(не)идеальные свидания: пособие для чайников

— Где они?! — возбуждённо и брызжа слюной, выкрикивает Тэхён, отталкивая ничего не понимающего Хосока от двери, и тут же, не снимая ботинок, вбегает внутрь и бухается на коленки возле кровати. Он одёргивает покрывало и с головой скользит под неё, пытаясь отыскать ту самую заветную коробочку. — Так, он где-то здесь! — вторит Киму Чимин, подлетая к шкафу и ныряя вглубь, активно что-то разыскивая. — Джун просто охренеет, когда увидит меня в этом! — Вы чего? Я гостей вообще-то не ждал! — недоумевает Хосок, протирая щеку от остатков чужой слюны. Чон в принципе не желает никого сейчас видеть, впадая в состояние уныния, грозящее вылиться в скорую депрессию по случаю не совсем удачно сложившейся прогулки с его милым ангелочком. А этих двоих, кажется, ничего не останавливает: что Чимин, что Тэхён продолжают активно рыться в хосоковых вещах, не замечая, что на друге лица нет. — Мы пришли за своим наследством! — бормочет Чимин, на минутку вытаскивая голову из недр шкафа. — Да где мои кроссы?! — возмущается Тэхён, ныряя ещё глубже под кровать. — Ты же здесь их прячешь, а мне просто необходимо всунуть в них свои ножки! Я же, как сообщение получил, что ты их мне завещаешь, то ни секунды спокойно посидеть не мог! Так хотел получить эту прелесть! — с горящими воодушевлением глазами Ким, наконец, вылезает на свет божий, переползая к другой стороне кровати, чтобы поискать ещё и там. — Так где они?! — Да вы охренели что ли совсем?! — возмущается Хосок. — Вас не смущает, что я, вообще-то, живой?! Нет, даже не так. Вы не хотите узнать, что со мной случилось, и почему я так написал? Вы вообще не расстроились ни капли?! Что вы за друзья такие?! — Эм, мы честно скорбим. Очень. Смотри — на нас чёрные футболки! — оправдывается Чимин, тыча пальцем себе в грудь. — И вот пирожки поминальные принесли, — он достаёт из-за пазухи пакет с выпечкой и протягивает Чону. — А я вообще так расчувствовался, когда прочитал, что ты нас любишь! Я реально заплакал! — восклицает Тэхён, вновь запуская свои загребущие руки под кровать. — Да ты расплакался от счастья, что получишь наконец мои баленсиаги! — возмущается Хосок. — Да за кого ты меня вообще принимаешь?! — За человека, который рыдал, когда увидел мои кроссы, обнимался с ними и отказывался отдавать их хозяину! Я тогда думал, что ты реально меня придушишь за них! Тэхён лишь возмущённо фыркает и плюхается на кровать, потому что в словах Хосока всё же есть доля правды. Эти священные кроссовки Чон купил полгода назад, когда выиграл танцевальный баттл в каком-то не очень популярном клубе. Он тогда и участвовать-то не собирался, но денежный приз был значительным, а алкоголь в крови так и звал на подвиги. Заняв в итоге первое место, Хосок спустил весь выигрыш (добавив ещё и своих накоплений) на эти брендовые кроссы, которыми бредил ещё со школы. Тэхён тогда реально рыдал от зависти, а Чимин — от такой пустой траты денег. Но ему вообще не понять всю прелесть баленсиаг! — Значит, не отдашь? — обиженно сопит Тэхён. — И не надейся. Ты, кстати, тоже можешь убрать костюм назад в шкаф, он тебе не светит, — обращается Хосок к Чимину, который под шумок уже добрался до красной жилетки. — Ну бли-и-ин. Сок-а, ну дай ты мне его всего разочек, а? Я хочу Джуну сюрприз сделать, — ноет Пак, отчаянно сжимая вещицу в руках. — Вот ещё! Я после ваших игрищ его больше надеть не смогу! — А я, вообще-то, после твоих игрищ продолжаю работать в костюме Салли! И ничего! — Бля, Чим, мы же договорились не вспоминать об этом! — Дай костюм, и обещаю — ни словечка больше! — Нет! Не заслужил! Оба! Что вы за друзья такие бездушные?! У вас бро чуть не погиб, а вы печётесь о материальном! — Ой, да брось, ну что с тобой могло произойти в парке развлечений? — фыркает Чимин, продолжая сминать жилетку и складывать её в маленький валик. — Ну, край — это если милашка Гук-и потащил тебя на американские горки или колесо обозрения! — Колесо! Чим, ты что, какие горки? — встревает Тэхён. — Да он от одного только вида в обморок бы грохнулся. Его на них хрен затащишь. — Пфф, ну, мы не затащим, но это же милашка Гук-и! Он, — Пак гиенит и тычет в сторону Хосока, — чтобы его