Что бы ни случилось

Оглушительного шума из кабинета министра магии, Кингсли Бруствера, не слышал этим днём разве что глухой. Позднее очевидцы могли бы единодушно сказать, что тому причиной стал Мальчик, Который Выжил, ведь именно его появлением в Министерстве магии спустя долгие месяцы и ознаменовался этот день. Выглядел Гарри Поттер, что многих немало удивило, отвратительно: тёмные его волосы разрослись и остались растрёпанными, в глазах горел нездоровый блеск, на рубашке невпопад застёгнуты пуговицы, на джинсах не сведены пятна, ботинки давно не чищены. «Пьёт», — с презрением заключили многие, перешёптываясь между собой. «Всё ещё скорбит», — с сочувствием подметили единицы. Самого Гарри ничьи взгляды не волновали, он с конвертом в руке спешил к Кингсли. Отметив его вид — а этот вид больше походил на безумный — следом за ним увязался и главный мракоборец Курт Ройден. Гарри не счёл важным постучать и поинтересоваться, есть ли у министра магии на него время, и дернул за ручку двери. В кабинете как раз шло совещание с первым заместителем министра, Августом Мельсером, и главой отдела магического правопорядка, Зельдой Прутски. Все трое сидели за круглым столом и вели неторопливую беседу, когда Гарри влетел к ним с судьбоносным заявлением: — Гермиона жива! У меня есть доказательство! Он всецело надеялся, что с помощью Министерства магии восстановит справедливость: вернёт Гермиону, поправит ей память, опровергнет перед лицом магического сообщества факт её мнимой кончины, и мистер Верранс, если жестокий обман это его одного рук дело, отправится в Азкабан. Вот только волшебники не сильно обрадовались его приходу, а Кингсли и вовсе стал как-то хмур, вынужденный его слушать и посвящать в это дело остальных. Дверь кабинета закрыл Курт. Гарри не сразу понял, что произошло, но почему-то никто не удивился и не обеспокоился от его слов, и это его весьма озадачило. — То есть вы всерьёз заявляете, что какой-то там маггловский «тест» может лучше магии подсказать, кто кому отец? — скептично уточнила Зельда Прутски. Гарри не успел раскрыть рта. — Нет, похоже, он заявляет, что мы все здесь идиоты недоделанные и месяцы назад могли начудить, проверяя прах его жены, — поправил её Курт с некоторым раздражением. — Да я вовсе не это хотел сказать! — возразил Гарри. — Я говорю, что… — То есть и министр, получается, мог тебя нагреть. Слыхал, Кингсли? Гарри сомневается, что ты действительно проверил всё должным образом! Может, ты в сговоре с мистером Веррансом, а? — Я думаю, у Гарри просто тяжёлый период, — спокойно ответил Кингсли. — Вот он и цепляется за всё, что может. — Он столько пережил, его можно понять, — сочувственно прибавил Мельсер. — Да послушайте!.. — повысил голос Гарри. — Это самый точный тест! Можете перепроверить сами! Уверен, если мы проверим Хармони и этого Уилфера… Уиплера… — Уилбера, — поправил Курт. — Да, Уилбера Верранса, окажется, что Хармони не его дочь. Он просто присвоил себе мою Гермиону! — Как интересно, вы только поглядите на него, а прах-то тогда после пожара чей был? Может, это магия нас всех обманула? Ты уж извини, приятель, но мы в науке не сильны, и магия нас раньше не подводила. — Да вы издеваетесь, что ли?! — Да нет, всего лишь пытаюсь понять, как так вышло, что Гермиона Поттер погибла в огне, а через месяцы её муж заявляет, что она жива. Может, она из пепла восстала? Кингсли, ты что-нибудь слышал о людях-фениксах? Может быть ты, Зельда? Август? Или нам лучше кого-нибудь из подразделения существ позвать? Они-то лучше нашего могут знать… — Курт, прекрати! — потребовал Кингсли, но было уже поздно. Между сотрудниками больше не стояло такого друга, как Рон, и Гарри взмахнул кулаком. Курт получил в глаз и не остался в долгу: дал противнику под дых и швырнул через стол. Гарри приложился затылком об стену и выхватил из-за пояса палочку. Тот же круглый стол, подобно грозному оленю, силой заклинания устремился ножками вперёд, налетел на главного мракоборца и вместе с ним вылетел под бой стекла в коридор, где все сотрудники разом забыли про свои дела. Возникшую потасовку оставил Кингсли. — Прекратили оба! — сурово он произнёс, движением палочки воздвигнув между противниками невидимую стену. Зельда в это время с нескрываемым осуждением в лице восстановила стекло, а Август притянул в кабинет стол и починил его поломанные ножки. Гарри грозно поглядывал на Курта, но не думал униматься — конверт в руке нестерпимо обжигал его сердце и разум, и он не мог молчать о совершаемой над ним несправедливости. — А как тогда вы объясните такой высокий процент? Что, только магия у нас умеет показывать «правду»? Курт через силу не раскрыл рта, ощущая на себе проницательный взгляд министра, и в качестве тяжёлой артиллерии все