Что бы ни случилось

На площади Гриммо этим вечером творилось что-то невообразимое. Гарри стоял у окна и видел, как у соседнего крыльца появилось трое его коллег-мракоборцев, вбежали в дом, минут через десять вернулись на улицу, постояли немного, что-то обсудили, пожали плечами и исчезли. Следом за ними появился Курт, поднялся по лестнице, скрылся за дверью и через пару минут вышел с хмурым видом. За ним объявился сам Кингсли и подозрительно пригляделся к дому, поводил палочкой и что-то сообщил коллеге. Тот согласно кивнул и исчез. За ним во тьме растворился и Кингсли. Не прошло и минуты, как в окно застучала сова, и Гарри был вынужден её впустить. Птица, не дожидаясь его руки, небрежно бросила кровавого цвета конверт, точно он мог её обжечь, и выскочила на улицу. Гарри не успел зажать уши, как громовещатель разразился голосом Курта на весь дом: — ЧТОБЫ ЧЕРЕЗ МИНУТУ БЫЛ В МИНИСТЕРСТВЕ ИЛИ ПЕНЯЙ НА СЕБЯ! На этом конверт сгорел сам собой и оставил свои жалкие останки на полу. Министр магии оказался скромнее и прислал всего лишь записку. «Гарри, я очень надеюсь, что исчезновение Хармони Верранс — это не твоих рук дело. Мистер Верранс считает иначе и выдвигает против тебя серьёзные обвинения, предлагаю тебе прийти в Министерство, и мы всё решим на месте. Кингсли». Гарри только фыркнул и выбросил записку в окно. Наблюдать за жизнью соседнего дома, где магглы уже начали что-то подозревать и с любопытством поглядывать в окна — столько чудаковатых гостей в мантиях их, вероятно, посещало нечасто — ему надоело. Он развернулся, и взгляд его коснулся Гермионы, лежащей на диване без сознания. Сердце сжалось в груди от одного её вида. Гарри и не думал, что может быть настолько жестоким, и, поглядывая на неё сейчас, испытывал угрызения совести. Несколько часов тому назад девушка, оказавшись в доме, рванула от похитителя по коридору. Вылетела она, конечно же, на кухню, а Гарри спешил следом. — Не подходите ко мне! Немедленно меня выпустите! — требовала Гермиона, выставив перед собой первое, что ей попалось под руку, и этим оказался кухонный нож. Гарри с легкостью её обезоружил взмахом палочки. Девушка отступила и со страху забилась в угол. Гарри уселся рядом и повторил, что она его жена, показал ей результат теста, терпеливо объяснил, что это значит, а она отчаянно качала головой и лила слёзы. — Нет! Нет! Нет! Вы ошибаетесь! Я не Гермиона, я — Хармони! Понимаете? Хармони. Молю вас, отпустите меня! Отпустите меня, пожалуйста! Гарри, отпустите! Я всё понимаю и не скажу про вас ни одного дурного слова! Он хмурился, не в силах видеть её слёз, не зная, как убедить её поверить в истину и упорствовал. Занёс над её головой волшебную палочку и принялся совершать характерные для стандартной проверки на разные наложенные заклинания пассы. Результат его серьёзно озадачил. — Не может быть… на тебе ни забвения, ни блокировок или какого другого вмешательства, — произнёс он вслух. — Что же тогда они с тобой сделали? — Со мной никто… ничего… не делал, — глотая слёзы, ответила она. — Я не ваша жена, поймите же вы наконец. Гарри, пожалуйста… Гарри, отпустите меня. Он был слишком загружен разными мыслями, чтобы просто её пожалеть и попросить прощения. — Значит, это было какое-то зелье. Да, ничего другого от меня бы не скрылось. Узнаю, что это за зелье, и тогда пойму, как тебе помочь, — задумчиво заключил Гарри. — Вот увидишь, как только я с этим разберусь, ты сразу всё вспомнишь. Гермиона всхлипнула и прикрыла руками лицо. — Вы сошли с ума… я же говорила вам… это всё Преображение. И тогда Гарри пришла в голову грандиозная мысль, которую он тут же озвучил. — Точно! Я устрою тебе Очищение — надо только узнать, как оно правильно делается — и тогда ты увидишь, что твоё лицо нисколько не изменилось, и поймёшь, что ты никакая не Хармони, а моя Гермиона! Гермиона, если это и вправду была она, уронила руки и в ужасе посмотрела на него. От её лица ушла кровь, и