Шанс на предательство

Нежеланный, но такой восхитительный анальный оргазм от безумно ебущего меня члена, колыхавшегося жилистым маятником в горящей от сладкой боли растянутой заднице, накатил внезапно и мощно. Ударил по мозгам, едва не лишая сознания и срывая с губ девичий вскрик, чуть хрипловатый, прекрасный и страстный. Мне совсем его не хотелось, я не должен был такого хотеть, но естество нового тела оказалось гораздо сильнее сознания. Конвульсия сладостной дрожи пробежала по телу, взорвавшись в мозгу розовой вспышкой блаженства. Пенис, просто таявший от удовольствия в объятьях омерзительно-нежных мясистых лепестков, непрестанно сосавших член жаркими слюнявыми «языками», выстрелил белыми каплями в недра «цветка». Всё, что я мог позволить себе в этот момент, вися в ворохе похотливых лиан, как спеленатая в коконе муха — это стиснуть пальцы на руках и ногах, прогнуться в спине да слегка запрокинуть голову, стремясь подавить позорный стон наслаждения. Чтобы через пару мгновений сдаться, даже не сумев сохранить тишину и просто завыть от наслаждения — толстый отросток, терзавший многострадальную задницу, вновь вздулся, вспухая громадными венами. Почуяв, что меня вот-вот разорвёт от громадного «рукава», я позорно взвизгнул, ощущая всплеск позабытой боли и с восторгом и ужасом представляя, как мой зад будет выглядеть после подобного. А затем в глубины раскалённого женского тела, стонущего от блаженства, хлынул ответный горячий поток, со слышимым уху плеском заполняя пустоту внутренностей! Эта долбанная тварь кончала в меня! Кожа на животе почти в тот же миг растянулась, раздутая изнутри — что бы это создание не изливало, но этого было чересчур много, переполняя пустоты во мне. А уже через пару мгновений даже витки щупалец на талии сильно ослабли по воле кошмарного насильника — он явно всё понимал, освобождая свои путы, чтобы живот жертвы вместил в себя ещё больше отвратительной белой слизи. Я же, скосив взгляд вниз и нелепо, со стоном, встряхивал головой от глубинных мощных толчков, заставлявших мои груди болезненно прыгать и вздрагивать. Были бы они немного побольше — хлестали бы сосками меня по подбородку… Но от увиденного внизу, от вздувавшейся округлости внизу промеж колотившихся сисек захотелось разбить лицо о камни — мой живот, огромный, болезненный, был словно у беременной женщины на месяце пятом или шестом! И поток, просто хлеставший во мне, не прекращался!.. Через пару секунд из переполненных глубин моей задницы даже сквозь плотно сжатое и сладко саднящее кольцо сфинктера брызнули горячие струи — я отчётливо видел и слышал, как подо мной, на камни обрушился настоящий белый поток, заливший бёдра и как абсурдный молочный ручей, заструившийся по пальцам ног. А спустя миг обоняние заполонила мерзкая вонь свежей спермы… Щупальца, мелко вздрогнув пару раз всей своей массой — тоже оргазм поймал, чёртов урод? — обмякли, но ровно настолько, чтобы бережно опустить меня на камни, не высвобождая из эластичных пут. Я же, получив намёк на свободу, скрутился калачиком, насколько позволяли тёплые, мягкие кандалы и переполненный живот, и, прижавшись лицом к коленям, снова заплакал. Лить слёзы теперь было совсем просто. Но рыдал я не от страха, а от обиды и омерзения. Это ведь мужчины не плачут, а я право так себя называть потерял, теперь уже дважды. В первый раз — оказавшись в теле привлекательной женщины, и второй — пусть и не по своей воле, отдавшись грёбаным членоподобным щупальцам! Но от последнего было ещё горше. Поэтому рыдал я от души и не стеснялся эмоций — не перед монстром же скромничать, в самом-то деле. А в груди становилось мерзко, тяжко и горестно. Всё, нет меня больше, я погиб ещё «там», упав и разбившись вдребезги. А из озера вынырнула уже Миюки, или какое там имя носило это тело, до того, как в него попал… попало моё «Я». И если сперва у меня ещё были хоть какие-то сомнения по поводу своей новой личности — пускай есть сочная задница и классные сиськи, но не катастрофа же, в конце-то концов, — то теперь омерзительный монстр со щупальцами всё расставил по местам, указав на мою суть и моё место. Я не просто выглядел женственно, но и вёл себя как стереотипная шлюха. Монстр не просто надругался надо мной и изнасиловал пухлую и трижды проклятую задницу, но даже умудрился подарить фееричный оргазм, от которого я выл, как довольная кошечка в марте. И ужасался зарождавшимся в сознании жутким мыслям неверия: «Неужели мне это понравилось?..» * * * Сколько прошло времени я понять не смог. Может час, может день, но, скорее всего, всего лишь пару минут, только эта пауза показалась мне вечностью. Хотя какой толк считать? Я просто лежал на ковре мягких недвижных «тросов», бледно зелёных в сумеречном свете, предоставленный себе самому. Монстр, перестав через силу наполнять моё тело блаженством, теперь не пытался хоть как-то навредить, или сожрать заживо, чего я в первые мгновения опасался. Словно вообще позабыл о моём существовании. Да и о том, что он сам всё ещё жив, можно было понять лишь по едва ощутимой пульсации в щупальцах. Довольно скоро рыдать и лить слёзы попросту надоело. То, что случилось, того уже не исправить. А я банально устал плакать, понимая, что жалеть себя и мысленно заламывать локти от горя — занятие совершенно без смысла. Слёзы отчаяния, как я ни старался, не способствовали восстановлению уничтоженной гордости, да и не было никого рядом, кто бы смог оценить мои актёрские таланты в умении вызывать сострадание и помочь бедной «девушке». А ещё через некоторое