(не)идеальные свидания: пособие для чайников

— Тебе не кажется, что ваши отношения развиваются чересчур стремительно? Ещё вчера ты из-за угла пускал слюни на своего недосягаемого ангела, а уже сегодня вы решаете жить вместе. Даже дитё успели завести! — Чимин не перестаёт коситься в сторону уж слишком радостно улюлюкающего Чонгука: омега расслабленный, выглядит чересчур мило и просто-напросто светится от счастья, тиская и активно наглаживая очаровательного щеночка. Глядя на этот мохнатый чёрный комок в рыжих подпалинах, игриво прыгающий вокруг хозяина и смешно фыркающий ему в руку, складывается впечатление, что вот оно, то самое, что хоть ненадолго сможет оторвать Чонгука от Хосока. Как только эти двое начали официально встречаться, так все посиделки альф были сведены к минимуму: короче говоря, Чимин с Тэхеном потеряли пацана. А вообще Хосок без особого умысла и какой-то задней мысли ещё в день переезда в их совместную квартиру подарил Чонгуку крошку шпица из того самого приюта, где и по сей день подрабатывает волонтёром. Учитывая увлечённость омеги четвероногими питомцами в последнее время, альфа точно знал, что не прогадает с подарком, и поэтому с радостью вручил любимому хвостатого друга. За прошедшую неделю совместного проживания квартира парочки наполнилась не только счастливым лаем четвероногого крошки и звонким смехом омеги, но и всевозможными пищалками, мисками и кормами для нового жильца. — Эй, ты! — грозно доносится откуда-то сбоку, и все мифы насчёт усмирения Чонгука одним маленьким пушистым комком стремительно развеиваются. Чимин от неожиданности даже икает. — Если ты и дальше будешь вбивать моему альфе в голову такие глупые мысли, то я тебя вышвырну из нашего семейного гнёздышка, и ты тут никогда больше не появишься! — после этих слов над Паком, сидящем на диване, будто скалой возвышается массивная фигура омеги. Не то чтобы Чимин слишком уж боялся омегу Хосока (ладно, иногда он действительно внушал ужас, особенно когда кто-то посягал на его любимого Хосок-и-хёна), но давайте будем честны, люди с такими габаритами как у Чонгука, да ещё и в сочетании с невероятно вспыльчивым и взрывным характером, чрезвычайно опасны для здоровья. А Чимину собственное здоровье вообще-то дорого! Чонгук быстро смеряет старшего укоризненным взглядом и тут же шлёпается на коленки своего альфы, нарочно задевая локтем Пака и демонстративно закрывая уши Хосока ладонями: мол, не слушай этого идиота, хён, он сам не ведает, что несёт. — Эй, да я рад за вас! — спешно ретируется Чимин, стоит только омеге вновь посмотреть в его сторону. — Просто как-то неожиданно всё это: два года смотреть со стороны, а через пару месяцев после начала отношений уже жить вместе и совместного питомца завести! Маленький пёс на этом моменте весело поскуливает, виляет пушистым хвостом и даже подходит к альфе, привставая на задние лапки и бодая его руку мордочкой. — Что ты имеешь против Орешка? — хмуро уточняет Чонгук, подхватывая предательски ластящегося к Чимину щенка на руки. — Орешек? — искренне удивляется Пак. — Вы назвали собаку Орешком? — Да, — гордо заявляет омега, — это единственный орех, на который у хёна нет и не будет аллергии. Правда, любимый? — и непонятно, к кому он обращается: к собаке или своему альфе. Наверное, к обоим, потому что и пёс, и альфа смотрят на него с сердечками в глазах. — Надеюсь, Орешек не доведёт хёна до предсмертного состояния, — шепчет Чонгук себе под нос, а в голове всплывают картинки двухнедельной давности, когда он со своим альфой поехал в гости к своим родителям… Семья однозначно самое святое, и Хосок был рад так скоро познакомиться с родителями своего любимого. В доме омеги Хосока приняли как родного и весь день безустанно благодарили альфу за то, что их младший сын рядом с ним стал более покладистым и хозяйственным. Как оказалось, у Чонгука довольно большая семья: помимо него самого и родителей, на приветственном обеде присутствовали ещё трое братьев и младшая сестра. Хосок, находясь в доме любимого среди всей этой галдящей толпы, ни на грамм не почувствовал себя лишним или чужим. Семья