Lupinus: волчий цветок

x x x 11.

When everyone you thought you knew Deserts your fight, I'll go with you You're facin' down a dark hall I'll grab my light And go with you, I'll go with you I'll go with you, I'll go with you — twenty-one pilots

Канун Дня всех святых Если покопаться в сути, самое важное, что должен дать отец своему ребёнку для его гармоничного развития — чувство безопасности. Защищённости. Да, в хорошем раскладе это должны дарить оба родителя, но на мать как-то не приходилось делать ставки. Ван Ибо слишком редко её видел. Она была изысканным призраком с печальными глазами, пахла шафраном и обнимала его с такой осторожностью, словно боялась собой испачкать. Или наоборот? Сам Ибо хотел вжаться в неё всем телом, чтобы она забрала его, хотя бы на немного. Он морщится, отпивая белый стаут из бутылки. Вечеринка в самом разгаре. Он уже не уверен в том, где они именно — началось все с паба Crawl, а сейчас они в каком-то лофте. Неоновая подсветка по потолку вперемешку с люминесцентными лампами. Алкоголь действует на Ибо совершенно в другом направлении от расслабления. Внутренний контроль слабнет, плотину прорывает и его затапливает мыслями и вопросами, которые не приносят ничего, кроме мерзкого ощущения своей никчемности. Что бы ты ни делал, факт твоего существования никогда не приносил радость матери, а для отца ты оказался с гнильцой. Это почти что цитата их последнего разговора. За Ибо все ещё сохранена часть акций, он даже имеет вес в совете директоров, отец не вычеркнул его из бизнеса насовсем, он не совсем дурак. И сам Ибо не дурак тоже. Но теперь их отношения станут «официально деловыми, ничего личного». Ничего личного. Ибо хотелось кричать в его лицо. Ничего личного. Можно многое объяснить для себя сейчас, постараться понять, но Ибо не хочет. Ему от этого не легче. Ни в пять лет, ни сейчас. Родители должны дарить безусловную любовь, как-то так снимается в фильмах и социальных роликах. Но кому так действительно везёт? Возможно, Чжаню? Ибо хмурится, выуживая из темно-лиловых брюк свой телефон. Семья получилась для них запретной темой. Ибо просил не гуглить его, особенно новости, просил не упоминать его отца, очень редко делился чем-то, связанным с детством, и в этих рассказах практически не упоминались родители. И вовсе не потому, что воспоминаний о них не было, очень даже были, некоторые из них — даже счастливые. Возможно, они начинались не всегда с чего-то светлого. Как например тот раз, когда отец учил его плавать. Ибо не помнит, достал ли он отца своим нытьем или что это было. Зато отлично помнит, как его пихнули с яхты в бескрайние воды. Конечно отец и Бингвен прыгнули следом. Подловил Ибо последний, отец просто громко вещал о том, что только так научиться плавать и можно, на уровне инстинктов. Спорный момент, конечно. Какое-то время Ибо боялся воды, ведь знакомство явно не задалось, подружился он с ней куда позже, во многом благодаря Вэньханю — тот занимался этим профессионально, защищая честь своего факультета, а потом и университета в целом. Ибо делает ещё глоток, упирается локтями в колени, листая WeChat. Очень много сообщений, половину имен и аватарок Ибо не может идентифицировать. Что и кому он хочет сказать сейчас? Он просто хочет домой, ничего больше. И это даже не квартирка Сяо Чжаня, это просто — он. То, как он пахнет, как улыбается, как может обнять, пошутить или щелкнуть его по носу. От кого угодно этот жест мог бы быть обидным, но не от него. Ибо облизывает пересохшие губы. Кто-то плюхается рядом на диванчик, его пытаются утащить танцевать, но он отнекивается. Вокруг и правда слишком много Харли Куинн, а он всё же вырядился Джокером. Но не периода Джареда Лето или Хоакина Феникса. Ибо отдавал дань классике — Хиту. Сочетание темных оттенков фиолетового и зелёного, жилетка поверх рубашки, кожаные перчатки, которые он уже где-то посеял, как и пиджак. Он открывает диалог с Исюанем. В последний раз они переписывались позавчера. Ибо выходит из WeChat, сует