время в сознании зародилась совершенно неожиданная мысль, осветившая лучом надежды тьму безысходности в моём сердце. Может быть, я слегка сгущаю краски, ведь всё ещё жив и здоров? В конце концов, «слабые» женщины, подвергшиеся изнасилованию, как-то же это преодолевают и живут дальше. Так может и я смогу? Грустно улыбнувшись, я покачал сам себе головой — ситуация была немного не та. О том, как пережить нечто подобное, следовало думать потом, когда исчезнет угроза, но в моём случае ничего ещё не закончилось. На меня навалился кошмарный «фаллический» монстр, который явно не торопился отпускать свою жертву. Ведь ещё неизвестно зачем я ему. Может я всё совершенно не так понял, и он просто-напросто только что заправил меня каким-нибудь своим грёбаным «консервантом», сделав запас еды впрок? Ощутив невольный озноб от жуткой мысли, я облизал пересохшие губы, с трудом проглотив полный рот вязкой слюны. Обида, стыд и отчаянье, потеснённые страхом, по чуть-чуть отступали, давая телу вновь заниматься привычным делом — питать мозг и сознание в поисках пути для спасения. Я хотя бы понял, что даже больше страха неизвестности меня тревожит жажда, а значит не всё так плохо, раз я подсознательно всё меньше опасаюсь за свою жизнь. После сумасшедших утех чудища мне очень хотелось пить, но сдвинуться с места я не мог. А в ближайшей досягаемости на камнях, из-за хорошей вентиляции через пролом в потолке, не было даже нескольких капель сконденсировавшейся воды. Поэтому даже если бы я мог двигаться, то было бы просто бессмысленно ползать по сторонам в поисках влаги. Единственное и относительно доступное питьё, что было доступно мне в данный момент — это большая лужа густой тёплой спермы под моим телом. Но нет — я ещё не настолько хотел пить… Внезапно передо мной опять появилось одно из щупалец, но на этот раз значительно тоньше. «Не толще, чем мой член…» — глупо хмыкнул я, совершенно безразлично глядя на отросток перед лицом, после чего добавил уже вслух.  — Давай, делай, что задумал и отъебись… Больше унизить меня всё равно невозможно… К моему удивлению, щупальце, словно отреагировав на слова, неспешно качнулось вперёд, мягко коснувшись щеки и оставляя на испачканной коже влажный слизистый след. А я невольно принюхался, впервые учуяв, что мой мучитель почти что не пахнет. От него исходил всего лишь едва уловимый запах разогретого человеческого тела. Щупальце тем временем коснулось своим кончиком губ, мягко на них надавив. А затем плавно, но довольно уверенно протиснулось мне в рот! Я дёрнул головой, стараясь выплюнуть этот отросток, но путы на теле опять затянулись, став прочными и сковав по рукам и ногам с той лишь разницей, что я теперь лежал в неудобной позиции. А отросток во рту вошёл ещё глубже, уткнувшись кончиком в горло, отчего меня мгновенно скрутил сильный рвотный позыв. Но монстр, словно лишь этого и ожидал — как только тело дёрнулось, рефлекторно расслабляясь и пытаясь исторгнуть из себя чужеродное, отросток мощным толчком погрузился в мой пищевод! Я невольно задёргался, нелогично испуганный тем, что задохнусь, а щупальце погружалось всё глубже, оставляя на моём языке сладковатый слизистый след. Через пару мгновений оно замерло, и я, усердно дергая головой, тотчас же ощутил кончиком языка, как внутри по отростку прокатился стремительный мягкий сгусток, слегка раздувший мясистую «лиану», вошедшую в мой рот. Кажется, я даже «услышал» вибрацию жидкости! В желудок хлынул поток, совсем невнятный на фоне минувшего водопада из спермы, раздувшего мой живот. Спустя пару секунд отросток вышел обратно. Кончик выскользнул между губ, обильно залив полость рта горячей солоноватой слизью и меня в тот же миг едва не вывернуло наизнанку от рвоты, плотным белым потоком хлынувшей изо рта. Едва не захлебнувшись в густой белесой слизи, но более или менее отдышавшись и кое-что сплюнув, а кое-что — невольно проглотив, я уже с откровенной злобой уставился на извивавшееся перед лицом щупальце. Цвет, запах и консистенция влаги подо мной и той, что текла изо рта, были полностью идентичны. Получается, что это чудовище меня таким образом напоило, утолив жажду спермой, или что это была за жидкость? «Эта сука только что напоила меня свежей спермой…» — в полной апатии подумал я… От одной только мысли, что чудище совершенно непринуждённо кончило мне в рот, рвотный спазм опять прокатился по телу, и меня вновь вырвало. Закашлявшись и содрогаясь от солоноватого вкуса во рту, я глубоко задышал, почуяв, что пить совершенно расхотелось. Ну, хоть что-то хорошее… А в добавок к тому, бояться это создание, брызжущее семенем и обремененное какими-то совершенно нелепыми извращенными мотивами, получалось всё меньше, что было весьма к месту — страх отступал, освобождая всё больше места желанию жить. Отросток тем временем опять приблизился к моему лицу.  — Чего тебе? — проворчал я, изо всех сил стараясь не выказывать волнения, а оттого лишь ещё больше накручивая себя. — Отвали, урод, мне больше ничего не нужно… Однако отросток, удивив до глубины души: вместо того, чтобы в новом порыве сексуального надругательства излить в меня очередную порцию своей слизи, он нежно прижался к губам, в жесте заботы стирая с них белесую влагу! «Да что это за херня?» — я растерянно уставился перед собой, вперившись взглядом в щупальце. — «То есть, мне не почудилось? Эта тварь и в самом деле разумна?» Но только я хотел раскрыть рот, чтобы хоть что-то сказать, в надежде вновь наладить общение, как ко мне опять устремилось несколько щупалец, знакомым уже, совершенно человеческим жестом прижимаясь к губам и требуя тишины! Мозг, уловив это движение, ещё не успел до конца осознать, что же такого случилось, что требует непременно молчания, как тело уже само по себе задёргалось и заворочалось, а грудь втянула могучий вдох воздуха, в надежде завопить во всё горло и привлечь внимание того, кто насторожил моего пленителя. Однако отростки вновь плотно обвились вокруг меня, зажав рот и туго сдавив горло членоподобной удавкой. Я задавленно закашлялся, из последних сил безнадёжно пытаясь вывернуться и сбежать — как будто даже вероятность получить помощь стала топливом для моей решимости. Но, конечно же, рывки и убогие конвульсии были тщетны — это было так же бессмысленно, как бороться со стальной арматурой. Но я не имел права сдаваться!.. Внезапно одна из лиан перед моим лицом, привлекая внимание, ткнулась мне в щёку и медленно указала куда-то вверх своим кончиком. Я на мгновение замер, рефлекторно проследив взглядом за жестом и… все надежды на помощь тотчас разом рухнули. На краю пролома в потолке, сиявшем полуденным светом, сидела птица, чем-то похожая на голубя, и, забавно склонив голову, заглядывала одним глазом в темноту… Тем временем указующее тонкое щупальце перед моим лицом распустилось уже знакомым «цветком», уронив капельки прозрачной слизи на камни. Из мясистой сердцевины странного «рта», обрамлённого продольными длинными складками, шедшими от центра по лепесткам-языкам, выросли три тонких отростка. Они были того же цвета, что и окружавшая их плоть, но толщины в каждом из них — с мизинец, а то и поменьше. Впрочем, длиной они оказались вдвое больше, чем моё предплечье. Отростки поднялись вертикально, отчего вся эта разверстая плоть и в самом деле стала похожа на странный, фантастический цветок. А в следующий миг словно растаяли, в быстрой вибрации! По пещере разнёсся негромкий звук:  — З-з-у-у-ур-р-р! — словно и в самом деле голубь проворковал в полуметре от меня. «Вот же сука… Он и меня так обманул?..» — я всё тотчас понял, и в мыслях мгновенно возникло даже не раздражение, а щемящее чувство обиды из-за того, что меня, как школьницу, так нелепо обвели вокруг пальца. А взгляд тем временем переметнулся на птицу в проломе — та явно заинтересовалась знакомым звучанием! Задумавшись на мгновение своими птичьими мозгами, она мягко спрыгнула вниз и, расправив крылья, принялась планировать по пологой дуге к полу пещеры. Щупальце тотчас преобразилось: «тычинки» быстро втянуло обратно и отросток со знакомым мне размытым щелчком «кнута» — ну и скорость! — устремился к птице. Секундное касание распахнувшегося «цветка» — и только перья брызнули во все стороны, а бездыханная тушка пернатого, мерзко хрустнув костями и обмякнув, погрузилась в сердцевину отростка! Финал этого представления разметал все надежды, и мои нелепые всплески бравады стремительно сходили на «нет». Теперь без сомнения было понятно, что это создание являлось, как минимум всеядным — то есть и в самом деле вполне способным меня сожрать! И если раньше было страшно от неизвестности, но где-то в глубине подсознания всё же теплилась надежда, что мой насильник — жуткий внешне, но травоядный и «добрый», с ним получится договориться. То теперь не осталось и тени сомнений — я угодил в щупальца разумного мясоеда. Отпускать меня ему совершенно нет резона… Вот только опасность на этот раз не пугала, а скорее будоражила, подстёгивала, заставляя думать, отметая умершее, и обращая внимание лишь на живое. Бесспорно, как мужчина, я уже провалился, поэтому жить — если выжить удастся, — кажется, было и незачем. Прежнее «Я» оказалось бесповоротно унижено и уничтожено, а значит незачем сожалеть о том, что уже не моё. Но в тоже время как мой разум не пытался выставить всё в мрачном свете, не возникало и явного желания умирать. Даже после всех тех надругательств, через которые мне довелось пройти, оказавшись в тесных объятиях монстра желание жить не исчезало. На какой-то момент, глядя на то, как пойманный «голубь» по щупальцу проходил к чудовищу в глубине вороха щупалец, в моём сознании установился недолгий паритет помыслов. Впрочем, стоило мне на краткий миг прислушаться к своим ощущениям и всё стало окончательно ясно — Макшеев умер, но Миюки жива. Жизни хотелось больше, чем смерти. Разница, может быть, невелика, но в таком вопросе — решающа. А единственный сейчас способ воплотить это желание — воспользоваться его разумностью и всё-таки поговорить с чудищем. В конце концов, люди и с дельфинами как-то понимают друг друга.  — Эй! Послушай!.. — окликнул я «собеседника», понимая всю тщетность, но не имея сил сопротивляться надежде. — Ты ведь понимаешь меня, да?.. Одно из щупалец мгновенно распустилось «цветком», тотчас же загудев тонкими отростками:  — Д-з-з-а-а!.. — ответил монстр, и я ощутил, как тело покрылось «гусиной кожей» от страха, даже не смотря на жаркие объятия тёплых щупалец.  — Боже, да что ты такое?.. — всё-таки не сдержавшись, пробормотал я в полголоса, пытаясь разглядеть странное существо, словно только что его увидел. Но тотчас спохватился, вспомнив, что не время «любоваться» пучком вьющихся гибких щупалец.  — Пожалуйста, отпусти меня!.. — уже намеренно сделав голос как можно более жалобным и беззастенчиво пользуясь привлекательностью женской речи, воскликнул я, указав пальцем прижатой к телу руки в сторону выхода. — Ты же сделал, что хотел!.. А я про тебя никому не скажу, обещаю — мне же просто никто не поверит… Прошу тебя, дай мне уйти!.. Слёзы сами собой навернулись на глазах и я снова заплакал, но на этот раз даже не пытаясь произвести впечатление на представителя иного вида. Мне просто стало очень грустно и тоскливо. И немного противно от собственной глупости. Надежда была, но зачем я с ним говорю? Разве он поймал меня, чтобы потом, наигравшись, просто так отпустить? Разве муха может уговорить паука?..  — З-з-э-эй! — с нотками явного ободрения прогудело отростком чудище, а затем к моей щеки вновь притронулся остроконечный отросток-«цветок», на миг слегка распуская и словно даря слюнявый и тёплый поцелуй. Плети на бёдрах затянулись потуже, раздвигая ноги в стороны, а меж ягодиц снова упёрся тупоголовый, сочившийся смазкой жилистый «трос», мягко давивший и гладивший натруженный анус.  — Прошу, хватит… — понимая, что же сейчас будет, и совсем без надежды безразлично пробормотал я, но монстр, разумеется, не намеревался прерваться. Поэтому мне оставалось лишь усмехнуться и едва слышно прошептать чудищу, окончательно ломая себя, сдувая из мыслей пепел былого и принимаясь за возведение нового.  — Хуй с тобой, уёбок… Делай что хочешь — мне уже всё равно… — пробормотал я, криво усмехнувшись. Саша Макшеев действительно остался там, в «прошлой жизни». А Миюки совершенно без разницы, как умирать, если жизни осталось немного. Не всё ли равно: быть просто разорванной могучими «лианами» на куски или же заглотить перед этим чужеродный член-щупальце? Урона чести это уже не нанесёт: прежняя гордость погибла, а новая — ещё не родилась. Так если терять уже нечего, то почему хотя бы не получить удовольствие напоследок? Поэтому губы мои с готовностью приоткрылись, впуская в рот гибкую плеть и обнимая её языком. Всё равно от того, что должно сейчас случится, не улизнуть, его не отсрочить, как ты не извивайся. А так всё закончится немного быстрей. Однако, толстое щупальце сзади не спешило вторгаться в меня, как будто чего-то выжидая. Да и отросток во рту не торопился нырять в пищевод, а словно умелый любовник играл с язычком своей жертвы! На какой-то миг он слегка вздулся, став упругим и крепким, а затем из его кончика на язык выплеснулись густые солоноватые капли, вроде всё те же, но с особенным привкусом. И судя по обрывочным знаний, что достигали меня когда-то давно в «прошлой» жизни, это действительно было не что иное, как сперма — густая и скользкая, чуть солоноватая и вяжущая на языке. Но теперь разум получил указание отрешиться от того, что творилось со мной, а сознание изо всех сил старалось противиться рвотным позывам, желая лишь одного — чтобы всё поскорее закончилось. Плотно зажмурившись и обхватив губами жаркое щупальце, тело как будто само по себе сделало первый глоток. Второй и третий дались значительно легче. А если особо не вдумываться в то, что именно текло по моему горлу — то это не так уж и отвратительно было на вкус… Инородный член — какие ещё могли быть сомнения в том, что за назначение у этих плетей? — покинул мой рот, всё тем же плавным движением заботливо утерев губы. А затем даже слегка надавил снизу мне на подбородок, немного запрокидывая голову, словно помогая проглотить «угощение». «Что ж, раз он хочет, то пусть будет так», — отрешенно подумал я, сглатывая всё, что оставалось во рту. — «Больше унизить меня у этой твари уже не получится… Но телу это, кажется, даже по нраву — так пусть развлечётся…» Прочие плети в этот момент принялись нежно массировать тело: мягко сдавливать груди, посасывая «цветками» соски, оборачивать «лепестками» яички и член, обильно пачкать промежность и ягодицы горячей прозрачной слизью. Но ни один из отростков так и не вторгся внутрь моего тела! Через пару минут этих неспешных ласк я понял, что мне опять «захорошело» — странный массаж в исполнении тёплых, упругих «тентаклей» сделал своё дело, принося удовольствие и странный душевный покой. Следовало бы страдать и терзаться, ожидая самого худшего, но ощущения были уж очень приятные и совсем не вязались хоть с малейшей угрозой. Да и мысль о том, что вряд ли за обычной «едой» имеет смысл так ухаживать, принесло ещё больше умиротворения сердцу. В конце концов, я так отдался процессу, с досадой ловя себя на довольных вздохах и впервые наслаждаясь обычными прикосновениями к своей коже, что не заметил, как вновь появилась эрекция! Миниатюрный пенис вздулся от неподдельного возбуждения, а по ляжкам щедро потекли девичьи «соки», обильно мешаясь со слизью чудовища и вокруг густо запахло «мной». А внутри — не столько в теле, сколько в сознании, — возникало что-то совершенно иное, доселе не испытанное. Мне начинало действительно нравиться то, что со мной делали! Не то, как эта тварь надругалась, но то, что её действия мне показали. Меня с головой увлекла та томная чувственность женского тела!.. Отростки, ласкавшие эрогенные зоны, были нежны и заботливы, касаясь самых укромных местечек моего естества, с запозданием вскрывая те тайны, которые мне не успели открыться за тот мизерный срок обновлённого бытия. И от этих прикосновений становилось чертовски хорошо и приятно, даже не смотря на то, что ко мне прикасался грёбаный «тентаклевый» монстр! «Наверное, это всё та дрянь, что он влил мне в рот…» — возникла отрешённая мысль. — «Она как-то действует на мозги, вынуждая жертву ощущать удовольствие? Заставляет думать, что я его не боюсь…» Но уже в следующий миг, ощутив на плечах озноб осознания, я абсолютно всё понял — разум был совершенно спокоен и трезв! Меня не тянуло бездумно отдаться этим отростками, как в плохом фантастическом порно, не влекло