она без чувств заскользила по стене на бок. Гарри только теперь, отходя от гнева на Министерство и мистера Верранса с Джеком, стал понимать, как безжалостно и дико он поступил по отношению к девушке. Мало того, что бесцеремонно её забрал, так ещё и перепугал до смерти. Он сходил наверх и вернулся к ней с одеялом, заботливо её накрыл и с пасмурным видом опустился у дивана на колени. — Прости меня, — проговорил совсем тихо. — Как только представлю, что они с тобой сделали… Гарри покачал головой и протянул к ней свою руку, легонько провёл по её волосам, приложил к её лицу ладонь. Все его чувства и ощущения никуда не делись, затихли на время и снова ожили, подсказывали ему теперь, что он не мог ошибаться. Это те же мягкие пушистые волосы, та же несравненная нежная кожа, миленький носик, губы и подбородок, который ему так нравилось целовать или держать. Его безумно тянуло к ней, так и хотелось наклониться и коснуться её губ, но Гарри удержался от соблазна, убрал свою руку и с тяжким вздохом уселся спиной к Гермионе. Его разбирали смешанные чувства, терзало множество мыслей. Наверное не стоило так сразу заикаться про Очищение, ведь он даже не знает, как его правильно проводить, и друзей-целителей у него не имелось, а ещё и это дерзкое похищение… но, с другой стороны, Джек и мистер Верранс на его глазах обсуждали Гермиону как какой-то товар. Звучало дико. От одной мысли, что Джек снова попробует её лапать, как бы имея на это права, хотелось что-нибудь взорвать и лучше, если самого этого холёного типа. Гарри ненадолго снял очки и потёр пальцами переносицу. В его голове, определённо, скопилось слишком много всяких мыслей. Было бы неплохо ими с кем-нибудь поделиться. Например, с близким другом. Рон тоже его потерял и прислал со своей крошкой-совой, Сычиком, записку. «Гарри, что происходит? Почему то папа, то Кингсли, то другие спрашивают меня о тебе? Я вот прям сижу в магазине и знаю, что тебе опять взбрело в голову. Замучили, честное слово. И да, мы с Джорджем жутко заинтригованы — что это за прикол такой с домом Блэков? Как он мог вдруг взять и исчезнуть? Р.У.» Гарри написал ему ответ и отдал Сычику. «Если сможешь вырваться, приходи в полночь туда, где мы скрывались от Пожирателей. И еды прихвати. Сам Знаешь Кто». О том, что другу удалось улизнуть и прийти, Гарри понял по тому, как стали гаснуть на улице фонари. Рон бы не был собой, если бы не пощёлкал делюминатором. На многих его девчонок этот волшебный предмет производил неизгладимое впечатление. «Показушник», — как-то неодобрительно подметила Гермиона, и иногда Гарри, хоть и мысленно, был с ней согласен. Сейчас же он был рад выйти из дома и нырнуть в темноту, найти среди деревьев Рона с пакетом и, вцепившись в его плечо, потащить за собой. — Погоди, так дом никуда не делся? — удивился друг, оказавшись за порогом, на что Гарри кивнул. — Тогда почему его никто не видит? Ты что, иллюзии научился наводить? Гарри, но это же жутко сложная магия! Даже Гермиона говорила, что это очень трудно и… — Да не научился я наводить никаких иллюзий, — возразил Гарри. — Дом всё так же здесь, на площади Гриммо. — Тогда почему его никто не видит? — не унимался Рон. — Мы же все Хранители Тайны, а значит… — Может, потому что я его немного передвинул? — подсказал Гарри. — Передвинул? — недоуменно повторил Рон и взял немного времени поразмыслить над этим. Гарри уже было понадеялся на чудо, но того не произошло. — Погоди, а как это — «передвинул»? — А как ещё передвигаются вещи? Одну влево, другую вправо. Озадаченное лицо Рона никак не желало проясняться, и Гарри, начинавший терять терпение, шумно втянул носом воздух. Ему сразу же вспомнился неприятный разговор в кабинете министра магии и первый его заместитель, решивший объяснить глупому Мальчику, Который Выжил, теорию о «клетках» на простом и доступном языке. В волшебном мире такой, видимо, был в ходу, и Гарри на нём же изложил своё видение «прикола» с