Клинки, рассекающие стереотипы о женщинах

2 глава или Кучерявые люди богатыми не бывают Утро добрым не бывает — истина, сложно поспорить с тем, что подтвердили сотни тысяч людей по всему земному шару. Утро добрым не бывает, как и кучерявые люди — богатыми. Сложно спорить, когда нет подтверждения обратному. Небо затянули тучи, того и гляди ливень начнется. Новый день в доме Сакаты начался несвойственно для Ерозуи: спокойно. А спокойно и Ерозуя — вещи несовместимые. Сложно спорить, когда история постоянно доказывает свою правоту. А если решитесь, то поставьте кругленькую сумму на кон, ведь Ерозуя и спокойствие не единственные несовместимые вещи. Не забываем о взаимоисключающих понятиях «Ерозуя» и «богатство». Должен же быть и на их улице праздник? Хотя и он продлится недолго, ведь в Ерозуи есть один кучерявый, а как все знают кучерявые люди ходят с пустыми карманами. И эту логическую цепочку можно было бы продолжать и дальше, но история не ждёт. И вот, утро добрым не бывает, поэтому поднялся Гинтоки ближе к обеду. В случае Сакаты до́бро ему не улыбается ни одно из положений солнца и луны, но об этом ему ещё предстоит узнать. Программы на телевизоре сменяли друг друга одна за другой. А перешептывание-перекрикивание девчачьих голосов стало причиной пробуждение самурая. Хлопнувшаяся на голову подушка подарила иллюзию тишины. Но минуту спустя громкий смех сотряс все Кабуки. После об этом напишут местные СМИ как о «самом мощном Кабукитрясении». Саката Гинтоки впервые просил Ками принести ему покой. Или хотя бы аспирин. — Ками услышали тебя, смертный, — зашуршало Сёдзё, и подушка, служившая Гину щитом от внешнего мира была пинком отправлена в стену. Рядом плюхнулась незнакомая тушка, но ее присутствие было не столь значимо, как живительная таблетка в ее руке. — Запей водичкой, добрый арендодатель, согласившийся приютить меня за так. Девушка победоносно улыбнулась, когда бывший самурай подавился. — Что ты такое? — скривился мужчина, ужаснувшийся то ли сказанному девушкой, то ли ее внешнему виду. Пред ним, почесывая голую пятку, сидела девочка визуально немного старше кагуры, с заспанным лицом, отпечатком зубной пасты под губой и рыжим гнездом на голове. Нет правда, он буквально видел там птичку. — Батюшка! Тебе нельзя нервничать, вдруг сердце не выдержит, — заботливо, как доча родная, она поднесла стакан к губам мужчины. — А ничё так хоромки, станется сюда переехать. Саката посмотрел за спину пришедшей гости. — Что? Куда ты смотришь? — Я ломаю четвертую стену, надо срочно переговорить с автором. — Ой, — заёрзала на месте девушка. И шепотом продолжила. — Кагура! Кагура-а… — Кагура, — вторил Саката. — Гин-тян? Уже проснулся? — ещё одно рыжее существо показалось в комнате. — Лысый не рассказывал, что незнакомцев в дом пускать нельзя? — Неа, — девочка отправила козюльку в полет. Не питая интерес к душевному дисбалансу мужчины, она обратилась к гостье. — Акки-тян, никогда не слушай этого балбеса: он тебя хорошему не научит. А ещё он жадный и кучерявый. — Да-да, — активно закивала она, почесывая голые ступни. — От таких хорошего не жди. — Ты сама кучерявая, — массируя ноющие виски, причетал Саката. — Почему я этим занимаюсь? Где Шинпачи, здраво мыслить — его работа. За что ему платят? — Платят? Что это такое? — И, между прочим, — замахав пальцем в воздухе, напомнила о себе гостья. — Я не кучерявая, у меня лёгкая волна. — Не заливай, ты похожа на пуделя. — Гр, я ещё не расчесалась… — Пу-дель! — мужчина скорчил рожицу. — Теперь у нас две собаки! — Ничего подобного! Я не настолько кучерявая. — Но кучерявая! — А ты дурак! — Говоришь на меня, переводишь на себя! — Саката кинул в девушку подушкой. — Ну и все, — отвернулась, подмяв пойманную подушку под себя. — Уходи из дома. — Это мой дом. — А