утонуть с головой в волнах разврата, окончательно теряя рассудок. Наоборот, мне с каждой секундой всё больше хотелось сбежать, убраться отсюда подальше и выжечь эту пещеру напалмом ко всем ебеням, но… но, чёрт побери, как же были приятны эти касания и сладкие нежности! Моё прежнее тело ни разу даже и близко чего-то подобного не ощущало, а сейчас, сбитый с толку чувственным и всё нараставшим удовольствием, разум находился в смятении. Словно ощутив себя на мгновение девушкой и признав, что просто в восторге от нежных действий чудовища, я получил удвоенную силу восхитительных ощущений. Мне страстно хотелось на волю, но не хотелось, чтобы этот чудесный «массаж» прекращался!.. Внезапное совершенно ошеломляющее откровение, померкшее даже на фоне самого факта существования этого монстра, ворвалось в мой разум — да ведь это кошмарное создание и в самом деле просто ласкало меня, как будто пытался доставить удовольствие! «Боже, он же ждёт моего разрешения!» — ужасающая догадка всплыла в мозгу. — «Он признал во мне женщину!..» Но не прошло и мгновения, как испуг без следа испарился. Осознание этой странной и сперва непонятной заботы в мгновение окатило тело почти осязаемой волной теплоты и приязни, а наслаждение вмиг стало вовсе предельным, как будто тело ласкали руки горячо любимого человека. Конечно же, это был совершенный обман — у монстра могли быть совершенно иные мотивы, — но моё естество с готовностью ему поддалось. Я изогнулся плавной дугой в неге чудесной истомы и, удивившись собственному спокойствию и отсутствию отвращения, сладостно застонал в восхищении — неужели девушки всегда ощущают подобное? Макшеев был «мёртв» и с прошлым меня больше ничего не объединяло, тем более после того, что со мной сотворила эта жуткая тварь. Но зато новое, чуткое тело прямо здесь и сейчас пробуждалось, увлекая за собой омертвелую личность. Хотело всё больше и больше, жаждало ласки, нежности и удовольствия, всего того, для чего созданы девушки. Так почему, получив новый восхитительный шанс и не имея препятствия, я до сих пор сопротивляюсь? Почему не попробовать это хотя бы на излёте жизни, до того, как это чудовище всё же свернёт мою шею? Ну, а цена… Для меня она уже совсем незначительна. Прежнее, мёртвое «Я» в обмен на новую жизнь… «Он увидел во мне женщину?» — вновь мысленно хмыкнула я, краткий миг смакуя новое окончание в обращении к своей персоне. — «Ну конечно же… Просто я всё напутала из-за тех внезапных событий…». Называть — и ощущать! — себя женщиной пришло само, беспрепятственно угнездившись в сознании, овладев моим разумом совершенно без боя, испепелив в один миг предрассудки. Ведь если дан шанс на совершенно новую жизнь, так отчего не попытаться прожить её совершенно по-новому?  — Я — женщина?.. Я — футанари?.. — как будто впервые произнося, я наслаждалась знакомыми словами, что звучали совершенно иначе, нежели раньше, но пока ещё мало что действительно значили. — Да, чёрт возьми… Почему бы и нет… Странное чувство — отбросить одно, что бы получить совершенно другое, — захлестнуло сознание, и я обернулась назад через плечо, бросив совершенно иной, изменившийся взгляд, на толстый, жилистый член, хлюпавший смазкой меж моих ягодиц и ожидавший моего снисхождения. И откуда во мне только это взялось? Ведь в судьбе моей всё также ничего не изменилось, но если мгновенье назад, меня обуревал страх и омерзение, то теперь я хотела — да, хотела! — контролировать это, если уж избежать не получится. И если уж женщины созданы, чтобы «принимать» и «наслаждаться», то сегодня я окончательно стану женщиной… Ухмыльнувшись одними уголками губ, я сказала ласкавшему мою попу щупальцу:  — Если действительно понимаешь меня — сделай это… — и как могла, прогнулась, покачав бёдрами и вздымая пухлые ляжки перед насильником. Пусть это всё ещё лишь фикция, но теперь не он будет трахать меня, я позволю этой твари овладеть моим телом. В то же мгновение, нежные касания замерли — толстый отросток уткнулся в анус, властно и мощно протиснувшись через натруженное мышечное колечко. О слюнявый вход во влагалище плюхнулось другое мясистое щупальце-член, но потоньше, и я, закусив губу в предвкушении сладкого всплеска боли, расслабилась. Но через миг содрогнулась всем телом, колыхнув освобождённой от пут щупалец грудью — к моему удивлению длинный и гибкий фаллос провалился меж моих «булочек» почти без усилий! Мышцы анальной «звёздочки» больше не давили изо всех сил, рефлекторным спазмом желая схлопнуться, а мягко сжимали и как будто всасывали в себя мясистый «рукав». Наслаждались чудесным давлением жилистой плоти, любили каждый миг бесконечного вхождения ребристой «насечки» его мягких, выпуклых вен. «Так вот в чём было дело!» — запрокинув голову мягко толкаясь бёдрами навстречу фрикции, я даже невольно улыбнулась сквозь сладостный стон. — «Никто мозги не прочищал — делать такое попросту незачем, — чудовище всего лишь напоило меня каким-то мышечным релаксантом!..» А перед лицом, плавно покачиваясь в стоячей волне, опять возник один из отростков, мягко прильнувший к губам и распространявший почему-то уже весьма привлекательный запах. Но на этот раз быть грубым монстру уже не потребовалось — я сама добровольно приоткрыла перед ним рот, впуская горячую плеть на свой язычок. «Если я футанари, если всё потеряно и назад уже не вернутся, если у меня есть мужское либидо и женское похотливое тело, то… то стоит попробовать всё, что это проклятое чудище сможет мне предложить…» — думала я, ощущая, как горячий, покрытый безвкусной