впечатлить, и не на такое пойдёт! — В-вы что… знали, что там есть эта адская конструкция?! — ошарашенно спрашивает Чон, уставившись на своих друзей. — Ну, точно горки! И он на них прокатился. Знаю его, как свои пять пальцев, — подтрунивает над Хосоком Чимин. — Чимин, блять! — Хосок натурально визжит: его всего трясет, он сжимает кулаки и готов сорваться прямо сейчас, чтобы прибить одного бывшего лучшего друга. — Ты почему мне не сказал?! — Ну, вообще, я думал, что ты в курсе, — спокойно отвечает Чимин, — про открытие этого парка же на каждом углу кричали. И главная достопримечательность — горки высотой в двадцать метров. Но ты, наверное, так размечтался о своём Гук-и, что вообще не понял, куда тебя позвали. — Я не знал про горки! Про парк слышал, но про этого монстра… — Вот и хорошо, что ты не знал, — вклинивается Тэхён, — а то бы ещё отказался и проебал свидание, на которое тебя позвал омега мечты. — Это не… — Да-да, мы помним, это не свидание. Но не суть. Начал бы переживать раньше времени, нервничать и всё бы провалил. А так не знал и вот стоишь перед нами, жив-здоров, прекрасно пахнешь, — продолжает Тэхён. — Вот только аромата Чонгука на тебе не ощущаю. Вы всё-таки не потрахались? —разочарованно тянет Чимин, ведя носом в сторону Хосока. — Какое там потрахались?! Я думаю, он вообще теперь от меня будет бегать за километр! Даже счастливые трусы не помогли! — стонет Хосок, потирая виски. — Да ладно, не может быть всё так плохо, ты драматизируешь! — Обещайте, что не будете ржать, — Чон мнётся, упираясь взглядом в пол, но всё же выдавливает из себя, — это было так позорно…

***

— Ну я же просил не ржать! — вопит Хосок, кидая в друзей первые попавшиеся под руку вещи. Те уже минут пять не могут остановить свой дикий хохот, хватаясь за животы и катаясь по полу. — Блять, Хосок-а… Такого я даже представить не мог, — выдавливает Тэхён, смахивая с уголка глаза слезинку. — Котик! — заливается Чимин, вытягивая губки и состраивая мордочку. — Мяу–мяу! Представляю, как тебя там переклинило от мысли, что Гук-и тебя так назвал. — Да заткнитесь уже! Мне и так хуёво, ещё вы тут… Чонгук больше никогда даже не посмотрит в мою сторону, — стонет Чон, плюхаясь на стул и прикладываясь головой о столешницу. — И не напишет, — продолжает Тэхён. — Ага… — И не пригласит в кино, — добавляет Чимин. — Да какое кино, Чим! Я не знаю, как в глаза-то ему смотреть теперь. — Ну, видимо, всё было не так плохо, как ты рассказываешь, потому что любовь всей твоей жизни приглашает тебя в кино, — говорит Чимин, доставая из-за спины телефон Хосока. — Чего?! — Хосок срывается с места и выхватывает свой телефон, читая пришедшие пять минут назад сообщения. «Привет, хён! У тебя всё хорошо? Ты нормально себя чувствуешь?» «Извини, что потащил тебя вчера в парк и доставил столько неудобств. Хочу загладить свою вину!» «Не хочешь сходить в кино на выходных?» «Если, конечно, у тебя есть желание и ты не занят». Хосок натурально пищит и чуть ли не пускает слезу после прочтения сообщений от омеги. Какой же всё-таки Чонгук милый! Да Хосок сейчас зальёт всю комнату розовыми соплями, громко вздыхая и прижимая к груди телефон, вновь и вновь перечитывая предложение с приглашением в кино. Ну кто бы мог подумать, что после такого позора с этими чёртовыми горками Чонгук вообще напишет, да ещё и куда-то позовёт! — Эй, отвисни уже и дай милашке ответ, — подгоняет Чимин, доставая из пакета рисовые лепёшки: как-никак на поминки собирались, не пропадать же добру. — Да-да, сейчас. Мне надо всё обдумать, — ноет Хосок, присаживаясь на кровать. Его одолевает желание мгновенно согласиться на предложение омеги, но в то же время Чон понимает, что ему будет ужасно стыдно просто посмотреть Чонгуку в глаза. Да, они расстались после вчерашней прогулки на очень хорошей ноте, подкрепив всё совместным фото на фоне арки из живых цветов, но… Хосок даже вспоминать не хочет, что было «до». Неловкость просто сожрёт Хосока с головой. Однако с другой стороны омега сам написал ему, пригласил на очередную встречу, желая извиниться за их прогулку в парке. Чёрт, да Чонгук ещё себя и виноватым чувствует! Разве это не очередное подтверждение тому, что он ангел?! И это ведь