Больше, чем химия

      Праздник наступил незаметно. Женя сравнивала происходящее с маленьким хаосом: ученики, старавшиеся подсластить учителям в этот день; первоклашки с бантами и цветами, ещё не разочаровавшиеся в учёбе; родители, которые пытались разузнать о своих чадах при первой же возможности. Школа в такие дни оживала, Женя не могла понять нравится ли ей это. Каждый такой день у Жене в голове была одна и та же мысль: это очень скоро закончится, осталось совсем чуть-чуть.       День учителя проходил в «штатном режиме». Все старались «косячить» в минимальном количестве. Декорации для юмористического номера были прокрашены наполовину, но этого не должны были заметить. Софи с Тёмой репетировали тысячный раз. Женьке казалось, что Артём стёр свои пальцы в кровь, также как Софи свои гланды. Но выступили они отлично. Георгафичка хлопала сильные остальных, ведь Тёма был единственным кто планировал сдавать её предмет, а Софи ей просто нравилась. Многие старались, но мало кто понимал о том, что делает это последний раз в этом месте. От этого становилось грустно. Кира Юрьевна с её пламенной речью о том, что всегда готова на амбразуру лечь грудью для своих учителей; Семёныч, впечатлявший речью о достижимых высотах будущих выпускников и том, как они с учителями прекрасно отметят после; ребята из десятого, которые путали слова в оглашение выступающих. Это было так тепло.       Женя думала о том, что после произошедшего в коморке, ей не хочется посещать «дополнительные индивидуальные» у Анны Дмитриевны. Похоже она перегнула палку, да и зачем ей это. Она школьница, которой понравилась учительница. Анна Дмитриевна — учительница, которая проявляет малейший интерес к ученице. Бред, который может присниться в кошмарах. Так думала Женя. Так думала Анна Дмитриевна. Блондинке хотелось одного — общения. Того самого — запретного. Но по факту, на Женин взгляд, так хотелось только ей. Зачем Анна Дмитриевна взяла её за руку, зачем отвечала на глупые комплименты и на глупый флирт? Многие моменты говорили Жене о том, что нужно продолжать, но зачем? Не знала сама Женя. Симпатия и влюблённость могут появляться очень быстро, тем более к незнакомому, по-настоящему, человеку. Всё остальное либо любовь, либо отсутствие симпатии как таковой и просто обманка. Женька должна была задуматься об экзаменах, оценках, хороших результатах в теннисе, но она думала об Анне Дмитриевне. А ещё она думала о том, как это глупо стоять на празднике с букетом ромашек, которые она купила на свои кровные, и который хотелось подарить Анне Дмитриевне.       Учительница была прекрасна в этот день: приталенная чёрная рубашка в вертикальную белую полоску, узкие чёрные джинсы, белые кеды, лёгкий макияж. Она походила на выпускницу школы, но на учительницу — нет. Вайнер пускала слюни на брюнетку. Её руку ещё жгло от прикосновения, а щёки пылали из-за взгляда, но это было так глупо. Несколько раз учительница поворачивалась в сторону Женьки, смотря на неё грустным и нежным взглядом, как они оба сочетались блондинка не могла понять. После праздника Женя решила подойти к Анне Дмитриевне и вручить скромный букет. Но рядом с блондинкой сидела мама, которая порывалась спросить у Надежды Николаевны об успеваемости дочери, по окончании праздника, женщина постоянно одергивала блондинку, мешая сосредоточиться на мысли о том, как ей подойти к учительнице химии.       Анна Дмитриевна в свою очередь не переставала думать о том, как ей хочется увидеть Женю. Это было каким-то наваждением. После случая в коморке физрука, учительница вылетела пулей из неё, стараясь не думать о наглом флирте и её реакции на него. Женя была так красива в этом бюстгальтере и краской на лице. Но Анна Дмитриевна останавливала себя от этих мыслей, потирая шрамы на запястье. Они напоминали многое. Влечение, чувства, ошибки.       