слизью щупальце-член входило в горло. «Даже позывы к рвоте пропали…», — уголки губ на моём лице изобразили усмешку. — «Просто чудесно… Что же, заботливый слизистый друг, дай мне узнать, что может выдержать моё новое тело?..» Монстр, словно услышав безмолвную просьбу создания, переставшего истерично биться в его сетях из «лиан», властно толкнулся меж моих ягодиц, с влажным чавканьем входя сильнее и глубже. А отросток во рту принялся размеренно двигаться взад и вперёд, заливая губы потоками слизи, что буквально мгновенно переполнила рот. Пару «плетей» потоньше обернулись витками у меня вокруг шеи, но не с целью увечить или задушить. Плотные объятия были очень нежны — и я сразу же поняла, что это всё для меня. Чтобы я могла ощутить, как горло вздувалось от проходившего по нему толстого фаллоса… «Лиана» потолще обвилась маслянистой петлёй вокруг моего члена, обхватывая его мягкими влажными кольцами от кончика и до основания. И я глухо застонала на одной ноте от презренной мастурбации, исполняемой в степени «превосходно» — идеальные влажность, скольжение и упругость. Эти чёртовы плети заставляли меня почувствовать себя так хорошо, что на самую малость даже стало неловко: позволить монстру поиграть с моей попой было уж слишком невзрачной ценой за эти мгновенья блаженства. Поэтому лёгкий болезненный всплеск, утонувший в волне удовольствия, я едва смогла ощутить, с превеликим трудом опознав в нём потерю вагинальной невинности. Было так хорошо, что подобная важнейшая «мелочь» уже не заботила. Тем временем к моим скользким от слизи ягодицам прижалась ещё пара плетей, мягко лаская упругую «корму» и добавляя ещё больше смазки. И это было так волшебно, так правильно. Погребало под собой смутное прошлое, бывшее уже не больше, чем сном… «Такой заботливый…» — в ответ на нежные действия монстра во мне мелькнула забавная мысль. Но даже над этим посмеяться не вышло — жилистый член в моей заднице вышиб из разума всякие глупости. А я тотчас сладко прогнулась и застонала, чуя, как толстое щупальце, с восхитительным хлюпаньем ритмично нырявшее в анус, брызгавший спермой в ответ, слегка изменило угол движений, начав ударять теперь сверху вниз. Сочная плеть теперь не просто нежно гладила простату в глубине моего тела. Эта сука, мощными толчками сотрясая мой громадный, переполненный спермой живот, теперь долбила прямо по сладостной «кнопочке», ебя не просто симпатичную футанари в зад, а словно трахая в мозг и заставляя плакать от наслаждения! Я просто завыла от удовольствия, кое-как прижавшись осоловелым лицом к грязным камням и скребя их ногтями в ожидании большего. По мере сил толкалась навстречу грубым движениям монстра, ежесекундно содрогаясь от обжигающе-сладких касаний слюнявых колец, обвивших мой пенис. А ставший удивительно эластичным и чувствительным анус словно превратился в игрушку, способную принять в себя что угодно, даже кошмарное чудище с сотней гибких хуёв. То, что булькавший взбитой в пену слюной рот в этот миг тоже использовали, трахая в глотку и буквально пронзая до диафрагмы, было где-то за кадром, по ту сторону бытия. А спустя пару мгновений, долбанный дефлоратор, порвавший мне целку и на этом затихший, вновь дал о себе знать, сгустив все мои мысли в тугой узел экстаза между анусом и мошонкой. Упругий, гибкий вторженец, лишивший меня девичьей «чести», громко чавкнув моим «нектаром», грубо протаранил вход во влагалище, одним махом ударяя в глубине тела во что-то чуткое и очень приятное. Широко распахнув глаза от внезапности и едва не задохнувшись с полным ртом, я тщетно попробовала завизжать от восторга, но только забулькала горлом, сладко дрожа при этом всем телом. Даже если бы я захотела, то уже не смогла бы рассмотреть толком, каковы были размеры моего первого «мужчины», но он показался просто ужасно огромным. Сладкое чувство впервые туго растянутых мышц, не привыкших ублажать подобных гигантов, и прекрасная боль первых фрикций не давали взять в фокус хоть какую-то мысль. Теперь уже и свободы мне не хотелось — лишь бы эта тварь меня трахала. «Ещё!.. Ещё!» — буквально кричала я в мыслях, не узнавая себя и совсем не понимая себя прошлую. Как можно было противиться такому блаженству? Ради чего?! Ради бессмысленных теперь воспоминаний о том, что со мной было когда-то? Да и было ли… Теперь же я была готова навсегда добровольно отдать своё тело этому чудищу для любых извращений и порочных идей, что мог породить его чужеродный мозг. Всё, что угодно, только бы эта безумно прекрасная скачка не прекращалась, лишь бы колотящий в стенку матки «таран», достающий до мозга через пизду, не замирал! Если этой твари понадобиться, то я готова стать хоть инкубатором для его поросли, только пусть «любит» меня так сильно и страстно, как только может. Ведь в том и смысл жизни для футанари — получать удовольствие… В какой-то момент мои сиськи, звонко шлепавшие о массивный живот — миленькое спермохранилище, — влажно обняли распустившиеся «цветы» щупалец, играя с сосками своими отростками, что неслышно гудели и просто лишали разума от боли и наслаждения. Вскоре раскалённое добела блаженство разлилось в груди, растекаясь по телу, испаряя в неге каждый встреченный нерв, как будто сливаясь с экстазом от елозивших в попе и во влагалище мясистых «стволов». И я, перестав уже различать, где явь, а где — сумасшедший экстаз, кажется, бурно кончила, толкаясь бёдрами навстречу жадно сосущим мой член языкам-лепесткам. Щупальце, обвивавшее член, стало всасывать ещё сильнее, с громким чавканьем ловя