Мили рельсовой стали

I. Заявка-вызов Смеркалось. Сотрудник Особого отдела Штаба, известный как Маршал, угрюмой глыбой громоздился за письменным столом, который периодически протестующе потрескивал и опасно прогибался под весом его рук. Маршал вот уже четыре часа кряду с раздражённым сопением предавался самому отвратительному из возможных занятию - писал отчёт. От руки. В семи экземплярах, под копирку. А всё потому, что из-за пришедшей с наступлением осени постоянной сырости в пишущих машинках послился какой-то паршивый плотоядный лишай, парализовав всю канцелярскую работу в Штабе. Комендант отправил оборудование на дезинфекцию, обозначив срок завершения работ фразой «Как только, так сразу», и уже несколько дней сотрудники интенсивно упражнялись одновременно в каллиграфии и обсценной лексике. Вот со вторым у Маршала определённо было куда лучше, чем с первым... Шумно вздохнув, Маршал на минутку отвлёкся от писанины и уставился в жиденькие и мутно-серые, как кофе в ведомственной столовой Штаба, сумерки за высоким окном. Наползший с Залива туман мягко и вкрадчиво скрадывал панораму города, словно бы поедая улицу за улицей. Из приоткрытой фрамуги пахло сырыми деревяшками и чуть подгнившими плодами, до сих пор висящими на ветвях старой ирги под окном. - Как же я всё это люблю… во все дыры разом… от рассвета до рассвета, ни на что не не отвлекаясь, - вслух крайне выразительно изрёк Маршал, едва не вывихнув себе челюсть на душераздирающем зевке, и взял следующую порцию бумаги, плотно переложенную слоями копирки. Почесал клыкастую пасть об изрядно измочаленный металлический колпачок ручки, ещё раз зевнул и продолжил своё сочинение. «Поскольку местное население посёлка Аглот регулярно использует мутировавшую под воздействием некротической энергии капусту в качестве основного сырья для производства сигарет, - старательно выводил Маршал на верхнем листе, склонив голову набок и прикусив кончик языка, - мною, сотрудником Особого отдела Штаба, кодовое имя Маршал, было принято решение оказать селянам содействие в сборе урожая. После чего ликвидировать источник вышеуказанной некроэнергии, которым оказался разлом пространства в ближайший подгоризонт. Что и было успешно выполнено сотрудником Особого отдела Штаба, кодовое имя Мразь рыжая (густо зачёркнуто) Милорд...». - О, я смотрю, Вы тут живописуете наши сельскохозяйственные работы на свежем воздухе, - вкрадчиво прошуршал на этом месте текста вышеупомянутый сотрудник, бесшумно соткавшийся за плечом Маршала не иначе как из серых сумерек и аромата подгнившей ирги. - А как Вы меня там вначале назвали, ну вот здесь, под замазанным участком?.. - Ёть! - вздрогнул Маршал всем телом, поставив на лист живописную загогулину, немного напоминающую жопу. - Вы как сюда просочились, я же вроде дверь запирал?.. Да ничего такого, просто случайно Ваше имя через букву «е» написал, надеюсь, в канцелярии не будут придираться. Потому что если меня заставят это переписывать, я их всех просто сожгу к пёсьим писям. А потом пойду торговать кебабом на палочках на привокзальной площади. - Вам на первой же порции санитарный инспектор штраф вкатает, штабные клерки ещё менее съедобны, чем асфальт на бензозаправке, - усмехнулся Милорд и внезапно ошарашил, - Маршал, а поведайте мне чистосердечно, искренне и со всей прямотой: как Вы взираете на перспективу кардинальной смены рода деятельности?.. - Эм-м, ну примерно как на санаторский хер, с мыслью «А что, там реально есть, на что вообще взирать?..». - Представьте себе, - Милорд помахал в воздухе зажатым меж длинных пальцев бланком телеграммы. - Свеженькая заявка-вызов, получите, распишитесь. Штаб направляет нас на внедрение под прикрытием в некую гостиницу «Слава» в городе Огреба для расследования регулярных пропаж их постояльцев. Там как раз есть вакансия охранника тире ночного администратора, и я считаю, что Вы идеальная кандидатура на эту роль. - А предыдущий куда делся? Тоже керосина нет и неизвестно? - Нет, всё куда банальнее. Нервы сдали, уволился с криками о том, что лучше он будет на Ульяновских рудниках мёрзлое говно топором рубить, чем там работать. Видимо, его тонкая душевная организация так и не смогла адаптироваться к контингенту постояльцев, в равных долях состоящему из командированных элийцев, девиц Одна Ночь и глещников... - Ага, белая плесень, мёртвые шлюхи, и... - бодро взялся за дешифровку Маршал, но тут резко споткнулся мыслью и потребовал вноса ясности, - так, стоп, а что ещё за глещники?.. - О, Вы не знаете? Тогда садитесь поудобнее, сейчас будет краткий экскурс в фауну приграничного региона. Милорд устроился в наиболее чистом из представленного ассортимента кресле в углу кабинета, элегантно закинув ногу на ногу. Потом разложил бланк телеграммы с заявкой на слегка липком стеклянном столике и принялся неторопливо и аккуратно насыпать в него странную синеватую махорку из своего кисета. - Ну, про Огребский глещ Вы точно слышали. Это расширяющий сознание очень далеко за Край лишайник. Он растёт в заброшенных водонапорных башнях города и питается энергией от галлюцинаций тех, кто его употребляет. Нюанс заключается в том, что после регулярно происходящих выбросов с тамошнего металлургического комбината "Серп и Молот" глещ на некоторое время самоосознаётся, обретая условное подобие интеллекта. И начинает отращивать антропоморфные, автономные плодовые тела - чтобы курить сам себя. Такой вот провинциальный сорт онанизма… - И что, эти тела на серьёзных щах пытаются заселиться в гостиницу?.. Однако, весело, - Маршал фыркнул, с долей опаски принюхиваясь к сине-сизому дыму, который Милорд выдыхал аккуратными колечками, задумчиво закинув голову. Дым пах сложной смесью подгнившего гонобобеля, крошащихся от старости силикатных кирпичей и простокваши. - Да, это и есть глещ, - с великолепным холодным равнодушием ответил Милорд на не прозвучавший вслух вопрос. - Я курю его, чтобы лучше его понимать… но лично Вам это понимать не обязательно. Ваша задача Вам, надеюсь, ясна? - Более чем, - язвительно отозвался Маршал и на всякий случай отодвинулся вместе со стулом к окну, под открытую фрамугу. - А Вы, помимо употребления категорически запрещённых веществ, за которые можно схлопотать ссылку на рудники, чем планируете в этой Огребе заниматься?.. - Приеду немного позднее, чтобы не вызывать подозрений. Поселюсь в «Славе» под видом постояльца. Вы будете пасти персонал, а я - клиентов, поскольку не исключено, что кто-то из постоянных в этом замешан, - снизошёл Милорд до объяснений, что случалось, мягко скажем, не часто. Маршал мельком подумал, что его высокомерному напарнику явно идёт на пользу курение галлюциногенного лишайника - ну, по крайней мере, его уже не так сильно хочется убить. - Так что дописывайте эту капустную сагу и собирайте саквояж, поезд в восемь. Удачи. - Спасибо… большое, - выразительно отозвался Маршал, прижав руку гипотетически к сердцу и изобразив поклон, не вставая со стула. - Уже несусь, роняя слюни на линолеум. Полный восторг, да я даже мечтать о таком не смел! - Вот видите, Маршал, чудеса всё-таки случаются, - отвратительно сиропным голосом изрёк Милорд от дверей и исчез за створкой буквально за пару секунд до того, как в неё воткнулся с силой брошенный Маршалом канцелярский нож. - Да чтобы с тобой так случались, тварь рыжая, - вполголоса пожелал дорогому коллеге всего хорошего воспитанный Маршал. Опять гулко вздохнул, придвигаясь обратно к столу, и со слышимым скрипом вновь взялся за отчёт… II. Одна Ночь Смеркалось. За высокими окнами гостиницы «Слава» медленно оседал на промороженную землю токсичный рубиново-красный снег, кровавой вуалью скрывая индустриальный пейзаж. Старенький проигрыватель в углу фойе хрипловато мурлыкал что-то эстрадное, легкомысленно-ламповое (если не слишком внимательно вслушиваться в текст). Густые тени, затянувшие собой потолок, недовольно шипели на Маршала, который бродил по помещению, отхлёбывая из большущей чашки любимый плиточный чай, и включал настольные лампы с гобеленовыми абажурами. Тени тянули сверху длинные, мохнатые паучьи лапы, пытаясь цапнуть ночного администратора за широкие плечи или выщипнуть клок его клюквенно-алых волос, но в последний момент пугливо отдёргивали конечности, резонно опасаясь обжечься. Маршал, который буквально пять минут назад закончил заселять целую делегацию элийцев, на попытки его закогтить реагировал чуть менее, чем никак. У него исторически была аллергия на белёсых управленцев, вонявших хлоркой и искренне считавших себя единственными обладателями власти и интеллекта на всех Семнадцати кругах чистилища. Так что военному, временно исполняющему роль ночного администратора в гостинице «Слава», пришлось выскрести из сусеков всю свою (весьма скудную, надо признать) сдержанность, молча растаскивая по номерам тяжеленный багаж. А заодно - выслушивая нытьё на тему недостаточно хлорированной воды в душевых, неинтересного вида из окон и отсутствия в баре овсяного киселя, ведь могли бы уже запомнить, что благородные господа элийцы не употребляют алкоголь. И вообще, что это за сомнительные девицы трутся в фойе, оскорбляя своим вызывающим видом чувства гостей отеля?.. - Это тоже, гм… гости отеля, - максимально мирно ответил Маршал, при этом мысленно отрывая элийцам крылья, сразу все шесть штук, и засовывая поглубже в жопы. - Не волнуйтесь, вас они беспокоить не будут. Я гарантирую это. После этого заверения предводитель делегации ещё некоторое время по инерции пузырился на тему общего падения нравов и расплодившейся в северных регионах непотребной швали. Но потом утомился, разочарованный отсутствием хоть какой-то реакции Маршала, и потребовал себе срочно в номер порцию заливного из визиги и разбудить его на рассвете. - Это я с превеликим удовольствием, - плотоядно промурлыкал Маршал и побыстрее смылся обратно на ресепшен. Теперь, вознаграждая себя за выдержку и такт, он вкусно хлюпал густым плиточным чаем с цампой и предвкушал тихую ночь. Во время красных токсичных снегопадов на улицы Огребы рисковали выходить только полные марионетки да девицы Одна Ночь. Впрочем, даже они предпочитали обретаться в фойе гостиницы, перекатывая во рту собственные бусы из печёночных камушков и сушёных ягод