вот и нет! Я тут царь и батюшка. — Пока, Гин-тян! Я буду скучать… — Помоги мне, Ками… В итоге Гин выпнул девушек из комнаты, намереваясь проспаться. Может, все само собой разрулится? *** Когда Саката проснулся в следующий раз, в доме было очень спокойно. Тихо работал телевизор, и даже шум от пылесоса не сильно раздражал слух. Пылесос? Шинпачи пришел. Улыбка сама появилась на лице. Наконец-то, в дом вернулся порядок и рациональность. Стоп. Когда Саката скучал по чему-то подобному? Что-то не так, давайте переиграем. Почесывая ягодицу, самурай выполз в зал. Комната сияла, и один только Шимура скакал по комнате, успевая смахивать пыль с полок и пылесосить. Ни одного рыжего пятна не наблюдалось. Отличное начало вечера, вот и бы и дальше все шло в том же темпе. — Охае, Гин-сан! — отсалютовал парень, возвращаясь к своему занятию. — Девочки выгуливают Садахару. — Скатертью дорожка. Саката уселся за свое «рабочее» место, намереваясь «поработать», на что парень в очках усмехнулся и куда-то смылся. В руках — Джамп, с экрана вещает Кицунэ Анэ, Шинпачи что-то кашеварит на кухне. Идиллия. Идиллия, нарушенная возвращением ведьм с шабаша. Грязные настолько будто принимали грязевые ванны, а затем сделали обёртывание из пыли и веток, в дом ввалились двое, не считая собаки. И продефилировали в зал, хлюпая мокрыми носками. Шок Шимуры невозможно описать, когда он вернувшись с кухни, увидел двух леших, сидящих на вычищенном диване и стыдливо заскулившего Садахару. Некоторые сцены пришлось вырезать, чтобы не травмировать ни читателей, ни персонажей, ни тем более автора. Скажем только, что в итоге диван сиял как прежде, а девочки, переодетые и немытые, недовольно ныли. После прихода Шинпачи все собрались за обеденным столом. Еда была подана: рис с яйцом и стакан воды. — Акай-сан, — начал парень. На него уставились две пары глаз: самой Акай и Гинтоки. Шимура прочистил горло и поправил сползшие очки. — Что вас сюда привело? Я так полагаю, что вы пришли не задание нам дать. — Это верно, Шин-тян. Я здесь поживу пока ваш старик не выплатит свой долг. — Так вы решили переехать насовсем, — скорее для себя кивнул мальчишка. Акай оглядела собравшихся за столом и весело улыбнулась. Такие забавные. Едят самую посредственную еду на свете, живут в наладом дышащем сарае и радуются. Но они, собравшись вместе, выглядят весёлыми, как одна семья, даже Саката делает участливый вид, хотя все же пытается поглядывать на ведущую новостей. Шимура был ей меньше всех знаком, но показался хорошим человеком. Только кричит громко, но это терпимо. — Так, — Курихара хлопнула в ладоши. — А сколько вы платите за квартиру и коммуналку? — Мы вообще не платим… — Десять тысяч, — ответил Шинпачи. — Но Кагура-чан верно подметила, чаще всего не платим, доход не позволяет, — развел руки в стороны, как будто это само собой разумеется. Видимо, удивление отразилось на лице Акай, раз Ято решила пояснить. — Это только потому, что кто-то, — беглый взгляд на кучерявого самурая. — засиживается в пачинко-салоне, ару. — И зарплату мы не видели уже… — производя сложные математические вычисления, Шинпачи немного подвис. — Не видели в общем то. — Стойте! Гин-тян, ты нам не платишь! Пустая тарелка прилетела в голову заснувшему Гинтоки. — А-а! — завопил тот, по щелчку заводясь и тыкая пальцем в виновницу появления на его затылке шишки. — С чего я тебе платить то должен? От тебя одни убытки, на тебя и твою собаку уходит годовой доход! Мы живём в минус! — Противный Гин-тян… — насупилась девочка. — Да, Садахару? Пес повилял хвостиком, утвердительно тявкнул и прыгнул сзади на Гинтоки. — Он его не съест? — разглядывая через лупу Сакату, с толикой беспокойства спросила Курихара, когда по его лбу скатилась тоненькая струйка крови. — Не о чем беспокоиться, Акай-сан! — Да