Ревность.

- И как он? Хорош в постели, этот смазливый мальчишка? Я сначала и не понял, кто из них двоих баба, пока под одежду не заглянул. Такие тебе теперь нравятся? Дампир на все эти вопросы лишь более сосредоточено начинает сортировать книги на полках, игнорируя охотника, стоящего за спиной. - И как он тебя ублажал? Или это ты ему позволял себя трахать? М? Бельмонт распалённый своими же словами, порывисто хватает собеседника за плечо и разворачивает к себе лицом, практически нависая над полукровкой. - Отпусти меня. Голос Алукарда холодный и безэмоциональный, такой же, как и его выражение лица. - Да счазз. Так я и послушался. Размечтался. Тревор почти что хрипит все эти слова, выкручивая запястье дампира и прижимая его к стеллажу книг. - Чего ты до меня доебался, Бельмонт? Что тебе от меня надо? По лицу Алукарда не поймёшь, зол он или расстроен, но глаза смотрят прямо и стеснения или покорности в них точно не мелькает. - Я хочу, чтоб ты мне ответил на мои вопросы! Хочу знать, сколько их было, за эти несколько месяцев что я путешествовал? - Кого "их"? Устало спрашивает полукровка тяжело вздыхая. - Твоих любовников. Не всех же ты на кол сажал. Захват на руках Адриана становится почти невыносимым, а ярость во взгляде собеседника просто пугающей. - Да что ты несёшь? Совсем крыша съехала? Какие любовники? А даже если бы они и были, тебе-то какое дело? - Какое мне дело? – Тревор едва не впечатывается в дампира, сокращая расстояние между их лицами до миллиметра и едва дыша от злости. – Я думал ты был честен в своём признании, но вижу, что ты такая же лживая тварь, как и все остальные вампиры. - ЧТО??! Резкий удар нечеловеческой силы откидывает Бельмонта на приличное расстояние, заставляя приземлиться на небольшой столик и с треском его круша. - Да какого блять чёрта?? Ты совсем охуел? Да, я признался тебе, что влюблён, но ты отверг мои чувства. Выбрал Сифу, уехал, сказал, чтоб я просто забыл тебя, а сейчас ты предъявляешь мне какие-то претензии? Ревнуешь к другим, трахая по ночам сказительницу практически за стенкой в моём же доме? Обличительная тирада рвётся из дампира бурным потоком, его глаза горят от едва контролируемой злости, а руки сжимаются в кулаки. - Ревную! Да, твою мать, я ревную! Я спать не могу и дышать тоже не могу, с того момента, как ты сказал, что у тебя был секс с этими… этим…. – Тревор выбирается из останков столика и, сжимая зубы, цедит все эти слова в ответ на обвинения Адриана. – Я едва не сдыхаю при мысли, что ты позволил себя касаться другому. Сифа – баба, это не то, и спи ты с бабой я бы, наверное, тоже не разозлился, но этот сопляк… Я не знаю. Я просто не знаю, как заглушить этот гнев, снедающий меня днём и ночью. Я на стенки готов лезть от этих мыслей, от картин, что вертятся в моём мозгу…я даже… - Так это сделал ты! Адриан поражённо распахивает глаза, понимая, кто повинен в исчезновении тела парня. - Я изрубил его в куски. Не хотел, чтоб ты или Сифа увидели. Не знал, что вам ответить. Я не владел собой, когда сделал это. Я просто не мог на него смотреть. Я ненавидел его. - Господи, ты спятил… В ужасе шепчет тонкими губами Алукард, закрывая глаза ладонью. Но прежде чем рука его соскальзывает с лица, на плечо и затылок ложатся до боли знакомые грубые ладони. - Скорее всего… И это полностью твоя вина... Горячо выдыхает Тревор и не давая и пол секунды на протест вгрызается в дампира поцелуем. Кусает губы в кровь, рычит как голодный зверь, сжимает пальцы в золотых кудрях и проталкивает колено между ног. Адриану ничего не стоит отпихнуть его, ударить, отделить от себя, но он не может. Он правда любил, он правда признался, он правда пролил реки слёз в одиночестве замка, представляя того по ком страдал с Сифой, но сейчас, у него не было сил отказаться от всего этого. Просто не было сил. - Ты мой, ты мой, слышишь меня вампир? Ты только мой. Я не могу тебя отдать, я не позволю никому тобой владеть…я не могу... я просто не смогу без тебя… прошу… я … я… Лихорадочные укусы и поцелуи продолжали сыпаться на полукровку, заставляя тело дрожать и гореть. А Тревор словно обезумев рвал на нём одежду, исследовал кожу языком, тёрся бёдрами и всё не переставая шептал: - Я не могу без тебя…. Не могу без тебя… прошу тебя Адриан… чёртов ты вампир… прошу… - Тревор… да что с тобой? Цепеш горит изнутри от нахлынувших чувств, своих и чужих, его переполняет трепет предвкушения и в то же время в сердце холодной иглой ворочается понимание «Он не твой!». Чувство боли и обиды всё нарастает и даже привкус чужих губ отдаёт ноткой яда, поэтому собрав силу воли в кулак дампир отрывает от себя Бельмонта и едва дыша шепчет: - Не нужно, прошу, пожалей меня. Не нужно так со мной поступать. - Адриа… - Нет! – уже совсем решительно и чётко обрывает его Алукард, вскидывая руку как преграду между ними – мы всё с тобой обсудили, тот разговор был честным и справедливым. Каждый из нас высказался и принял решение. Тебе нужен наследник для продолжения рода, ты любишь красивых женщин, ты не можешь связать свою судьбу с дампиром, и ты НЕ любишь меня. Мне кажется, что этого достаточно чтоб поступить по совести и запихнуть свои собственнические замашки куда подальше. - Но всё изменилось с тех пор, я … - Что? Полюбил меня? Отказался о мысли о наследнике? Разлюбил сказительницу? Потому что если ты сейчас мне хочешь предложит роль тайного любовника по случаю, оставаясь при этом с Сифой и стыдясь своей тяги к полу-вампиру, я разобью тебе лицо! Тревор ошарашено молчит, его взгляд тускнеет и непроизвольно опускается к полу. Всё возбуждение сходит на нет оставляя после себя привкус пепла и горечь полыни. Внутри всё холодеет от чувства неуверенности, столь непривычного охотнику на ночных тварей. - Забудем то что тут произошло, Бальмонт. Мне не хотелось бы сожалеть о том, что я был честен с тобой, поэтому настоятельно рекомендую, держать свои эмоции в узде, как это делаю я. Цепеш не спеша поправляет растрёпанную одежду, застёгивает шнуровку на рубахе, и откинув назад волосы царственно удаляется из библиотеки. Бельмонту хочется кинуться ему в след, хочется сказать, что он не прав, хочется продолжить начатое, поскольку он действительно осознал, что хочет дампира, но также он осознал, что Адриан прав, и он даже не рассматривал вариант расставания с Сифой. - Блядь! В сердцах пиная обломки мебели Тревор устало опускается в стоящее неподалёку кресло. Закрыв глаза и откинувшись затылком на мягкую обивку дорогого предмета интерьера последний из Бельмонтов сосредоточено попытался собрать мысли в кучу и прийти хоть к какому-то решению. Возможно его терзания разрешились быстрее, если бы он узнал, что на протяжении всей этой бурной сцены за одним из стеллажей стояла Сифа.