означает, что омега не чувствует никакого дискомфорта или даже отвращения по отношению к Хосоку, так? В любом случае теперь перед альфой стоит непростой выбор: согласиться на очередную встречу, где совершенно точно ему не будут угрожать никакие горки или дикие животные, или же вежливо отказаться. Но если Хосок откажется, то Гук-и будет чувствовать себя ещё хуже, а он ни капельки не повинен в страхах Хосока, про которые он и знать не знал! Вся сущность альфы давит на Хосока со страшной силой, и именно она самым наглым образом отправляет незамысловатое: «Конечно, Гук-и, буду очень рад». И только спустя минуту следом улетает: «Перестань извиняться, всё было здорово. Просто я плохо себя чувствовал. Прости, что доставил столько забот. Встретимся на выходных». И только после этого Хосок выдыхает. — О, глянь-ка сюда, Чим, — Тэхён, всё ещё незаметно пытаясь найти баленсиаги, выуживает-таки из-под кровати фирменную коробку и издевательски хихикает, откидывая крышку в сторону, — смотри, какой костюмчик для своего милашки приготовил! А всё отнекивался, что нет у него игрушек! — Так-так-так, — быстро откидывая лепёшку на тумбу, Чимин прыгает рядом с Тэхёном, вороша содержимое коробки, — и кто это говорил, что я извращенец? О, любишь пожёстче? — Пак с особым любопытством вертит в руках чёрный стек с наконечником в виде сердечка и с пуховкой на другом конце. Помимо этого в коробке лежит новенький упакованный костюм ангелочка и, судя по обложке, состоит он из чулков, кружевных трусиков, перчаток и даже золотистого обруча-нимба, украшенного перьями. Хосок, кажется, реально прётся от образа ангела. — Собираешься нацепить это на какого-то омегу, представляя, что трахаешь милашку Гука, или всё же надеешься затащить Гук-и к себе в постель? — интересуется Тэхён, уворачиваясь от очень даже болезненных ударов Хосока. — Да вы заебали в чужих вещах рыться! — негодует Чон, пытаясь забрать свои заначки. — У друзей не бывает секретов! — кричит Тэхён, защищая уж очень интересную коробку, а точнее её содержимое. — Бля, Сок-а, у тебя и такое есть? — Чимин вытаскивает кожаный чокер с большущим кольцом. — О, ещё и ремешок с карабином и даже кляп имеется… Хм, Чон Хосок, теперь я понял, как ты омег завлекаешь! Ты просто их привязываешь, затыкаешь рот, трахаешь до потери сознания, а потом говоришь, что им всё это приснилось? Ну разве твоей добрейшей мордашке можно не поверить? — ржёт Чимин, стуча по своим бёдрам тем самым кляпом. — Эй, а ну верните всё на место! — взвизгивает Хосок, вырываясь из хватки Тэхёна. — Это вообще не моё, вот! Меня попросили придержать у себя знакомые… — Это какие такие знакомые, интересненько? — на пару интересуются Чимин и Тэхён, продолжая рассматривать крайне занимательные вещички в коробке. — А вы их не знаете! — бьёт их по рукам Хосок, укладывая всё обратно в коробку. — Чужое трогать нельзя, вас этому не учили? — Чужое нельзя, но твоё-то можно! Я, между прочим, готов с тобой последними трусами поделиться! Ты же мой бро-о-о, — обиженно тянет Чимин, поглаживая место шлепка. — Вот это щедрость! Ты свои трусы вообще видел?! — убедившись, что всё сложено назад в коробку, Хосок закрывает её и крепко стискивает в руках, чтобы никто больше не покусился на содержимое. — Эй, это бразилиана, ничего ты не понимаешь ни в удобстве, ни в моде! — Чимин аж давится воздухом от таких претензий. — Вот надел бы такие, глядишь, и Гук-и бы сразу сдался! Они подчёркивают все формы и спереди, и сзади, выделяя всё самое нужное! — проводит Чимин вдоль своей выпуклой задней части тела. — Не то, что твои скучные и унылые боксеры. Прошлый век, скажи ведь, Тэ? — А я что? Я вообще без белья хожу, — хихикает Тэхён, — люблю свободу. — Фу, какие вы оба противные, — стонет Хосок, но тут же оживляется, как только пищит его телефон. — Теперь ты не имеешь права на такие высказывания! Мы видели твою тайную коробочку, — коварно хихикает Чимин. Хосок машет рукой, пристально всматриваясь в экран телефона: — Так, всё, идите уже к своим омегам! — Вот и помогай тебе после этого! Неблагодарный! — Я буду вам очень благодарен, если вы уберетесь из моей комнаты прямо сейчас и не станете спамить советами о том, как, кого и куда завалить!

