Улыбка, жаркая, как солнце

      Утро выдалось пасмурным. На небе редко появлялось солнце, а если лучи и пробивали тяжёлые тучи, то совсем не грели макушки людей. Приближалась осень.              Агацума надел оранжевый свитер. Парень достал из шкафа дорожную сумку для своих вещей. Завтра ребята уезжают обратно в город, а потому следует собрать некоторую одежду и принадлежности, что уже не понадобятся.               — Танджиро, ты случайно не видел мои трусы? — спросил у соседа по комнате блондин и заглянул под кровать.               — Ты вчера посреди ночи встал с постели. Я звал тебя, но ты не откликался. Взял из шкафчика одежду и разбросал по комнате, но лишь трусы ты засунул под подушку. Скажи, ты был пьян или лунатил? — расхохотался Камадо, укладывая футболки и рубашки в большую сумку.              Агацума подбежал к постели и приподнял подушку. Тогда он заметил своё жёлтое с чёрными молниями бельё, усмехнулся и закинул его к остальным вещам.               — А ты чего ночью не спал? — поинтересовался Зеницу.               — Да просто размышлял кое о чём, — задумчиво протянул Танджиро. — Вернее, кое о ком.               — Тан-джи-ро-мой-друг, — Агацума ехидно заулыбался и подбежал к Камадо, сев на рядом стоящий стул и облокотившись о его спинку. — Всем вокруг ясно, что ты запал на нашу Канао. Хотя я не удивлюсь, если она этого не замечает.               — Почему ты сделал такие выводы?               — Знаешь, ты часто ходишь с ней куда-то, остаешься наедине, а потом делаешь довольное выражение лица. Я бы ещё мог подумать, что у вас там был физический контакт, однако сама Канао спокойна, как вода в озере. Уж эта девушка точно как-то проявила бы себя после такого, да? — кареглазый подмигнул другу. — А вообще, ты просто светишься, когда разговариваешь с ней.               — Как ты?               — Что? — Зеницу округлил глаза и дважды моргнул.               — Свечусь, как ты, когда общаешься с моей младшей сестрой? — наивно заулыбался парень с татуировкой.               — Погоди-ка, не меняй тему! — встрепенулся блондин, и его щёки слегка порозовели.              Танджиро засмеялся, заставляя Агацуму ещё больше смущаться. Конечно, блондин знал, что все должны знать о его чувствах к Незуко, однако в этот момент ему стало неловко. Всё-таки Танджиро — старший брат Камадо Незуко.               — Хочу есть. Пойду г-гляну, что там есть перекусить, — пробубнил кареглазый и удалился.              Парень прошёл в кухню, чтобы заварить себе чаю, однако застал одиноко сидящую за столом возлюбленную. Она положила свой подбородок на стол и грустно смотрела в окно, тяжко вздыхая.              Юноша подсел рядом, кладя руку девушке на плечо. Та обернулась. В нежно-розовых глазах леди различалась тоска.               — Что-то случилось?               — Ничего, просто… Я не хочу уезжать. Мне нравится это место. Здесь с нами столько всего произошло: купались в речке, играли в настольные игры на желание, снимали видео, ходили в магазин за алкоголем по вечерам, даже сводили старших с их женихами. Мне будет трудно от всего этого отказаться, Зеницу.              Агацума задумался. Он вспомнил все события, связанные с посёлком Ничирин. Действительно, было весело.               — Помню, как ты мне часто покупал печеньки и мармеладки. Мне было приятно, что это делает кто-то помимо брата, — промямлила Камадо, но Агацума имел отличный слух, а потому всё отлично расслышал. — Спасибо тебе, Зеницу.              Парень вгляделся в глаза Незуко. Что-то так и манило парня наклониться и обнять девушку, пожалеть её, погладить по голове, утешить. Сделать всё, чтобы она больше не грустила.               — Это место всегда будет в наших сердцах, Незуко. Не стоит так расстраиваться, ведь мы не расстанемся, и даже в городе будем вместе, — блондин положил свою руку на ладонь девушки, и это было всё, на что он тогда решился.              Незуко отвела взгляд и немного помолчала. Затем она улыбнулась и снова стала тем солнышком в жизни Агацумы, что освещал его тоскливые дни.               — Ты прав! Нужно провести последний день в Ничирин на полную катушку! И я даже знаю, чем мы займёмся, — девушка кокетливо ухмыльнулась, приложив палец к губам.               — И-и чем же? — парень сглотнул. Он хотел, чтобы она сказала то, о чём он сейчас подумал пахом, но в то же время не хотел этого своей головой.              Однако быстро колотящееся сердце не позволяло ему собрать мысли вместе. Незуко была слишком красива, обворожительна в этот момент.               — Сыграем в карты?       

