Хранитель моего сна

Возникало ощущение, что он ее не слышит. — Прекрати вспоминать о плохом и ложись спать, — попросила она. — Я вспоминаю не о плохом, — наконец ответил парень, — о хорошем. — И о чем же? — растерев плечи от ночной прохлады, она потеснилась. — Почему Тахомару не боится меня? — он повернул голову в сторону Дороро, — Почему? — Потому что у него сердце доброе, — не задумываясь, ответила она, — он всех спасти пытается, — на секунду замолчала, — а тебя — особенно. Ему стало жалко тебя, когда ни в чем не виноватого ребенка скормили демонам. Защищает, ценой своей жизни. Помнишь, как он рисковал нападать на демона? Да он катану впервые в руках держал! Но делал это, потому что ты — его брат. Хяккимару тяжело вздохнул. — Я неблагодарный, — он мрачно нахмурился, — я очень неблагодарный. — Не правда. Вспомни, как ты спас его от демона. — Но Тахомару спасал меня чаще. Несправедливо. И длинноволосый оказался прав. — Братец, идем спать, — не найдя больше аргументов и решив, что разговор подходит к концу, девочка взмолилась и специально ударила его головой в плечо, — упрямец, здесь холодно и темно, пошли в дооом… Она шмыгнула носом. Хяккимару коснулся неживой рукой ее волос и пошел в трактир. * * * Сырость и прохлада царили все утро. Казалось, что погода в один момент разбушевалась. На следующий день был готов только один клинок. Придется остаться еще на день. С самого утра Хяккимару нигде не было видно. — «Ему нужно побыть одному. Снова…» — пронеслось в голове у воровки. Она надеялась, что братец вернется как можно раньше. На это же надеялся и младший Дайго. Только он не думал, что этот вечер перевернет все в его жизни и станет переломным моментом. * * * В деревню прибыли самураи. Деревня зажиточная, сюда часто должны были мимоходом приходить самураи, но в этот раз все было по-другому. Сердце Тахомару сжалось и внутри все похолодело, когда он увидел свой семейный герб. — «Догадался-таки», — пронеслось у него в голове. Он не смог сдвинуться с места: ноги будто приросли к земле — он стоял и смотрел на шествие своих войск. Самураи вгоняли в ужас всех жителей, которые столпились, чтобы узнать, что хочет доложить до них самурай. На коне, впереди остальных воинов, воздвигался верный слуга и шпион Кагэмицу — Данкичи. Он внимательно осматривал жителей, говоря какую-то речь, но до младшего доходили только обрывки фраз. В голове билась одна мысль: «Они уже захватили Хяккимару!» Тахомару было нечего терять. Ужас сковал тело. Он представил, как самураи ударяют его по голове, брат теряет сознание и они связывают его… — Демон, который уничтожает наши земли находится в вашей деревне. — «С чего это «наши»?» — разозлился Тахомару и его вдруг снова посетило желание плюнуть в лицо этому уроду, втоптать его в грязь, сравнить с нею, как это сделали с его братом. Тахомару не сдержал гнев и выскочил им навстречу, расталкивая людей, только бы добраться до главы. Смирно идущий высокий конь Данкичи встал на дыбы, когда Тахомару бросился ему под копыта. — Юный господин! — вскричали самураи, а люди зашептались. Несколько его людей спрыгнули с коней и окружили Дайго. Он замер. — Юный господин, демон взял вас в плен? — Тахомару не мог определить, откуда и кто спрашивает, главная цель крутилась перед глазами и мигала яркими буквами. Внезапно слуга отца поднял руку, заставив всех замолчать. Гул немного утих. Тахомару было жарко среди толпы и множествами взглядов, окружавших его. — Наследник, лорд наших земель взял под контроль демона, следил за ним. Это он поймал его. Ищите демона, он в этой деревне! Самураи переглянулись. Они вскрикнули что-то одобрительное в сторону младшего наследника и разбрелись. Тахомару хотелось выть от обиды — они еще не поймали брата и сам синеглазый сдался добровольно. Тахомару хотелось кричать из-за собственной беспомощности и оттого, что это все не так, как они думали. Единственное, что он мог делать — тянуть время, чтобы Дороро и Хяккимару могли убежать. — «Я не прощу тебе ни за что, если ты вернешься», — подумал он. — Что делать с ребенком? — Схватить, он сообщник демона, — без раздумий кинул мужчина, — господин, вы в порядке? Вы такой храбрый, что смогли пойти за этим чудовищем. Тахомару ничего не говорил, опустив голову. Затем закрыл глаза рукавами. Не