и поделом! — беззлобно хохотнула Ято, утаскивая тарелку с рисом у Сакаты, который пытался освободиться из плена. Очень даже успешно. — В любом случае, пару недель я у вас поживу, пока жилье себе не найду нормальное. — Хочешь жить в Ерозуи, — вытирал слюнявые волосы рукавом кимоно мужчина. — Придется работать вместе с нами. — Э? То есть ты берешь меня к себе на работу? — недоумевала Акай. Ещё минуту назад он вообще категорически не хотел ее даже близко у своего дома наблюдать, а тут сразу и работа, и жилье. — А чем вы вообще занимаетесь? В чем подвох? Это что-то незаконное? Синхронные усмешки, от которых у гостьи пробежали мурашки по коже, стали сигналом к действию. Тройка встала в странную позу, отдаленно похожую на стойку супергероев. И это ее называли странной. Заберите слова назад, она здесь определенно самая нормальная, по крайней мере пока! — Мы сделаем все: от работ по дому, до поиска пропавших! — Если что-то беспокоит, приходите у нам! — Будь это все или ничего. Мы сделаем все, за что нам заплатят. — Мы — Гин-тян и его мастера на все руки! — Эм… Долго репетировали? — Очень… — Один… Два вопроса. Это представление хоть раз пригодилось? — молчание стало ответом. — То есть все же вы безработные? Садахару заскулил, признавая правоту. — Но все же! — воскликнул Шинпачи. — Мы помогаем людям и очищаем Эдо от грязи. — Это хорошо, благое дело. Правда, больше похоже на благотворительность или школьную подработку. Кстати, мне нужно сгонять за вещами. И где я буду спать? У вас тут место вообще есть? — Я выделю тебе ещё одну полку в шкафу, — сказал Саката, возвращаясь на промытый диван.  Иными словами — отключился от реальности. — Че? В шкафу? Во сколько раз там сворачиваться надо, чтобы поместиться? Я похожа на Гарри Поттера? Согласна туда залезть, только если там проход в Нарнию. — Не переплетай вселенные, Акай-сан. И Поттер жил под лестницей, — напомнил Шинпачи. — А ты то откуда знаешь? *** В такой веселой дружелюбной атмосфере прошла пара дней. Обустройство Акай прошло успешно. Девочки радовались близкому соседству друг с другом, и в последние дни стали занимать все свободное пространство своими левчачьими штучками. Саката без боя сдал большую комнату, махнув рукой на захватившие его стол женские побрякушки и гору бульварных романов, к которым была неравнодушна новая соседка. С этим можно было мириться, ведь среди романов про сопливых школьников Саката выкопал почти что раритет — первые выпуски Джампа и проводил вечера за чтением потрепаных жизнью журналов. Непрекращающийся щебет рыжего дуэта начинал надоедать, все чаще Гинтоки уединялся с Джампом не в кресле с перекошенным подлокотником, не у телевизора, закинув ногу на ногу, а в туалете с бирушами в ушах. Туалет стал его крепостью. Последним оплотом мужественности. Сама Акай наотрез отказалась жить в шкафу и даже наглядно объяснила, что при всем желании не поместится в шкаф к Ято, поэтому ее выбор пол на кухню. Место всяко больше, было бы вообще идеально, если бы на нее не наступали шедшие в полусне за едой соседи. Но это так, опять же, мелочи. Да и в целом единственной вещью, на которую девушка точила зуб, была еда. А вернее не однообразие. Саката, наблюдавший ее страдания (и страдавший от них, кажется, больше всех, ибо ему выпала честь быть подушкой для жалоб), предложил готовить самой, но вскоре забрал слова назад. Как оказалось, писательство было не единственной областью, в которой у Курихары были большие проблемы, в готовке она смело могла соперничать с Отаэ. «Чья черная материя смертоносней?». Проверять это никто не стал, поэтому готовили по-прежнему мультиварка и Шинпачи. Кстати, о последнем. Девушку очень повеселило откровение Сакаты и Кагуры о том, что настоящий Шинпачи — это очки. Шутка юмора была