Брюнетка старалась слушать выступления, не обращать внимания на ученицу. Они не встречались лично больше недели. Женя не пришла на занятия с десятыми классами в среду, быстро пробегала во время подготовки к празднику, в оставшиеся дни. На уроках она не отвечала, а брюнетка и не спрашивала. Анна Дмитриевна постоянно видела то, как рыжеволосая пытается толкнуть блондинку локтём для того, чтобы та хотя бы попыталась быть активной, но всё в пустую. Учительница понимала реакцию, но не могла понять того, как из флиртующей и наглой ученицы, Женя превратилась в скромную ученицу с букетом ромашек в конце актового зала. Анне Дмитриевне хотелось бы, чтобы этот букет оказался в её руках от этой девушки. Но и не хотелось этого одновременно.       Мероприятие заканчивалось, ученики в последний раз благодарили учителей, читали банальные стихи, включали лирическую музыку. Небольшая кучка из сорока учителей, активно аплодировала школьникам. Такие концерты, в честь них каждый год, становились банальностью, но было приятно. Женя в конце мероприятия, не слушая разговоры матери, направилась к Анне Дмитриевне. Показывая на Надежду Николаевну, которая освободилась от опеки учительницы физики, готовая принять любого родителя. Ольга Владимировна так и сделала, направляясь к классному руководителю дочери. А Женя не желала быть первой, подарившей цветы Анне Дмитриевне, но желала в принципе быть той, кто подарит этой девушке цветы. Она подождала пока какой-то первоклассник не подойдёт к учительнице химии, и не подарит ей скромный букет. Так и было. Скромный мальчик, лет семи, подошёл к брюнетке и подарил ей одну розу. Анна Дмитриевна засмущалась, но приняла цветок, положив его на стул, который занимала.       Блондинка, пробиваясь сквозь ряды первошей и их родителей оказалась за спиной учительницы химии. — Хмм… Анна Дмитриевна, поздравляю Вас с праздником, — проговорила шёпотом Женька, боясь того, что учительница не ответит вообще. Ведь на «допах» они не общались, а случай в коморке был последним. Анна Дмитриевна, которая по-прежнему хлопала выступающим детям, вздрогнула, услышав знакомый голос. Медленно поворачиваясь на голос, она увидела Женю, которая стояла со скромным букетом ромашек и так скромно улыбалась, протягивая букет, что у учительницы ёкнуло в сердце. Брюнетка вспомнила последнее прикосновение к ученице, её флирт, их маленькие моменты. — Вайнер…это мне? — спросила учительница, не зная, что сказать, указывая взглядом на букет. — Конечно, самой красивой девушке, на этом празднике, — ответила Евгения. Она поняла то, что линия разумного стёрта между ней и брюнеткой. А делать такие комплименты приятно.       Анна Дмитриевна сначала почувствовала смущение, а после, услышав голос разума, произнесла:  — Женя, не думаю, что эти комплименты уместны.       Брюнетка в последний раз посмотрев на блондинку, которая выглядела потерянной после её фразы, отвернулась. Жене стало всё равно на уместность, девушка перед ней, впечатляла внешне настолько, что сводила с ума. Немного помолчав, блондинка продолжила: — Ты не любишь принимать цветы вообще или только от меня? Первоклассник порадовал, да? — проговорила куда-то в пол Женя. Уверенность была каким-то осадком в её ощущениях, произвести впечатление на девушку напротив было незыблемой целью. А последнее прозвучало будто это детская ревность.       Анна Дмитриевна резко развернулась, боясь того, что такое фамильярное обращение мог услышать кто-либо, пропуская мимо ушей последнее. — Женя, вы зазнаётесь, нет? — спросила брюнетка. Девушка понимала то, что как учителя, её должно было возмутить такое обращение. Но само по себе обращение от девушки напротив заставляло маленькие колоски души трепетать. — Я не думаю, что этот разговор уместен сейчас. — А когда уместен? — спросила блондинка настолько быстро и наивно, будто она ждала этого вопроса. — И разве у нас есть разговор? Я сделала комплимент, который Вам нужно было услышать. — Вы думаете мне нужно было услышать его именно от вас, Женя, — Анна Дмитриевна усмехнулась, смотря в глаза ученице. — Я так не думаю, у меня есть человек, от которого я готова получать такие комплименты, и это не вы, — продолжила учительница. Анна Дмитриевна знала о том, что обрубить на корню эту непонятную ситуацию может только она. А для Вайнер это какая-то шутка, не более.       