этого он хотел. Он совершил такую ошибку. Лучше бы он вообще не встречал брата, но уберег бы его. А теперь, если тот сбежит (во что Тахомару верилось с трудом), то останется жив. Он просидел в окружении своих слуг час. И этот час был самым длинным в жизни парня. Самураи окружали его, лелеяли и хвалили за храбрость. Всего одно предложение заставило Тахомару вскочить с места. — Мы поймали мальчишку, господин, — солдат привел лошадь, на которой поперек лежала связанная Дороро, сыпля ругательствами в сторону самураев, несколько раз кинула в них камнями. Затем девочка замерла, увидев во главе всего Тахомару. — Ты… Тахомару, ты предатель! — вскричала она, а из ее глаз брызнули слезы слезы. Она заерзала, будто надеялась слезть с лошади, развязаться, подскочить к младшему Дайго и избить его. У него же внутри что-то надломилось — Нет, это не так, — тихо прошептал он, кивая из стороны в сторону головой. Взгляд Дороро запал в самую его душу, этот безнадежный, полный разочарования взгляд. — Ты сволочь! — Ты хоть знаешь, с кем разговариваешь, уродец? Да ты ничто! — Данкичи ударил ее по голове ноженой катаны. — Оставь его! — строго прошипел Тахомару, яростно сверкнув глазами, что мужчина вовсе отошел от ребенка. — Я думал, ты изменился! Что ты никогда не будешь убивать людей! — Дороро больше не ерзала, шмыгая носом, — а ты… такой же, как демон! Даже хуже! — Уведите его и держите под строгим контролем, — приказал слуга отца, а Тахомару ничего не мог сделать, потому что он выполнял свой долг. — Мы не смогли найти демона, господин. — Ищите все. Пока не найдете его, мы от сюда ни ногой. Если понадобится — обыщите каждый дом. — Юный лорд! — Что с вами?! У Тахомару закружилась голова от тяжести и он упал в обморок. * * * Проснулся парень у себя в комнате. Родная комната, которая теперь была клеткой, наводила ужас. На его голове была мокрая тряпка, уже прогретая от жара его лба. Он поднялся и она упала. Звенящая тишина давила на уши, а внутри все горело. Синеглазый скинул с себя одеяло и вышел из комнаты. Он был дома. Но что-то в нем было пугающее. Атмосфера, тяжелый воздух. Где матушка? Он не мог насладится тем домашним уютом, который происходил до всей этой истории. В голове крутилось: «Жив ли Хяккимару, спрятался ли? Куда они заперли Дороро?» Парень, покачиваясь от головокружения, вышел в главный зал. Там, по сути, должен сидеть его отец. Но дом был пуст. Тогда он решил обыскать везде, чтобы найти отца и мать. От раздумий его отвлекла какая-то суматоха. Казалось, что все было тихо и спокойно, но где-то в главном дворе происходило что-то необъяснимое. И интуиция Тахомару не подводила. Его глазам предстала дикая картина: Его отец собрал целый полк самураев, Данкичи держал в руках длинный железно-кожаный хлыст, замахиваясь от спины. Только он подошел к толпе, как ему стало плохо от того, что увидел знакомый клочек одежды. Все самураи расступились, вызывая парня на обозрение. К столбу был прикован Хяккимару. В некоторых местах его кимоно совсем порвалось, в особенности на спине, которая окрасилась в бардово-красный. На теле образовывались гематомы и синяки. Данкичи наносил удар за ударом, а Тахомару стоял и ничего не мог сделать, глотая воздух и подавляя приступ рвоты. Внезапно для себя он выбежал на середину поля, и только самураи пытались схватить его за руку, как Тахомару, рыдая, упал к ногам брата. Все казалось страшным кошмаром, но никак не реальностью. Хлыст полоснул по спине парня, но тот мужественно стерпел, зашипел. Возможно, Хяккимару был без сознания. Данкичи выронил оружие, схватившись за голову. — Отец, молю тебя! — Тахомару встал на колени перед Кагэмицу. Он никогда не думал, что опустится на столько низко, чтобы вставать на колени перед собственным отцом, которого никогда не любил, — прекратите это! Он не должен расплачиваться за то, что совершил ты! Отпустите его и он никогда сюда больше не вернется! — завопил парень. Он все еще надеялся на снисходительность и милосердие отца, пока не понял, что все это было тщательно прикрытой ложью. — Тахомару, не совершай глупости, встань и уйди от туда, — как ни в чем не бывало, сказал мужчина, не дрогнув не одним мышцем лица. — Не встану, отец! Должен признаться, что я всю свою жизнь ненавидел и боялся тебя. И я понесу