исчезновением дома Блэков. — В чём состоит заклинание Доверия? В том, что есть некое место, где находится дом, сокрытый чарами от других, так? — Ну так, — неуверенно согласился Рон. — А теперь этот самый сокрытый чарами дом немного сменил своё место, а магия, как мне тут недавно сведущие в ней люди объясняли — это тебе не глупая наука, чтобы всякие там знающие лица, Хранители которые, получали рассылку или уведомления об изменениях, как было бы если бы они пользовались общим компьютером — это такая умная штука у магглов, которая всё считает и связывает, не перебивай! Таким образом, единственный, кто знает это новое место, где находится тот самый сокрытый чарами дом, и является Хранителем Тайны. Так что, добро пожаловать на Гриммо тринадцать, Рон, а остальные могут и дальше навещать моих соседей, я против этого ничего не имею. На этом Гарри забрал из рук друга пакет с продуктами и отправился на кухню. Он страшно проголодался за время нескончаемых разборок со всеми и охотно взялся за готовку. Рон немного постоял в коридоре, пытаясь переварить доведённую до его сведения информацию, и присоединился к нему через какие-то минуты. — Погоди, но ведь любой из Хранителей мог «передвинуть» дом, нет? — Не любой, только его законный владелец. И вообще, я не за этим тебя позвал! — отрезал Гарри, видя, что Рон опять раскрывает рот, чтобы что-то уточнить. Тот сомкнул губы и приблизился к столу, где Гарри нарезал хлеб, колбасу, сыр и овощи для бутербродов. Какие-то минуты друзья молча жевали и попивали чай, а потом Гарри позвал Рона за собой в гостиную, где тот смог увидеть Гермиону на диване. — Ты с ума сошёл, — потрясённо пробормотал друг. — Неудивительно, что тебя столько народу ищет. — Что-то мне подсказывает, что не будь я знаменитым «Гарри Поттером», они бы и палец о палец не ударили в таком случае, — недовольно заметил Гарри. — А теперь вот, пожалуйста, сорвались всем скопом и только ждут повода со мной «разобраться»! Рон, стоило отдать ему должное, не стал с этим спорить или упрекать друга в неразумности содеянного. Одно это уже многого стоило, и Гарри стал успокаиваться. Они вместе уселись у дивана, плечом к плечу, и молчали какое-то время. — Ну ты-то хоть мне веришь? — первым заговорил Гарри. — Веришь, что это наша Гермиона? Рон повернул голову и окинул девушку долгим взглядом. — Конечно же, верю, — сказал он, помолчав. — Разве нашу Гермиону можно повторить или подделать при помощи какого-то «Преображения»? Ну да, она немного не в себе, конечно, но с кем не бывает? У Гарри от его слов гора сошла с плеч, стало сразу легче дышать и не так страшно думать над своим положением. Произошедший скандал в Министерстве, подслушанный разговор у дома Веррансов, проверка Гермионы и все созревшие к этому времени соображения сами собой, будто рекой, прорвавшей плотину, сошли с его губ кучей слов. Рон хмурился, удивлённо вскидывал брови, качал головой, поражаясь, и местами кивал. Выговорившись, Гарри подтянул к себе колени и положил на них руки. Он пока не знал, что ему делать дальше, и как помочь Гермионе поправиться. Рон тоже молчал, и тишина в гостиной затянулась. — Ладно, так мы партии не сыграем, — наконец сказал Рон. — Что у нас есть? Губы Гарри невольно дрогнули в кривой улыбке, и он повернул голову к другу, несколько удивлённый тем, что тому пришло голову посмотреть на всё, как на шахматный поединок. — Нет, ну, а что? — встретившись с ним взглядом, поддержал свою идею Рон. — Если фигуры на доске не расставить, как продолжить игру понятно же не станет. Гарри решил промолчать, выразив тем самым согласие. — Значит, этот упырь, Верранс который, присвоил себе нашу Гермиону с какой-то целью… — Да одна у него цель, — поправил Гарри. — Продать он её хотел и, пожалуйста, заключил с этим… Джеком, — точно что-то непристойное, выплюнул он имя, — соглашение. — Это-то понятно, но почему именно Гермиона? Я в том смысле, в чём её такая ценность? Девчонок