***

      Соседка по комнате, Канзаки Аой, вместе с Цуюри Канао отправились готовить обед. За ними поплёлся и Иноске, поэтому весь второй этаж пустовал. Лишь в соседней комнате неспешно шуршал одеждой Камадо-старший.              Незуко усадила блондина на широкую, аккуратно застеленную кровать и достала из шкафчика карты.              Парню оставалось лишь наблюдать за тем, как девушка делила колоду.               — Каковы ставки? — спросил кареглазый юноша, рассматривая выпавшие ему масти.               — Играем на раздевание, — нарочито спокойно ответила Камадо, бросая первую.               — Что? — спохватился блондин, чуть не выронив свои карты. — Это как-то…               — Успокойся, — захихикала розовоглазая, положив ладонь на его плечо.              В последнее время Незуко стала замечать за собой странные явления: часто хотелось прикоснуться к Зеницу, поговорить с ним, просто посидеть рядом. Сначала девушка думала, что это просто дружеские чувства, которые свойственны каждому, однако поняла, что такого она не чувствует по отношению к Иноске и даже к брату. Это было что-то новое. Что-то, что заставляло её сердце трепетать. А началось это всё после того, как она услышала запись своего голоса после свадьбы Мицури.              Тогда Камадо решила выяснить, не это ли чувство называют симпатией?               — Давай же, бросай карту, — улыбнулась девушка, отмахнув распущенные волосы назад.              Конечно же, Зеницу мог просто не соглашаться на такую игру, и Незуко это знала. При таком раскладе она не стала бы настаивать. Однако блондин не хотел обижать подругу, ведь настроение той и так было неопределённым. Нельзя не сказать, что кареглазому парню просто хотелось обыграть девушку и поглядеть на неё в нижнем белье, а быть может, совсем нагой. Всё же, развратная личность молодого человека одержала верх над здравым смыслом.              Агацума сделал ход.              Некоторое время стояла тишина, был слышен лишь звук картонных карточек, падающих друг на друга.               — Погоди-ка, Незуко! Почему у меня осталось три карты? В этой игре победителем должен был стать тот, у кого карта по масти больше, но у меня больше карт по количеству! — завосмущался блондин, разглядывая отброшенные карты в поисках обманки.               — Ты не найдёшь там ничего, Зеницу, — злорадно захихикала розовоглазая, вертя перед ним оставшуюся карточку. — У меня всё равно больше любой твоей.              Парень взглянул на масть.               — Эй! Так вот где ты мухлевала! Ты же уже бросала её! — парень потянулся к девушке, чтобы в шутку отобрать игральную карту, но та занесла руку подальше назад, поэтому он не удержался на коленях и повалился прямо на Незуко.              Лица молодых людей оказались близко друг к другу. Зеницу видел смущённое выражение лица девушки, ощущал её мягкую грудь своей. От этой ситуации у обоих сердце пустилось вскачь. Парень почувствовал, как его разум плывёт от дурманящего нежного запаха возлюбленной.               — З-зеницу…               — Что?               — Раздевайся, — пролепетала она, отводя взгляд в сторону.              Это милое лицо заставляло его чувствовать нечто особенное. Казалось, эта девушка, чьи волосы сейчас беспорядочно распластались по кровати, а ножки чуть раздвинулись, позволяя Агацуме удобнее устроиться на ней, всегда должна была быть лишь его.              