Женя, смотрела на брюнетку минуты две, блондинка не отрывала взгляда. Жене хотелось увидеть капельку лжи в глазах напротив, но этого не было. Анна Дмитриевна чётко и ясно произнесла то, что хотела донести. Жене необходимо прекратить то, что она делает. Хотя, обеим было непонятно то, что делает блондинка и чего желает. Обычный подростковый флирт и глупые шутки — да; симпатия, не имеющая продолжения, тоже да; взаимный интерес — нет. Так хотелось думать учительнице, иначе все её попытки забыть прошлое, были бы неизбежны. — Хорошо, — Женя сделала полшага ближе к учительнице. — Я поняла, возьмите букет, пожалуйста, — блондинка подняла взгляд на брюнетку. Глаза напротив завораживали Женю, но было много «но. — Многие, которых Вы так боитесь, поймут неправильно, — блондинка протянула букет ромашек ещё ближе, нуждаясь в контакте с учительницей. Анна Дмитриевна, взглянув в последний раз на блондинку, направляя свой взгляд на десятиклассницу на сцене, которая говорила о благодарности к учителям, произнесла: — Я боюсь того, что я что-то пойму неправильно, Женя. Вайнер растерялась немного. Сначала Анна Дмитриевна говорит о том, что комплименты может дарить кто-то другой. А после та же самая Анна Дмитриевна, говорящая о том, что комплименты Жени просто будут поняты не так, всё это сводило Женю с ума. — Просто возьми… — тихо проговорила блондинка. — Возьмите букет, — исправилась она. — По-моему я тоже многое понимаю неправильно, Анна Дмитриевна, — проговорила Женя, протягивая этот чёртов букет в последний раз. — Хотела бы я того, чтобы многое было неправильно, но всё происходящее настолько правильно, что даже противно. Взгляды на других, отторжения и прочее...       Анна Дмитриевна, подняв взгляд на блондинку, увидела немного грусти и отчаяния, но смелости в этом взгляде было очень много. Девушке захотелось проявления этой смелости. Анна Дмитриевна не думала о своём статусе учителя, девушки прекрасного парня, любящей внучки. Какая-то неведомая симпатия к блондинке сокрушала многое. Женя Вайнер спустя почти два месяца их совместного знакомства, задевала такие тонкости души, о которых брюнетка мечтала бы забыть. Девушка, посмотрев на блондинку в последний раз, взяла букет и проговорила: — Спасибо, мне приятно, — аплодисменты, которые прозвенели позже, оглашали то, что праздничный вечер окончен. Женя по-прежнему безотрывно смотрела на Анну Дмитриевну, которая в тайне вдыхала лёгкий запах ромашек. — Я хочу видеть тебя в следующую среду на занятиях. Женя ничего не ответила на это. Она улыбнулась, а после отправилась к выходу из актового зала. Ей нужно будет дождаться маму, и переварить произошедшее. Направляясь к дверям, Женя не заметила заинтересованный взгляд матери по отношению к учителю химии, которую мать даже не знала.       Анна Дмитриевна, как куратор десятых классов получила много поздравлений от учеников. Женино присутствие на празднике должно было быть обыденным, но такого не произошло. Скромный букет ромашек никакого не впечатлил бы из коллег брюнетки. Но именного его она забрала домой, после скромного «праздника» среди коллег. Роза и другие цветы остались стоять в классе. Аккуратно поставив букет ромашек в воду и набирая сообщение парню, почти поздним вечером о том, что её трудовой день окончен, брюнетка пошла спать. Анна Дмитриевна вспомнила о зелёной краске на лице Жени, её лёгком и неуместном флирте, а также о юношеской растерянности, когда учительница так грубо ответила на подаренный букет. Эта блондинка бередила старые раны по-новому. Такая красивая и смешная — сводила с ума. Но нельзя. Многое было «нельзя». ***       Ещё в школьные годы Аня любила рассказы Диккенса, плаванье и девочку из параллельного класса. Симпатия к Диккенсу не казалась опасной, но проявившиеся чувства к Кате Мишиной из параллельного класса были опасны. Они часто встречались на собраниях активистов одиннадцатых классов, а также на факультативах по биологии. Девушки знали друг друга много лет, но симпатия начала проявляться именно в последнем классе школы. Аня видела в этой девушке много запретного. Консервативная бабушка, которая воспитывала брюнетку после смерти родителей, уже предопределённые цели её будущего — всё это пугало брюнетку. Но это было её жизнью, в тот момент. А Катя была такой лёгкой и свободной для Ани, она казалась совершенно другой, будто с другой планеты. Проявившаяся взаимная симпатия не была для Ани сюрпризом, она всегда знала о том, что девушки будоражили в ней огромное количество чувств. Начиная от возбуждения, заканчивая восхищением.       