телефон обратно в карман и прикладывается к пиву. Надо взять ещё. Они договорились позвонить друг другу, только когда соберутся домой. Сейчас десять вечера, слишком рано. Но можно было бы просто поехать и написать уже из дома. Он дождётся Чжаня, может, даже придумает что-то вредное на ужин — после выпивки всегда ведь так, хочется сожрать что-нибудь. Или по пути пиццу купит, точно. Ибо размышляет об этом, стоя в туалете лофта. Лед засыпан в раковину, даже в унитаз, конечно же — в ванну. Торчат стеклянные и жестяные банки пива и чего покрепче. Ибо прищуривается, вытаскивая узкую стекляшку чего-то голубоватого. Джин «бомбейский сапфир». Ибо лихо откручивает крышку, она отлетает и укатывается в сторону двери по кафелю. Он не думает, что это — последствие того факта, что ему уже хватит. Ибо принюхивается. В нос ударяет можжевельником. По-хорошему это надо бы с чем-то смешать, но Ибо решает не заморачиваться и делает нехилый глоток из горла. Вкус приходит намного позже, сначала рот и глотку обжигает, прокатывается лавой до желудка и оседает там. Гравитация поставлена под вопрос, как и собственное существование в пространстве. В голове наконец-то наступает штиль. Обычно Сяо Чжань был тем человеком, которого забирают с вечеринки в состоянии нестояния. Ему и было-то нужно всего ничего, его могло развезти и от двух бокалов пива, особенно если на голодный желудок. Сейчас в нём всего три бокала белого вина, немного адреналина и раздражения. Он пробирается сквозь танцующие тела, заглядывает в разные комнаты, снова возвращается в холл, и никак не может найти Ван Ибо. Он и не должен был, но тот позвонил ему и нёс что-то совершенно бессвязное. Чжань очень надеется, что его никто не узнает — сплошь и рядом студенты с графического дизайна, журналистики и операторского, как раз все те, кто уж точно посещает его курс. Он улавливает блондинистые волосы Аманды Стайлс, но подходить к ней и уточнять, видела ли она Ибо — плохая идея. Прикид у Чжаня так себе: он купил маску Гая Фокса в ларьке у метро. У них с Сюин были обычные посиделки в баре, она рассказывала о том, как идут дела в агентстве, что-то про родителей, что-то про новые статьи Чжаня. И очень много про Ван Ибо, потому что подруга хотела знать всё. К ним должен был присоединиться Демна, но дизайнер застрял в пробке. Теперь они не увидятся ещё пару месяцев, ведь он будет в разъездах, но Чжань особо об этом не жалеет. Где-то сейчас в этом месиве очень пьяный Ван Ибо, а что от него ждать в таком состоянии ещё не было ясным. Да, они немного выпивали вместе пару раз, но судя по тому, что он слышал в голосовых, а потом и в прямом эфире звонка… Сяо Чжань выходит на улицу, чтобы снова его набрать. Но потом улавливает до боли знакомую фигуру, сидящую просто на бордюре. Ван Ибо глушит джин из горла. Чжань бы от такого уже давно отключился и пускал слюни на асфальт. — Тебе никто не говорил про цистит? Ибо поднимает голову. Чжань стоит перед ним, стянув с лица пластиковую маску Анонимуса. Ван Ибо хрипло посмеивается и протягивает ему бутылку. — Тебе очень идёт этот персонаж. Мы как-то смотрели. Пиратку, конечно. Ты ведь тоже… скрываешься под псевдонимом. Типа того. Чжань забирает бутылку, но вовсе не ради того, чтобы пить. Он просто не вернёт её Ван Ибо. Сяо Чжань не уверен, что V — его персонаж. Кишка тонка, откровенно говоря. Он ставит бутылку где-то слева от Ибо, протягивает ему руку. — Пойдем. — Я выиграл в dance-battle. — Я не сомневался. Видео есть? — Во всех сторис. Буду звездой инстаграма, а там и Ютуба. Чжань посмеивается, ловит Ибо в объятия и снова говорит это «пойдём». Ван Ибо нужно хоть немного протрезветь. Они идут по Бродвею, такими темпами они рано или поздно доберутся до Таймс-сквер. Идея плохая, ведь если там и в обычное время не протолкнуться, то в Хэллоуин и вовсе мракобесие. Чжань планирует взять где-то крепкий кофе и поймать такси до дома. Он прокручивает в голове тот монолог, который Ибо записал в голосовом сообщении для него. Чжань