за него всю ношу, избейте меня, а не его. Он правда не виновен! Он твой сын, твой ребенок, как ты мог так поступить с ним? — Довольно. Данкичи, — Кагэмицу обратился к мужчине, который в секунду оказался около него, — схватить его и привязать к столбу. — Лорд, он же… Самураи опешили, заохали. Где-то в толпе засуетились Муцу и Хего. Воины недоверительно переглядывались. — Делай, что говорят! — приказал он звонким, строгим бассом. Данкичи и самурай подошли к парню, который ничуть не сопротивлялся, взяли его и привязали за руки к стоблу. Сухая веревка тут же натерла кисти. — Ты мой сын, Тахомару. Наследник земель Дайго. Но ты повел себя жалко, ничтожно и недостойно наследнику. Ты мне противен. — Нет, отец, — подал он голос, — это ты повел себя недостойно. Я знаю, что сделал все правильно и никогда об этом не пожалею. Тахомару со всем старанием повернул голову в его сторону и улыбнулся так старательно, чтобы отец на всю жизнь запомнил эту улыбку. — Начать, — снова приказал он, недовольно взглянув на сына. И Данкичи трясущимися руками взял хлыст. Он не мог смотреть на юного господина, которому повиновался с самого его детства, а теперь должен был избить его. — Лорд Дайго! — он выронил оружие и упал на колени, касаясь головой земли, — я не мог повиноваться вам. Я убью себя, но не смею поднять руку на юного господина! Данкичи вытащил из маленького кармана остро заточенный кинжал и проткнул себе грудную клетку, которая со звенящим хрустом треснула. Изо рта мужчины брызнула кровь и он стал задыхаться и захлебываться ею. Тело упало замертво, а пальцы его рук слегка содрогнулись. Воины зашептались. — О Ками, Данкичи, — Тахомару сочувственно сдвинул брови. — Хорошо, — лорд встал, а самураи, пораженные зрелищем, приклонились. Доспехи на них лязгнули. Он медленно, издеваясь, сошел с престола, обойдя тело верного слуги, поднял тяжелый хлыст, завел за спину. Тахомару закрыл глаза, начал шептать молитву. И ему все равно, что раньше он не верил в Бога и молился только ради матери. Вдруг мужчина подошел ближе, коснувшись парня хлыстом. Тот открыл глаза. — Ты мой сын. Какой-никакой, но сын. Позор тебе, как моему ребенку. — Я все делал, чтобы ты мной гордился. Но ты… повел себя паршиво. Кагэмицу внезапно дал ему внушительную пощечину и щека на том месте медленно окрасилась в розовый, затем он приказал снять Хяккимару и Тахомару и запереть в одном сарае, в котором держали плененных. * * * Был полу-мрак. Снаружи ни звука. Хяккимару медленно открыл глаза. Адская боль снова пронзила его тело и он застонал. Но она отступила на второй план, когда нежная и теплая рука коснулась его щеки. Тихий, мелодичный и напевающий голос объял его и парень забыл о боли. — Сорви алый цве-еток, — Тахомару погладил его по голове, которую он сразу, как их заперли, переложил себе на колени, — и ей его подари. Он прерывисто вздохнул, а из глаз снова хлынули слезы, как на площади. — К мягким воло-осам прикрепи, — он всхлипнул, прижавшись головой к волосам брата. Тот, на трясущихся руках попытался встать, но из-за той же боли не смог, — Хяккимару, прости меня я… не могу спасти тебя! — Тахомару сокрушительно вздохнул и снова заплакал. Старший брат, поднявшись, сел на колени. Из его глаз впервые стекла слеза. Он коснулся своей рукой щеки брата, а тот прижался к ней, будто она была такой согревающей и ласковой. — Но ты спас, — он горько улыбнулся, посмотрев в глаза брата. — Я не смог… я не смог ничего сделать. Лучше бы мы вообще не встречались! Тебе бы не прошлось терпеть такое, прости, Хяккимару. Я так тебя люблю, прости! Тахомару, словно беспомощный щенок, прижался к земле в поклоне, боясь обнять того, потому что каждый сантиметр его тела пересекали кровавые, глубокие полосы, кровоточа. — Ты заботливый, — напомнил длинноволосый, стерев с лица его слезы и снова повторил, — заботливый. Я хочу также заботиться о тебе. Но Тахомару медленно оттолкнул его от себя, вытирая рукавом слезы. — Нет… забудь меня. На совсем. — Нет, — начал отрицать старший. — Должен. Я сделаю что угодно, чтобы ты сбежал. — он снова и снова вытирал выступающие слезы. — Почему? — Потому что не заслуживаю этого! Хяккимару, — синеглазый, чьи глаза преобрели более серый оттенок, встал на колени перед братом, касаясь головой пола, — прошу… отвергни