажи мне, где сейчас Лютик! — буркнул ведьмак, наконец, понимая, что искомого мудака он, кажется, знает лично. — Тебе деньги нужны? Просто назови цену! — Даже и не думай об этом, — мгновенно вспыхнула девушка и стукнула ладонью по сену. — Что же ты за ривийское чудовище — парень столько лет бродит за тобой с печалью во взоре, а ты спишь с чародейками и ничего вообще не подозреваешь? Ну-ка, сел быстро! — неожиданно рявкнула она, и Геральт поспешно опустился на стог сена, а девушка устроилась рядом, расправив юбку.  — Итак, для начала… Меня зовут Ягодка, тьфу ты, как имя-то прилепилось… меня зовут Иренка, Геральт-который-ведьмак-из-Ривии. Согласись, неприлично начинать разговор, не зная имени своего собеседника! — Хм, — согласился Геральт, бросая на нее очень суровый взгляд, но девушку ничуть это не смутило. — Сочту это «хм» за «приятно познакомиться», — отмахнулась она. — Правда, с натяжкой, но есть вещи и поважнее! Итак, сегодня к обеду к нам заявился молоденький смазливый парнишка — он у тебя, кстати, эльф или как? Ну ладно, это все мелочи… Вид у него был такой, что сразу было видно — парень напился с горя, но ведь не опьянел, курва! — девушка покачала головой. — Пошли мы с ним, в общем, в комнату, а он на меня посмотрел так жалобно-жалобно, и говорит — прости, Иренка, я не могу. Ты говорит, красивая, но давай лучше так с тобой посидим, чтобы тебе от «матушки» не досталось… Я к нему — что, мол, с тобой такое, я ж тоже не зверь, расскажи, я же все понимаю… А он мне отвечает… сидеть! — велела она, глядя на зашевелившегося Геральта. — Итак, на чем я остановилась… А Лютик — красивое имя, кстати — мне отвечает… Я, мол, не могу ни с кем больше спать, я своего мужика люблю больше жизни, а теперь он, этот мужик, сказал, что я ему не нужен, и жизнь моя, Иренка, совсем закончилась… Я, говорит, думал, что мне с тобой полегчает, всю жизнь я по женским кроватям прыгал, чтобы совсем без него кукушечкой не поехать… Ты, говорит, одна из самых симпатичных девчонок, — тут девушка самодовольно приосанилась, — но я только его люблю, и больше мне никого не надо… Так что, говорит, Иренка, не обессудь. У меня, говорит, Иренка, сердце одно, и живет там один ведьмак, и зовут его Геральтом из Ривии… Геральт почувствовал, что у него задергался глаз, но девушка не обратила на это никакого внимания. — Ты, говорит, любила когда-нибудь, чтобы за один суровый взгляд душу желать отдать? Все, говорит, терпел я, и ничего у него не просил… — Иренка слегка хлюпнула носом и зло уставилась на Геральта. — И рассказал мне, как ты за неделю ему говоришь по сто раз «заткнись» и по двести пятьдесят «Лютик, блять» — вот и весь разговор, а вот про чародейку свою, в каких ты позах ее дерешь — это ты ему так рассказываешь, бревно ты тупое, мудло бесчувственное! Не любишь своего барда — так хрен с тобой, не люби, но зачем же душу-то ему рвать?! — почти выкрикнула она, и зеленые глаза засверкали как изумруды. — Я не… — начал Геральт — и тотчас осекся, потому что, кажется, один раз… Как-то, похоже спьяну… Или, может быть, два… — А он еще и говорит — я, Иренка, переживу, пусть дерет, кого он захочет, лишь бы он был счастлив — но зачем ее, эту бесноватую чародейку? Она, говорит, и умная, и сильная, и красивая, и живет роскошно, и колдовать умеет, а я, говорит, щенок подзаборный, одно название, что виконт. Куда мне, говорит, до нее — не доскачешь, не долетишь, и вообще он, радость всей жизни моей (это про тебя, да) — он, говорит, исключительно по бабам… И рассказал мне, как ему тепло на душе становится от твоей улыбки, как он трещит без умолку, чтобы хоть немного тебя развлечь, и как ночи ждет, чтобы к тебе прижаться… Мудак ты, Геральт, и мозга у тебя нет, — Иренка снова всхлипнула и вытерла нос ладонью. — Пустая совсем башка! Лютик… он всю жизнь бы рядом с тобой был, что ты скажешь — так все бы делал. Но это, видать, тебе совсем скучно — веселее, когда в тебя