омеги была довольно простой: родители без стеснения журили детей, травили байки и расспрашивали Хосока практически обо всём. На некоторых вопросах Чонгук безбожно краснел (он так-то не из скромных ни разу, но при родителях-то можно и посмущаться) и тупил глаза в пол, но Хосок смело отстаивал не только честь своего возлюбленного, но и доказывал, что все его намерения не пустой трёп. Хосок отбивал каждый каверзный вопрос родителей Чонгука и зарекомендовал себя с хорошей стороны. Альфа, полностью расслабившись, без утайки выложил все свои планы на совместную жизнь и быт с Чонгуком и пообещал, что сделает их сына самым счастливым человеком. На этом трогательном моменте не только папа пустил слезу, но и сам Чонгук тихо всхлипнул, утирая предательски увлажнившиеся глаза. Что ж, Хосок оказался действительно достойным кандидатом на сердце их сына (да родители омеги считали, что Чонгука с его-то нравом вообще никто замуж не возьмёт, а тут такое сокровище нарисовалось!). Когда, наконец, закончились все стандартные расспросы об учёбе, работе и отношениях, отец с большим удовольствием перешёл к самой главной проверке альфы. Испытанием на прочность стала крепкая настойка из личных запасов главы семейства, которую хранили не один десяток лет для особых случаев. И этот случай настал. Омега пытался отговорить любимого не пить наравне с отцом его адское пойло, но Хосок был неумолим и твёрдо решил идти до самого конца и доказать, что достоин руки и сердца самого прекрасного омеги в мире. С первой же рюмки, которую было велено распивать без закуски, Хосок слегка захмелел, развеселился ещё хлеще и даже привстал поблагодарить всю семью Чонгука. Подняв вновь наполненный бокал и вымолвив всего два слова, Хосока повело в сторону, и на смену всеобщему веселью пришёл приступ удушья, быстрая реакция омеги с инъекцией эпинефрина в зад и завывающий аккомпанемент кареты скорой помощи. Настойка, как оказалось, была на травах, ягодах и миндале… Чонгук трясёт головой, чтобы избавиться от неприятного воспоминания, и ластится к своему альфе. — Забавное прозвище, — хмыкает Юнги, трепля щеночка по голове, и умыкает со стола небольшую вазочку с сырной нарезкой. — Спасибо, хён, я знал, что ты оценишь, — Чонгук радуется как ребёнок, не переставая тискать крошку Орешка и ёрзать на коленках своего альфы. — Эй, что за камень в мой огород?! Я тоже люблю собак! И кличка мне нравится! Мне что, уже и удивиться нельзя?! Я просто не успеваю за скоростью развития ваших отношений! — негодует Чимин от такого несправедливого отношения к собственной персоне. Он протягивает ладонь к маленькому пушистику в попытке погладить его, но тут же получает шлепок по своим пальцам и громкое «тяф». — Мы и так тянули слишком долго! Не хочу больше терять ни секунды, — Хосок со всей нежностью прижимает омегу к себе и дарит долгий поцелуй в щёку. Пусть все видят, насколько сильно он тонет в чувствах безграничной любви и счастья. — Я даже не знаю, умереть мне от вашей слащавости или блевануть от неё же. Дилемма… — пожимает плечами Чимин и пригубляет бокал с напитком. — Чимин-хён, ты в миллиметре от занесения в чёрный список… — взгляд омеги становится тяжёлым и строгим. — Молчу, молчу, — Чимин вскидывает руки вверх в примирительном жесте. Чонгук удовлетворённо хмыкает, но всем своим видом показывает, что с ним шуточки плохи. — Давайте лучше перейдём к подаркам! Итак, — торжественно провозглашает Чимин, — мы с Тэхёном и нашими прекрасными половинками посоветовались и решили, что для начала вашей совместной жизни это — просто самая необходимая вещь! Тэхён, доставай! Тэхён, что тёрся возле окна, о чём-то шепчась со своим омегой, резко кидается в прихожую, копошится там некоторое время и возвращается назад с большущим пёстрым букетом. — Это ведь не… — тянет Хосок, округляя глаза. — Не цветы, да, — заканчивает Чонгук, хитро улыбаясь и спуская с рук щенка. — Дарим этот прекрасный букет презервативов нашим прекрасным молодожёнам! — слишком уж радостно объявляет Чимин. — Вы, конечно, очень клёвые и все дела, но лично я ещё не готов к племянникам. Безопасность превыше