молча избрали Августа Мельсера, как человека, в чьих жилах благодаря любвеобильному, но безответственному отцу текла кровь самой настоящей магглы, приложившей кое-какие усилия к его воспитанию. — Клетки, — просто ответил тот. — Какие ещё «клетки»? — возмутился Гарри. Остальные промолчали с умным видом, и первый заместитель министра решил выразиться ещё проще, чтобы стало понятно всем. — Так вы же сами сказали, что Гермиона Поттер отдала локон своих волос. Я так думаю, что вместе с этим локоном и часть… э-э… её клеток или как там эта штука в крови называется… В общем, эта часть стала частью Хармони. Что тут удивительного, что теперь она почти что родственница Грейнджеров? Может, и вправду новый «тест» покажет, что к мистеру Веррансу она теперь имеет меньшее отношение. Если до этого Гарри казалось, что только Курт бесится по той простой причине, что проделанную им работу ставят под большое сомнение, то теперь он убедился, что никто не хочет воспринимать его всерьёз. Бумага на его руках для магического сообщества не имела особого значения. С тем же успехом можно было ворваться в парламент и, размахивая волшебной палочкой, доказать существование магии. Даже Кингсли, которого хотелось считать своим другом, не особенно старался проявить участие и больше сохранял нейтралитет. Гарри чувствовал, что сделался посмешищем, что собственноручно отдал себя на растерзание волкам, что те люди, в которых он свято верил, могут с легкостью втоптать его в грязь за ненадобностью. — Мне теперь что, надо «магически» доказать, что Хармони — это Гермиона, и она моя жена?! — рассердился он. — Только попробуй, — предупредил стоявший по другую сторону невидимой преграды Курт. — Приблизишься к бедной девочке, и я тебя первый в Мёртвую клетку засажу! — Куда ты меня засадишь?! — уточнил Гарри, от гнева позабыв о вежливости и манерах. — Перевожу для «о великих и одарённых» — у магглов эта штука называется домашний арест. Организую его тебе прямо в Мунго, как вижу, сам ты уже не справляешься со своими проблемами. Гарри был настолько зол от творившегося перед глазами безобразия, что его внутренний фильтр того, что можно произносить вслух, а чего не следует, закончил работу. — Ты зато, я смотрю, справляешься со своими «проблемами»! Что ты думаешь, никто не понял, чего ты так переживаешь за Хармони?! Да мы все в курсе, что у тебя там под шапочкой какие-то шрамы! А Хармони не калека, потому что она Гермиона! Очищение ей не навредит, и нечего потом будет прикрывать, в этом я уверен! Курт пробился сквозь стену при помощи взмаха палочки, успел схватить Гарри за грудки, но Зельда и Август его обездвижили. Кингсли сильно помрачнел, собственноручно ухватил зачинщика смуты за предплечье и выставил за дверь. — Гарри, мы все прекрасно понимаем, чего ты добиваешься, но я тебя прошу, как друга прошу, перестань. Этим ты не вернёшь Гермиону, а сделаешь себе только хуже. — Вы мне не друг, — отрезал на это Гарри и развернулся от кабинета. — Сунешься к ней, и это может очень плохо кончиться, — строго предупредил министр за спиной. Гарри с трудом удержался, чтобы не вскинуть руку в неприличном жесте, и сжал её в кулак. Его провожали любопытными взглядами, он раздувал ноздри и поглядывал в ответ исподлобья. Ему казалось, что все здесь считают его сумасшедшим. Его пальцы сжимались и разжимались, глаза то и дело касались старого шрама: «Я не должен лгать». Воспоминания крутились в голове водоворотом, и кровь отбойными молотками стучала в висках. — О-о, так ты решил не сдаваться, — подметила встреченная по пути Мэлори, чьи синие волосы сегодня были небрежно собраны в хвост на боку. — Отвали, — грубо бросил ей Гарри и пошёл дальше, но девушка не отстала. — То есть тебе не интересно знать, что «великие умы» этого мира замышляют? — Ты… — Гарри резко остановился, точно вдруг налетел на стену, и потрясённо взглянул на спутницу: — Ты что, их мысли отсюда можешь слышать? — Ну, если так громко и напряжённо думать… О, погоди, — она задрала к потолку указательный палец и застыла с таким видом, словно ей в голову пришло видение будущего, которое стоило бы получше рассмотреть в пространстве. — Ого как… Не, ну это уж как-то слишком… Не поняла, а что ещё за паранойя? При чём тут это?.. А, нет, стой… Мэлори дернула Гарри за плечо и наконец взглянула ему в лицо растерянно. — Ты это… имей в виду, они сегодня же выставят кого-нибудь возле дома Веррансов. Кингсли считает, что ты не успокоишься, а Курт решил, что если ты дашь ему хотя бы повод, то он отправит тебя в Мунго. — Прекрасно, — с жуткой улыбочкой заключил Гарри и с опозданием понял, что забыл поблагодарить за информацию. Девушка с легкостью прочитала эту его мысль и отмахнулась, прежде чем развернулась и ушла по своим делам.