боярышника, бесконечно болтая про клиентов и принимаясь призывно ворковать всякий раз, как Маршал проходил мимо. Военный относился к ним с добродушной ворчливостью старого дядюшки, слегка шпыняя и при этом угощая выпивкой. Но решительно отказывался соблазняться их тонкими ногами в чёрных чулках, мёртвыми мотыльками в лакированных волосах, торчащими ломкими ключицами и мягкими, вечно чуть припухшими губами цвета зимних яблок. - Сегодня гостей больше не предвидится, там эта инфернальная рвота по прогнозу до самого утра валить будет, - счёл нужным предупредить девиц Маршал, добравшись до самого тёмного угла, где они обычно кучковались, и включая последнюю лампу. Сегодня по случаю плохой погоды их было всего четыре штуки, и все они рядком сидели на кожаном диване, поставив ноги циркулем и перебирая длинные нити бус. - Так что расползались бы вы по домам, потому что никто из элийцев даже под глещем вашими услугами пользоваться точно не станет. Чего зазря диван протирать, он казённое имущество всё-таки… - А что, большой братец дело говорит, мы куда быстрее у вокзала кого-нибудь поймаем, - оживились три девицы. - Как раз в полуполночь будет курьерский, если с него сойдут пассажиры, то никуда не смогут деться до окончания снегопада, останутся в комнатах отдыха, как миленькие… может быть, кто-нибудь из бывших даже встретится… хи-хи, хи-хи-хи… - Ну удачи, - пожелал им Маршал, внутренне всё же слегка передёрнувшись. Воспользоваться услугами девиц Одна Ночь можно было лишь раз - попытка повторно коснуться их тел была чревата превращением сердца незадачливого ловеласа в красивую, но бесполезную ледышку. С дальнейшим поеданием этого деликатеса довольной девицей. - А я всё-таки тут останусь, - решила четвёртая и откинулась на спинку дивана, проведя лакированной туфелькой на шпильке от щиколотки до бедра Маршала. Тот предупредительно цыкнул на неё, отступив на шаг: - Без этих своих штучек, пожалуйста. Я предпочитаю проводниц с пассажирских поездов. Они хотя бы живые. Ну, по большей части… я на это искренне надеюсь… так, ладно. Ты пить будешь что-нибудь? - Рябиновку буду, мой разлюбезный хозяин, - благодарно промурлыкала Одна Ночь и вслед за Маршалом переместилась к бару. - Есть такая буква в этом слове… Маршал, успевший за прошедшую с момента его трудоустройства декаду совершенно освоиться в новом амплуа, ловко выдернул бутылку со стеллажа и налил горьковатого дистиллята в треугольную стопку. Обычно Одна Ночь предпочитали сладкий алкоголь, но, видимо, рубиновый снегопад располагал к другой гамме вкусовых ощущений. - Тебя как зовут? - вопросил Маршал, долив себе чаёчку и тоже забираясь на высокий барный стул. Несмотря на обещание Милорда чуть позже присоединиться к их расследованию, он так до сих пор и не заселился в «Славу». Военный подсознательно скучал по въедливому штабному душниле и их постоянным словесным спаррингам, и невольно сублимировал болтовнёй с приятными ему постояльцами. Ну, или с девицами Одна Ночь. Мельком Маршал подумал, что будет очень интересно, если его напарник приедет именно сегодня, застряв до рассвета на вокзале в компании как минимум трёх мёртвых шлюх, и радостно хыркнул в свой чай. Потом представился согласно выданным ему для трудоустройства документам: - Лично - я Михаэль. Это чтобы ты больше не назвала меня хозяином, ага. - Марлена, - негромко откликнулась девица, пригубив рябиновку и опустив густые красно-чёрные ресницы, отбросившие на её выбеленное лицо косые тени. Проигрыватель в углу коварно запел что-то про то, что чем выше любовь, тем ниже поцелуи, и Маршал ощутил, как клюквенный пушок на его загривке почему-то потрескивает и встаёт дыбом. Раньше его совершенно не волновали эти угловатые, болезненно худые девицы в кумачовых мини, со стрелками на чёрных глазах и с вечным ароматом давленой яблочной мякоти. Откуда тогда это странное наваждение?.. Или это всё снег?.. Как следует обдумать новые непривычные ощущения Маршалу не дали подозрительные хруст и шорох, донёсшиеся из-за двери за баром. Она вела в служебный коридор, и в это время суток шорхаться там было решительно некому. С наступлением сумерек дневной администратор, единственный повар и горничные, чья рабочая смена начиналась ещё затемно, до рассвета, уже уходили отдыхать по домам, оставляя «Славу» в полное распоряжение Маршала. - Так, - негромко, но веско прокомментировал эти звуки Маршал, бесшумно вставая со стула и аккуратно снимая иглу проигрывателя с пластинки, чтобы лучше слышать. Точно, шуршали аккурат в конце коридора, у входа на склад. Рука военного машинально легла на бедро, где обычно пребывала кобура, но тут Маршал спохватился и беззвучно выматерился. Несмотря на то, что его нынешняя должность подразумевала в том числе и функции охранника, никакого оружия ему не выдали. А при попытке заикнуться про хотя бы электрошокер Маршал получил ответ в духе «В умелых руках и лопата - шокер». Ла-адно, уж с воришкой отельного бухла он и голыми руками справится. Главное, чтобы это действительно был банальный воришка, а не какая-нибудь хтонь из спонтанно возникшего на складе разлома… - Сиди здесь. И ни звука, - не подразумевающим возражений тоном приказал было Маршал девице, но остаток его фразы оказался заглушен громким треском лакированного дерева. Марлена мгновенно вскинула голову, повернув её на звук, и уголки её губ дёрнулись в коротком хищном оскале, от которого сердце военного внезапно пропустило разом два удара, а лёгкие наполнись прозрачным пламенем. Сглотнув чуть ли не кипящую слюну, Маршал дал себе мощный мысленный пендель и скользнул в дверь за баром, переморгнув, чтобы начать видеть в темноте. Ага! В конце коридора, на фоне чуть более светлого окна, по которому сползала очередная порция красного, слабо мерцающего снега, виднелась согнутая фигура, пытавшаяся выволочь из дверей склада крупногабаритный ящик. Тот под неудобным углом застрял в проёме, трещал по швам, но не сдавался. Не считая нужным предупреждать о наличии своего присутствия, Маршал мягким шагом крупного хищника из отряда кошачьих двинулся в сторону неведомого хищенца. Но тут фигура распрямилась, вытирая явно взмокший лоб, и товарищ ночной администратор, к собственному качественному ахую, разглядел бледные крылья и тёмно-зелёную форму с характерным шевроном, которые красноречиво свидетельствовали о принадлежности воришки к элийцам. - Данунах, - не сдержался Маршал от комментария к этой сюрреалистической картине. Расхититель чужого добра от неожиданности дёрнулся, при этом с треском разворотив краем ящика косяк, и попытался выйти в окно, но Маршал оказался быстрее, и в броске вцепился в тусклое крыло. От последовавшего за этим ультразвукового визга военный едва не оглох, а ковёр под его ногами откровенно затлел, развонявшись палёной псиной. Хрусь! - крыло осталось в руке у тупо хлопнувшего глазами Маршала, а элиец, не прекращая верещать, всеми четырьмя конечностями прыгнул на стену и шустро рванул по ней в сторону выхода в бар. - А ну стой, драть тебя пыреем! - рявкнул изрядно вздрюченный всей этой чехардой военный и швырнул в скачущую по обоям фигуру оторванным крылом, попав чётко между лопаток. Воришка поперхнулся собственным визгом и, потеряв равновесие, кубарем вывалился в фойе, обломав по пути ещё пару крыльев. Донёсшееся оттуда «И-и-иу!» явно не ожидавшей такого сюрприза Марлены заставило Маршала вздрогнуть и рвануть следом. К его появлению диспозиция выглядела следующим образом: вооружённая «розочкой» из разбитой бутылки рябиновки Одна Ночь торчала на барной стойке, злобно скалясь и особенно сильно благоухая давлеными яблоками в смеси со спиртом, а стрёмный элиец ломаными зигзагами носился по стенам, иногда забегая на потолок, и издавал звуки сортировочной горки. Маршал уже хотел было сбить его прицельным файерболлом, но представил лицо дневного администратора, который увидит последствия этой дикой охоты, и резко раздумал. - Ну всего-то две бутылочки дистиллята дай, жлобский жмот, - визгливо потребовало это существо, свешиваясь головой вниз прямо над Маршалом и мотая у него перед носом длинными грязно-русыми волосами. - И я свалю. Ладушки?.. - Хуядушки! - военный резко поймал в кулак сальные патлы, но любитель халявного алкоголя лишь расхохотался и поскакал по потолку к резной деревянной лестнице на второй этаж, оставив свою шевелюру в руке у переставшего хоть что-то понимать Маршала. - Да это не элиец никакой, у него крылья парусиновые, - крикнула Марлена, предусмотрительно не слезая со стойки. - Ещё лучше… - ночной администратор схватил стоявшую в углу швабру и устремился следом за неведомой хренью, которая с издевательским хохотом прыгала по лакированным перилам лестницы, демонстрируя противникам тощий откляченный зад в форменных брюках. От мысли о том, что эта отрыжка Огребских трущоб перебудит настоящих элийцев, Маршала немилосердно замутило. - Бесплатное бухло или полный хаос? - потребовал определённости нарушитель спокойствия, временно прекратив метаться и кривляться, и замер на верхнем столбике перил, словно горгулья. Оставшиеся три парусиновых крыла свисали под неестественными углами, а на месте сорванного военным русого парика обнаружились жёсткие, курчавые чёрные волосы, маленькие рожки и мягкие уши, напоминающие оленьи. - Бухло! - быстро воскликнула Марлена, не дав Маршалу успеть открыть рот и его посредством послать наглеца в пешее эротическое путешествие до заброшенных водонапорных башен. Уцепив в баре наиболее соблазнительную на вид бутылку с алыми звёздочками на этикетке, Одна Ночь привстала на цыпочки и заманчиво покачала тарой в воздухе. - Ну вот, совсем другое дело, - тут же заухмылялся нахальный тип, в котором Маршал с изрядной долей недоумения опознал сатира, прыгнул на потолок и аккуратно подобрался по нему к Марлене. Потом, чуть поколебавшись, быстро выдернул бутылку из её руки и отскочил назад - после чего был прицельно снесён на пол Маршальской шваброй и придавлен ею же к слышимо скрипнувшему паркету. Злобно сопящий и пускающий искры из носа военный навис над ним всеми своими ста килограммами мышц и немедленно потребовал объяснений: - Слышь, ты, козлозадый, ты что вообще в Чистилище забыл? А тем более в Огребе?.. - Невиноватый я, - немедленно заныл