всего! Поэтому любите друг друга, ебитесь и будьте счастливы! — и заканчивает свою пламенную речь под радостные вопли Тэхёна и скептические взгляды Джуна и Юнги. — Вау! Не ожидал от вас такого! — Чонгук тут же вскакивает с насиженных коленок альфы и хватает букет, любовно прижимая к себе. — Я думал, ерунду притащите, а тут такое! Нам это точно пригодится! — приглушенно хихикая, омега совершенно бесстыже смотрит на притихшего Хосока, у которого, кажется, дёрнулся глаз. — Мы, вообще-то, ваши лучшие бро! — возмущается Тэхён. — И знаем, что вам нужно. Пользуйтесь на здоровье, надолго хватит. — Ну, на месяц, думаю, растянем, — кивает Чонгук, в уме прикидывая, сколько же в букете презервативов и какие поверхности стоит опробовать в первую очередь. С этим переездом и перетаскиванием всех их шмоток на простое потрахаться, а уже тем более затариться защитой в аптеке, совсем не было времени. Чонгук впервые задумывается о том, что Чимин с Тэхёном не такие уж и отбитые друзья. — Эээ… Там сто штук…– растерянно чешет затылок Чимин — Ааа, сто… Ну, тогда на пару недель растянем. Так, идём Хосок-и-хён, нужно поставить наш подарок в вазу. Идём, идём, — Чонгук хватает своего парня за руку и под чужие хихиканья утаскивает в спальню. — Эй! Не смейте трахаться, пока мы тут! Это негостеприимно! — громко возмущается Чимин, но в ответ слышит лишь хлопок двери. — Эмм… Он ведь шутит, да? Про пару недель? — интересуется Тэхён, ни к кому конкретно не обращаясь. — Да, конечно! На пару недель, хах, скажет тоже! — отвечает Пак, нервно потирая переносицу. — О, поверьте, он не шутит, — ухмыляется Юнги, зная о том, каким ненасытным может быть Чонгук: ну а что, на омежьих посиделках и не такое вскрывается, — я думаю, в этом доме не останется ни одного чистого угла. — Юнги, милый, сто штук на две недели! Они же не кролики, в конце концов! — Эх, Тэхён-а, Тэхён-а… Ты просто не понимаешь, как здорово быть молодым горячим альфой с таким же молодым и горячим омегой под боком. Кровь кипит, член стоит, уух… — заворожённо тянет Юнги, прикрыв глаза. — Хён, но мы с Хосоком ровесники! — Тэ даже не успевает нормально возмутиться на столь наглое замечание омеги. — О, правда? — картинно удивляется Юнги. — Я думал, ты уже приблизился к среднему возрасту. Ну, знаешь, когда сексуальная активность упала вдвое и кроме как промять диван пятой точкой ничего больше не хочется. Даже омегу свою удовлетворить в течку не получается. — Хён, я же был на стажировке в другом городе! Ну, мы же обсуждали, ты сказал, что не обиделся, — ноет Тэхён, теребя руку своей пары. — А кто обиделся? — удивляется Юнги, выдёргивая свою руку из лап альфы и присаживаясь на диван. — Никто не обиделся. Просто в следующем месяце, когда у кое-кого будет гон, мне срочно нужно будет съездить к любимой бабуле. Интересно, как она там, старушка? Так давно зовёт меня, а я весь в делах. Ну, наконец, время появится свободное… — Да ты… Да ты… — Тэхён просто кипит от возмущения. Это что за намёки такие от собственного омеги?! — Хён! Забери свои слова назад, иначе я запру тебя на неделю… нет, на месяц! в комнате и покажу тебе такой средний возраст! — И чем же мы будем заниматься целый месяц взаперти? — Юнги, кажется, угрозы альфы совсем не трогают, и он продолжает дразниться дальше. — Смотреть кулинарные шоу, обсуждать политику и ругать власть? Заставишь делать себе массаж спины, ведь она ноет от непогоды? Старость она такая… — Ну, всё, хён! Ты нарвался по-крупному! — Тэхён хватает Юнги за талию, закидывая его себе на плечо, и уносится в коридор, откуда спустя пару мгновений слышится хлопок входной двери. — Кажется, ближайшую неделю мы их не увидим, — бормочет Чимин, — ладно хоть семестр закончился, обойдутся без пропусков. — У Юнги была крайне выматывающая сессия, и с дипломом не особо ладится. Так что да, ему нужна хорошая разрядка, — тонко подмечает Намджун. Эта сессия действительно вымотала их всех до предела за исключением любимца всех преподавателей — Намджуна: у того практически по всем предметам стояли автоматы. Сам Джун, несмотря на его происхождение из семьи именитых профессоров, не