меня. Прошу, просто сделай это! Обещай, что найдешь Дороро и вы вместе уйдете. — Нет, — твердо сказал старший и поднял брата. Несмотря на свою адскую боль в спине, будто его прокалывали насквозь тысячи шипов, он облокотился о стену, прижав к своей груди брата, — я никогда тебя не отвергну. В погоне за своим телом я забыл об искрених чувствах. Я зациклился только на том, чего желал. А появился ты и открыл мне глаза. Сказал «успокойся». И я правда успокоился и стал замечать мир вокруг. Я замечаю твои чувства, Тахомару. Он поцеловал его в лоб, обнимая его так, как в последний раз. — Нас казнят, — хмыкнул Тахомару. На самом деле, ему было все равно, что произойдет дальше — впервые в жизни он почувствовал, что о нем заботятся, что он не один, что ему не нужно всегда притворяться сильным. — Нет. Я сделаю все возможное, чтобы этого не случилось, — опроверг он. За дверью послышалась возьня. Парни переглянулись, синхронно кивнули друг другу и взялись за руки. Старая, но довольно крепкая дверь со скрипом открылась. Замок упал на пол. Там было светло. Стоящий на пороге держал робко дрожащий фонарь. — Мама? — Тахомару, пораженный зрелищем, округлил глаза. Женщина грустно улыбнулась, и в эту же секунду не сдержала слез. Она поставила фонарь, зашла и села напротив парней. — Тахомару… Хяккимару, — протянула она, — все хорошо. И парни, безусловно, поверили. Хяккимару смотрел на нее, изучая: вроде родная, а такая чужая. Наверное, если бы он рос вместе с матерью, то не испытывал бы таких странных чувств вроде неловкости Он правда не знал, как отреагировать на это. Но первая отреагировала женщина. — Хяккимару, — она сжала губы, — я не могу поверить, что это ты, — она протянула к нему руку, а парень, словно дикий зверь, смотрел то на руку, то на маму, то на брата. Последний же улыбнувшись, кивнул. И тогда старший протянул ей руку в ответ. — Я не знаю, с чего начать, — призналась она, — Хяккимару… когда я только родила тебя, у тебя не было глаз, кожи и ушей. Абсолютно ничего. Но я полюбила тебя. Все-равно полюбила! И когда тебя попытались отнять у меня, чтобы спустить на самотек жизни, я… Нуиноката вспомнила, как помешаная, босиком, в одной тонкой рубахе металась у берега, выкрикивая его имя, искала, резала руки об острую, но влажную от росы траву. — Прости меня, Хяккимару. Прости, что ничего не смогла сделать, чтобы спасти тебя, — она подсела ближе к парню и опустила его голову из-за разницы в росте, прижав к себе. И парень не сопротивлялся. Он поднял руки, в надежде обнять родного человека, который действительно любил его, но понял, что не мог ими почувствовать. Мать обняла его. И боль сразу исчезла. Или просто отступила на второй план, — сын мой, я так тебя люблю! Затем, она обратилась к младшему. — Тахомару, прости меня, что все детство ты не получал мое внимание, и я вспомнила о тебе только, когда ты вырос, — она обняла младшего также крепко, как и старшего. Он прижался к ней так, как не обнимал никогда никого. — Я не в обиде, правда. Я же знал, кому эта любовь нужна больше, — он взглянул на брата. — Скоро… — она утерла слезы, — скоро придет стража. Я отвлекла их и они ушли. Нам нужно бежать, пока они не поняли, что это обман. Она встала, протянув детям руки. — Я не уйду, — внезапно произнес Хяккимару и они обернулись на него. — Что? — почти синхронно спросили Тахомару с опечаленной матерью. — Без Дороро — не уйду. Науноката задумалась. — Это тот самый парень? По всей видимости, он сбежал. Возможно, он в безопасности и ищет вас. Хяккимару с сияющими глазами посмотрел на мать. * * * А Дороро, упав с высокой лошади, вывернула руку. Это усложнило задачу — снять веревки с рук, но все же ей удалось. Быстро сбежав и спрятавшись за зарослями, она стала разрабатывать план, как спасти Хяккимару. — «И как я был так глуп, что увидел в этом предателе хорошего человека? — она пнула камень, разозлившись, — я найду тебя, братец, и мы сбежим. Держись.» Но сбежать у братьев в не получилось. Они и их мать замерли, когда из-за поворота вышел самурай. Он схватил катану. — Госпожа, юный господин, отойдите от демона! — Нет! — Нуиноката загородила собой парней, — он не демон, никто не демон! Приказываю тебе, не трогай их! — Госпожа, я вынужден ослушаться вашего приказа, — строго сказал