***

Спустя пару дней Хосок вновь мечется по комнате, подбирая одежду для похода в кинотеатр. Про себя как мантру он повторяет, что эта прогулка обязана пройти лучше, чем предыдущая, и ничто не должно ей помешать. Всего лишь кино, пфф. Хосок большой фанат фильмов про любовь и семью, любит комедии и всё, что красиво смотрится на большом экране. Хосок даже на документальный фильм об истории электричества ходил! Правда, вырубился на середине киноленты, но это уже не столь важно. Он вообще согласен на всё, что выберет Чонгук. Естественно, альфа надеется, что, как и любому омеге, Чонгуку тоже нравятся мелодрамы и любовные истории, и этот вечер закончится бурным обсуждением сюжета. И, возможно, Хосок даже узнает, какие альфы привлекают Чонгука, и каких отношений он для себя хочет. Конечно же, эта информация нужна Хосоку исключительно для общего развития! Приодевшись и вновь получив вдобавок миллион пожеланий покорить и завалить омегу, Хосок на всех парах мчится к кинотеатру. Он чуть было не опаздывает, когда замечает, что и Чонгук только подходит к назначенному месту. — О, хён, привет! Отлично выглядишь! Правда, непривычно. Что? Да Хосок просто напялил самое чистое из своего тряпья: однотонная белая футболка, самые простые чёрные джинсы и сверху кожанка. Ладно, если быть откровенным, Хосок знает, что сам Гук-и любит носить простые вещи, и, покопавшись в шкафу, нашёл-таки не яркие кричащие тона, дабы угодить омеге. Что же, видимо, получилось. Сам Чонгук выглядит, как и всегда… потрясающе, великолепно и до умопомрачения шикарно. Хосок готов петь дифирамбы всю ночь его невероятному внешнему виду. Блядские прорези на джинсах, открывающие на этот раз ещё немного (много!) кожи его потрясающих бёдер (и нет, Хосок полюбил его не за эти святые ляхи, которым можно поклоняться денно и нощно) и даже одну коленку, чёрт подери! Еле оторвавшись от лицезрения совершенно очаровательной голой коленки, бессовестно выглядывающей из-за джинсов, альфа-таки ползёт глазами вверх и встречается с убийственной улыбкой омеги. — Эм, спасибо, Чонгук-и, ты тоже прекрасно выглядишь, — мямлит в ответ Хосок, пытаясь собрать в кучу свои слишком уж откровенные мыслишки. — Как дела, хён? Совсем тебя не видел в эти дни. Хорошо себя чувствуешь? Хочу ещё раз извиниться за то, что произошло в парке, — омега робко одёргивает полы идеально белой свободной рубашки, выглядывающей из-за фиолетового пиджака, и выжидающе смотрит на альфу. — Ох, перестань, Чонгук-и, ты ни в чём не виноват! У меня просто… Я слишком чувствителен к солнцу и вообще метеозависим. Погода такая непредсказуемая, а я очень подвержен её влиянию, — господи, что он несёт! Интересно, поверит ли в это Чонгук? — Ох, бедный, тебе нужно было сразу меня предупредить! В следующий раз мы пойдём в этот парк вечером, когда будет не так жарко, и мы сможем прокатиться на том, на чём не успели! Хосок внутренне кричит раненой чайкой и фейспалмит. В следующий раз?! Чонгук-и хочет с ним снова встретиться, что может быть лучше? Но Хосок в этот парк больше ни ногой! Только если покормить уточек и погладить кроликов! Чёрт, отмазка про солнце оказалась слишком слабой, как же отнекиваться в следующий раз, чтобы не обидеть омегу?! Ладно, не стоит пока об этом думать, сейчас нужно всё отпустить и как следует насладиться вечером с Чонгуком. — Конечно, — кивает Хосок и подталкивает омегу ко входу в кинотеатр. Внутри Хосок сперва немного теряется: слишком много афиш, да и народу в эти выходные полным-полно. Вокруг туда-сюда снуют парочки, пришедшие насладиться какой-нибудь лавстори, а, возможно, исключительно ради последних рядов кинозалов. Хосок даже проникается этой атмосферой, ведь Чонгук идёт рядом, то и дело касаясь его руки и что-то рассказывая с милой улыбкой на своём лице. — Хён, а что бы ты хотел посмотреть? Какие фильмы тебе нравятся? Хосок не хочет открыто признаваться, что до беспамятства любит фильмы о любви, комедии и всё, где есть хороший конец, поэтому решает предоставить выбор омеге. — Выбирай любой фильм, Чонгук-и, я смотрю абсолютно всё. — Ну, хён, тебе тоже должно понравиться! Я не хочу, чтобы ты весь фильм сидел и скучал, — надувает губы омега и топает ножкой. — Ох, ладно. Итак, какие есть варианты? — растерянно чешет затылок Хосок, озираясь по сторонам на многочисленные плакаты с фильмами и, замечая довольно безобидную и милую афишу, тычет в неё: — Пошли на этот! — Серьёзно, хён? Тебе такое нравится? — Чонгук хлопает ресничками восторженно и чуть ли не подпрыгивает на месте. — Я очень-очень хотел посмотреть