сатир с тихим повизгиванием, елозя по паркету. - Это всё какие-то местные идиоты, недовольные тем, что их отправили в Чистилище вместо Инферно, а они ведь так хотели служить злу… Ну и пытались связаться с тамошним начальством и потребовать перевода, только из-за дефекта дикции призвали меня! И сами не понимают, а как так получилось… говна ослиного куски, зла на них не хватает! Визы у меня, естественно, нет, как назад вернуться, без понятия. А здесь так холодно, так уродливо, вместо нимф только дохлые девки… одним алкоголем и спасаюсь, лишь только он меня и греет, родимый. Не сдавай меня властям, мужик, ну пожалуйста… я же вижу, у тебя глаза добрые! Мне либо штраф вкатают за незаконную иммиграцию, либо в должности до какого-нибудь анчутки понизят. Никто не будет разбираться, что я жертва обстоятельств. Ты же сам знаешь, какие здесь законы жёсткие… - Ладно, вставай, дурилка лохматая, - всё ещё слегка агрессивно сказал Маршал и убрал швабру с груди сатира. - Я свяжусь, с кем надо, чтобы тебя без наложения санкций назад отправили. А пока поживёшь здесь, нам дворник как раз требуется. Ща сходим в кастелянскую, я тебе форму выдам. И это… крылья свои подбери, а то накидал тут… - А Вы, однако, настоящий добряк, хотя и притворяетесь букой, - с довольной улыбкой заметила Марлена, всё-таки слезшая со стойки, и чмокнула Маршала в скулу, оставив на ней похожий на алую бабочку отпечаток губ. Маршал от такого сюрприза вздрогнул всем телом и втянул воздух сквозь стиснутые зубы, а перед глазами у него затанцевали разноцветные искорки. Когда он проморгался, Одна Ночь уже исчезла, оставив на стойке купюру за рябиновку. - А между вами что-то есть, - задумчиво изрёк сатир, почёсывая правый рог. - Можешь мне поверить, мужик, у меня животный инстинкт, я такие штуки за версту членом чую… ай! Всё, молчу! Только не бей меня шваброй насквозь!.. III. На заре Светало. Несмотря на продолжающий валить крупными гранулами рубиновый снег, где-то на пустырях распевались первые птицы - словно кто-то старательно возил пенопластом по стеклу. На гостиничной кухне пришедший пораньше повар прогревал оборудование и с хрустом колол топором рудничаячьи яйца на традиционный утренний омлет. Фойе тонуло в розоватом полумраке. Не выветрившийся с ночи запах рябиновки и яблок перемешивался с ароматом свежего ремесленного хлеба, пробуждая в Маршале какой-то воистину волчий голод. «Ладно, сейчас встану эту хлорированную холеру из Элийска, да пойду пожру, - решил он, взглянув на часы. - Дневной администратор, как и кухмейстер - полная марионетка, так что он придёт вовремя, несмотря на снегопад. А вот горничных сегодня можно даже не ждать, придётся самим из номеров говно выгребать… ладно, это всё равно ещё лучше, чем отсиживать яйца в Штабе и писать отчёты от руки в семи экземплярах под копирку… как говорится, хрен редьки не слаще, зато прикольнее». Ровно за минуту до времени астрономического рассвета Маршал стоял под дверью главы делегации элийцев, заранее плотоядно лыбясь и источая токсичную приветливость на максималках. С трудом подавив жаркое желание разбудить гостя дорогого сакраментальным «Рота, подъём!!», ночной администратор аккуратно стукнул по лакированной створке двери костяшками пальцев и пропел: - Уважаемый господин Сойя, солнце как раз встало, и Вы поднимайтесь! Пышный сочный омлет с алым лишайником уже ждёт! Счастье есть, не есть - вот несчастье! Из номера не донеслось ни звука. Маршал постучал громче, теперь уже всем кулаком, заставив зазвенеть плафоны в соседнем бра, и прибавил напора в голос: - Алло, Ваша светлость, дела не ждут! Проснитесь и опционально пойте, но лучше не надо, а то кого-нибудь стошнит, потому как на вкус и цвет элийцам товарищей нет… экхм. Тишина. Где-то в соседней комнате заворочался другой командированный, звеня пружинной сеткой на кровати (не рухлядь, а винтаж!), ещё через пару номеров включился, утробно гудя и нагреваясь, бойлер в душевой. Господин Сойя по прежнему не подавал никаких признаков жизни. Маршал сделал глубокий вдох-выдох, на миг окутавшись пламенем с ног до головы, потом отцепил с пояса мастер-ключ и отпер дверь, решив переходить к умеренно крайним способам побудки. В этом номере окна выходили на север, радуя постояльцев шикарным видом серой заводской стены и облупленных градирен, и в помещении до сих пор стоял густой сизый полумрак. Невольно закашлявшись от резко шибанувшего в нос запашочка хлорки, Маршал вошёл и сощурился… после чего понял, что он чего-то не понял. Постель была пуста. - Господин Сойя?.. - полнясь самыми дурными подозрениям, окликнул Маршал и одной рукой приподнял кровать, чтобы заглянуть под неё. Кто там знает этих элийцев из высших эшелонов, может, им нравится ночевать прямо на полу?.. Но и там не обнаружилось ничего, кроме одинокого носка с вышитым шевроном в виде скрещенных концами крылышек - знаком принадлежности к службе санаторов. На всякий случай ночной администратор проверил и душевую, пустую и холодную, словно облицованный кафелем саркофаг, после чего уселся на край кровати в глубоко философской позе и мысленно поздравил себя с первым пропавшим постояльцем. А также с геморроем размера и фактуры рудничаячьего яйца в виде необходимости объяснять остальной делегации, куда же подевался их вождь. Успеть как следует прочувствовать глубину произошедшей задницы Маршалу не дал пронзительный дребезг, по степени омерзительности составляющий серьёзную конкуренцию местным птичкам. Звонил стоявший на подоконнике телефон - допотопный монстр в корпусе из чёрного карболита. Поколебавшись, Маршал всё же поднял трубку: - Слушаю. - Девочка-девочка, - произнёс в ответ неестественный, словно пропущенный через мясорубку, искажённый помехами голос, - Чёрный Тюльпан уже знает, что ты - сотрудник Особого отдела Штаба… девочка-девочка, беги отсюда… Хрясь! Трубку на том конце резко бросили, причём, судя по звуку, об стену, и военному в ухо размеренно застучали нудные гудки отбоя. Некоторое время Маршал стоял молча и старательно пытался осмыслить, потом его прорвало: - Да-а чтоб вам всем Штабом ебать бетон без перерыва на обед, а этой рыжей пропадле в особенности, обещался присоединиться к расследованию, и чё, и где? Керосина нет и неизвестно, зато я весь такой красивый в одну жопу всю эту пижню жую… И чем дальше в лес, тем меньше вероятность, что на пикник… Вот только появись, паскуды кусок, я же тебя живьём сожгу! За всё хорошее в целом, и за это харамамбуру в частности! Потому что один в поле не воин, а чучело! Выпалив эту тираду, Маршал на всякий случай нервно обернулся, почти уверенный, что именно в этот момент сюда и заявится Милорд, как всегда, абсолютно безукоризненный и со своей омерзительной снисходительной усмешкой. Но нет - коридор второго этажа был абсолютно пуст, только издалека доносился шум воды в душе и вызывающее у военного безусловные рвотные рефлексы пение одного из элийцев, исполняющего гимн службы санаторов. М-да… - Так, ладно, голодной куме всё хрен на уме, - в конце концов, мудро решил Маршал. - Пойду поем, а там посмотрим. И, аккуратно заперев дверь номера под номером восемнадцать, он решительно двинулся на запах омлета с лишайником. IV. Номер восемнадцать Рассвело. Мыльно-розовое и слегка сплюснутое солнце зависло над линией горизонта, заливая рассеянным светом город Огребу и гостиницу «Слава». Откушавший омлета Маршал сидел в углу кухни, вполне благодушно наблюдая за тем, как повар роется в ящике с овощами, подсчитывая, хватит ли имеющегося запаса для прокорма постояльцев до окончания красного ядовитого снегопада. Утренняя поставка по метеорологическим причинам не приехала, и теперь кухмейстер лихорадочно комбинировал в голове наличествующие компоненты, пытаясь объединить в одном блюде десяток клубней топинамбура, упаковку непонятной травы с отклеившейся маркировкой, незнакомый Маршалу овощ, напоминающий чёрный кирпич с пупырками, и одинокую корявую тыкву. - Да не парься ты, - окликнул его Маршал дружелюбно, - у нас из постояльцев сейчас только десяток элийцев и какая-то кудрявая дамочка на диете. Свари им всем овсяного киселя, они тебя за это по периметру зацелуют… - Фу, - адекватно отреагировал повар на подобную перспективу полиаморной оргии, и задумчиво взвесил в руке чёрный пупырчатый кирпич. Решив не отвлекать коллегу во избежание массового отравления, Маршал кинул в рот последний кусочек алого лишайника и отправился побеседовать с дневным администратором, юношей-марионеткой Тишш. В связи с крайне хреновой экологией в городе Огреба - регулярными выбросами с металлургического завода, красным токсичным снегом и высокими рисками получить обморожение в комбо с химическим ожогом - многие жители здесь заменяли отдельные части своего тела или всё целиком на искусственную плоть. Как правило, после нечастных случаев, но бывали ситуации, когда соломку решали подстелить заранее. Гильдия Кукольников изготавливала протезы высшего качества - правда, расплачиваться с ними приходилось собственными живыми внутренними органами. Но для тех, кто получал повреждения более восьмидесяти процентов тела, как это случилось с Тишш, искалеченным во время аварии на заводе «Серп и Молот», подобный бартер переставал быть пугающим. Сделавшись полной марионеткой, Тишш мог свободно передвигаться по Огребе в любую погоду, и поэтому к рассвету исправно нарисовался на ресепшен. Когда Маршал вышел в фойе, дневной администратор сосредоточенно натирал тело полиролью, склонив набок голову с идеально уложенными, волосок к волоску, чёрными латексными волосами. - Ясного рассвета, Михаэль, - приветливо окликнул он, не прекращая скользить бархоткой по предплечью, покрытому сложной кружевной вязью из печатей, которые использовали кукольники для поддержания жизни в своих марионетках. - Как прошла ночная смена, всё в порядке? - Н-ну… - начал было Маршал, мучительно размышляя, как бы поделикатнее сообщить Тишш о новом дворнике-сатире и исчезновении главы делегации из Элийска. Но тут на лестнице раздался такой грохот, словно на лакированные ступени высыпали авоську шаров для боулинга, и в фойе кубарем скатился собственной персоной… господин Сойя. Глава делегации из Элийска. Выглядел он одновременно агрессивно-взъерошенным и при