самурай, а затем подошли еще несколько. Они как можно осторожнее, но крепко взяли женщину за руки и пытались оттянуть ее от них. Она пыталась сопротивляться, но ее слабость не позволяла ей. Тахомару приказывал им отпустить ее, но они и его не слушали. Хяккимару не мог напасть, даже если бы захотел — его клинки сняли. — Только троньте его! — Тахомару встал перед старшим братом, оскалившись, словно злая, но мелкая собака, защищающая своего хозяина, — я прикажу всех вас казнить! — Простите, юный лорд, — самурай схватил Тахомару за локти, а другой перехватил Хяккимару. Он отбивался, пытался вернуть брата, но вдруг он ослаб. Муцу кинула снотворный дротик, угодив точно в цель. Последнее, что сделал парень — протянул руку брату перед тем, как уснуть. * * * Очнулся он снова в своей комнате. Он скинул с себя мокрую тряпку, обозлившись на всех своих слуг. Парень вскочил, стуча по двери. — Сейчас же откройте, неверные идиоты! — крикнул он, затем стал бить в двери ногой. — Юный господин! — вскричала Муцу, — пожалуйста, оставайтесь там. — Нам впервые придется пойти против вашей воли, чтобы сохранить вам жизнь! — подхватил Хего. — Как только я выйду, я вам утрою такую сладкую жизнь, не посмотрю на то, что вы мои лучшие друзья! — Тахомару чуть не сорвал голос, продолжив выламывать двери. Те молчали. Он отошел, задумавшись, — «нужен план». Парень подошел к окну. Оно было плотно зарешечено. Как бы он ни старался — выйти не получилось бы. Нужно было срочно сбежать от сюда, Хяккимару в опасности. — Ну, погодите у меня! — он еще раз пнул дверь и остался проигнорированным, — Я вам дам доверчивость, засранцы! Тахомару кинулся на решетку окна, расшатывая ее из стороны в сторону. Оглянулся назад и проверил, никого ли нет. Впрочем, если хорошо расшатать ее, то он сможет вылезти в окно. Минус только, что за окном он мог тут же попастья самураям. Парень вдруг кое-что вспомнил, припал к своей одежде и стал обыскивать карманы. Так и было: маленькая ножевка, которую он брал всюду на такие случаи, оказалась при нем. Синеглазый стал пытаться распилить решетку, пока не услышал тяжелые шаги за дверью. Он спустился, уставившись на двери. Они открылись и вошли две перепуганные служанки, два самурая остались снаружи, а его отец прошевствовал к нему. Страх парня перед ним исчез. — Мне доложили, что ты буянишь. Не будь ты моим наследником, я бы устроил тебе такую жизнь, что мало бы не показалось. А сейчас тебе нужно есть. Он протянул к Тахомару руку. Парень оскалился и смирительно отдал ножевку. Служанки приклонившись, поставили еду на маленький столик. Тахомару от злости пнул его и все разлетелось в стороны. Казалось, что еще чуть-чуть и из его рта пойдет пена. — Я не буду есть то, что ты мне принес, — прошипел он. — В таком случае — останешься голодным, не мои проблемы. — Где Хяккимару? — Впрочем, если ты не будешь есть, мне придется приказать слугам заставить тебя. — Где Хяккимару? — повторил младший, сжав кулаки. Он был готов наброситься на родного отца, если узнает, что его брат… — Слабый наследник ни к чему. — Закрой свой рот! — выпалил Тахомару, чуть ли не зарычав, — Где мой брат?! Глаза его отца стали тоньше. Он смотрел на сына с призрением. — Знаешь, до сих пор я щадил тебя. Если понадобится — я найду другого наследника. А тебя — казню, как и этого демона. — Я не нуждаюсь в твоих подачках! — снова перебил Тахомару, — Ты никогда не поймешь всей ценности семьи! И избавиться от меня ты тоже не сможешь. Я найду тебя и сведу с ума. Он яростно улыбнулся. Служанки затряслись и выскочили из комнаты. — Стража, — самураи обернулись, — возьмите его и привяжите к столбу в центре на обозрение прохожим. Не кормить и не поить три дня. Самураи, дрогнув, взяли младшего Дайго за локти и повели на выход из комнаты. Тахомару вырвал из хватки самурая локоть, ударил по животу, а затылком разбил нос другому, освободил руки от несильно затянутых веревок и выбежал на улицу. Бежал, как мог. Но уже за пределами дома на него набросили сети, в которых парень запутался. — Ты довольно настырный для наследника. Мне это в тебе и нравится, — пронесся строгий голос над головой. — Заткнись! — завопил он, — Ты вечно видел во мне лишь наследника земель, а не сына. Тебе всегда было плевать на меня! Тахомару кричал много слов