этот фильм! — Правда? Здорово, что наши вкусы совпали, — радуется Хосок, наслаждаясь реакцией омеги: тот пищит и буквально хлопает в ладошки, чем заставляет альфу превратиться в розовую лужицу счастья. Всё-таки Хосок был прав: омеги любят милые и добрые фильмы. По какой-то невообразимой случайности, билеты остались лишь на первый и последний ряды. От первого ряда Чонгук категорически отказывается, ведь: «Хён, ты что, потом шея будет болеть! Бери последний!». Хосок титаническим усилием воли заставляет себя даже не думать о том, что обычно на последние ряды ходят парочки и явно не для просмотров фильмов. Это вообще не про них с Гук-и! Ни разу! Прилично отстояв в очереди и прихватив с собой напитки из буфета, Хосок предвкушает уютный вечер в компании ангела с возможным продолжением в виде прогулки до их общежития. Если же Хосоку повезёт сегодня ещё больше, то он сможет сводить омегу в свою любимую кофейню и побыть в приятной компании чуточку дольше. Пропихиваясь через уже сидящих на их ряду людей, альфа с ужасом замечает, что места-то спаренные, без подлокотника между ними. И с Чонгуком придётся сидеть прижавшись плечами друг к другу как минимум, а как максимум ещё и бёдрами. Его всего потряхивает только от одной мысли об этом, и Хосок старается глубже дышать, чтобы не выдать своего волнения. — Хён, ты чего? Садись, скоро выключат свет, — Чонгук озадаченно смотрит на альфу, приподнимая бровки, и хлопает по мягкому сиденью рядом с собой. Хосок кивает и, наконец, присаживается на свой кусочек сиденья, устраивая бутылочку с напитком в кольцо на своем подлокотнике. Свет гаснет, на большом экране появляется реклама с анонсами новых фильмов и тех, что уже идут в прокате, Чонгук придвигается ближе и тихо спрашивает у альфы, на какие бы ему хотелось сходить в другой раз. У Хосока внутри трепещут маленькие бабочки, заставляя парня задохнуться не только от такого предложения, но и от слишком близкого расстояния между ними двумя. Альфе всё это кажется слишком нереальным, и ему с трудом верится в то, что Чонгук совсем не против проводить с ним своё свободное время. Эти его неоднократные «в следующий раз» выбивают почву из-под ног альфы, заставляя одновременно и нервничать, и сгорать от нетерпения, ожидая этого самого следующего раза. Хосок отчётливо ощущает возле своего уха горячее дыхание и нечаянные мажущие прикосновения губ, и ему становится как-то совсем не хорошо (на самом деле очень даже хорошо, но это общественное место, соберись, Чон Хосок, и угомони свои гормоны!). Чонгук же, напротив, чувствует себя вполне уютно, не стесняется прижаться к альфе теснее, комментируя тот или иной трейлер, или же даже схватить его за руку в особо впечатляющие моменты трюков и экшена в рекламах боевиков. И чего это Хосок думал, что Чонгуку нравятся мелодрамы?! Омега радостно визжит уже от второго ролика триллера, а вот Хосок, наоборот, напрягается из-за чрезмерно эффектных отрывков взрывов, стрельбы, кровопролитных драк и чужих страданий. Не его это совсем, не его! У Хосока к такому лишь отвращение, неприятие и непонимание подобного жанра кино! Ну, не любит он насилия и разборок, зато вот любовь до гроба, долго и счастливо — это как раз его тема. Сжимая в кармане джинсов маленький билетик, альфа удовлетворённо выдыхает и надеется, что фильм с говорящим названием «Дом, милый дом» — это как раз та самая история о семье, любви и взаимоотношениях. Спустя пару минут фильм начинается, заставляя Чонгука радостно потирать ладошки в предвкушении. Семейная пара, их детки и огромный загородный дом. Мечта почти любого человека, состоящего в серьёзных отношениях. Вот и Хосок, восхищаясь милой и непринуждённой игрой актеров и великолепными пейзажами, то и дело сменяющимися на экране, тоже даёт волю своей фантазии. Он представляет себя и Гук-и на месте главных героев, и сердцу становится так тепло, будто бы всё, что разворачивается на экране, происходит на самом деле с ними. Они любят друг друга, дарят нежные объятия и скромные поцелуи, играют с детьми и в целом невероятно счастливы. Ровно до того дня, пока не наступает Хэллоуин. О, Хосок любит этот праздник за дурашливые прикиды его друзей, за безумные вечеринки, где всегда можно хорошо оторваться и иногда даже сорвать небольшой куш, участвуя в дурацких конкурсах на лучший танец или костюм. Уж в чём-чём, а в танцах Хосоку, да ещё и вкупе с Чимином, не было равных, они всегда уходили с хорошей суммой в кармане и парой бутылок дорогого алкоголя. Блаженно улыбаясь от нахлынувших воспоминаний, альфа промаргивается и