этом словно бы обсосанным - тёмно-зелёный мундир был очевидно сырым, длинные русые волосы свисали слипшимися патлами, с края дипломата неспешно капали на пол какие-то клейкие слюни. Картину довершал круглый яркий синяк-засос прямо посреди бледного элийского лба. - Здрасьте, - одурело выдал Маршал на полном автопилоте при виде этого чудного явленья. - Ты, бесполезный, тупой, омерзительный кусок тленной плоти, - с каждым словом всё сильнее повышая голос и скаля мелкие острые зубки, господин Сойя двинулся на Маршала, стискивая мокрые пальцы на ручке дипломата. От него так тащило хлоркой в смеси с подгорелой перловой кашей, что у военного нестерпимо засвербело в носу. Выпустив из спины сразу все шесть млечно мерцающих крыльев и растопырив их в некую откровенно матерную конфигурацию, элиец всё тем же вибрирующим от ярости голосом продолжал развёрнутую характеристику Маршала: - Не годный ни на что, кроме переработки в биореакторе, безмозглый провинциальный плод порочной связи девицы Одна Ночь и глеща, кто тебя вообще нанял в это некогда вполне приличное заведение, я не понимаю?! Я же просил меня разбудить на рассвете! А сейчас сколько времени, тебе сказать?.. Или ты цифры на часах не понимаешь, слишком сложно для твоего крохотного мозга, расположенного, судя по всему, где-то в заднице?.. - Аыуэ… но я ведь чётко на заре стучал Вам в дверь несколько раз, и даже в номер заглянул, Вас там не было, - попытался донести до взбешённого господина Сойи совершенно замороченный Маршал. - Вы ведь в восемнадцатом ночевали, не уходили… ни к кому из коллег?.. - Нет, я был в собственной постели! А ещё там почему-то при моём пробуждении была эта отвратительная жидкость, всё бельё насквозь в ней вымокло, - элиец раздражённо потряс по очереди обеими ногами, словно описавшийся кот, пытаясь стряхнуть с брюк маслянисто поблёскивающую густую жижу. - И никто меня не будил, я сам проснулся! Если бы я сейчас не опаздывал так катастрофически, я бы тебе такое устроил, моллюск ты приплюснутый… Но я доложу руководству по возвращению в Управление, больше ни один командированный в Огребу элиец в эту дыру ни крылом! - Воля Ваша, уважаемый господин Сойя, - вежливо, но с отчётливыми нотками равнодушия откликнулся Тишш, взглядом велев злобно раздувшемуся Маршалу сдержаться и промолчать. - Я лишь напомню, что в городе, помимо нашей элитной гостиницы «Слава», есть только два места для временного проживания. Гостевой дом завода «Серп и Молот», где если утром Вы не только проснулись, но и не съеденным как минимум наполовину плесенью, Вам удивительно повезло. И отель «Огреба», где последние семнадцать тысяч миль неостановимо происходит процесс капитального ремонта. Можете лично оценить уровень сервиса в данных заведениях и уже после этого принимать взвешенное и осмысленное решение. И не забудьте, что мы стабильно предоставляем сотрудникам Управления санаторов корпоративные скидки… Хорошего дня. Господин Сойя злобно зыркнул на приветливо, но холодно улыбающегося Тишш и на угрюмого Маршала через плечо, и молча вылетел из гостиницы, хлобыстнув входной дверью о косяк так, что люстра в фойе закачалась. - Уф-ф-ф… спасибо, - искренне поблагодарил Маршал своего коллегу. - Ещё немного, и я бы завязал ему все крылья кренделем. И бля буду, чтобы мне всю дорогу трусы с капюшоном носить, я реально припёрся к нему под дверь ровно на рассвете кукарекать! И в комнату заходил, не было там этой бледной холеры, хуй даю. Ты мне веришь?.. - Не надо мне такого давать, себе оставь, будь так любезен, - фыркнул Тишш, проводив взглядом в окно взмывшую в розоватое небо шестикрылую фигуру элийца. - О, снег наконец-то закончился… отлично, значит, горничные скоро придут. Что до твоего вопроса… вот знаешь, я тебе верю, ты мужик простой и конкретный, врать не станешь. Даже для прикрытия собственной задницы. Из принципа. Уж в том, что господин Сойя в чём-то весь изляпался, ты точно не виноват сто процентов. Словил, небось, утреннюю поллюцию, вот его и попырило от стыда… так-то он парень неплохой… - Только ссытся и глухой, - непримиримо буркнул Маршал. - Вчера почти час его претензии выслушивал, типа одеяло колючее, подушка кусачая, вид из окна ему неинтересный, градирни какие-то ободранные… истеричка белобрысый, ёпт. - А ты в какой номер его поселил, я немного прослушал? - В восемнадцатый, - ответил Маршал, на всякий случай сверившись с книгой регистрации гостей. Тишш в ответ уставился на него блестящими глазами из октаринового стекла и выразительно покрутил пальцем возле виска: - Дядя Миха, ты дурак? У нас в гостинице всего семнадцать номеров, семь на первом этаже и десять на втором! - Опачки, - веско изрёк Маршал на эту интригующую информацию, и едва усел погасить непроизвольно вспыхнувшее на ободках зрачков пламя. - Нет, Тишш, я совершенно не дурак, да и господин Сойя тоже, он же подтвердил, в какой комнате находился. Это с гостиницей что-то очень сильно не так… - Вообще, здесь реально несколько постояльцев с прошлого Солнцеворота куда-то подевались, их так и не нашли, - марионетка задумчиво облокотился на стойку ресепшен, склонив голову набок. - Хотя и не искали особо, если честно, там какая-то мелкая шушера была. Пара инженеров из Горного института Ульяновска. Одинокий мужик, который постоянно с Одна Ночь заигрывал. Ну это дело вообще почти сразу закрыли, решили, что он второй раз к одной и той же девице полез, с закономерным результатом. И коммивояжёр с мозгами, как у глещника, пытавшийся продать мне пилюли для потенции. Ну такое. Маршал, прилежно кивавший на эту информацию, давно известную ему из материалов дела, предложил: - А давай посмотрим в журнале, в каких эти ребята номерах останавливались?.. Вдруг тоже в этом восемнадцатом?.. - вот таких подробностей военный при изучении задания не запомнил. А зря, как оказалось. - Не выйдет, эти страницы книги конфисковали в качестве улик, а сам я никого из них не селил, они с ночных поездов все были. Твой предшественник их регистрировал. Его в первую очередь перетрясли, но ничего не нарыли, - покачал головой Тишш. - Но я отвечаю, у нас семнадцать комнат, можешь на схеме эвакуации посмотреть или в кадастровых документах, их приходящий бухгалтер хранит. Погоди-ка… я сейчас запру дверь, и сходим вместе посмотрим, куда ты там утром стучался. А то я понимаю, что ровным счётом ничего не понимаю. - То же самое, парень… - гулко воздохнул Маршал и мысленно поставил себе напоминалку: запросить телеграммой у Штаба информацию по книге регистрации гостей. Через пару минут оба администратора гостиницы «Слава» стояли в коридоре второго этажа, наискосок залитом мыльно-розовым солнечным светом из арочного окна в торце. Маршал, озираясь, озадаченно дёрнул себя за хвостик клюквенно-алых волос на затылке: - Слушай, вот тут прямо возле лестницы был такой квадратный тамбур, и три двери, с восемнадцатой по двадцатую. Абсолютно точно это помню. - Нет, Михаэль, его здесь никогда не было, - Тишш сложил на груди изрисованные печатями руки, быстро перестукивая кончиками пальцев по костяному фарфору. Если бы он мог, то непременно бы нахмурился, но увы - брови у всех марионеток были нарисованные. - Я всё ещё верю тебе, но мне совершенно не нравятся такие события. К тому же, если господин Сойя действительно жил в номере восемнадцать, то теперь ему надо приготовить другую комнату. - Дело говоришь, - согласился Маршал. - Ладно, у нас ещё есть свободные места. Броней новых не было?.. - Только какой-то господин Эммануэль, но он на послезавтра, а к этому времени уже леди Кия из десятки съедет, - сверившись с блокнотом, сообщил Тишш. - Ладно, я всё организую, а ты иди отдохни. Вид у тебя… нахлобученный. - Спасибо ещё раз. Ты правда охеренный напарник, - искренне пожал ему руку Маршал, мысленно вновь обматерив где-то застрявшего Милорда: его холодный аналитический ум очень пригодился бы в этом иррациональном балагане. Эх. Служебное жильё, выделенное новому ночному администратору, находилось в длинном и узком флигеле. Это была похожая на футляр комната, оклеенная обоями цвета провинциальной тоски. Окно с крайне захватывающим видом на растрескавшуюся тускло-жёлтую стену и пару пробившихся сквозь асфальт пырьёв, матовый плафон под потолком да списанный из фойе кожаный диван, прожжённый сигаретами и неоднократно залитый самыми разными жидкостями, от технических до физиологических - вот и вся обстановка. За дверью, в которую у Маршала получалось войти только боком, был облицованный поцарапанной метлахской плиткой санузел с флуоресцентным лишайником на потолке. Это помещение, впрочем, ночной администратор исправно игнорировал, предпочитая беспалевно ходить мыться в свободные номера. Пара прихваченных с собой в командировку книг на подоконнике сегодня не вызвала у Маршала никакого интереса - даже не снимая ботинок, он завалился на приветливо скрипнувший диван, закинул руки за голову и длинно вздохнул. Мысли бестолково мельтешили в его голове, словно криль, никак не давая поймать себя и рассмотреть повнимательнее, и Маршал постарался абстрагироваться от этой хаотичной толчеи. Сквозь полусомкнутые ресницы он лениво следил за чуть покачивающимся невесть отчего матовым плафоном под потолком. Вперёд-назад… вперёд-назад… темнеет в комнатке, темнеет и молочное стекло, идя мутными масляными разводами, превращая лампу в подобие цветочного венчика. Усталость превращает кровь в свинец, придавливает ставшее невероятно тяжёлым тело к дивану, ползёт по истёртой кожаной обивке, затекает под манжеты и обнимает запястья. Ставшие уже привычными за декаду работы в «Славе» запахи крепкого дешёвого табака, засаленной старой кожи и химозно-сладкого, словно леденцы «Дюшес», дыма из заводских труд постепенно вытеснялись какой-то лоснящейся вонью - словно в комнате кто-то опрокинул ведро дизельного топлива и залил сверху массажным маслом. Маршал недовольно дёргал верхней губой, но никак не мог проснуться целиком. За окном медленно, пока по одной в несколько минут, падали крупицы рубинового снега… Вперёд-назад... Вперёд-назад... Какие-то длинные, похожие на гибкие шланги руки, будто отлитые из полупрозрачного грязного пластика, покачивали лампу, утратившую свою мягкую матовость и фактуру фарфора. Вперёд-назад… Постепенно