в сторону лорда, пока его не схватили и связали его руки. Парень всю ночь пытался снять с себя веревки, но те только сильней сжимали и обездвиживали руки, да и нелегко это было делать в подвешенном состоянии. Он пытался подозвать любого слугу, но те игнорировали его, будто парня вовсе не существовало. — Я вас всех ненавижу! — выкрикнул он и заерзал. Веревка стала перетягивать кисти рук так сильно, что врезалась в кожу и по рукам шли кровавые дорожки, — Все благополучие страны — в ваших руках, а не в чьей-то жертве! Муцу, Хего, вы предатели! Тахомару опустил голову. Огни погасли, люди ушли. Он остался один. Дороро, после безрезультатных поисков, вернулась в центр поместья. Увидев привязанного парня, она спряталась, пока не поняла, что это Тахомару. Воровка вышла, подошла ближе, чтобы он смог ее видеть. Младший Дайго, увидев ее лишь краем глаза, снова опустил голову. — Прости меня, Дороро, — от крика его голос охрип, — я ничего не смог сделать, чтобы спасти Хяккимару. Возле его привязанных рук оказался нож. Его метнула девушка. — Развяжи себя сам, я не дотянусь, — пробубнела Дороро, выводя ногой на земле узоры. Тахомару не поверил своим глазам, схватил ладонями нож и разрезал веревки. Синеглазый, оказавшись на свободе, крепко обнял ребенка, а та его, бесшумно заплакав. — Прости, что сомневался в тебе, — снова пробубнела она, — Я слышал, что ты говорил. И да, ты всегда был прав! Я девушка. А еще я доверяю тебе, позаботься о братце. — Найдем Хяккимару и потом все выясним. Руки неприятно и больно жгло. Дороро протянула ему бинты и парень поспешно перевязал их. Возвращаться обратно в сарай, который охраняли самураи без хорошего плана — было безрассудно и даже глупо. Но и времени создавать план не было. — Нужно отвлечь их. — Я это понял, — отозвался Тахомару, — как это сделать? — И ты меня спрашиваешь? — удивилась Дороро и округлила глаза. — Смею заметить, что именно ты помогала нам с Хяккимару победить демонов. — Это так! — Дороро закивала, а затем задумалась. Тахомару отошел, проверяя на наличие самураев. Единственное место, где они находились — был именно тот самый сарай. Синеглазый решился на отчаянный поступок. — Дороро, сможешь спрятаться и сделать так, чтобы тебя не заметили? — Ты чего? — Я вынужден, — сказал он сам себе под нос. — Да что? — Но это ради вас, ради Хяккимару и мамы. Будь осторожен. — Я не пущу тебя! — Дороро схватила его за хакаму, не давая идти, — объясни, куда ты идешь, иначе не пущу! — Я должен убить отца, — воровка отпустила его и приземлилась на землю, уставившись на спину парня. — Ты спятил! Ты что?! — Подумай, ты бы поступил также на моем месте. — Нет! — Дороро снова схватила его, но уже крепче, — убийство — не выход! И я не посмотрю на то, что война идет, клан Ассакура вот-вот пересечет границы ваших земель, но он — твой отец! Ты не должен! Убивая других — сам не возвысишься! Не падай в моих глазах, когда я снова начала верить в тебя, дурак! Чем ты будешь хуже демона?! Это же потом всю жизнь преследовать тебя будет! Тахомару остановился, хмуро улыбнувшись, взглянул на Дороро. — У тебя доброе сердце. Спасибо, что не даешь мне встать не на тот путь. Теперь понимаю, почему Хяккимару так ценит тебя, — наткнувшись на удивленный взгляд девушки, он продолжил, — да, ценит, просто забывает сказать. — Дурак… — она покраснела, — мы должны братца спасти, а ты о своих чувствах. — Это я дурак? Смею заметить, что не я минуту назад в слезах умолял брата моего единственного близкого человека не совершать убийство, — Тахомару сложил руки на груди. — Смею заметить, — начала Дороро, — что не я полчаса назад была прикована к столбу! Получив от Тахомару подзатыльник и суровый взгляд, воровка надулась и стала следить за самураями. Те не двигались, словно статуи. — А если кто-то из нас отвлечет их? — Не вариант, — синеглазый покачал головой, вздохнув, — есть шансы, что несколько из них останутся охранять вход. Самураи отца подготовленные люди, их так просто не обведешь вокруг пальца. — Но попробовать стоит, — Дороро взглянула на парня большими карими глазами, — ээ… я их отвлеку. Я ловкая, пролезу там, где не пролезут они. — С ума сошла? А если догонят? — У нас есть выбор? — Будь осторожна. — В который раз говоришь! — ехидно хихикнула девочка, ткнув его