вновь концентрируется на фильме, где герои суетятся и готовятся к празднику. Они наряжают детей, готовят кучу угощений и ждут маленьких представителей всякой нечисти на пороге своего дома. Хосок сияет, наблюдая за идиллией в семье с экрана и молча завидует. И вот, когда первые гости появляются и настойчиво стучат и звонят с известной всем фразой: «Сладость или шалость?», — дверь внезапно заклинивает и везде гаснет свет. Спустя пару секунд, как по нарастающей, слышится громкий топот, а после царапанье когтей и истошный вопль, вместе с которым на экране появляется жуткая фигура, слабо подсвечивающаяся в темноте белым мерцанием. У Хосока начинают мелко дрожать плечи и кровь в жилах стынет по мере того, как это нечто становится всё ближе и отчётливее. На фоне слышны голоса героев, они не понимают, что происходит, пока подле них не вырисовывается та самая фигура, уже принявшая более-менее человеческий облик. Хосок понимает, что это далеко не счастливая семейная история, потому как в следующий момент то самое нечто обрастает мышцами и серой кожей прямо поверх дряхлого скелета. Его тёмные глазницы наливаются красным, а сам он широко раскрывает свою пасть, которая, кажется, способна заглотить человека целиком… Хосок жмурит глаза, и перед ним буквально проносится вся его жизнь: вот он скачет ещё ребёнком в резиновых сапожках по лужам, а вот он сдаёт вступительные… Картинки в голове сменяются с огромной скоростью, напоминая о разных счастливых моментах в жизни. Ах, какая нелепая будет трагедия! Умереть от страха и ужаса при просмотре фильма в кинотеатре! Тэхён всё-таки получит долгожданные кроссы, а Чимин — красный костюм… Эх, Хосок теперь вряд ли сможет выступить на важном конкурсе в конце осени, а ещё он так и не смог признаться Чонгуку в симпатии! Столько дел останется незавершёнными, и всё из-за проклятого фильма! Отчаянные думы альфы прерывает звонкий вскрик где-то из середины зала и яркие вспышки на большом экране. Хосок судорожно распахивает крепко сжатые веки и натыкается прямо на уставившееся на него с экрана чудище с огромной пастью, страшно клацающее зубами, которое, как оказывается, гоняет всю семейку по огромному дому, пытаясь сцапать кого-то и сожрать. На лице альфы тут же застывает гримаса неприкрытого ужаса, сопровождающаяся сильно приподнятыми бровями и растянутым ртом. Хосок будто онемел. Его губы не двигаются, и он не может издать ни единого звука, хотя внутри него всё визжит и орёт от ужаса. Лишь капельки пота, стекающие по вискам альфы, выдают его с потрохами. Хосок ни в каком виде не переносит ужастики и что-то даже отдалённо напоминающее сей жанр! Какого чёрта сейчас крутят эту херню?! Кто-то перепутал плёнки?! Вжавшись сильнее в сиденье, Хосок вновь жмурит глаза и надеется, что всё это путаница, и сейчас действительно включат милый фильм с плаката в холле. Проходит около минуты, но музыка, продолжающая испытывать его нервы, становится лишь более угнетающей. На фоне — чужие крики, лязганье и чудовищное клацанье. — Хён, круто эту сцену сняли, да? — Чонгук, не отрываясь от экрана, хватает альфу за руку. У Хосока рука словно каменная, сам он весь крепко жмурится и чуть ли не трясётся. Не получая ответа, Чонгук оборачивается к парню: — Хён, что с тобой? Хосок еле разлепляет глаза и, стараясь не пялиться на экран, сиплым голосом выдает: — О, здесь так душно, не находишь? — альфа проводит ладонью по лбу и смахивает поблёскивающие в свете экрана струйки. — Я сбегаю умыться, не беспокойся и наслаждайся фильмом. Чонгук пожимает плечами и тут же убирает руку с чужого плеча: — Хён, возвращайся поскорее, а то пропустишь самое интересное! Хосок торопливо кивает и пулей вылетает из зала. Он быстро находит глазами тот самый плакат с симпатичным домом на зеленой лужайке и читает анонс в самом низу. «Дом, милый дом» — драма с элементами хоррора. Молодая семья въезжает в дом, доставшийся им по наследству, в надежде начать новую жизнь. Однако проклятье, впитавшееся в каждый кирпичик здания вместе с чужими страданиями и муками, рушит планы новых жителей. Стены этого приветливого на первый вид дома веками хранили тайны, от которых любому станет не по себе. Смогут ли герои их разгадать и остаться в живых? У Хосока внутри всё резко сжимается и желудок прилипает к позвоночнику. Это что же получается? Он собственноручно купил билеты на ужастик?! Вот прямо так взял и купил?! Чёрт бы побрал создателей этой афиши!!! Надурили Хосока милыми картинками счастливой семьи, а ему теперь страдать! Вот как теперь возвращаться назад, зная, что это