полно так-то всяких… — Ну… они там про чистоту и невинность что-то вроде говорили… — Невинность? — переспросил Рон. — Это Гермиона-то невинна? Гарри повернул голову и так сердито глянул на друга, что тот мигом стушевался. — Ладно-ладно, оставим этот момент в покое. Значит, полгода тому назад с Хармони Верранс — а она существует, раз Кингсли проверил — случилась неприятность, а через месяц папа вернул её домой, и вот в это время она знакомится с нашей Гермионой. Получается, прям за какие дни до пожара, а потом Хармони проходит Преображение и становится Гермионой… — Ну очевидно же, что он тупо присвоил Гермиону и заменил на свою дочь! — нетерпеливо перебил Гарри. — Вся эта авантюра с Преображением для того и была нужна, чтобы… Точно! Вот я болван… Рон, да это же просто! Хармони ещё в то время была вынуждена выйти за Джека, потому и ответила отказом тому парню с Разжигающим зельем, а потом он ей навредил, товар не вышел лицом, вот этот упырь и присвоил себе Гермиону! — Ну… звучит складно, конечно, но Хармони-то он куда дел? Кто Преображение проходил? Гермиона, что ли? И самое главное — кто сгорел в огне до этого? Магия-то, сам помнишь, не ошибается. Гарри беспомощно развёл руками и потёр занывший висок. У него почти сложился пазл, но Рон со своими деталями всё испортил. Тот тоже помолчал немного и предложил вернуться к началу. Гарри терпеливо прослушал ту же информацию ещё раз, но новых мыслей у него не возникло, кроме одной неприятной: — Блюститель народных традиций! Видел, сколько раз в день они чаи гоняют?! И Гермионе, наверняка, предложил тогда «чашечку» и что-то подлил! Мерзавец! Рон не стал дожидаться, когда кончится вспышка этого гнева, и озвучил справедливое замечание: — Это Гермиона-то пьёт что ни попадя? Когда это она сделалась такой доверчивой? Гарри не нашёлся с ответом и повернул к ней голову. Сейчас она выглядела бледной и совсем беззащитной, но ведь такой она была не всегда. — Ладно, ты прав, — признал он, утихомирившись. — Дело в другом. — Про это я и говорил. Хотя вообще странная история… тащиться в отдалённый городок, знакомиться там с этим упырём, его покалеченной дочкой и всё ради каких-то цветов. На кой они вообще ей сдались? — Для какого-то дела, — машинально ответил Гарри и неожиданно для себя озадачился этим. Он не помнил, чтобы жена говорила о каких-либо цветах, хотя всякие свои дела она имела обыкновение обсуждать с ним или упоминать хотя бы вскользь. После её похорон он объяснил себе её странный утренний поход на выставку тем, что у неё были какие-то отношения с её организатором, Баком Джоркинсом, и она помогала тому с подготовкой. Объяснил, потому что слышал об этом — о цветах, о семенах, о двух гениальных садоводах и премии — или где-то читал про это. Гарри подался немного вперёд, как человек, внезапно углядевший перед собой что-то необъяснимое — то ли слабый проблеск света, то ли его иллюзию. — Он соврал, — вдруг заключил он, совершенно не слыша, что там говорил Рон. — Кто соврал? О чём? — не понял тот. — Упырь этот соврал, — ответил Гарри и поднялся на ноги, охваченной внезапной идеей. — Он же сказал, что она приходила к нему месяцы назад, так? Но ведь они с Джоркинсом друзья, а Гермиона была с тем знакома, значит… Да она и с Веррансом могла быть знакома! Хотя подожди… А если всё было наоборот? — Гарри, погоди! Ты с чего всё это взял? — Я, ну… я, кажется, читал в… Гарри опустил голову и его внезапно озарило, он увидел цепочку на своей шее, схватился за неё и показал другу ключ. — Вот оно! — Рон ничего не понял. — Я искал дома, что им открывать, и тогда начал дергать книги Гермионы, и увидел в одной из них письмо! Точно! Там и было что-то про этих двух садоводов, цветы, семена и премию! От внезапно вспыхнувших мыслей, он не мог устоять на месте и принялся ходить взад-вперед возле дивана. — Я ещё тогда подумал, что они познакомились с Джоркинсом больше года назад, а потом она просто ему