локтем в плечо. — Ты еще ребенок, я волнуюсь за тебя! Хватит все свои шутки шутить. Воровка, вздохнув и потянувшись, вышла из-за дома, прошевствовав к охранникам. Те не сразу заметили ее. — Эээй! — громко прокричала она, — оболтусы, не я ли тот самый ребенок, преспешник демона? Самураи засуетились, переглянулись и кинулись бежать за ней. — Смотрите, а то прокляну! Словно по плану, они оставили двух охранников на входе, а сами пытались угнаться за ребенком. Тахомару отметил, что потом похвалит Дороро за такую храбрость и позитивность в крайне напряженной ситуации. Он обошел дом так, чтобы оставшиеся два охранника не увидели его, забрался на крышу, а затем, достав катану, спрыгнул на первого. Меч вошел плохо из-за сильной брони, немного потупился. Пока второй успел отреагировать, на его плечах уже не было головы. Струя крови окрасила стену и часть лица парня. — «Ликуй, Дороро! Твой план сработал!» Парень стал обыскивать тела в поисках ключа. А затем содрогнулся в приступе рвоты. — «Убивать так паршиво.» Тахомару распирало от злости, что почти ничего у него не выходит — ключ не нашелся. В конце концов, это ведь всего-лишь сарай, выбьет и так и все… так он думал, пока не наткнулся на крепкие, дубовые двери с тяжелым засовом. — Хяккимару! — воскликнул он, ударив в двери. Ответа не последовало, — погоди, я… я что-нибудь придумаю. Парень осмотрел стену на наличие ключей, а затем психанул и стал пытаться выломать двери с плеча. Но получалось едва ли. Так он чуть не сломал руку, да и, возможно, привлек бы внимание, если бы снаружи были самураи. — Я освобожу тебя… — он осмотрелся, будто ключ мог появиться, — подожди, я скоро! Тахомару оказался на улице, взглядом ища дорогу, по которой побежала воровка. По пути ему попалась конюшня и парень не стал медлить — взял первого попавшегося коня, наспех набросил седло и унесся по пути, погоняя животное. Дороро спряталась в высокой траве у озера, где когда-то началась жизнь Хяккимару. Рассвет вступал в свои права. Небо окрашивалось в небесно-голубой. Самураи тщательно обыскивали траву, пока не придумали более работающий вариант — поджечь все. У девочки началась паника и она уже начала надеяться, что Тахомару освободил братца и они идут за ней. Младший Дайго гнал так быстро, что совсем не обращал внимания на топот приближающихся сзади копыт. Его охватил страх. — Юный господин! — Отвяжитесь от меня! Я вам больше не господин! — выкрикнул он, стараясь кричать громче ветра, бьющего из-за скорости в лицо, — не пытайтесь меня остановить! Конь прибавил ходу. — Мы и не пытаемся. — Мы идем с вами! — выкрикнул Хего. Тахомару остановил животное. Лошади друзей оказались рядом. — Простите нас, — сказали брат и сестра в унисон. — Мы с вами хоть в адское пекло, — Хего сжал руки в кулак. Дайго улыбнулся, затем снова ударил коня и тот умчался к озеру. Как только самурай поднес горящий факел к траве, его тут же сбила перепуганная лошадь Тахомару. Она встала на дыбы и заржала, а младший слетел из седла. Он ударился головой об землю и глухо простонал. Факел упал, огонь быстро поглотил траву, стал разрастаться. Муцу и Хего убили оставшихся слуг, а их безжизненные тела погрузились в холодную окровавленную реку. Их крик отчаяния потонул в воде. — Где их мальчик? — Где юный лорд? Муцу и Хего переглянулись. Они соскочили с коней и разделились. — Я найду господина, а ты ищи ребенка. — Я здесь! — воровка, убирая перед собой высокую траву чтобы хоть что-то видеть, пробралась прямо к брату и сестре, — А где братец? — Мы не знаем, его лошадь умчалась в поле. — Ищите же его! Тут везде болото! До слуг Тахомару вдруг только сейчас дошло это осознание. Они потерялись в высокой камышовой траве и звали его, но безуспешно. Муцу зашла по колено в холодную воду, убирая в стороны водоросли. — Юный господин! Она вскрикнула, увидев погружающееся тело Тахомару под воду. Девушка как можно скорее подплыла к нему и провалилась глубже и застряла. — Все будет хорошо. Тахомару медленно открыл глаза. Пульсирующая боль в области затылка не давала ему сосредоточиться и пошевелиться, а гул в ушах стал таким громким, что он не слышал, как Муцу пытаясь привести его в чувства, а сама повязла в болоте. — Юный господин, вы должны спасти брата. Вставайте, еще немного! Вы сильный, ради