слушал это, сбежав от Сюин в туалет на минуточку. И после этого понял, что нужно ловить такси. Да, это алкоголь вскрыл раны, и Ибо может даже не помнить, что именно вещал сиплым голосом, забившись в какую-то кладовку, чтобы его было слышно на записи. Но, возможно, это был тот редкий случай, когда он наконец-то позволил увидеть всё то темное и мрачное, что живёт в нём. Отрицаемое, удушливое, но не сдыхающее. Не отпускающее. — Прости, я… наверное, испортил тебе вечер. — Всё в порядке. Что на тебе? Это вроде не твой бомбер. Но хотя бы по цвету подходит. А то выбился бы из образа, ай-яй. — Без понятия. Взял с вешалки. Чжань хмыкает и берёт Ибо за руку, что делает первым довольно редко. Не потому, что он не хочет или до сих пор настолько скрытный, просто Ибо всегда успевает раньше. Они молчат. По главной артерии Нью-Йорка ползут бесконечные машины, навстречу идут чаще всего компаниями, разной степени алкогольного опьянения. Бары и клубы зазывают к себе, мимо проносится кто-то на велике, укутанным в гирлянду из мелких тыкв. Ибо замедляется, в итоге вовсе останавливаясь. Чжань не отпускает его руки, обернувшись. Он хочет спросить «устал?» Может, стоит попробовать поймать такси прямо сейчас. Но на него смотрят так, что все слова застывают комом в горле. — Хочешь знать, откуда эти шрамы? Чжань наклоняет голову набок, делает шаг ближе. Он мягко отпускает чужую руку, чтобы поправить на Ибо его галстук. Виндзорский узел ослаб, это не дело. — Хочу, мистер Джей. Ибо мягко обхватывает чужое запястье и не отпускает, заставляя смотреть себе в глаза. Он усмехается краем рта. Чжань чуть улыбается в ответ. Он ожидает, что ему сейчас зачитают легендарный монолог Джокера, но что-то внутри подсказывает, что это будет нечто куда более личное. Ибо коротко обводит губы языком. — Я помню, что сказал тебе, что ты можешь сбегать, если тебе от этого будет легче. И я буду возвращать тебя. Столько раз, сколько потребуется. Только скажи мне сейчас. Всего один раз. Что я тебе нужен. Я знаю это, знаю. Просто скажи это. Пожалуйста. Признать, что тебе кто-то нужен, когда ты годами убеждал себя и окружающих в обратном. Когда говорил себе, что не расстраиваешься при виде второй раковины в ванной комнате арендованной квартиры. Этот пункт относился к luxury особенностям лофта, хоть Чжань бы предпочел собственную стиральную машинку, а не вечные рауты в прачечную подвала. Вторая раковина. Это ведь глупость такая. Что ему с ней делать? Теперь на ней стоят дезодорант, стакан для полоскания рта и электрическая зубная щетка, какая-то мелочевка, вечно забытые на краю кольца, специальное мыло из китайского квартала, которое «правильно пахнет». Теперь зеркало пачкается не только со стороны Чжаня, а рейды в прачечную чередуются между ними. У них очень четкая логистика бытовых забот. Чжань понимает, что размышляет странными категориями. Ибо все ещё смотрит на него, удерживая. Чжань подается ближе, обнимая свободной рукой и прижимает к себе. Он мог бы многое сказать, но произносит только те слова, в которых сейчас нуждаются больше всего: — Ты нужен мне. Ты нужен, Бо-ди. И я могу говорить это много раз. Сколько потребуется. Чжань чуть улыбается и коротко целует Ибо в уголок губ. Он кивает и отпускает чужую кисть. Чжань гладит его по щеке, берёт за руку вновь и предлагает совершить набег на ближайшую кофейню. Сяо Чжань думает, что наконец-то понял кое-что очень важное. Любовь — это не эмоция. Это обещание. Которое вы можете облечь в совершенно другие слова, стоя посреди Бродвея поздней ночью в конце октября. Ибо обнимает его поперек живота, идти так очень неудобно, но они не спешат. Чжань приобнимает Ибо поверх плеч и целует в волосы. Они пропахли травкой и чем-то от детского орбита, который Ибо обожает жевать. Чжань предлагает сократить путь через сквер. Он ещё не знал, на что подписался: хипстерского вида бэнд играл импровизацию на That`s life, усадив своего вокалиста на перкуссию, и Ибо остановился, как вкопанный. Люди вокруг снимали