помогала! — Гарри остановился на мгновение, чтобы взглянуть на друга: — А что, если всё не так? Если она была знакома не с ним, а с самим Веррансом? Да это же… Это же получается, что не она к нему пришла, понимаешь? Рон! Это он ей помогал когда-то, а потом сам пригласил к себе, когда пострадала его дочь! Разве Гермиона могла отказать кому-то в помощи? Это он заманил её в ловушку! Рон тоже поднялся, но стоял с открытым ртом, не поспевая за ходом его мысли, а Гарри весь загорелся и продолжал ходить взад-вперёд, точно оголодавший художник, на которого вдруг снизошло вдохновение, и он узрел на чистом холсте живописную картину: долину, реку, горы, облака. — Мне нужно срочно переговорить с Вивиан! Она может знать, что за дела были у Гермионы! Сходить домой и перечитать письмо! Узнать, что это за цветок… кровавый, кровный… не важно! Для чего он был нужен Гермионе, и как это связано с Джоркинсом и Веррансом! Он ведь сказал, что они друзья, а почему тогда один вдруг затевает выставку без другого, хотя раньше они и премию заслуживали вместе? Они что, в ссоре? Может, не только те двое погибших, но и сам Верранс имел на Джоркинса зуб? А если… — Гарри! Гарри! Гарри! — зачастил Рон, не зная, как привлечь к себе внимание. — Ты ничего не забыл? Тебя как бы кое-кто ищет… Гарри продолжил ходить и отмахнулся от Министерства, как от бестолковой мухи, назойливо лезущей в суп, его мысли были сейчас куда занятнее угроз упрямых до мозга костей волшебников. — Ты что, прямо сейчас на поиски собрался? — уточнил Рон, заставив его наконец остановиться. Взгляд Гарри коснулся окна, и он отметил там непроглядную темноту. Совсем не то время, чтобы выскочить из дома. Гарри раскрыл рот, но не успел ответить. Гермиона, про которую они на время забыли, пришла в себя, и, пользуясь тем, что Гарри находился от неё на расстоянии, а Рон стоял спиной, ловко выдернула из заднего кармана последнего палочку и взмахнула. Рона отбросило к стене. Гарри успел пригнуться от нового взмаха и сам схватился за свою палочку, обезоружил девушку, и та кинулась из гостиной прочь. Он побежал следом. Гермиона преодолела лестницу и на этот раз бросилась к входной двери. Гарри мог бы с легкостью её обездвижить, но запускать такое заклинание в собственную жену рука не поднималась, и он взмахом палочки заблокировал дверь. Гермиона схватилась за ручку и принялась дергать, поняла безуспешность этих попыток и развернулась к нему. — Пожалуйста, успокойся, мы можем обо всем поговорить и… Гарри не ожидал сопротивления, и Гермиона его потрясла, бросившись атаку. Она сбила с его лица очки, оцарапала щёку и захотела вырвать палочку из руки. Гарри справился с замешательством и попытался её одолеть, перехватить и оттащить от двери. Это было довольно трудно, учитывая, что он мог видеть только её размытый образ, слышать прерывистое дыхание и пытаться перехватить её руки. Ему почти удалось обхватить её за корпус, но Гермиона вдруг впилась ему зубами в руку. Гарри вскрикнул и невольно её выпустил. Она дернулась от него, он попробовал её схватить и во что-то вцепился. Послышался жуткий треск, Гермиона вдруг бросила сопротивляться, то ли охнула, то ли неразборчиво что-то произнесла, и обмякла в его руках. Гарри инстинктивно её удержал и не дал упасть. — Знаешь, такими темпами она от сердечного приступа раньше помрёт, чем ты ей память вернёшь, — каким-то странным тоном прокомментировал Рон, оказавшись в коридоре, починил и нацепил другу на нос потерянные очки. Гермиона, действительно, потеряла сознание, а Гарри опустил взгляд и потерял дар речи. Чем-то, во что он вцепился во время их недолгой схватки, оказалась её рубашка, теперь та серьёзно порвалась и открыла взгляду ничем не прикрытую девичью грудь. Рон отвернулся и страшно заинтересовался мрачными картинами на стенах. Гарри всё ещё не мог подобрать слов. Такого абсурда с ним жизни не случалось. Мало того, что жена его не узнавала и называла