всех, вставайте. Тахомару подорвался. Он помог девушке вылести из болота и подхватил ее на руки. — Идем. — Юный господин, — она улыбнулась и сказала, что может идти сама, — нам лучше поторопиться. Солнце вот-вот поднимется. Тахомару оценивающе глянул на горизонт. — Где Хего и Дороро? — Мы здесь! — девушка пробралась сквозь заросли, — Братец, где Хяккимару? — Все еще там, двери слишком сильны, их не выбить. Приближающийся топот копыт вывел Дороро из раздумий и та спряталась за коня. Лошадь Тахомару подскочила к нему. Тот посмотрел на горящую траву, на бледно-алое небо. День казни Хяккимару будет на рассвете, нужно как можно скорее его освободить. Подхватив Дороро за руку и усадив на своего коня, он подал ходу к запертому брату, которого нужно срочно открыть. Муцу и Хего увели коней, а сами старались быть как можно незаметней, стали охранять вход от посторонних. Тахомару, наконец, открыл двери. Внутри был мрак. И холод. Хяккимару покоился на полу, он не шевелился. Осознание ужаса осенило младшего и он забыл обо всем на свете, опустился на колени перед братом, будто ноги стали тяжелее. Руки не по воле тянулись к длинноволосому. Первое, что бросилось в глаза — сильно избитые изрезанные протезы рук, ноги, тело. Видимо, его долго мучали. Они были ужасно холодными, такими, с чем не сравнится ничто иное. Тахомару медленно взял его в свои руки, медленно обнял, пытаясь согреть. Он боялся прикоснуться — сделать больнее. Но почувствовал руку, объявшую его. — Ты пришел… — прошептал охрипший голос и младший Дайго крепче, но нежнее обнял, — ты пришел. — Прости меня, — Тахомару вновь почувствовал знакомое чувство покалывания в носу, — прости, я не успел, прости. Но слезы не навернулись на глазах, потому что их больше не осталось. Синеглазый не хотел отпускать брата, не мог и не смог бы ни при каких обстоятельствах. Хяккимару с любовью в глазах взглянул на него. — Ты сдержал обещание… — и старший снова отключился. Тогда Тахомару взял его на руки и вынес на улицу. * * * Огонь добрался до замка Дайго — он сгорел. Тахомару не знал, умерла ли мать, отец, но за последнего он переживал в последнюю очередь. Он смотрел на горящую провинцию. Все сгорело дотла. Парень подошел к Хяккимару, сел рядом с его кроватью. Последний же встал, обратив внимание на младшего. — Как ты? — кратко бросил синеглазый, устало вздохнув. — А ты? — Если не считать того, что я хочу спать — нормально. — хихикнул он и, стараясь не зевать, протер глаза, — Восстановили только несколько домов. Думаю, к следующей осени управимся. — Я тоже так думаю, — улыбнулся Хяккимару. — Куда теперь? — Тахомару взглянул на брата, ожидая, что тот ответит, — куда пойдем, когда восстановимся? — Найдем последнего демона, у которого мои руки. — Справедливо, — синеглазый так старался не уснуть, но не удержался, чтобы не положить голову на кровать, — знаешь, было бы не плохо, если бы Дороро была нашей сестрой. Хотя с девушками у меня натянутые отношения, не знаю, как она отреагирует. Хяккимару угукнул, будто не слушал младшего. Но тот знал, что старший всегда внимательно его слушал, просто наслаждался его голосом. — Когда мы вернем тебе руки, то сможем втроем быть вместе. Мы восстановим земли и будем править. Наша страна станет самой процветающей. — Угу. — Но знаешь, я думаю, что Дороро это будет не по душе, — Тахомару закрыл глаза, — она ведь привыкла к бесконечным скитаниям, да и тебе будет одиноко без путешествий. А я не буду возражать, где и куда, лишь бы только с вами. — Угу. — А что, если обойти весь мир? — Тахомару загорелся, — где-то там все-таки другие люди! — Угу. — Ты прав… — парень успокоился и снова прикрыл глаза, — Но мы будем возвращаться на наши земли. Восстановим их, будем править и путешествовать. Но я ужасно устал, чтобы еще что-то думать… поэтому, твоя очередь рассказывать что-то. — Рассказать что? — Что-нибудь. Первое, что придет в голову, не важно. Тахомару держался за последние нити реальности, чтобы не уснуть. — Ты плыл в лодке? — Что? — парень открыл глаза и повернул голову в его сторону. — Видел закат в море? — Да, — с улыбкой выдохнул он. — И какой закат? — Чертовски прекрасный, — Тахомару усмехнулся, устремив взгляд в потолок. — Чертовски. — Чертовски! Братья рассмеялись. — Наконец-то все будет хорошо.