* * *

Сегодня на Гермионе была надета легкая светлая рубашка и сарафан. Выглядела она простой девчонкой, как будто бы сельской жительницей, и это нисколько её не портило, а только придавало её чудесному образу оригинальности. Тихонько напевая незамысловатую мелодию, она ходила с лейкой и опаивала на участке цветы. Мистер Верранс и Джек в это время находились в беседке и поглядывали в её сторону. Один равнодушно, другой с восхищением. — Ну разве она не чудо? — подметил Джек. — Самое настоящее, — согласился мистер Верранс. — Вот-вот, а ещё было бы неплохо, если бы вы сказали ей быть со мной немного поласковей, устал, знаете ли, проявлять участие и терпение. — Вот уж уволь, тебе надо, вот и покоряй её сколько влезет. — За те деньги, что я вам отдал, уж могли бы и посодействовать немного. Старик нахмурился и перевёл взгляд на парня. — Это что, упрёк? Так я могу и расторгнуть наше соглашение. Такую чистоту и невинность сейчас редко где встретишь, не думаю, что желающих поубавилось. Лицо Джека утратило сияющий вид, и ему пришлось позабыть о своей наглости. — Вы не так меня поняли, мой дорогой и мудрый друг, я всего лишь хотел сказать, что несильно продвинулся, а тут ещё и этот Поттер появился… — Как появился, так и исчезнет, — невозмутимо заметил мистер Верранс и крикнул в сторону: — Хармони, дорогая, ты не подашь нам с Джеком чаю? Гермиона поставила лейку в сторону и повернулась к ним. — Да, папа, пару минут! — заверила она и направилась к дому. Гарри, всё это время остававшийся невидимым на участке, кипел от злости — обсуждать его жену как какой-то товар! Нашли о чём заключать соглашения! Будь его воля, он бы их здесь же «обезвредил» и отправил отбывать срок в Азкабан, но сейчас незачем было впустую тратить время, когда выдалась такая хорошая возможность поговорить с Гермионой наедине. Бесшумно и осторожно Гарри двинулся к дому и, пользуясь тем, что собеседникам не на кого стало больше смотреть, кроме как друг на друга, незаметно юркнул за дверь. Гермиона находилась на кухне, расставляла на подносе чашки, раскладывала угощение, когда Гарри снял с себя заклинание и тихо сказал ей: — Привет. Она вздрогнула и инстинктивно шагнула назад. — Вы? Как вы сюда?.. Что вы здесь делаете?! — спросила испуганно. — Хотел с тобой поговорить, — честно ответил Гарри и шагнул к ней ближе. — Послушай меня, ты не какая не Хармони, а Гермиона, моя жена, Гермиона Поттер. Твой… этот твой «отец» тебя обманывает. Он всех обманывает, а тебя продал как какой-то товар и… — Прошу вас, перестаньте так говорить, — взмолилась она. — Вы меня пугаете. Папа ничего вам не сделал, если уж злитесь, то злитесь на меня, но я не хотела, честно вам говорю, не хотела, чтобы так вышло! — Да нет же, ты не понимаешь… — Да нет же, я прекрасно понимаю, как вам больно, вы не в себе и поэтому… — Нет, вот сейчас я как раз в себе, потому что знаю, кто ты. Ты моя Гермиона. Они просто подпортили тебе память, но я это обязательно исправлю. Гарри сунул руку за пазуху, чтобы достать оттуда конверт и доказать ей правду, но девушка неверно истолковала его намерения и, побледнев, вжалась в стену. Он едва успел разомкнуть губы, как услышал голоса у двери, и с ужасом понял, что один из них ему безумно знаком. — …он может быть не в себе, — твердил Кингсли. — Сами понимаете, какое на него обрушилось горе, парень не успел оправиться, а тут ещё и ваша дочь… — Конечно же понимаю, о чём и говорить, — согласился мистер Верранс. Дверь открылась, и хозяин вместе с министром магии вошли в дом. Гарри услышал их шаги и в тот же миг ощутил леденящий тело и душу холод. Он погиб. Через считаные секунды эти двое будут на кухне, чтобы переговорить с девушкой и предупредить её об опасности. Увидят его, и на этом всё кончится. Гермиона так и останется Хармони, а ему — дорога в Мунго. Сам не понимая, что делает, отчаянно поддаваясь порыву, Гарри схватил девушку за руку и, дернув к себе, трансгрессировал в единственное безопасное место. На первую ступеньку крыльца дома Блэков, куда, как паук, утащил за собой свою жертву.