Queen of Hearts

Подпольный бар в не самом дешёвом районе. Уж сколько раз говорили, что здесь есть всё, что нужно, чтобы расслабиться. И нисколько не врали тёмные голоса грубых личностей, каждый из которых самопровозглашённый гений, плавающий в стакане самого гнилого спиртного, что только можно заказать. Аббаккио не настолько на дне, чтобы прислушиваться к ним, но принимает во внимание любую фразу, случайно услышанную чёрт знает где, чёрт знает от кого. Это совсем не важно. Люди существуют, чтобы убивать одиночество. Алкоголь помогает с этим гораздо лучше. Больше дешёвого бурбона в этот вечер! Ещё можно отсеять от себя самоизбранных и напыщенных, продолжать слушать аккуратный голос певца, наряженного в белое, так сильно контрастирующее с его тёмными волосами, Аббаккио делает ещё глоток, чтобы улететь окончательно. Это уже обычное дело. Не важно, сколько денег уйдёт в этот вечер, важнее пустить жизнь на самотёк и не вспоминать о ней, пока есть возможность. Сколько вечеров они провели «вдвоём»? Каждую среду и субботу Бруно Буччеллати здесь и пускает свой голос по залу, никак не снижая планку, только пробуждает интереса к себе. И Аббаккио здесь, снова просит ещё, не жалея совсем ничего, только бы оставаться наедине с ним. Вокруг никого хоть чуть более интересного, лишь он сам и Бруно со своим живым вокалом, кажущимся ещё более живым на фоне пьяных голосов, обсуждающих фигуру, красивое лицо, длинные ноги, как все эти конченные нелюди готовы иметь каждого и каждую, кто выходит на сцену. — Повторите, — просит Аббаккио у бармена, забыв его лицо и имя сразу же, как только тот представился. Не он тут звезда вечера. И даже не пойло, разливающееся для не самых богатых посетителей. Как много здесь таких, не способных предложить ничего более своего низкого положения, но всё ещё внятного голоса. Недостаточно выпил. Не хочется думать об этом более надоедливого мгновения, мешающегося в пьяном коктейле из всего самого доступного тонкому кошельку. Но имеет ли это какое-то значение, пока сладкий голос всё ещё готов петь для него, заглушая настойчивых уродов со своими байками? Без них здесь вряд ли было бы лучше. Ещё глоток, и уже становится не так важно, сколько впереди таких, ведь для такого состояния совсем не важно, сколько доли секунд жизни утечёт впустую. Жалеть об это нужно будет завтра с похмельем, рубящим голову пополам. Но завтра будет точно таким же. Хорошо это или плохо — будущее разберётся само. Пускай даже не пытается взваливать эту ношу на и без того обременённые плечи. А сейчас лишь только ловить скользкий момент. Уже не остановиться. Бруно поёт о чём-то гораздо выше, чем просто бурбон, растворяющийся в коктейле, приводящим мысли в полную кашу. Что-то о любви, — совсем не такой заочной, что топится в той же жиже, растворяющей любое понятие — понятной любому человеку, хоть раз сталкивающемуся с ней — когда оба знают друг друга хотя бы какое-то время и готовы на то, чтобы высказать чувства прямо и понятно. Без допинга в виде градусов, табака или травы. Глаза закрываются от напора всё ещё тяжёлых, осуждающих внутренних нотаций. Да когда же они заткнутся?! С новым письмом, отправленным без имени и обратного адреса, чтобы никто никогда не узнал, какой пьяный поклонник решил, что это всё любовь, а не просто одичавшая романтика момента. Голоса всё ещё не стихают, оставаясь гулом. Всё громче и громче с каждым последующим днём, не имеющим никакого смысла и не несущим в себе ни капли смысла. Смысл вносят совсем другие капли — наполняющие новый стакан. Пьяным всё сходит с рук, никто не воспринимает всерьёз, как и ни одну писанину Аббаккио никто никогда не расценит как сигнал о помощи, мигающий ярко-лиловым в этом красном облачении зала, перекрывающегося тенями бордовых штор, так раздражающих кончики слабого терпения. Но пока можно написать ещё одно послание с восхищённым представлением любви, нужно пользоваться этим. Даже если оно снова окажется в мусорке рядом с другими похожими от и до, написанными под капельками последнего смысла в этой, затуманенной ароматами и вонью, жизни. Никогда раньше Буччеллати не исполнял эту песню, и хочется думать, что она написана им самим не под дурманом и пропитым вдохновением. Певец не может просить себе ещё и ещё, ему просто не позволят, уволят ко всем чертям, если он не способен петь внятно потерянной аудитории, коей мало важен смысл слов. Гораздо важнее, насколько сексуальным будет голос в этот раз. Слёзы теряются в уже новом бокале, наполненном чем-то более сладким и дорогим — всё ещё плевать сколько денег и крови утечёт с этим последним бокалом. Письмо тянется целой историей чувств одного человека, которому абсолютно плевать, каким будет конец. Нужно больше и больше, насколько это вообще возможно для всё того же не самого толстого кошелька. Голос Бруно стоит того, чтобы оставить ни одно и не два письма. Такие жалкие, не имеющие значения в их жизнях, но всё ещё нужные для момента, пока оба ещё могут голосить о своём. Кто-то о том, насколько любовь может менять людей к лучшему. А кто-то беспрестанно трубить: — Повторите заказ!