видео, кто-то подходил к футлярам, чтобы бросить туда мелочь и смятые купюры. Чжань перевёл взгляд на Ибо, который следил за пальцами гитариста, но тот тут же вскинул голову, смотря в ответ. И протянул руку. — Не… не-не-не. Нет, Ван Ибо. — Давай. И я знаю, что ты знаешь, что я знаю, что ты знаешь, что это. — Ты сам хоть понял, что сказал? Я тебе все ноги отдавлю. Все две. Ибо берёт его за руку сам и вытягивает перед толпой. Чжань жалеет, что не так пьян. — Просто смотри только на меня и всё. Не бойся. Чжань цокает языком и обнимает Ибо за шею, это провоцирует самодовольную улыбку, и Сяо Чжань еле сдерживается от того, чтобы укусить его за щеку. Странная привычка, он в курсе. Как и вся его жизнь в последнее время. Танцевать в сквере под кавер на Синатру. Ибо подначивает его, поигрывая бровями, и вскоре Чжань обнаруживает в себе небывалый талант к прогибу в пояснице — ему не оставили выбора, пришлось ухватиться за чужую шею в лучших традициях мелодрам. Это смешно, так что Чжань тихо фыркает и улыбается, за что получает мягкий укус у изгиба шеи, когда его прижимают к себе плотнее. — Я поберегу твою поясницу, ладно. — Будь добр. Чжань действительно смотрит только на Ибо, и этого вполне достаточно. Когда песня заканчивается, они обнаруживают вокруг себя ещё несколько пар. Кажется, они случайно устроили флешмоб. Чжань оставляет в футляре банкноту в десять долларов и тянет Ибо дальше. Кофе. Им очень нужен чертов кофе. И чтобы эта ночь длилась как можно дольше. [Голосовое сообщение 3:45] Чжань… Чжань-гэ. Я очень хочу домой. Всё слишком шумно, я устал. Ною сейчас, как ребёнок, да? Ужасно. М-м. Знаешь, у меня, оказывается, есть брат… Ты обещал не читать обо мне новости, но я думаю, ты все же читал. Ты очень аккуратный со мной в последнюю неделю. А как раз неделю назад он… официально сделал его сыном. Не только по слухам. Мне хотелось бы с ним познакомиться, знаешь? Он наполовину таец. У них буддизм прям буддизм, и всё такое… и нормальное отношение ко всем. Ко всем-всем. Думаю, он совсем другой. М-м. В детстве я очень мечтал о брате или сестрёнке. Но, думаю, о таком многие дети мечтают, особенно у нас. М-м. Мы с ним оба быки. Одногодки. Понимаешь мысль, да? Ха. Нет, я всегда знал, что они с мамой… но просто не думал, чтобы настолько. Я пью какую-то гадость. Ты пил что-то похожее в том клубе, мне кажется? Или нет. М-м. Все постоянно уходят. Я так устал, Чжань-гэ. Многие не верят, когда такое говорят в моём возрасте, но это правда так. Я не знаю. Я удивлен, что мне больно. Это нормально? Я не уверен. Он сказал, что это «ничего личного». Это бизнес. Мне кажется, нас вообще четверо. Сначала идет государство, конечно же. Потом его Bencent. Потом я и этот… не выговорю сейчас. [вздох, пауза] Было бы хорошо, если бы ты пришел. Я сброшу тебе геолокацию. Я просто не уверен, что у меня есть силы выбраться отсюда. И не только буквально. Я готов… готов сказать вслух, что я не могу. Не сегодня. Это все алкоголь, я понимаю, но может… Я думал кому бы позвонить, знаешь? С кем поговорить, чтобы не грузить тебя. Но я не хочу говорить ни с кем, кроме тебя. Особенно о таких вещах. Если уж и разделить это с кем-то, каким бы… грязным? Слабым? Не знаю. Каким бы это ни было. То только с тобой. Тебе можно меня таким видеть, Чжань-гэ. Ты можешь сделать мне так больно, я знаю это. И я могу сделать так больно тебе. Но… ты открываешься мне, а я тебе. Это называется доверие, да? Когда подставляешь спину и знаешь, что тебя обнимут, а не выстрелят в затылок. Я бы зарядил пистолет и отдал тебе без колебаний. И повернулся бы спиной. Ты должен это знать. Больше никто этого… этого не достоин и я… несу какой-то бред. Прости. Не нужно было так много пить. Чжань-гэ… Я знаю, что… М. Я… я просто тебя подожду, хорошо? Всё не очень критично, правда. Просто тебя подожду.

That's life And as funny as it may seem Some people get their kicks Stompin' on a dream But I don't let it get me down 'Cause this fine old world it keeps spinnin' 'round