Для обеих всё казалось чем-то обычным, будто обе шли к моменту соединения многие годы. Поцелуй в парке поздним вечером. Посиделки в школьной лаборантской кабинета биологии, прогулки тёплыми весенними вечерами — всё это казалось в восемнадцать лет чем-то непостижимым и обычным одновременно. Знала бы Аня, как быстро оборвётся всё то, что она пыталась построить с Катей из параллельного класса. Пять месяцев безумства прекратились в один злополучный день. Был тёплый майский день. Девушки готовились к экзаменам, говоря о своих учителях много «хорошего». Катя собиралась поступить на факультет журналистики, а Аня грезила педагогикой. Девушки «прятали» свои отношения от остальных. Сначала обычная дружба и разговоры в библиотеке до самого позднего вечера, после юношеская влюбленность и тёплые вечера на балконе у Кати дома, а затем первая интимная близость Ани и прогуливание урока физкультуры, празднование Нового года — всё это казалось каким-то сном. Этим же сном всё кажется для Анны до сих пор.       Обычный прыжок на тарзанке, подарок для Кати на день рождение, она же так мечтала об этом. Прыжок, трещина у основания верёвки (которой никогда не было «до», примерно в течение четырёх лет существования аттракциона), верёвка отстегивается, Катя приземляется на батут снизу. Но неудачно. Сломанные шейные позвонки и пару рёбер, серьёзное сотрясения мозга, пару дней в коме, летальный исход. Аня, одноклассники Кати и родители девушки, которые не понимали происходящего. Всё это казалось каким-то сном. Бритва для брюнетки казалась тогда каким-то спасением. Методично, шрам за шрамом, девушка резала себе руки, лишь бы уменьшить чувство вины. Ведь можно было просто пойти в кафе, выпить любимый чай, съесть пару круассанов. Посмеяться над Колей Петровым из «В» класса и его подкатами к учителю физкультуры. Никто не просил Аню покупать билет на этот злополучный прыжок. Она сама. Сама же винит себя во всём до сих пор. Шрамы, оставленные после, кажутся болезненными каждое утро. Каждое утро после.       А сейчас, она старается быть успешным учителем химии, гордость бабушки и всей университетской группы, многих из педагогического коллектива. Но блондинка из одиннадцатого класса будоражит. Её взгляд, робкая и юношеская смелость, наглость: всё это так нравится Анне Дмитриевне. Женя Вайнер нравится Анне Дмитриевне, но нельзя. Есть молодой человек, который вытащил её из болота под названием — вина; есть ещё остатки разума, кричащие о том, что для блондинки всё это юношеские игры; есть возраст и мораль, которые говорят о том, что приближаться к блондинке нельзя. Какой бы пронзительный не был её взгляд, и каким бы тёплыми не были её случайные и редкие прикосновения. ***       А Вайнер, спешащая домой после праздника, мечтает дарить Анне Дмитриевне цветы каждый вечер. Хочет улыбок от потрясающей брюнетки в свой адрес. Она пойдёт на следующие олимпиадные занятия с десятыми, лишь бы ещё раз увидеть Анну Дмитриевну. Пусть она отвечает кому-то на звонки, и делает это очень тепло. Пусть она учительница и старше её. Но она заставляет шестерёнки в голове Женьки крутиться, струны в её душе шевелиться так, как никто до этого не заставлял. Её прикосновение и блуждающий по телу взгляд, её тихое и незаметное дыхание, от подаренных ромашек. Это заставляет кровь Вайнер бурлить. Она не хочет разрушать то, что есть у Анны Дмитриевны. Если то, что есть глубокая и чистая любовь, Женька отступит. Но пока, ей известно только то, что у Анны Дмитриевны прекрасная улыбка и очень нежные руки.