Их носы почти соприкасались. Он слышал участившееся дыхание Незуко. Этот звук соблазнял. И Зеницу больше не мог сдерживаться.               — Раздевайся, у…              В один миг парень впился губами в розовые губки возлюбленной. Камадо несколько секунд пыталась прийти в себя, хлопая глазками. Но в конце концов закрыла их, когда ощутила приятные прикосновения языка и губ человека, который стал ей настоящим другом.              Вот только кровь текла по венам чересчур быстро, душа от каждого движения уходила в пятки, пальцы подрагивали, а покалывающее чувство в животе росло всё больше, как только Агацума прижимался к её промежности. Ощущение дружбы плавно перетекало в настоящую крепкую симпатию.              Камадо больше не могла контролировать себя. Она запустила ладонь в пушистые волосы блондина и громко, с наслаждением выдохнула.              Руки девушки блуждали по широкой спине парня, затем опустились ему на грудь, расстёгивая пуговки рубахи.              Прикосновения женских пальцев побудили его ещё сильнее прильнуть к промежности любимой. От вожделения одной рукой он забрался под кофточку Незуко и нащупал округлую грудь с возбуждённым соском. Зеницу сжал её, Камадо шумно вздохнула, от чего парень ощутил дискомфорт в брюках, что сдерживали его дикое желание.              Розовоглазая распахнула глаза, почувствовав, как Зеницу стягивает с неё шорты, оставляя её в одном белье. Парень тут же успокоил её, нежно улыбнувшись. Камадо расслабилась и поддалась ему, через некоторое время оставшись без одежды.              Агацума продолжал нежно касаться губами кожи возлюбленной. Вдруг он почувствовал, как ширинка брюк оказалась расстёгнутой, а в его трусы залезла изящная ручка.              Скинув с себя футболку и брюки, Зеницу позволил девушке снять с него последнюю часть одеяний.              Блондин на мгновенье взглянул на Незуко, улыбаясь то ли себе, то ли ей, то ли удаче, что ему наконец улыбнулась в ответ. Затем он подхватил леди под бёдра и усадил себе на колени, оставляя лёгкие засосы на ключицах и шее.               — Хочу в другой позе, — послышался дрожащий от нетерпения шёпот рядом с ухом кареглазого.              Камадо слезла с парня и встала перед ним на четвереньки, привлекательно изогнувшись в спине, словно кошка.              Молодой человек облизнулся, но медлить не стал. Нашарив где-то в кармане брюк пакетик в презервативом, он открыл его и надел.              Направив напрягшийся половой орган головкой между ножек, Зеницу немного поигрался, поводя его вверх-вниз и ещё больше возбудив Незуко прикосновениями гладкой головки. Та коротко застонала от желания.              Молодая женщина ощущала страсть, вожделение, но при этом чувствовала себя спокойной, зная, что Зеницу не причинит ей вреда и боли.              Она глубоко вдохнула, как только член Агацумы немного проник в неё. Сначала он двигался медленно, погружаясь всё глубже, доставляя ещё большее удовольствие. Когда блондин вошёл полностью, девушка внезапно расслабилась, ощутив сначала прилив энергии, а потом приятную истому.              Блондин прижимал к себе мягкие бёдра и ягодицы подруги, наслаждаясь её бархатной кожей. Поначалу движения были небыстрыми и ритмичными. Камадо тяжело дышала, но по тому, как сильно девушка выгибала спину, было ясно, что от этого она получает истинное удовольствие.              