плафон разошёлся мясистыми лепестками, вывернув наизнанку сочащееся чем-то клейким нутро, и на неподвижного Маршала то и дело струйками проливалась мутная жижа с бензиново-цветочным запахом. Он забирался ему куда-то прямо в голову, глубоко за глаза, не давая нормально очнуться, и плафон-тюльпан всё качался и качался, всё ближе и ниже, всё ниже и ближе, и ещё… и ещё… «А почему блять не активируются защитные печати?!» - пробилась сквозь жирно лоснящуюся пелену безволия полная паники мысль, и заметалась внутри замороченной Маршальской головы, как влетевший на чердак голубь. Руки военного с самого начала работы в Особом отделе Штаба были от запястья до плеч забиты татуировками в виде сплетённых ветвей шиповника - специальными печатями, которые защищали Маршала, даже если он спал или был без сознания. Но сейчас защита отчего-то не срабатывала, и десятки рук бесцеремонно скользили по лицу, груди, рукам Маршала, перемазывая всё его тело в этой вонючей дряни, словно на каком-то инфернальном сеансе спа… Бзззынь! - разбил наваждение резкий звонок телефона на подоконнике, и Маршал с отчаянным рыком заставил себя перекатиться вбок, сваливаясь с дивана на пол. Сил на то, чтобы встать нормально, у него не было. Древний чёрный аппарат продолжал орать, как рыночная кликуша, но сейчас военный был за это благодарен - от истошного дребезга руки-шланги, злобно скручиваясь в кукиши, бледнели и на глазах истаивали в пустоте. На четвереньках, всё ещё в состоянии нестояния, Маршал добрался до подоконника и сдернул трубку с рычажков, издав в неё хриплый вопросительный звук. - Девочка-девочка, Чёрный Тюльпан уже нашёл твою комнату, - завибрировал в динамике уже знакомый, словно бы перемолотый и перекрученный голос, прерываемый помехами. - Беги из Огребы, девочка сотрудник Особого отдела Штаба, беги быстро, быстро-быстро… Беги из города, пока Чёрный Тюльпан не получил ещё и твоё тело… - Да кто ты такое?! - заорал Маршал в уже мерно пульсирующую гудками отбоя трубку, и с такой силой вмазал кулаком по стене, что на обоях появилась вмятина формы и размера кочана цветной капусты. - Арррргхррр… да чтоб его всё… Пошатываясь и держась за подоконник, Маршал кое-как поднялся и понял, что за окном уже начало смеркаться. Красный снег вновь валил плотной пеленой, оставляя оспины на старых стёклах. От фразы про «получил ещё и твоё тело» в сочетании с так до сих пор и не объявившимся Милордом у Маршала нехорошо тянуло в солнечном сплетении. - Так, - сказал он вслух, чтобы приободриться, - надо насрать на эти токсичные осадки, добраться до телеграфа и отправить срочный запрос в Штаб. Что это ещё блять за Чёрный Тюльпан такой и где эта рыжая паскуда тварь. Но сначала мне надо выпить. Определённо надо. Вот этим сейчас и займусь. Да. V. Клёпа Варкалось. Хливкие шорьки пырялись по наве. Хотя, может быть, и скойкие сюды волчились у развел. Маршал в принципе как-то затруднялся с определением самой сути происходящего вокруг и внутри него. Пространство томно колыхалось, то павлиново лоснясь и оплетая взглядом мириада очей, то арлекиново пузырясь, надуваясь и лопаясь с сочным свистом, от которого чесались кости. Пытаясь вдыхать, Маршал распространялся одновременно наискосок и по параболе, ловя в себя, как в сеть, вердепешевые мюоны со вкусом сосисок из привокзального ларёчка. А на выдохе его выворачивало мяконьким муаровым нутром наружу, под посасывающий ветер из дальнего угла головы. Мысли про попытке начать их думать издавали вибрацию и ныряли в белокипенную тьму, превращаясь в померанцевых рыбок-кубиков. Маршал попытался сказать что-нибудь вслух, и его реплика «Чёзанах?» немедленно послушно вылезла из темечка и повисла над ним, переливаясь и эпилептически помаргивая. Через несколько циклов ветра, пузырей и ныряющих рыбок под этой надписью появилась пронырливая стрелка с красиво очерченным ртом и шикарными усами. Последовав своим вниманием за вектором её гудения, Маршал невольно свернулся в триста тридцать два санкирных узелка с креветочной начинкой и шурупами. Не далеко и не близко до безмолвного визга омерзительно и знакомо истекал маслянистой вонью мясистый бутон карамазого тюльпана, то ли поглощая волосатый трикселион, то ли его рожая прямо в… «Это же номер восемнадцать!» - появилась над темечком Маршала новая надпись, когда он заострил палку внимания о двух концах и проткнул ею померклую пелену непонимания. Он поделился надесятеро и вновь слипся воедино, напустив вокруг радужных дисперсий, перверсий и фуксий. И он почти засунулся в разлом, где под лихорадочным углом виднелась кровать со звонкой сеткой, позабытый под ней носок с вышитыми крылышками и чёрный телефон на подоконнике. Но тут пространство затряслось в прапудовых пароксизмах, отторгая и отрыгивая… - Михаэль, мять твою пядь, алло! - голос извне звенящим лезвием взрезал пространство заодно с ужными мравями и свиревящими крюхами. Издав печальный пюсовый звук, мир иной лопнул, и мокрый до нитки Маршал, с трудом проморгавшись, обнаружил себя в каком-то пропахшем корнеплодами подвале. Прямо на траектории его дикого взгляда светила слегка подёргивающаяся галогеновая лампа, а чуть левее нашлось склонённое выбеленное лицо Марлены. Она сидела на бетонном полу на коленях, держа ледяными ладонями Маршальский затылок, и его яркие клюквенные волосы, тоже влажные и оттого тяжёлые, плавными кольцами стекали по её кумачовой полиацетатной мини-юбке. Поймав исключительно очешуелый взгляд прозрачно-серых глаз Маршала, девица зло дёрнула уголками губ и столь же яростно витиевато выругалась. Военный инстинктивно подумал, что если обои в фойе не обуглились тогда от его вони и швыряния файерболлами, то теперь вот точно да… - Вот точно да, - повторил Маршал вслух хрипло и надломанно. Его голос будто кто-то вынул из горла зазубренным багром, пока он валялся в отключке, собрал им металлическую стружку, а потом скомкал и затолкал обратно. - Телефон. И тыква. Теперь я практически всё понял… спасибо тебе, друг Клёпа. Никогда бы не подумал… что это скажу… но спасибо. Марлена… у меня будет к тебе одна крайне важная просьба. Но вначале я тебе всё расскажу. [примерно парой часов ранее] - Ого, - негромко выговорил Тишш при виде выползшего в фойе Маршала, тщетно пытающегося отряхнуть с рубашки маслянистые слюни, продолжавшие яростно вонять палёными пачулями в смеси с керосином. - Одно событие вполне себе случайность. Два сходных и при этом донельзя странных тянут на некоторую закономерность… Что стряслось? - Если вкратце, со мной пытался засосаться в дёсны мутировавший и начавший течь, как горничная при виде чаевых, плафон с лампочкой. А господина Сойю он, судя по выразительному синяку, чмокнул в лобик… и, подозреваю, после этого поспешно свалил отплёвываться и полоскать сосало листерином. Видимо, это был его первый опыт оральных ласк с элийцем. Ну, и последний, естественно. Кстати, эта истеричная плесень ещё не возвращалась?.. - Не-а, - Тишш кивнул в сторону окон, за которыми словно безостановочно давили клюкву, - опять валит, в такую погоду даже элийцы не летают. Хорошо, что девчонки успели полчаса назад закончить уборку и убежать. Очень надеюсь, их не накрыло этой, гм… метеорологической диареей. Я сейчас нанесу полироль да пойду, примешь смену? Но если что, я могу и остаться. Вдруг у тебя посттравматический синдром от попытки изнасилования люстрой… - Не, я ща рябиновки бахну, она просто отлично заделывает трещины в психике, - ухмыльнулся Маршал, выдёргивая бутылку из бара и разбалтывая в ней горьковатый алкоголь против часовой стрелки. Тишш деликатно кашлянул: - Ты бы ещё сходил вымылся, дорогой коллега. По счастью для меня, я лишён обоняния, но обои явно вот-вот начнут обугливаться. Да и постояльцы, если кого-то без бронирования в ночи принесёт, вряд ли оценят эту нишевую парфюмерию… - Дело говоришь, - не смог не согласиться Маршал, прикладываясь к бутылке и ощущая, как начинает гореть на губах чувственная горечь рябиновки. Ему вспомнилась вчерашняя ночь, скользящая по его ноге остроносая лакированная туфелька и то, как хищно оскалилась Марлена, отреагировав на опасность… Брр! И чем его только так зацепила эта девица?.. Усилием воли остановив воспоминания, Маршал поинтересовался у Тишш: - Ты нашу обсосанную сою куда переселил, в семёрку? А дай ключ, я туда смотаюсь помыться, как раз шмотки чистые в кастелянской по соседству зацеплю. Да не ссы, я быстренько, ты даже и моргнуть не успеешь… - Очень смешно. Три ха-ха, - скрестил руки на груди Тишш, но потом чуть слышно фыркнул и всё-таки отдал требуемое. - Но учти, если господин Сойя застанет тебя в собственной душевой, можешь сразу топать на биржу труда. Даже не одеваясь. - Да всё нормально будет, - заверил его Маршал между двумя глотками рябиновки и утопал освежаться. Когда отмывшийся до скрипа и прикончивший рябиновку Маршал вновь появился в фойе, Тишш уже ушёл. Зато на стойке ресепшен появился новый предмет - кривоватая тыква, на которой кто-то на редкость реалистично вырезал физиономию ночного администратора. С оскаленным, словно в агонии, ртом и пустыми глазницами. Композицию завершал длинный разделочный нож, недвусмысленно торчащий из левого виска тыквенной головы. - Ля какое, - довольно миролюбиво отреагировал Маршал на эту инсталляцию. - Я так погляжу, у повара чё-то дохера свободного времени, раз он из казённых овощей дорогих коллег ваяет… наварил, видать, гектолитр овсяного киселя и заскучал. Ну ничего, сейчас я его развеселю… Пошли, братец. Попросим автограф у твоего создателя. - Я был непослушной девочкой, - ответила ему тыквенная голова, мучительно дёрнув оскаленной пастью. - Я не слушался дядю Клёпу, и поэтому Чёрный Тюльпан меня нашёл и покарал… горе мне, горе! Девочка-девочка, убеги из Огребы, иначе перестанешь быть сотрудником Особого отдела Штаба… - Ёмана! - шарахнулся Маршал, уже протянувший к овощу пятерню, чтобы сгрести её со стойки ресепшен. Из пустых глазниц головы потёк полурастаявший красный снег, оставляя бледные ожоги на лакированном дереве, и тут нервы у военного всё-таки не выдержали. Он снёс тыкву прицельным файерболлом, оставив на обоях красиво горящую по краям подпалину, потом торопливо прибил огонь журналом регистрации постояльцев, придав его