капельки спермы все до последней. А вслед за тем, как будто колоссальное цунами поглотило прибой, меня настиг анальный оргазм, слившийся с восхитительной болью истекавшего девичьим «соком» влагалища, впервые утолившего свой неистребимый голод «чудовищным» членом. Тело забилось в настоящих конвульсиях, и я обмочилась, попросту зачарованная пульсацией жутких, но таких восхитительных, таких прекрасных щупальцев-членов. А странные мысли о том, что я добровольно отдаюсь непонятному монстру, с жадностью принимая в себя всё, что он мне предлагает и со сладостным стоном кончая от безудержной ебли, делали запретный миг только слаще… * * * Кажется, я оказалась права по поводу релаксанта для мышц — «снадобье» чудища всё ещё действовало. Я поняла это даже сквозь добрый десяток оргазмов, заставлявших сознание таять в похотливом огне, потому, что в анус, влагалище и мой рот втискивалось всё больше тонких отростков, утопая в жаждущем теле! К этому моменту монстр словно усадил меня на подобие гинекологического кресла наоборот — бёдра выше головы, — сплетённого из собственных крепких «лиан» и беззастенчиво трахал во все дыры, с чавканьем вонзаясь в развороченные анус и «киску». Мощно толкался, заставляя мои сиськи и член подскакивать в похотливой пляске, и набивался в переполненное семенем нутро своими жилистыми, длиннющими членами. Я же, со «связанными» за спиной руками, повизгивала от блаженства, к этому мигу совершенно влюбившись в страшные «плети» и сладостно вздрагивая от толчков. С каким-то любовным, совершенно нездоровым восторгом смотрела на густые потёки спермы, что в унисон ритмичным ударам толстого фаллоса хлестали из моей слюнявой пизды, выплёскиваясь на колыхавшийся почти между сисек громадный живот, заливая лицо и груди. И к своему восторженному ужасу я понимала, что совсем не чувствую боли! Я просто хотела ещё и ещё, жаждала этой извращённой мерзости всею душой… То и дело — словно моей пизды, хлюпавшей белесыми брызгами, было мало, — самые тонкие щупальца, которые я с удовольствием ласкала руками вслепую, орошали тело жаркими струями густой слизи, словно выстреливая обильные салюты эякулята в честь пробудившейся похоти. А я лишь распахивала пошире рот, жадно ловя солоноватый «нектар» и вдыхая его чудесную вонь. Не знаю, зачем монстр делал подобное, но в те секунды во мне не было и капли отвращения к этим гибким плетям и тому, что они творили со мной. А дождь из семени и вовсе был просто прекрасен сам по себе, ведь он был в мою честь, ради моего извращенного тела, нужного только для жаркого секса. Иначе же, без члена, долбящего в матку, оно совсем бесполезно. А раз уж моему телу нравилось ощущать, как по плечам, груди и щекам стекала горячая сперма партнёра, сошедшего в явь из влажных грёз эротического кошмара, то почему я не должна наслаждаться подобным? А за каждый оргазм, словно в награду, как знак одобрения за то, что я так хороша и покладиста — очередное щупальце, вжималось в мои сладко растянутые голодные дыры. Ещё и ещё, до предела, тех пор, пока я вообще способна в себя принимать… Судя по померкшему свету в проломе на потолке, эта жуткая и бесподобная тварь трахала меня уже несколько часов кряду, но усталости не было и в помине. У меня ничего не болело и даже мои нежные укромные уголки, саднившие от нескончаемо безудержных фрикций, совсем не тревожили своим состоянием, а тело с большою охотой принимало в себя всё новые плети. Сколько раз это чудище кончило, изливаясь в меня, я уже и не помнила. Всё лицо, вся задница и промежность были густо заляпаны белым, но я сомневалась, что внутри у меня было место для спермы. И хотя живот был большим и упругим, как у беременной женщины, но очень похоже что все доступные полости тела, вытеснив семя, заполнил собой мой невольный партнёр. Кажется, я даже чуяла, как в матке шевелятся гибкие «плети». А всё, что могла рассмотреть — это как на жилистый ствол, насиловавший мой широко распахнутый рот, то и дело меж губ и из носа хлестала горячая сперма… * * * Когда я проснулась, то, как с похмелья, не сразу поняла, где нахожусь. Всё тело ныло от приятной мышечной боли, словно после хорошей тренировки, а кое-где болели не только мышцы, пробуждая неясные и приятные воспоминания. Для начала, размытые косые лучи света подсказали, что на дворе было утро. Потом заторможено пришла память купании в озере и обстоятельства моего в нём появления. А затем я невольно усмехнулась тому, как прочно и бесповоротно засела в сознании новая идентичность — я даже спросонья поименовала себя в женском роде, ни на миг не запнувшись и не мысля о себе иначе, как о женщине. Спустя ещё один миг, вместе с вернувшимся фокусом зрения, по спине наконец-то продрал мороз ужаса, и я вспомнила, что же вытворяла вчера с жутким монстром, трахавшим меня целый день, как дешевую шлюху! Лицо запылало от стыда и отвращения… Вряд ли у этого чудища вообще был в ходу термин, означавший «падшую женщину», но мне от такого легче не становилось. Какая разница, ебал он меня во все дыры, как дешёвую потаскуху, или как величавую королеву — я ведь сама ему отдалась, с восторгом толкалась навстречу и выла в оргазме, словно безумная мартовская кошка, изголодавшаяся по вниманию и толстому члену! «Боже, да что же я натворила?..» — жуткая мысль прокатилась в сознании, обдавая страхом и как рукой снимая сонливость. — «Даже не знаю, где очутилась, а уже успела потрахаться!..» Чувствуя почти осязаемый зуд от вины и ненавидя себя, я лежала на прежнем месте. Хотелось вскочить, заорать и драть на