Молодые люди не знали, как много они провели времени, наслаждаясь друг другом. Но вдруг рывки Агацумы начали набирать скорость, а Незуко, что к тому времени стала двигаться в такт Зеницу, не могла больше поддерживать тот же ритм.               — Ах, Зеницу, — вздохнув, заговорила Камадо громче, чем следовало, а потому парень прикрыл ей рот ладонью, шикнув.              Леди вспомнила, что за стенкой сейчас находится её старший брат, который может услышать то, чем занимается парочка, и выйдет очень неловкая ситуация.              Агацума стал ещё быстрее. Всё тело леди сковало приятное напряжение, пальцы вцепились в одеяло, очень хотелось стонать и кричать от наслаждения. Она прикусила палец.              Этого было недостаточно, ведь приближалась кульминация. Низ живота стянуло, Незуко почувствовала, как внутри она сжимается.              Последние рывки… Зеницу резко вошёл, затем ещё раз, и девушка закатила глаза, оказавшись в Нирване. Она ощутила, как парень излился внутри вместе с ней, когда его член запульсировал.              Кареглазый без сил упал на леди, глубоко дыша. Их первый секс прошёл почти в полной тишине, что вызывало у них обоих ухмылку, учитывая то, что Зеницу тот ещё лавелас, а Незуко имеет большое количество поклонников.               — Ты как всегда прекрасна, Незуко, — прошептал он, убирая прядь волос с лица возлюбленной.              Она слегка повернула голову, взглянув на парня. Тот смотрел на неё с такой заботой и восхищением, что невозможно было не обрадоваться. Камадо будучи розовой после секса, стала ещё ярче, улыбнулась и отвела глаза. Этот блондин добр и внимателен, он действительно нравился Незуко. В этот момент она и поняла, что упускать его будет большой ошибкой.               — Слушай, Зеницу, — обратилась к нему Камадо, когда они начали натягивать одежду, — под словом «раздевайся» я имела в виду снять с себя что-то одно. Мы же просто играли.              Она весело рассмеялась, а блондин взглянул на кровать и заметил разбросанные игральные карты.               — Кажется, что-то пошло не по плану, да? — улыбнулся он, обнажая белые зубы. — Эй, Незуко, по-моему ты…              В дверь постучали.              Девушка, не медля, кинулась открывать, ведь заперла её перед тем, как молодёжь начала игру. Распахнув дверь, она увидела встревоженного брата.               — У вас тут всё в порядке? Мне показалось, я слышал шум…               — Всё в порядке, братец Танджиро! Всё в полном порядке, — девушка вспыхнула, поняв, что от брата трудно что-то скрыть.               — А чем это пахнет? — вдруг задумчиво промямлил Камадо-старший, затем взглянул на сестру и понял. Он наклонился к уху сестры и что-то ей прошептал, хихикнув.              Когда Танджиро уходил, он бросил напоследок краткое: «Я пойду во двор!»               — Зеницу!               — Что такое?               — Ты почему мне не сказал, что я кофточку наизнанку надела? — притворно завозмущалась леди, снова покраснев.              Агацума засмеялся до слёз. Эта миловидная девушка заставляла его улыбаться всё время. Именно это и привлекало его в Камадо-младшей.              Настроение Незуко подскочило резко вверх. Она осознала, что влюбилась в этого порой похотливого, но внимательного к другим человека. И решив не сдерживаться понапрасну, выпалила:               — После такого мы должны встречаться. Хочешь?              Ответ же не заставил себя ждать:               — Да.       