обложке стильный антрацитовый цвет, после чего распсиховался окончательно и рванул на кухню, рассыпая искры и конкретно дымясь. - Ты, псина сутулая, а ну иди сюда быстро, я тебе сейчас эту говорящую гарбузню по самые гланды засуну и зарином сверху полью, чтобы впредь неповадно было такие шутки шутить! - от Маршальского яростного ора задребезжали разом все металлические предметы в кухне, а повар, который мирно вскрывал лезвием каких-то моллюсков, едва не сделал себе харакири. Уставившись на взбешённого Маршала снизу вверх, он заикающимся голосом переспросил: - К-какая тыква, к-как? Я ведь её отдал К-к… ой. Отдал, в общем… а что случилось? - Очень интересно, - внезапно успокоившись, изрёк Маршал медово, и даже присел на корточки перед откровенно трясущимся поваром. Рассыпанные моллюски, поскрипывая, пытались ползать по полу между их ног, но обоим было не до сбежавшего ужина. - Как я понимаю из твоего невнятного вяканья, ты отдал тыкву некоторому Клёпе. А потом она каким-то образом оказалась в фойе на стойке ресепшен, обкромсанная под мой лучезарный облик и орущая «Тикай с городу, тоби пызда!». Как ты понимаешь, у меня есть к вышеупомянутому Клёпе ряд животрепещущих вопросов… - Не может такого быть, он никогда подвал не покидает, я ему запретил, - ляпнул повар, вылупив на Маршала свои стеклянные октариновые глаза так, что казалось - они вот-вот вывалятся из орбит. - Ой… Михаэль, прошу Вас… - А всё, поздняк метаться, кукла кулинарная, - военный решительно сгрёб ещё раз ойкнувшего повара за шиворот белой блузы и устремился к лестнице в подвал, неся своего пленника на вытянутой вперёд руке, чтобы не пытался пнуть. Тот, впрочем, не сопротивлялся, только безостановочно подвывал на одной ноте, молитвенно сцепив пальцы у груди: - Михаэль, ну пожалуйста, в этом ведь ничего дурного, он когда приполз сюда, такой жалкий был, его собственные сородичи затюкали, потому что когда его куришь, случаются не галлюцинации, а инсайты… А у меня после того, как я марионеткой стал, друзей не осталось, я почти круглые сутки один на этой клятой кухне. Даже перемолвиться не с кем… Я поэтому его оставил, ну и жаль доходягу, он же не виноват, что такой уродился. Клёпой назвал, ему это имя очень нравится. Поселил тут в подвале и строго-настрого запретил выходить, игрушки всякие притаскивал, курил его иногда с ним за компанию, хотя я ведь кукла, на меня не действует. Клёпа вообще послушный, если он вылез с этой тыквой аж в фойе, значит, случай чрезвычайный… увидел что-нибудь про Вас, наверное, и решил предупредить. Маршал, заслушав эту риторику, замер на последней ступеньке лестницы, ушам своим не веря: - Так ты что, дурилка, в подвале глещника приютил?.. - Ды-ды-да, - простучал зубами повар, покачиваясь в руке военного и преданно таращась ему в лицо. - Ну ничего же ужасного, правда? Он даже не ест ничего, только с овощами играется в любовь иногда, я ему выбраковку отдаю… - Превосходно, - выразительно изрёк Маршал куда-то в пространство, всё-таки отпустил повара и отряхнул руки. - Ладно, сейчас познакомлюсь с твоим Клёпой, поскольку последние сутки он реально пытается меня предупредить. Вместе они зашли в подвал - просторное холодное помещение с бетонным полом и белёными стенами, уставленное ящиками, коробками, паллетами и списанным кухонным оборудованием, ещё не проданным на запчасти. Слегка подёргивающаяся галогеновая лампа не могла разогнать залёгшие здесь глубокие тени, которые, казалось, тихо дышали и пристально наблюдали за Маршалом. Он невольно передёрнул плечами - и почти сразу вздрогнул ещё раз, когда его окликнул уже знакомый перекрученный, подёргивающийся и трещащий помехами на линии голос: - Девочка-девочка, ты почему не убегаешь? Чёрный Тюльпан вот-вот доберётся до тебя, стоит тебе закрыть глаза во время красного снегопада… так же, как он добрался до всех других... - Да что это за ебучий цветочек-то такой? - решительно потребовал Маршал пояснительную бригаду. - И какого... гербария он наводит потраву в этой вполне благопристойной с виду гостинице?.. Ну то есть ясно, что постояльцев он тупо жрёт, но откуда и как он сюда вылупился, весь такой загадочный? - А ты покури меня, девочка-девочка, и сам всё поймёш-ш-шь, - к концу реплики голос глещника упал до похрустывающего чипсами в жидком азоте шёпота. Из затянувшей всю дальнюю стену тени высунулась длинная тонкая рука в идеально белоснежном рукаве строгой рубашки, с шестью пальцами разной длины, и любезно поднесла Маршалу самокрутку. Военный заколебался. С одной стороны, перспектива покурить самоосознавшийся галлюциногенный лишайник по имени Клёпа его не прельщала, то есть абсолютно. С другой стороны - он тут на задании Штаба, вообще-то, а ему предлагают получить ключ к разгадке практически на халяву. К тому же Милорд при нём курил тогда глещ без каких-то видимых последствий… - Штош, Ваше здоровьице, товарищ глещник, - изрёк Маршал бодренько, беря самокрутку и подкуривая от собственного раскалённого виска. VI. Телеграмма Светало. Маршал, чувствуя себя ярмарочным плюшевым уродцем с опилками в желудке и грязной ватой в голове, стоял возле огромного, во всю стену, окна. Мыльно-земляничный свет расплескался по всему небу, придавая весьма унылому пейзажу города Огребы некое романтическое очарование. На тусклые стены однотипных панелек лёг нежный застенчивый румянец, пар из градирен клубился в ледяном воздухе сахарной ватой, и даже густо-клюквенные волосы Маршала в этом освещении стали гламурно-розовыми. За спиной военного в разных, иногда сильно противоречащих классической физиологии позах валялось примерно два десятка тел. В воздухе стоял характерный густой запах крови, и Маршал, который ощущал в равной мере голод и тошноту, предпочёл внюхаться в воротник собственной рубашки. От него до сих пор отчётливо пахло давленой яблочной мякотью, и это неожиданно успокаивало. События минувшей ночи периодически самовольно включались перед внутренним взором военного, словно Маршал сидел на показе артхаусного фильма в зале с накурившимся глеща киномехаником. - Я почти добрался до дома и даже купил булку хлеба в автомате, я обычно по ночам тараканов на крошки приманиваю, а потом крашу их фосфорной краской, - сказал Тишш, стоя за порогом гостиницы «Слава» и метёлкой стряхивая со своего лакированного, расписанного сложным кружевом печатей тела остатки токсичного красного снегопада. - Но тут внезапно зазвонил телефонный аппарат в будке на углу у дома, я пользуюсь им иногда, у нас в общежитии связи нет. Снимаю трубку, а мне оттуда говорят таким скрипучим голосом резинового изделия: «Мальчик-мальчик, вернись в гостиницу, не то твоего непослушного девочку сотрудника Особого отдела Штаба заберёт Чёрный Тюльпан...». Ну после всего, что тут сегодня случилось, я счёл за лучшее вернуться. И судя по твоему виду, Михаэль, поступил абсолютно правильно… - Да. Абсолютно, - успевший вытереться и переодеться в сухое, но ещё не полностью очухавшийся после дегустации глещника Маршал двумя руками с силой потёр лицо. - Там сильный снегопад? - Стихает помаленьку, - проинформировал Тишш, повернув голову на сто восемьдесят градусов, чтобы посмотреть на улицу. - С наступлением темноты ветер сильный поднялся, тучи уносит на Ульяновск. - Отлично. Тогда я сам смогу добраться до телеграфа. Мне надо отправить сообщение на другой круг Чистилища, увы, просто позвонить туда по телефону невозможно, - Маршал, решительно сопя, натянул свою серую шинель из шерсти рыбальщика. - Авось, некоторое количество снега эта одёжка выдержит… Марлена, оставайся тут. Я сам справлюсь. - И не подумаю, - немедленно вздёрнула острый подбородок упрямая девица. - И вообще, у телеграфистов сегодня профессиональный праздник, Ночь Первого Столба, они тебя на пирожки выпотрошат и не почешутся, ты тут чужак. - Слушай, она хоть и дохлая шлюха, но дело говорит, - влез Тишш. - Ты ведь действительно не из Огребы. Иди с ней, целее будешь. - Спасибо огромное, господин Нулевой Размер, за бесценный перл марионеточьей мудрости, - оскалилась Марлена, оттопырив в сторону Тишш мизинец и издевательски позвенев вдетым в алый ноготь крохотным бубенчиком. - Всегда пожалуйста, госпожа Удоедка, - вежливо отозвался на это Тишш и растопырил рот в жутковато-приветливой улыбке. - Пошли отсюда, пока я этой кукле глаза не выковыряла, бесит, - Марлена решительно уцепила Маршала под локоть, почти прильнув выбеленной щекой к рукаву его шинели, и вместе они вышли под абсолютно чёрное, беззвёздное небо Огребы... - Я не хочу этого забывать. Очень сильно не хочу. Если бы мог, то вшил бы в память нитритными нитями... - Крепко-крепко, как рябиновый дистиллят, да?.. Удивительно, но я тоже. Видимо, все шлюхи и правда весьма сентиментальны... Одинокие рубиновые снежинки с шипением таяли на серой шерсти шинели Маршала, но оставались на обнажённых белых руках Марлены, словно следы от уколов невидимой иглы. В вышине плыли ледяные алые сигнальные огни на решётчатых опорах ЛЭП. Воздух яростно вгрызался в лёгкие, оставляя на губах привкус крови и портвейна «Плодово-ягодный букет». Маршал выудил из кармана портсигар, любезно открыв его перед своей спутницей: - Лучший столичный специалитет, угощайся. Гальбан, чёрный сахар и сушеный сумарок. Вряд ли тебе доводилось такое пробовать. Я знаю, что в Огребе очень плохо с сигаретами, махорку можно только по большому блату достать. - Мы не курим, хотя нам многие клиенты предлагают. Но я с удовольствием посмотрю, как это будешь делать ты… - Марлена задумчиво обвела кончиком языка контур ярких, чуть припухших губ. - По тому, как субъект курит, можно сделать достаточно достоверные выводы о том, как он целуется. Поверь моему, эм-м… производственному опыту. - М-м, - неопределённо отозвался на это Маршал, затягиваясь. Он до сих пор не мог внятно сформулировать своего отношения к Марлене. Военного крайне нервировало то, что всё его нутро полыхало до неба во время каких-то вроде бы незначительных и лишённых эротизма эпизодов взаимодействия, но при этом никак не реагировало на прямой и недвусмысленный флирт. И было в этом всём что-то… - Почему именно ты, Марлена?.. - вслух спросил Маршал куда-то в чёрную пустоту, и выдохнул клуб горько-сладкого смолистого дыма. Очередная