сумасшедшим, так теперь она, видимо, посчитала его и насильником. И всё это из-за махинаций какого-то старика. — Я убью его, — начиная закипать, проговорил Гарри и освободил одну руку, чтобы достать палочку и привести одежду девушки в порядок. — Просто убь… Он совершил вращательное движение палочкой, но совершенно забыл при этом про нужные слова. Настолько пригляделся к манящей любой мужской взгляд женской прелести, что совершил ещё одно открытие. — Погоди, но родинки-то у неё на том же месте, — сообщил он с видом знатока, имевшего некогда возможность не только их видеть, но и поглаживать, и целовать. — Преображение же только лица, как я понимаю, касалось? — Какие родинки? — не понял его Рон и имел неосторожность повернуться, отчего залился краской и стал запинаться. — Ты… ты… ты бы хоть… Гарри очнулся от наваждения и взмахнул палочкой. Рубашка на Гермионе снова приобрела целостный вид, сползшие лямки сарафана он вернул на её плечи, после чего подхватил девушку на руки и понёс к лестнице. — Я убью его, — злобно повторил Гарри. — Узнаю, что за зелье он на ней использовал, как его действие отменить, и убью. И Джека где-нибудь рядом прикопаю, — грозно прибавил, поднимаясь со своей бесценной ношей по ступенькам. Он уложил Гермиону в их старой спальне — здесь было уютнее всего — взмахом палочки укрепил и надёжно закрыл окно, проверил ванную, ближайшие тумбочки на наличие опасных предметов и вышел в коридор, где магически закрыл дверь. Думать, как это выглядит со стороны, сейчас совсем не хотелось, ему казалось достаточным знания, что это его Гермиона, и он должен о ней позаботиться. Для этого ему бы не помешала кое-какая помощь, и Гарри вспомнил про домовика. — Кикимер, где бы ты ни был, явись. Раздался характерный хлопок, и перед ним появился домовой эльф. — Хозяин звал Кикимера? — уточнил тот хмуро, явно всё ещё сердитый за переезд из этого дома в квартиру, когда ему, что и оставалось, так, следуя доброй воле хозяев, вернуться в Хогвартс. Гарри не мог объяснять Кикимеру всех причин этого поступка, да и не хотелось лишний раз посыпать солью раны. В квартире и ему, и его жене очень нравилось, этого было вполне достаточно. — Да, звал, — подтвердил он. — Гермиона… слегка не в себе, и я бы хотел, чтобы ты немного помог мне за ней присмотреть. — Хозяйка не в себе? — не понял Кикимер. — Да, не в себе, — жёстче повторил Гарри, не желая подробно объяснять это ещё и домовому эльфу, — приготовишь ей завтра поесть, пока меня не будет, и подашь в комнату, не открывая двери. И смотри, не слушай никаких её приказов, угроз или просьб, всё понял? — Приготовить хозяйке поесть и не слушать никаких её приказов, угроз или просьб, — повторил домовик. — Кикимер всё понял. — Вот и хорошо, поживёшь пока здесь. Надеюсь, я не сильно тебя отвлёк от школьных дел. — Кикимер рад услужить, — мрачно ответил домовик и зашагал по коридору к лестнице. Гарри покачал головой, провожая его взглядом, и отправился в соседнюю спальню. В ванной он посмотрел в зеркало и впервые за долгие месяцы себя там увидел, вернее, увидел то, во что он превратился за эти месяцы, и это ему не понравилось. Вместо уверенного в себе и любящего мужчины, каким он прежде был, на него глядел неопрятный раскисший бродяга. Неудивительно, что такому ничего не удаётся. Гарри с отвращением сбросил с себя всю одежду, впервые принял тёплую ванну вместо холодного и нерегулярного душа, вспомнил про бритву и про ножницы, которые можно заколдовать, и вернулся в комнату совсем другим человеком. Помолодевшим лет эдак на пять. Затем он достал из шкафа чистые вещи и положил их на комод, переоделся в пижаму и лёг спать. Завтра предстоял нелёгкий день, а может, и не один такой, и он хотел набраться сил для поиска ответов на свои вопросы. Гермиона находилась за стеной, и сама мысль о том, что она рядом, и о том, что это точно она, укрепила его уверенность в успехе. Спустя минут двадцать Гарри уже забылся сном.