оценена и взята на вооружение, бедный Шимура, конечно, не оценил, когда к нему прибежала рыжая девушка и забрала очки, с которыми потом мило сюсюкалась пол часа. Чем больше Курихара проводила времени с этой троицей, тем больше искажалось ее чувство прекрасного и мало-помалу и она заразилась болезнью «Ерозуи», террорезирующей все Кабуки. Иначе как объяснить шарахающихся на лице людей? Испугались двух девочек и немножко большой собачке? Никак нет, тут явно дело в болезни. Схожесть во внешности женской части команды отмечали многие, и Шинпачи с Гином не стали исключением. Только если первый объяснял это цветом волос, буйным характером и отсутствием манер как таковых, то второй чрезмерным обжорством. Работа на горизонте не маячила, поэтому Акай думала, что они на самом деле трутвени, о которых просто заботится до сих пор не знакомая ей Отосе. В ее глазах женщина была ангелом с доброй улыбкой и широкой душой. Но реальность оказалась сильно отлична от фантазий. Ох, да… Этот день Курихара не забудет никогда! Дело было так: Солнце лениво переползало за горизонт, атмосфера майского вечера располагала к творчеству. Она чиркала заметки в блокноте, подпевая птичкам за окном, под боком пригрелась Кагура с суконбу в зубах, смотрящая дораму, Шинпачи протирал посуду и насвистывал мелодию, Гинтоки сопел за столом. И вся эта идиллия была разрушена, когда на чистом небе сверкнула молния, а вместо грома раздался стук в дверь. Саката оторвал сонную мордашку от столешницы, потирая красное пятно на щеке. Он не успел и слова сказать, не то что встать с места, когда дверь слетела с петель и влетела в мужчину на всем ходу. Капелька пота скатилась по шее девушки, стук каблуков эхом проносился по помещению. Такой жажды крови она ещё не ощущала. В клубах сигаретного дыма, мигом заполонившего помещение, появилась она — Отосе. В первый раз, но находясь рядом с Ерозуей Акай понимала — не последний, у нее проснулся инстинкт самосохранения. И работал на всю катушку, мозг прокладывал зелёной стрелочкой кратчайший путь отступления. И ждать пока ее тут укокошат она не собиралась, но громкий голос заставил ее замереть. — Гинтоки! — темные глаза женщины, неспеша двигающейся к контуженному самураю, опасно сверкнули в сторону девочек, присевших, что называется «на очко». Сигарета медленно была затушена рядом с лицом Сакаты. Гинтоки сглотнул, а Курихара буквально видела как у него в глазах проносится вся жизнь. Капелька пота потекла и по ее лицу. — Плати или умри. — О-отосе-сан… Минутку! Все есть! Старуха прищурилась, явно не доверяя. В подтверждение слов он вытащил из внутреннего кармана кимоно конверт и сунул дрожащей рукой хозяйке. Отосе отступила на пару шагов назад, все ещё держа Гина на прицеле. — Хм… — Отосе зашуршало конвертом, а Саката неожиданно дал деру с такой скоростью, что за просто обогнал бы флеша. — Ах ты гад! А ну стой, Саката! Конверт упал, а из него посыпались нарисованные «Гинденьги». — Они заплатят! — выкрикнул самурай, выскакивая на улицу со всем самым ценным в руках: Джампом, клубничным молоком и деревянной катаной. Неизвестно сколько времени ему предстоит находиться в бегах, поэтому надо быть готовым ко всему. Тем временем Отосе обратила внимание на оставшуюся троицу. Впервые сталкиваясь с гневом этой женщины (в принципе в первый раз с ней сталкиваясь), Акай пересрала до чёртиков, но не растерялась. В общем, уподобившись начальнику, схватила любимую шляпу и дала стрекача с одним намерением — догнать и уничтожить. Держись, Саката Гинтоки! Шинпачи, брошенный даже Кагурой, остался наедине с ведьмой, и даже Садахару, жалобно скуля, закрылся в шкафу. — И почему отдуваться снова мне?.. *** Прожекторы осветили пространство, не имеющее ни пола, ни потолка, ни стен. Из единого неосвещенного участка некто