нифига не семейная история?! А ведь там сидит его ангелочек и ждёт, а Хосок себя в руки взять не может — весь трясётся и обливается потом. Дурацкий фильм и дурацкий плакат! Поспешив в туалет, чтобы умыться и привести себя в надлежащий вид, альфа быстро ополаскивает лицо холодной водой и бьёт себя по щекам. «Так, Хосок, ты сможешь, ты же альфа! Подумаешь, ужастик, ну в самом-то деле! Ты пережил испытание адскими горками, да после них какой-то фильм — просто детское развлечение! Эх, была не была». Вдохнув побольше воздуха и медленно с расстановкой выдохнув, Хосок зачёсывает чуть влажные волосы назад и трусит обратно в зал. Пока он пробирается к своему месту, на экране всё относительно спокойно: семья обговаривает план действий, но стоит Хосоку сесть рядом с Чонгуком, как вновь появляется то самое чудище. Альфа подпрыгивает и еле слышно пищит, успев прижать кулак к своему рту. — Хён, с тобой всё хорошо? Тебя долго не было, — в голосе омеги сквозит сильное беспокойство, и он разворачивается полубоком, чтобы взглянуть на Чона и убедиться всё ли с ним в порядке. Чонгук пристально смотрит на альфу с остекленевшими глазами и бережно касается его руки, убирая ту ото рта. Он осторожно поправляет выбившуюся прядку волос назад и тепло улыбается Хосоку, придвигаясь к нему ещё ближе, ещё теснее. — Впечатляющая графика, правда? Я тебя понимаю, сам офигел, когда увидел! Омега излучает чуть больше своих феромонов и жмётся под бок альфы, устраиваясь поудобнее. Хосок чувствует невероятное умиротворение, тепло, и его страхи будто снимает рукой. Интересно, понял ли Чонгук, что Хосок офигел далеко не от графики, а от страха? В любом случае, альфа, ощущая рядом любимый запах и тепло чужого тела, заметно успокаивается. Наудачу Хосока, наконец, показывают что-то не такое мерзкое, как та самая морда, которая так его напугала. Активно прокручивают краткую предысторию всех обитателей дома, собрав все самые радужные и приятные семейные моменты. Альфа заметно расслабляется, ощущая мягко окутывающую ауру омеги, и позволяет себе скользнуть взглядом по профилю Чонгука. Тот с особым интересом и слишком увлечённо смотрит в экран, едва шевеля губами и иногда улыбаясь. Хосок какое-то время пялится на подрагивающие реснички, а после смотрит на изящную, но крепкую смуглую шею и его немножечко кроет (как и обычно рядом с его ангелом). Ах, как бы ему хотелось хоть на секундочку коснуться её губами и не спеша осыпать самыми нежными поцелуями, чтобы добраться до жилки, где наиболее сильно раскрывается запах его ангелочка. Надрывно вздохнув и отогнав свои потаённые желания прочь, Хосок было уже вновь устремляет свой взор на огромный экран, но цепляется краем глаза за широкое бедро, оголённое достаточно, чтобы как раз впечатать туда свою ладонь и хорошенько сжать его. Вот зачем Чонгук надел такие развратные джинсы, что сидят на нём как влитые?! Да ещё и без зазрения совести светит своими коленками прямо у него перед носом! Хосок вновь начинает потеть, правда, на этот раз не от страха, и чуть ли не плавится прямо на горемычном диванчике, наблюдая за тем, как Чонгук слегка съезжает вниз, чуть шире расставляя ноги, и, о боже, его бедро напрягается так сильно, что через дырку видно все точёные мышцы! Звоните 911, срочно! Хосок разве что не дымится! Какими законами вообще дозволены такие шмотки?! А такие позы?! Хосок вытягивается в струнку, и его натура альфы отчаянно твердит ему: «Потрогай, потрогай, потрогай!». Приказывая заткнуться своему естеству и неуёмному желанию прикоснуться к предмету своего обожания, он вновь переводит взгляд на экран в попытке утихомирить сильно бьющееся сердце, а заодно и начинающий образовываться стояк. Вот уж чего-чего, а вставшего в такой ситуации члена Хосок объяснить точно не сможет. Чонгук наверняка посчитает его извращенцем, что возбуждается от вида боли и страданий других! Ущипнув себя за ногу и оторвавшись, наконец, от лицезрения своего прекрасного ангела, Хосок мгновенно жалеет, что вообще вернулся в зал. На экране подозрительная тишина, а после — непонятное бульканье, струя крови фонтаном и зубастая пасть во всей, мать его, красе. Хосок весь зеленеет, затыкает ладонью рот, чтобы не издать ни звука, и падает лицом в колени. — Хён, всё в порядке? — шепчет Чонгук, склоняясь над альфой. — Не можешь смотреть на такой ужас? Согласен, как-то совсем не реалистично, я ожидал большего. С таким бюджетом настолько паршиво снять такую важную сцену фильма! А музыка! Она должна нагнетать и устрашать, а мне смеяться хочется от подобной мелодии. Хён? Хосок