считал себя каким-то особенным или же заучкой со стажем. Просто на выбранной им самим специальности дисциплины давались ему как-то легко, чего не скажешь о его парне. Чимин хоть и не блистал выдающимся умом и сообразительностью, но всеми правдами и неправдами смог закрыть долги этого семестра, благодаря оперативной мотивации со стороны Намджуна. Ролевые игры «учитель и его ученик», как бы странно это ни звучало, вытянули альфу со скамьи должников, и Чимин практически не испытывал острой нужды в разрядке как тот же самый Юнги. — Но зачем Тэхёна-то обижать? — Чимину по-братски жалко Кима, ведь Юнги самым что ни на есть жестоким образом задел его альфье достоинство. — Он сто пудов всё принял за чистую монету и теперь одинаково зол и расстроен. И бесится от сложившейся ситуации. — Но ты же знаешь, что после ссор самый потрясающий секс? О да, Пак это прекрасно знает, ведь Тэхён делится иногда со своим другом детальными подробностями их страстных примирений с Юнги. Чимин, намотав на ус чужой опыт, однажды попробовал провернуть подобное. Придумав самую банальную причину для ссоры и как следует выбесив своего ужасно тактичного и миролюбивого омегу, Пак для начала получил получасовую нотацию о своём плохом поведении, а после Намджун как следует объездил альфу, вытрахав из него всё, что можно было. Чимин тогда знатно охуел от того, каким может быть его омега, и даже впервые закурил при нём. Намджун не стал ругать своего обессилевшего парня, а, наоборот, сделал пару затяжек с его сигареты. Вот тебе и омега из благовоспитанной семьи, где царят жёсткие нравы и правила. — Охуенный, я бы сказал, правда, детка? — Чимин выныривает из воспоминаний, бесцеремонно опускаясь шаловливыми пальцами на ягодицы Джуна, плотно обтянутые тонкими брюками. — Я бы дал тебе по губам за мат, но конкретно в этом случае полностью с тобой солидарен. Да и Юнги точно знает, как вымолить прощение, — Намджун на приставания своей пары не реагирует, ведя себя под стать своему образу правильного и чересчур воспитанного омеги, аккуратно скидывая чужие наглые и загребущие лапы. Чимин просто тает от этой внешней холодности и безупречности, которая всегда вмиг слетает, стоит только ему усадить Джуна к себе на коленки и знатно подрочить. — Что ж, Юнги получит своё — его будут трахать на протяжении недели минимум, а может и дольше. Зависит от того, насколько Тэхён оскорблён сомнениями в его альфьей силе и насколько качественно Юнги будет замаливать свои грехи. — А сильно стараться вначале он и не будет. Чтобы растянуть удовольствие, — хмыкает Джун. — И Тэхён явно не против такого расклада… Идиллия, — тянет Чимин, получая в ответ громкое «тяф-тяф». Что ж, Орешек полностью с ними согласен. Чимин подхватывает на руки щенка и усаживает себе на колени: — Ууу, какой же ты милашка. Хосоку надо было сразу дарить Гук-и собаку, чтобы покорить его сердце. И тогда бы не было этих лет нытья, страданий и бесконечной дрочки на светлый образ любимого. — Но согласись, это было достаточно мило, — Намджун протягивает руку к маленькому мокрому носу и осторожно касается его, — то, каким Хосок становился неловким и нерешительным рядом с Чонгуком. Мне кажется, у них классическая история любви, про которую пишут книги и снимают фильмы. — Эй! А чем наша история любви плоха? — Чимин фыркает и опускает Орешка на пол, чтобы тот гордо зашагал по паркету, показательно цокая коготками. — Ну, её точно не расскажешь за столом родственникам, согласен? — иронично выгибает бровь Намджун. — Твоя бабуля была бы в шоке, — Чимин усмехается, ласково поглаживая щеку своего омеги. — Я и без этого до сих пор нахожусь в самом низу списка достойных её прекрасного внука кандидатов. Хотя идеальнее меня вообще найти сложно! — Вот и докажешь в очередной раз свою идеальность. Мы приглашены на семейный ужин завтра, — Намджун смеётся и ловит губами вмиг похолодевшие и застывшие пальцы альфы. — Может, бабуля, наконец, запомнит твоё имя и не будет показательно забывать про твоё присутствие за столом. — Нет, хён, пощади! — Чимин бледнеет на глазах и даже отстраняется от любимого