***

       — Будьте осторожны в пути, — заботливо наказала старшая хозяйка дачи Кочо, поправляя воротник кофты Цуюри. — Позвони, когда прибудешь в город.               — Хорошо, — кивнула Канао. — А вы когда возвращаетесь?               — Через несколько дней и мы уедем, — подошла к ним Шинобу, мило улыбаясь. — В скором времени я должна улететь в столицу. Думаю, перед командировкой мы ещё увидимся.               — А что насчёт дяди Санеми и Гию?               — Скоро ты сама узнаешь, Канао, — переглянулись старшие сестры и погладили младшую по голове, провожая в добрый путь.              Чуть поодаль стоял Танджиро со своей дорожной сумкой и беседовал с черноволосым мужчиной. Время от времени тот потирал свой затылок в поисках пропавшего хвостика. Томиока укоротил свои волосы в знак перемен к лучшему, а потому ощущение лёгкости было, мягко говоря, непривычным.               — Ты уже отдал ей свой подарок? — без эмоций поинтересовался он.               — Нет. Я жду подходящего момента, — смущаясь произнёс Камадо. — Кажется, я ещё не уверен, что мне следует сказать…               — Послушай мой совет, парень. Подходящий момент может и не произойти. Лучше устрой его сам, — темноволосый мужчина заглянул в алые глаза подопечного и в поддерживающем жесте похлопал того по плечу.              Танджиро задумался. В его голове появилось множество едва различимых идей, но понял: если сосредоточиться, то он сможет собрать эти мысли воедино и придумать план.               — Господин Томиока! Спасибо вам! — крикнул он вслед удаляющемуся наставнику.              Вдали раздался гул мотора автобуса. Шестёрка молодых людей собралась в кучу.              Транспорт затормозил, а затем остановился. Дверцы распахнулись, приглашая народ внутрь.               — Шинобу, Канаэ, ещё увидимся! — махнула на прощанье ручкой Аой и забежала.               — Быстрее шуруй, женщина! — выругался зеленоглазый Хашибира, вталкивая ту в автобус.               — До свидания, — в унисон попрощалась новоиспечённая парочка и тоже исчезла в проходе.              Танджиро поклонился в благодарность за гостеприимство и уже поднялся было на пару ступенек, но остановился искоса взглянув на подругу, остановившуюся, чтобы помахать ручкой.               Она была мила и изящна, спокойна и нежна. Она искренне улыбалась провожающим, что очень привлекало Камадо.              Парень протянул девушке руку. Это было необязательно, однако Канао не стала отказываться и положила свою ладошку в его. В этот миг молодому человеку показалось, что его тело пробила приятная искра, молния, которая заставила его сердце бешено биться.              Ребята расселись по местам. Танджиро, севший у окна, видел, что Иноске и Зеницу кому-то строят недовольные смешные рожицы, и этим кто-то был полицейский Шинадзугава, что в раздражении стал топать ногой. Канаэ весело хихикала рядом, уткнувшись в плечо возлюбленного.              Канзаки пыталась успокоить Иноске, но тот не желал её слушать, поэтому она сдалась. Незуко не предпринимала попыток что-либо сделать, а достала наушники.              Камадо подумал, что всё снова возвращается на круги своя. Группа друзей опять погрузится в рабочие дни, опять будет иногда встречаться в баре.              Конечно, Танджиро не мог не заметить, что что-то между его друзьями изменилось. Аой и Иноске стали ближе друг к другу, ведь девушка начала не только ругать парня, но и заботиться о нем, словно о брате. Зеницу смотрел на младшую сестру с ещё большим обожанием, а она стала ещё более открытой по отношению к блондину.              «И только я не могу сделать первый шаг. Но больше нельзя медлить. Скоро я обязательно откроюсь ей.»              Парень повернул голову к Цуюри и заметил её спящую. Путь только начался, а Канао уже прикрыла глаза и задремала, откинув голову.              Танджиро искоса поглядел на её миловидное лицо, убрал прилипшую к щеке прядь волос и аккуратно положил голову девушки себе на плечо, чтобы той было удобнее.              За окном поля, деревья и дорога. Монотонная поездка успокоила его нервы. Веки потяжелели.              Камадо закрыл глаза, оперся лбом о стекло окошка и погрузился в сон.