будто сквозь толщу воды слышит голос омеги и не придумывает ничего лучше, чем соврать, что у него звонит телефон. Он в скрюченном состоянии нащупывает тот в кармане, вытаскивает его и, приподнимаясь, вертит им у лица омеги. — Прости, Гук-и, срочный звонок, — Хосок как ужаленный выбегает со своего ряда и несётся на всех парах в туалет. Там он открывает настежь окно и наполовину высовывается оттуда. Делая частые вдохи полной грудью, его спустя минут десять, наконец, отпускает, и он чувствует, как к лицу и конечностям приливает кровь. Ощущая себя снова более-менее нормально, Хосок тщательно умывается и вытирается бумажными полотенцами. Какой же мерзотный фильм! Хорошо хоть его не вывернуло прямо в зале, и он успел прикрыться срочным звонком! Взглянув в отражение на своё бледное лицо, Хосок выдыхает и мотает головой. Ну почему он такой проблемный? Уже второй раз срывает их с Чонгуком досуг. Неужели на роду у него написаны одни сплошные неудачи в личной жизни? Улыбнувшись натянуто в зеркало, Хосок смотрит на время — осталось ещё около часа. Нет уж, увольте! Ещё целый час лицезреть этот ужас, от которого альфа потом не сможет неделю спать, то ещё удовольствие. Лучше уж Хосок прогуляется и дождётся окончания фильма вне зала. Вот только там, в темноте зала, на самом последнем ряду остался его ангелочек. И наверняка Чонгук за него волнуется и высматривает его силуэт в темноте огромного помещения. Боясь, что ложь раскроется, Хосок тут же шлёт смс-ку Чонгуку о том, что ему необходимо сделать пару важных звонков, связанных с будущими соревнованиями по танцам. Отправив сообщение, Хосок чувствует невероятный стыд. Он обманул своего ангела… Но это ведь лучше, чем признать, что он боится ужастиков в равной степени как и боится высоты и всего, что с ней связано! Это ложь во спасение! Дождавшись окончания сеанса и настроив себя закончить вечер с Гук-и на более приятной ноте, Хосок подлетает к появившемуся в дверях омеге и подхватывает того под локоть, выводя на улицу. Стоит им пройти несколько метров, как Чонгук тормозит, выхватывая свою руку и становясь лицом к лицу с альфой. — Хён, ты бледный, с тобой всё в порядке? — Чонгук заламывает брови и поджимает губы. Он бережно касается кончиками пальцев чужих щёк и заглядывает в искрящиеся глаза. — Тебя так расстроил этот звонок? Что-то с соревнованиями не так? Хосок млеет от такой заботы и интереса со стороны омеги, хотя чувство стыда накрывает с новой силой. — Нет, Чонгук-и, всё нормально. С организацией кое-какие сложности возникли, но всё решили уже, — альфа активно прячет скрещенные пальцы за спину и молится всем богам, чтобы Чонгук поверил ему и не начал задавать вопросов. — Ты ведь придёшь посмотреть на выступления? Чонгук всё ещё пристально смотрит на альфу, не сводя с него глаз, и удовлетворённо хмыкает, отмечая порозовевшие щёки и яркую лучистую улыбку Хосока: — Хён, я обязательно приду. Разве я могу пропустить номер лучшего студента факультета? Остановите планету, Хосок совершенно точно хочет сойти! Ну почему Чонгук такой? Невозможно милый, заботливый и не его. — Спасибо, Гук-и, — улыбается смущённо Хосок. Нет, он, конечно, может для приличия повозмущаться и сказать, что не достоин подобного комплимента, но… он действительно его заслуживает. Хосок хорош в своём деле и не сомневается в своих умениях и таланте. — Эм, может, сходим выпить чего-нибудь? Тут есть хорошее кафе недалеко, — несмело предлагает альфа, прокашливаясь. — Ох, хён, я бы с удовольствием, — Чонгук с грустью смотрит на Хосока, после переводя свой взгляд на экран телефона, на котором высвечивается до жути привлекательный парень, подмигивающий и показывающий знак V, — но я пообещал, что освобожусь к восьми. Телефон в руке омеги всё ещё продолжает настойчиво звонить, заливаясь известной попсовой мелодией. — Извини, я сейчас. Чонгук быстро отвечает и обещает тому самому парню с фотки, что будет уже через полчаса, после чего с виноватым видом поворачивается к Хосоку. — Хосоки-хён, мне правда жаль… Я… — Ничего страшного, Гук-и! — перебивает омегу Хосок. — Сходим в следующий раз, да? — с надеждой спрашивает альфа. — Конечно, хён! Обязательно! — Давай я провожу тебя хотя бы до остановки? Омега смущённо хихикает и быстро кивает. До остановки они добираются за несколько жалких минут. Хосоку этого невероятно мало, но приходится довольствоваться тем, что есть. Чонгук на прощание мягко жмёт его руку и обещает ему написать. Автобус не заставляет себя долго ждать, вскоре увозя его ангелочка и оставляя Хосока в расстроенных чувствах.