вещами швыряются, и не знаешь — то ли дадут сегодня, то ли спать на коврик отправят… Вот с этой бабой из Венгерберга — она у тебя что, первая? — мрачно уточнила Иренка. — Потому что видно, что ты еще в заебы не наигрался! Геральт не ответил, продолжая сидеть с непроницаемо каменным лицом, хотя у него в душе уже давно бесновался ураган горячих эмоций. — Мне что, я человек посторонний, а просто, если бы меня так любили, я хоть и шлюха, а чужую бы душу поберегла… А, он еще чего говорит — я, мол, человек, смертный, постарею да и помру, а Геральт мне будет на могилку цветочек класть, когда будет в тех местах… хотя благодарен буду, если хотя бы через час не забудет, потому что он меня, Иренка, уже прогонял… Ты правда его прогнал? — глаза девушки потемнели, а затем засветились злыми огнями. — Из-за того, что тебя твоя шлюховатая чародейка выбросила, а он же и виноват? Парень дочку с тобой хочет воспитать — и не потому, блять, что о ребенке всегда мечтал, а потому, что твоя, потому, что хочет тебе семьей быть, мудак ты тупой ривийский!!! — Иренка… — начал Геральт, но девушка снова перебила его.   — Ходит, значит, за тобой парень, шкурку тебе латает, перед людьми выгораживает, в голове — одни стихи о том, какой ты, ведьмак, красивый, как он тебя любит — ты что же, не знаешь, кто такая Рута из Леттенхофа? Мог бы и догадаться, тупой ведьмак! Ты мне одно, Геральт, скажи — тебе все равно? — выдохнула она и пристально посмотрела на ведьмака. Геральт тупо моргнул, действительно начиная соображать, кто такая Рута из Леттенхофа, страдающая от любви к капризному беловолосому рыцарю и ставшая в последние годы героиней многих Лютиковских баллад… «Готова душу я отдать за золотой блеск глаз, но не хочу ему мешать — и ухожу сейчас»… — Или ты думал, это его подружка из ниоткуда вдруг появилась? — съязвила Иренка. — Думаешь, много развелось рыцарей желтоглазых? Или ты… — девушка едва не задохнулась от негодования, — или ты его баллады ВООБЩЕ НЕ СЛУШАЛ? — уточнила она с таким видом, будто хотела наброситься на Геральта, словно дикая кошка. «Продай, старушка, мне отвар, чтоб сердце залечить… Не вынести в душе пожар, мечтаю не любить…» — в голове Геральта мелькали строчки знакомых песен. « — Беги скорее от него, он у тебя мудак… — Люблю, не нужно ничего, мне не уйти никак… Ах, если б мне хватило сил о большем не просить… Но он другую полюбил, не знаю, как мне жить…» Геральт моргнул еще раз, ощущая, как внутри него плавно поднимается злость на самого себя. Все это время он был слепым… и глухим… и тупым… — Бард любит тебя, и о большем никогда не просил, — подытожила Иренка. — Погладит украдкой тебя — и рад. Прижмется к тебе — и счастлив. Ходил за тобой, делал все, что мог, ждал ласки, словно подачки… А ты ему, значит: «особенно мне понравилось сзади, когда Йеннифэр…» — Я такого не говорил, — буркнул Геральт, даже слегка краснея. Он же не… Он же никогда… — В таком случае, бросай пить, — мрачно посоветовала Иренка. — В пьяном виде ты не следишь за речью. Но знаешь, он бы и это тебе простил, если бы ты не ляпнул, что Лютик тебе не нужен, и что от него у тебя одни неприятности. Блять, Геральт! Если парень теперь и правда утопится — это будет на твоей совести! — Иго-го, — сурово подтвердила Плотва. Геральт почувствовал, что у него слегка дрогнули губы. Лютик… Лютик… — Ты и в самом деле решил жениться на Йеннифэр? — уже совсем по-другому, мягко и убито произнесла девушка. — Прости меня, ведьмак, но у тебя дурной вкус. Лютик говорил, ты попросил его выбрать для нее свадебный подарок… — Свадебный подарок? — недоуменно переспросил Геральт. — Для Йеннифэр?! — Да, и на этом моменте моя кровать стала мокрой от слез, как река в половодье, — наябедничала Иренка. — У него (это у тебя, мудака тупого), говорит, будет нормальная семья — и жена, и дочка, и зачем я только родился на свете, или лучше бы умер маленьким… — Но я не собираюсь жениться на Йеннифэр! — почти