Автор наблюдал за собравшимися перед ним персонажами. — А теперь самое время познакомиться с главной героиней. Как вам она? — добродушно спросил Автор. Описывать и раскрывать персонажа посредством истории? Нет, слишком проблематично. Зачем напрягаться, если рано или поздно мы умрем? Давайте жить в кайф? — То есть мы должны делать твою работу? — спросил Саката, складывая руку на груди. Да, одну руку, потому что вторая была в гипсе. На самом деле Автор хоть и закончил главу на столь «позитивной» ноте, но продолжение все же было. Только показать такое не разрешили, говорят, рейтинг не позволяет. Курихара, удирающая от верной смерти, была настроена серьезно, поэтому и правда догнала Сакату, но вместе плевка в лицо сломала ему руку. — Именно, — отвечает автор из тени. — Итак, как вы видите Акай Курихару? Зачётная девочка получается, да? Гинтоки закинул руку за голову и уселся в своем кресле поудобнее, насколько это было возможно. — Малолетняя обжора. Хотели создать нового союзника, а сделали головную боль для всего Эдо. КАК БУДТО ОДНОЙ ОБЖОРЫ НА АНИМЕ МАЛО? Хлоп! Затрещина вышла что надо. Акай, отряхивая ладошки уселась на место. — Ладно, пока Саката приходит в себя после заслуженных увечий, Шинпачи, слово тебе. — Ну, — почесал затылок парень. — Акай-сан примерно нашего с Кагурой-тян возраста. И она очень похожа на Кагуру-тян. Ну там цвет волос, вроде оттенки разные, но и одинаковые… Паренёк немного стушевался. — Эй, так и скажи, что для вас, азиатов, рыжие все на одно лицо! — недовольно комментировала тема этой дискуссии. — Э? Нет… Я не про это. — Акки похожа на брата, ару. — На брата? — удивлённо спросил Шинпачи. — Так стоп, давайте двигаться более не менее по сюжету, а до арки с появлением твоего брата ещё как до луны на девятке, — взмолил Автор. — Пожалуйста, не делайте Автору больше работы… — Автор и так не работает, какой смысл умалчивать? — Не советую ругать меня, я здесь всё-таки. — Окей, лучше меня меня никто не знает, — улыбнувшись, тычет в себя пальцем Акай. — Я такая высокая, красивая, вкус у меня хороший… — И совершенно отсутствует самокритика, — между прочим подметил Автор. — Мое упущение, но нам есть куда расти! — А мои прекрасные караловые волосы, которые я мою (здесь могла быть ваша реклама), сегодня я собрала в косу, — из-под ресниц она глянула в сторону автора. А потом лампочка засияла над ее макушкой. — Точно! Вот что напомнило Кагура брата. Тяжёло вздохнул Автор. — Ладно, забыли про брата. — Вы про главного героя не забывайте! — подал голос оклемавшийся Гинтоки. — Эй-эй, тебе аниме мало? В этот раз главный герой — я. — Не может быть главным героем тот, кого в манге не было. Это наука! — Кто сказал? Ты видел сколько фанфиков существует? — Так, замолчите. Эта сцена тут не для ваших препира… — Слышь, у меня больше опыта, поэтому я — главный герой, — оскалился Саката. — Ты видела какой я крутой в последнем фильме? Ты даже близко не стоишь. — Да никому не интересно за таким героем наблюдать! Ни цели, ни стремлений, вся манга держится только на второстепенных персонажах! — парировала Курихара. — Ха! Я — кучерявый! И моя цель стать прямоволосым. А у тебя что? — закинув ноги на стол, ответил Гин. — От оригинального персонажа только название «оригинальный». — Ребята… — молил Шинпачи. Кагура полностью забила на эту сцену и пошла смотреть дораму. «Тут уже автор не понимает как перейти к описанию персонажа» — О боже, вернёмся к этому в какой-нибудь другой главе, — отчаянно завыл Автор, ударившись головой о клавиатуру, а потом добавил, плача — Если она будет… — Стой! Обо мне вообще не рассказали! — Карихара стала махать руками и бегать из стороны в сторону. —  Эй, это не честно! Пока Акай пыталась что-то рассказать, Автор понял, что пора закругляться. — Стойте… Конец!