омеги. Семейные ужины семьи Ким были крайне неприятными, потому что те считали избранника Намджуна недостойным своего отпрыска. Но родители, по крайней мере, вели себя достаточно сдержанно и показательно не игнорировали Пака. Бабуля же Ким… Эта женщина не стеснялась приводить очередного претендента на сердце Намджуна на их семейные посиделки, нахваливая его и всячески принижая самого Чимина. Чимин еле сдерживался, чтобы не покрыть матом всех присутствующих и не набить морду очередному претенденту на сердце и задницу его медвежонка, ведь этим он бы только подтвердил слова старухи о том, что Пак невоспитанный мальчишка с дурными манерами. Так и проходили все ужины в доме Кимов, и Чимину уже можно было выдавать медаль за выдержку и гигантское терпение, но его медвежонок реально стоит всего этого. — Ты действительно хочешь отказаться? — уточняет Джун, уже зная ответ, но не подразнить Чимина просто не может. — Чтобы бабуля подумала, что ты недостойный меня слабак, и меня весь вечер будет окучивать очередной альфа, которого она тщательно выбирала? — Не дождёшься! — вопит Чимин. — Мы идём, естественно! Никаких отказов! Но, чёрт, я так надеялся на весёлые выходные, а не вот это всё, — альфа как маленький ребёнок принимается хныкать и стонать, уткнувшись в шею омеги и вдыхая его успокаивающий аромат. — Ну-ну, Чимин-а, придётся терпеть, раз выбрал такого омегу, как я. Благовоспитанного, приличного и из интеллигентной семьи, — Чимин прыскает на подобное заявление своей половинки. — Благовоспитанные омеги не трахаются в туалете клуба, — бормочет альфа, прикусывая язык. — Милый, я знаю, как поднять тебе настроение, чтобы ты так не переживал о потерянных выходных, — продолжает Намджун, игнорируя ворчание альфы и похлопывая его по спине. — Ммм?.. — Вот смотрю я на щеночка наших молодожёнов и вспоминаю, что недавно заказал такой милый-премилый ошейник, — сладко шепчет Намджун, задевая губами ушную раковину альфы, и тут же окончательно добивает: — с надписью «детка Чимина». И поводок к нему, кожаный… И вчера доставка пришла… — И-и-и ты м-молчал?! — Чимин от картин, моментально нарисовавшихся в его мозгу, начинает заикаться: обнажённый и изнывающий Намджун на шёлковых простынях в одном лишь ошейнике, томно и искушающе смотрит на альфу, покручивая тоненький поводок в руках… — Сюрприз хотел сделать. Хочешь всё это испробовать? Поднять настроение и самооценку перед завтрашним… Чимин не даёт договорить, хватает Намджуна под руку и тащит в коридор: он должен немедленно увидеть всё то, что заказал омега и опробовать не один раз. На рычание и громкий хлопок входной двери выходят раскрасневшиеся Чонгук с Хосоком. Вроде бы у них новоселье и дружеские посиделки, вот только опустевшая квартира говорит об обратном — и куда только все делись? Проверив все пустые комнаты и убедившись в том, что парни остались одни, Хосок слегка расстраивается: — Эм, что-то я не понял. Ну и где все? Они же не подумали, что мы реально пошли трахаться?! Чонгук только пожимает плечами: ему вообще на руку, что гости так быстро разбежались. У него букет завянуть может! — Да какая разница, хён? Дела внезапные нарисовались, всякое бывает. Важно другое… — Что? — Мы остались одни. В нашей собственной квартире. Не хочешь залить печенье молоком? Или угостить меня своим яблочным соком? — Чонгук проводит ладошками по груди альфы и хищно облизывается. — Ты голоден, ангел? Я сейчас всё организую, — Хосок кидается в сторону кухни, но омега тормозит его, хватая за руку и припечатывая к своей груди. — Хён! Ты по-прежнему не понимаешь намёков! — улыбается Чонгук, проходясь цепочкой поцелуев по челюсти альфы. — Я говорю, что нам следует распечатать букетик, который нам подарили. Как ты на это смотришь? Хосок, сосредоточенный на том, чтобы утолить голод своего омеги, на секунду теряется, но потом до него доходит и он перехватывает инициативу, целует Чонгука в губы, притягивая за затылок ближе к себе и путаясь пальцами в чужих волосах. Что ж, Хосоку ещё предстоит поработать над пониманием очевидных намёков, но Чонгук не прочь посвятить его обучению всю свою жизнь.