выкрикнул Геральт. — То есть… если… неужели он ушел из-за этого?! — Да, и еще потому, что ты назвал его обузой и ходячей неприятностью. От него, ты сказал, нету вовсе никакой пользы, одни проблемы... Он и сбежал, чтобы не мешать тебе быть счастливым… — Но я же… я же… не хотел… — Геральт сжал разом занывшие виски. — Я не имел в виду… Он же мой… Как я без него счастливым буду?.. Он же со мной… он же у меня… — Так, Геральт-мудак-из-Ривии, — тяжело вздохнула Иренка. — Я все тебе рассказала. Лютик у тебя добрый, милый, любит тебя до безумия. Он, не задумываясь, отдал бы за тебя жизнь. Поэтому прошу, ради самой Мелитэле, ты хотя бы его не мучай. А ты ведь… То рычишь, то толкаешь, то игнорируешь, а то наорешь или ударить можешь… Будь я на его месте — утопила бы тебя в ближайшей реке, да только он-то знает, что на самом деле ты добрый, ласковый… Геральт посмотрел на девушку так, что запал Иренки разом иссяк — у ведьмака был взгляд побитой собаки, глубоко несчастный и глубоко измученный. — Я не знал. Я правда не знал, — хрипло произнес он. — Я не собирался связывать свою жизнь с Йеннифэр. Я ценю ее, но так вышло, что не могу любить. Мне с ней тяжело — всегда было тяжело — но нас удерживало рядом проклятие джинна, которого теперь нет. А Лютику… я не сказал ему этого — боялся, что он меня засмеет... — А подарок?! — начала было девушка, но ведьмак мягко покачал головой. — Я собирался сказать ей, что мы должны остаться друзьями, и думал, что это… ну, как-нибудь убедит ее, что она все так же прекрасна, и дорога мне — но не как женщина. Я… нечасто делаю подарки, — добавил он. — Только иногда Лютику. Хотя это и не подарки даже, а просто Лютик давно стал частью моей жизни… — Так какого же, черт возьми, хрена ты ведешь себя с ним, как настоящий мудак?! — снова не выдержала Иренка. — Парень залил все тут слезами потому, что твои дежурные фразы «Лютик, заткнись» и «Как ты мне надоел»!!! — Потому что я не умею… любить, — голос Геральта начал звучать почти сдавленно. — И я не знал, что Лютик… я думал… — Чем, я хотела бы знать, ты думал, если тебе явно нечем!!! — Иренка-Ягодка резко вскочила на ноги. — А чем, блять, ты думал, когда укладывался под чародейку?! Принадлежностью?! Курва! То есть, конечно, НА нее, хотя хрен его знает, что вы там вытворяете!!! Геральт не ответил. Ему казалось, что что-то грызет его изнутри, проедая внутри дыры, что сочились кислотным ядом. — Я не хотел обидеть… моего Лютика. Правда… я не хотел. Я… я привык, что он всегда рядом… — ведьмак устало прикрыл глаза. — И кажется, ты права… Я веду себя как мудак, если мне это позволяют… Потому, что так… привычнее… так надежнее… Ведьмаков… не учат проявлять свои чувства. И кажется, я действительно мутант, которого стоит… бояться… — Ну хорошо, раз жениться на чародейке ты все-таки раздумал — значит, ты не такой дурак, — заметно смягчилась девушка. — В таком случае, следующий вопрос — ты у нас по бабам? И нравится ли тебе Лютик? — Иренка! Иренка, мать твою! — в конюшне послышался мужской голос. — Опять сбежала к своим кобылам? А кто будет работу делать? — Иду, я, иду! — отозвалась Иренка, подсовывая Плотве еще одну маленькую морковку. — Дальше сам разбирайся… Ах, да, тебе еще надо сказать, где Лютик… Ну так вот — он сейчас страдает в таверне под чудесным названием «Караси» — это налево от дома ипата, и мимо лавки сапожника! — Ииии, — «знаю я, знаю», — понятливо отозвалась Плотвичка, и тут же потащила хозяина к выходу. — Спасибо… — поспешно произнес Геральт. — Стой! Я могу тебе чем-нибудь помочь? — Обещай больше не рассказывать Лютику про свои развлечения с Йеннифэр и поумерить количество «Лютик, блять» хотя бы наполовину! — весело попросила девушка. — Все, ложусь выполнять обязанности! Бывай, Геральт! Береги Лютика! — Обещаю, — тихо ответил ведьмак. — Стой, Плотва, куда ты несешься?! — Иго-го! — отозвалась Плотва, и Геральт расслышал в ее ржании явное «идиот».