рубиновая снежинка упала ему на верхнюю губу, оставив на ней похожий на сухую головку гвоздики ожог-отметину… - Лейся, лей, лейся, лей, ничего нам не жалей, никого здесь не люби, кто здесь люди, кто столбы… Они ходили противосолонь, спинами вперёд, и щедро поливали торчащий посреди холла белоснежный стеклянный столб собственной кровью, смешивая её с пеплом старых телеграмм. Заунывный, но при этом намертво застревающий в мозгу напев пульсировал в прохладном пыльном воздухе, забирался куда-то за рёбра, заставляя губы беззвучно шевелиться и вышёптывать очередную строчку. - Пейся, пей, пейся, пей, свободи нас от скорбей, запрети нас от любви, будь как людь, нас застолби. - Будешь за ними повторять, я тебе язык откушу. По самый корешок, - Маршалу слева под рёбра внезапно вонзился острый кулачок Марлены, заставив военного стряхнуть одурелое оцепенение и перевести взгляд с ритуального столба на свою спутницу. Мерцающие под высоким побелённым потолком холла голубые гирлянды отражались в её чёрных глазах - крохотные ледяные мотыльки, влипшие в остывший, навеки заперший их в себе густой гудрон. Маршала судорожно перетряхнуло всем телом, словно через него разом пропустили три тысячи вольт, когда девица коснулась его вновь, ощутимо ущипнув за запястье: - И не вздумай здесь ничего есть, пить и тем паче курить! Если не хочешь, конечно, до остатка своего срока в Чистилище торчать на станции, прорастая костным мозгом и лимфатической системой в интерьеры, и телеграммы на другие круги транслировать… Заметив, как молча лупает круглыми глазами Маршал, она хлопнула себя по острым коленкам, обтянутым чёрным кружевом: - Х-ха, мой наивный столичный мальчик, ты что, серьёзно думал, что телеграфисты работают на каком-то оборудовании? Спешу расстроить: все они напрямую подключены к специальным столбам-трансляторам из аллайского стекла, и передаваемые тексты на одной стороне выслушивают, а на другой принимают и печатают кончиками пальцев. Собственной кровью. Поэтому буквы на бланках такие бурые и достаточно быстро выцветают… Ну серьёзно, ты этого не знал?.. - Ебать мой хуй, - мрачно прокомментировал Маршал очередную порцию интересной информации о нравах и быте на Семнадцати кругах. Марлена дёрнула уголками губ в хищноватой усмешке: - А вот это сейчас что было, сударь - метафора или оферта?.. - Ой, да иди ты… найди мне кого-нибудь вменяемого достаточно для того, чтобы отправить телеграмму. Мы, я так ненавязчиво напоминаю, именно сюда за этим заявились. Пока их тут окончательно в какую-нибудь катаплазму не свернуло. - Есть, мой генерал! - бодро откозыряла Марлена и нырнула в голубоватый полумрак. Маршал с мрачноватой отрешённостью уставился на густо покрытый потёками подсыхающей крови белоснежный стеклянный столб, из которого между тем полезли какие-то то ли лозы, то ли щупальца. Военного в эти минуты с тяжестью каменных жерновов перемалывали самые страшные и безумные подозрения. А откуда-то с полароидных снимков памяти внимательно и бесстрастно смотрели тёмно-серые глаза Милорда - с ледяными галогеновыми мотыльками на ободках зрачков… - Ну нье-ет, - растягивая слова, словно вынутую изо рта жевательную резинку, протестовал телеграфист, виснущий на Маршале слегка вонючей ветошкой. - Ты же меня не уважаешь совершенно, как я могу тебя обслужить?.. - Слушайте, сударь, у меня срочное дело государственной важности, - стараясь оставаться вежливым, шипел Маршал, косясь на Марлену, которая в это время задорно отплясывала вокруг ритуального столба с одним из его то ли щупалец, то ли лоз на запястье. - Я сотрудник Особого отела Штаба при исполнении, мне необходимо передать для руководства телеграмму, окажите мне в этом содействие, пожалуйста! - Да всем сейчас насрать, кто ты там е-есть, дядя, - телеграфист панибратски похлопал Маршала по груди окровавленной ладонью, оставив на серой шерсти отпечаток своей пятерни. - Мы офи… сысяльно закрыты до послезавтра! Но если ты со мной выпьешь мушшу, то станешь моим дружищем, тогда я уж постараюсь, не сомневайся… - Аргх! Ну ладно, тащи сюда своё бухлишко, - сдался-таки Маршал, оглядев холл. Несколько телеграфистов всё ещё танцевали вокруг столба в отвязном гибриде вальса и брейк-дэнса, но подавляющее большинство уже предавались с белыми то ли лозами, то ли щупальцами всем формам соития, и толку от них было явно ноль целых хрен десятых. - Держи, дядь, - счастливо лыбящийся телеграфист двумя руками подал Маршалу стеклянную пиалу, в которой ярко горела, периодически начиная гундосо напевать «Пейся, пей», густая оранжевая жижа с радужными разводами. - Вздрогнем, - храбро изрёк военный вслух и второй раз за эти непростые сутки вкусил сугубо аутентичный продукт города Огребы. - Кудабля?! - бесславно улетел в пустоту вибрирующий от ярости крик Марлены. А внутри у Маршала загудели провода, которых на самом деле совершенно не было и нет, застучали по шероховатым бланкам кровоточащие кончики пальцев, запело млечное аллайское стекло, транслируя что-то из самого Маршальского нутра в чуткий, жадный до чужих слов эфир. Военный блаженно улыбнулся, закатывая глаза, и осел возле белоснежного столба, пока его губы сами собой повторяли «Лейся, лей...». - Я вот только так и не понял, - вслух изрёк Маршал, созерцая земляничный рассвет над Огребой сквозь окно холла телеграфной станции, - я сообщение в Штаб всё же отправил вчера, или нет?.. VII. Один День hiver_ivoir Агата Каневская онлайн с мобильного устройства Sing, my angel of music... sing for me! Санкт-Петербург Подробнее Опубликовать Друзья 87 друзей Контент Статьи Музыка Альбомы Фото Видео Клипы Моменты NFT V. Доре Диас 21 мая в 23:49 · 6 минут на чтение Посмотреть всё Что у вас нового? 892 записи Агата Каневская запись закреплена 24 сен в 19:48 [* однако, дратути *] Добро пожаловать, гости дорогие, садитесь/ложитесь/повисайте на Показать ещё Fire Meet Gasoline Sia Оценили 72 человека 601 просмотр Агата Каневская 13 ноя в 14:48 [тут у нас сегодня дискуссионный клуб про вырванные из контекста странные воспоминания, welcome] Показать ещё Senza Luce (A Whiter Shade Of Pale) Fausto Papetti Оценили 65 человек 166 просмотров Агата Каневская 12 ноя в 23:41 [неделя ноябрьского оптимизма звучит, как натуральный оксюморон, но я таки вписался в #ОптимИкс, сорри нот сорри, придётся вам семь дней испытывать дер кринге с моих попыток в весёленькость, пхх] Показать ещё Tutto per una ragione (feat. Annalisa) Benji & Fede feat. Annalisa Оценили 63 человека 161 просмотр Агата Каневская 11 ноя в 23:34 [записки на запястьях про срединный ноябрь и платформу Фасонолитейная] Срединный ноябрь пахнет сухой цементной пылью и Показать ещё Give It To Me Timbaland feat. Justin Timberlake, Nelly Furtado Оценили 54 человека 138 просмотров Агата Каневская 10 ноя в 13:37 ~ Иномирье. Часть тринадцатая. Финал ~ [все другие части истории про гостиницу «Слава» опубликованы под общим тегом #Иномирье Показать ещё In And Out Of Love (Kenny Hayes Blue Sphere Mix) Armin van Buuren feat. Sharon Den Adel Оценили 68 человек 234 просмотра Агата Каневская 9 ноя в 17:34 ~ Иномирье. Часть двенадцатая. Вокзал ~ [все другие части истории про гостиницу «Слава» будут публиковаться под общим тегом #Иномирье Показать ещё Break My Heart ATB Оценили 74 человека 220 просмотров Агата Каневская 8 ноя в 16:45 ~ Иномирье. Часть одиннадцатая. Огонь и дым ~ [все другие части истории про гостиницу «Слава» будут публиковаться под общим тегом #Иномирье Показать ещё Burn Ellie Goulding Оценил 71 человек 287 просмотров Агата Каневская 7 ноя в 17:15 ~ Иномирье. Часть десятая. Чёрный Тюльпан ~ [все другие части истории про гостиницу «Слава» будут публиковаться под общим тегом #Иномирье Показать ещё battle with shadow Apocalyptica Оценили 63 человека 193 просмотра Агата Каневская 4 ноя в 23:57 ~ Иномирье. Часть девятая. Молли ~ [все другие части истории про гостиницу «Слава» будут публиковаться под общим тегом #Иномирье Показать ещё Hunger Amaranthe Оценили 59 человек 223 просмотра Агата Каневская 3 ноя в 23:53 ~ Иномирье. Часть восьмая. Милорд ~ [все другие части истории про гостиницу «Слава» будут публиковаться под общим тегом #Иномирье Показать ещё Shut Up (And Sleep With Me) Sin With Sebastian Оценили 62 человека 232 просмотра Агата Каневская 28 окт в 23:51 ~ Иномирье. Часть седьмая. Один День ~ [все другие части истории про гостиницу «Слава» будут публиковаться под общим тегом #Иномирье а ещё про Маршала и Милорда можно почитать на моей страничке под тегом #Мили_рельсовой_стали] Рассвело. Слегка сплюснутое солнце зависло прямо над заводскими трубами, заливая город Огреба ликующим земляничным светом. Не слегка приплюснутый Маршал в одной рубашке (шинель он где-то проебал, причём явно в прямом смысле слова) топал через просыпающиеся кварталы в компании удивительно довольной для столь раннего утра Марлены, которая то мусолила свои бусы из печёночных камушков и ягод боярышника, то бойко приценивалась к развалам стеклянно-алых зимних яблок на лотках уличных торговцев. - Может, хотя бы ты вспомнишь - я вчера свою телеграмму в Столицу всё-таки отправил?.. - рискнул осведомиться Маршал, еле избежав искушения набрать полную пригоршню красного снега и отереть смурное после употребления всяких сомнительных жидкостей лицо. Остановила его только мысль о том, что после таких гигиенических процедур он гарантированно останется без лица. Марлена с деланным сочувствием похлопала его узкой ладонью по плечу: - О-о, мой дорогой друг, ты там чего только не делал! Телеграмму да, передал, причём непосредственно через себя, прямо с Первого столба. О том, что при этом между вами происходило, рассказывать не стану, пожалею твою хрупкую психику… Но поверь, если ты щас вернёшься на станцию, телеграфисты тебя сто процентов объявят царём-жрецом. - А с тобой-то я хоть, надеюсь, не переспал?.. - решил выяснить Маршал самое актуальное. После чего практически сразу же припал на одну ногу с протяжным «У-у-уй!», поскольку от этого вопроса Марлена немедленно с силой пнула его по щиколотке острым носком лакированной туфельки. - А это «да» или «нет»?.. - Пациент скорее мёртв, чем жив, - загадочно отозвалась на это девица, всё-таки купила себе яблоко и со вкусом в него вгрызлась острыми белыми зубами, разбрызгав по рукам дурманно пахнущий сок. Маршал молча наблюдал за тем, как её клычки яростно кромсают рассветно-розовую мякоть, и почти отстранённо констатировал, что от этого зрелища кровь резко отливает от его похмельной головы, лишая последних ресурсов на функционирование здравого смысла и тормозной системы. И только сомнения, со вчерашнего вечера терзавшие Маршала с усердием жучков-древоточцев, тревожно тикали где-то в висках, не давая просто поднять белый флаг и поддаться магии момента. Военный, к его собственному сейчас сожалению, всё же неплохо умел складывать цельные картинки из разрозненных фактов. Деталька с до сих пор не приехавшим в город Милордом, который обещал быть в Огребе через пару дней после самого Маршала, как-то подозрительно хорошо стыковалась с деталькой появления в гостинице «Слава» весьма очевидно прилипшей к нему Марлены. Да, рядом с ним сейчас совершенно точно аппетитно поедала яблоко, блаженно жмуря чёрные глаза и подрагивая всем тонким телом, местная мёртвая проститутка. Но Маршал отлично знал, что в специальном подразделении Штаба было оборудование, при помощи которого можно перебрасывать сознание из одного тела в другое. Он и сам проходил через эту процедуру, когда его бывшая тушка получила пулю промеж глаз и оказалась совершенно непригодной к дальнейшему использованию. И не менее отлично ему было известна манера Милорда молча и тщательно выполнять свою работу. Если напарник получит приказ внедриться в ряды девиц Одна Ночь в теле одной из них для более эффективного сбора информации - он его исполнит. Без вопросов и возражений. И идеально отыграет свою роль… почти идеально. Потому что в краткие мгновения его истинная сущность всё же будет прорываться наружу - в хищноватом оскале, в любви к рябиновке, а не к небяничному ликёру. А главное - в том, как в его глазах вязнут, не в силах сопротивляться, бледные мотыльки из голубоватого льда и галогеновых бликов. Слишком, через край, знакомое Маршалу зрелище… и, наверное, некое основное свойство природы Милорда - прилежно поглощать всякий свет. Нет, да ну не может всё-таки такого быть… - Яблочка хочешь? - прямо перед лицом Маршала внезапно оказалась тонкая лапка с изрядно обкоцанным плодом, и военный машинально его взял, повертев в пальцах. - Эва, ты чего загрузился-то так? Думаешь, должен на тебе после всего случившегося этой ночью жениться Первый столб, что ли?.. - Да у меня коллега куда-то подевался, паршивец рыжий, - продолжением своих размышлений откликнулся военный. - Мне, конечно, периодически хочется его где-нибудь прикопать и сказать, что ничего не знаю, он сам ушёл в старое метро Столицы сарлакка на живца ловить, и с концами. Но я предпочёл бы это лично проделать, а не отдавать на откуп провинциальной северной хтони… с учётом всего того дерьма, что мне пришлось продегустировать за время совместной работы! А оно, поверь мне, было воистину отборное, от лучших поставщиков Семнадцати кругов. - М-м, - отозвалась на это Марлена, вскинув тонкие брови и помахав ладонью возле своего лица, - пахнет созависимостью… - Слышь, ты! - лопнул на этой провокационной реплике Маршальский напёрсток терпения, и без того латаный-перелатанный. Он резко поймал ухмылявшуюся углами рта Марлену за запястья, прижав наглую девицу к ближайшей стене и нависнув над ней, словно ведмедь, которого выдернули из гибернации, подудев пищалкой «Уйди-уйди» в оба уха. - Мы знакомы без году неделя, а ты уже без мыла мне под кожу влезть пытаешься, зараза такая! - Да не под кожу, вообще-то, умник, - Марлена выразительно кивнула на брюки военного, содержимое которых ясно и недвусмысленно упиралось ей в бедро. Маршал в ответ злобно засопел и с мыслью «Если ты реально Милорд, то именно сейчас мы это и выясним» решительно брякнул: - Ладно, будь по-твоему, пся крев! Только я ночами работаю, вообще-то, так что придётся тебе временно переименоваться в девицу Один День, - после чего во все глаза уставился на Марлену, ожидая реакции. Она же, чуть оскалившись, сильно подалась вперёд, так что её маленькая острая грудь в тугом корсете коснулась рубашки Маршала: - О, для тебя я буду кем угодно, мой генерал… но помни: ты можешь переспать со мной лишь раз. И больше никогда. Скулы Маршала ожгло этим хищным шёпотом, словно его хлестнули по лицу колючей проволокой. В растерянности он отпустил руки Марлены, невольно сделав шаг назад, и куснул себя за нижнюю губу. Уже почти на сто процентов убеждённый, что перед ним Милорд в чужом теле, он ожидал, что девица примется юлить и по итогу откажет ему... но она согласилась. А это значит, что перед ним действительно натуральная Одна Ночь, капельку напоминающая повадками манеры Милорда. Но… где же тогда, обслюни его элиец, этот невыносимый душнила? Уже две недели прошло, как они расстались… В глубоком задумчивом молчании Маршал двинулся в гостиницу «Слава», даже не отреагировав на то, что Марлена вынула у него из пальцев предложенное яблоко и продолжила его жевать, сплевывая гладкие семечки на снег. - Ну и как тебе профессиональные праздники телеграфистов, коллега? Вижу, ты впечатлён по самое не могу, - Тишш при виде вошедшего Маршала приветственно взмахнул полотенцем, которым натирал бокалы из бара. - Даже глубже, - мрачно буркнул тот в ответ и облокотился о стойку ресепшен. - Слушай, спасибо тебе за то, что вышел за меня в ночную. Как начнёт смеркаться, я тебя сразу подменю. Но пока что я хотел бы снять номер на часы. Вычти там из моей зряплаты, пожалуйста. У нас же сейчас должен быть один свободный до завтра как раз… Тишш бросил взгляд на откровенно торжествующую Марлену, крайне демонстративно закатил глаза зрачками внутрь черепа, но ключ Маршалу отдал, воздержавшись от каких-либо комментариев. Военный ещё раз довольно сумбурно поблагодарил его и потопал по коридору, всей спиной ощущая следующую за ним Марлену. Аромат давленых яблок выносил ему остатки здравого рассудка пулей со смещённым центром тяжести, и всё, о чём Маршал сейчас молча молился - так это о том, чтобы Милорду не вздумалось всё-таки нарисоваться на горизонте в ближайшие часа три. - Оставь все думы и заботы за этой дверью, мой генерал, - прошептала Марлена, всем телом прильнув к Маршалу, лишь только они зашли в номер. - И позволь мне сделать тебя абсолютно счастливым… хотя бы на один день. ...Смеркалось. Мягко светились бра на обитых гобеленовыми обоями стенах. Марлена, в белье, кружевных чулках и наброшенной на плечи белой рубашке Маршала, сидела на подоконнике и внимательно читала найденную там книгу. - Что ты там так сосредоточенно изучаешь, историю водонапорных башен Огребы или производственный роман про будни завода «Серп и Молот»? — окликнул её Маршал негромко. Он валялся на постели, закинув руки за голову - искусанный и расцарапанный сверху вниз наискосок, и искренне наслаждался приятной, чуть пряной болью в теле. Мышцы ныли, словно после серьёзного спарринга. Да, то, что между ними произошло, гораздо больше наминало отчаянную уличную драку без правил, а не занятия любовью - с завёрнутыми за спину руками, поцелуями-укусами и постоянными попытками взять верх и заставить партнёра молить о пощаде… Но Маршалу это доставило удовольствие, сравнимое разве что с казнью на электрическом стуле, причём под музыкальное сопровождение Семи Сфер. При беглом взгляде на налившиеся густой темнотой терносливы следы собственных пальцев на бёдрах и на горле Марлены он ощущал, как внутри вновь начинает ворочаться голод - и это тоже было частью наслаждения. Коротко выдохнув, Маршал окликнул ещё раз, поскольку Марлена молчала: - Я говорю, ты чем так зачиталась? - Ох, извини. Я не зачиталась, а задумалась… - Марлена прислонилась затылком к стене, глядя на Маршала сквозь полуопущенные густые красно-чёрные ресницы. - Знаешь, у меня никогда не было такого клиента. Знаешь, среди девиц Одна Ночь ходит легенда о том, что если съесть замёрзшее сердце того, кто в тебя влюбился по-настоящему, то можно ожить. Знаешь, никому из нас ни разу так не везло… но я не поступлю так с тобой, Михаэль. Ты достоин куда лучшей участи… поэтому нам придётся обойтись без прощального поцелуя. Прости. - Уже уходишь? - Маршал сел, обхватив колени руками. Куснул себя за и без того до сих пор кровоточащую губу, заметив, как плавно выдохнула при этом Марлена и как невольно расширились её зрачки. - А ты можешь подождать минутку?.. Я сейчас вернусь. - Могу, - повела та точёными плечами под белым батистом строгой рубашки военного. - Возвращайся. Маршал, кукушкой высунувшись в коридор и убедившись в отсутствии там постояльцев, быстренько сбегал к себе во флигель, в служебную квартирку. А вернувшись - аккуратно поставил на подоконник у бедра Марлены крохотный флакончик. - Это тебе вот… на память, - грубовато от смущения выговорил он, вновь садясь на постель и потирая взлохмаченный затылок. В клюквенных волосах у него застряло несколько мелких белых пёрышек из подушки, и Марлена негромко фыркнула на эту аллюзию. Потом взяла флакончик, с лёгким удивлением покачав его в пальцах: - Что там? - Мой любимый парфюм, «Каин». Многие от него откровенно плюются, а мне нравится. Как будто кто-то занимался сексом на старом кожаном диване, где рассыпали лепестки белых лилий и разлили примерно унцию крови… если бы мы пошли ко мне в служебное жильё, то было бы почти идеальное попадание. У меня там как раз диван подходящий. - Спасибо тебе, Михаэль. И - прощай навек, - Марлена спрятала флакончик за лиф и легко соскользнула с подоконника, бросив в Маршала его рубашкой. Белая ткань накрыла ему лицо, полностью ослепив на несколько секунд, а когда военный раздражённо стащил её с физиономии, в номере остался уже он один. Девица Одна Ночь истаяла в загустевших сумерках, оставив по себе лишь запах давленых яблок и боль где-то под рёбрами, слева - тупую, но очень сильную. - И на любви, как на войне, - сквозь зубы проговорил Маршал, глядя куда-то в образованную уходом Марлены пустоту. Потом коротко выдохнул, выпустив из разбитых губ язычок пламени, от которого запеклась кровь, и начал одеваться. Пора было вновь превращаться в ночного администратора гостиницы «Слава»… и надеяться, что сегодня красного снегопада, вопреки всем прогнозам, всё-таки не будет.