голове волосы, провалиться под землю и чуть ли не наложить на себя руки, но я изо всех сил сдерживалась и не шевелилась, прислушиваясь к ощущениям. И первое же, что стало ясно — гибкие путы почти что исчезли! Меня «удерживало» лишь одно щупальце, сочной «плетью» введённое во влагалище. Кроме него движений ничего не сковывало. Также украдкой осмотревшись, стало понятно, почему меня оставили без присмотра — монстр, похоже, опять охотился. Над краем пролома пыхтело что-то довольно большое, но пока мне незаметное. Шорох этот был явственно слышен, отражаясь от стен в тишине пещеры, и видя отчётливое напряжение монстра — розоватые плети подобраны, сжавшись в тугие боевые пружины, — я поняла, что он полностью поглощён действом. Всё кончено? Меня трахнуло чудище, и жизнь моя утратила всяческий смысл?! Как бы не так. Чёрта с два этому слюнтяйскому дерьму! Лучшего стечения обстоятельств и момента, чтобы сбежать и начать всё с нуля быть попросту не могло! Стремительно рванувшись, как прыткая и хорошо выебаная лань — а на самом деле неловко перекатившись и вскочив на ноги, — я быстро побежала к проёму тоннеля в стене пещеры. Тонкое щупальце у меня во влагалище, похоже, отреагировать не успело и, натянувшись, как поводок, с влажным хлопком покинуло тело, едва не вывернув матку наружу и подарив напоследок сладкий «подзатыльник» в виде мимолётного всплеска экстаза. От неожиданного микрооргазма мои коленки подломились, и пришлось упасть на руки, сохраняя момент движения, но я всё же смогла как-то подняться и что было духу припустила со всех ног прочь, роняя из влагалища сперму на острые камни и приспущенные спортивные штанишки. Благо спортивная одежда была достаточно эластична, чтобы совершенно не мешать при побеге, поэтому я набрала приличную скорость, прежде чем буквально ввалиться в полумрак тёмного хода, ведущего наружу. Не знаю, чем это чудище меня вчера накачало, но сегодня тело было, как новенькое — хоть снова весь день обслуживай «жеребцов». И это при том, что после вчерашнего для меня было бы большой удачей даже едва ходить в «раскорячку», зияя развороченными задницей и пиздой. Когда же я запуталась спросонья в ногах и растянулась на каменном полу, проскользив и оцарапав ладони, то рывком обернулась, готовая защищаться. По крайней мере, настрой был боевой — Миюки родилась второй раз и дала дёру, обдурив тупую тварь, поэтому теперь ещё меньше хотела вновь угодить в эти блядские плети, дарившие море экстаза. Но погони, разумеется, не было. Если бы тварь могла меня догнать или вообще имела способность быстро двигаться с места на место, то не устраивала бы засады на бестолковых случайных путниц. Щупальца, было, дёрнулись вслед за мной, но это был скорее жест досады из-за упущенного «улова», к тому же даже их непомерной длины всё-таки не хватило, потому плети быстро вернулись обратно. «Злишься, урод?..» — со злорадным чувством глянула я на тварь, вспоминая о том, что мой насильник — разумен. — «Поделом тебе, ублюдок…» В этот момент один из отростков поднялся над общей массой, распускаясь «цветком» и обнажая три тонких отростка. Я невольно схватила с земли первый попавшийся камень, готовая драться на безопасном расстоянии и смутно понимая, что монстр словно хотел что-то сказать напоследок. Не иначе, как опять своё «Эй!» прокричит. Впрочем, на какой-то миг, от эйфории победы и такого ловкого побега, я с презрением подумала, что монстр даже скажет, что всё не то, каким кажется и предложит начать всё с начала. Но секунды проходили в тишине — чудовище почему-то медлило, не спеша вибрацией порождать «голос». А затем, так и не проронив ни звука, отростки втянулись обратно, а плеть убралась к остальным щупальцам, сжавшимся в тесный клубок.  — Ну и хуй с тобой, уёбок… — с ненавистью зло сплюнула я, чувствуя стыд от того, насколько же вчера мне было хорошо. И ведь было хорошо по-настоящему, не в алкогольном угаре и не после пары «колёс» — я всем своим естеством желала секса с этим чудовищем, бесстыдно блаженствуя тем, как он играл с моим телом. Монстр не двигался, поэтому я, не дожидаясь продолжения, без раздумий развернулась и стремительно побежала прочь по тоннелю, на ходу натягивая спортивные брюки, как и прежде обнявшие упругую подтянутую попку, сладко зудевшую натруженным анальным колечком. * * * Вырвавшись из заброшенной шахты, я на пару минут буквально ослепла, сражённая щедрым утренним солнцем, и едва кубарем не улетела под небольшой откос, поскользнувшись на камнях. Но, упорно укрываясь руками, словно ночная тварь, и заливаясь слезами то ли счастья, то ли — обиды, понеслась прочь, благодаря Счастливый Случай за то, что у моего нового тела такие стройные и крепкие ноги. Однако — спасибо отголоскам мужского «наследия», — предпаническое бегство длилось недолго. Страх, гнавший прочь, улетучился, вытесняемый раздражением из-за того, что меня одурачили, а вовсе не из-за секса с каким-то чудовищем. Сам же факт изнасилования, к моему удивлению, почти не тревожил, попутно давая понять, что хотя я уже не мужчина, но и женщиной, как хотелось бы, вряд ли на все сто процентов когда-нибудь стану. Девушка «по рождению» уж наверняка без внимания не оставила бы момент надругательства над своей честью, а я тихо бесилась из-за того, что меня принудили к сексу, который оказался просто божественным. Спустя пару минут, выбравшись из редкого перелеска, я и вовсе замерла на месте, наконец-то осознав, что не знаю, куда же бегу. Вчера мне даже своё новое имя не сразу довелось узнать, а потом, всё закрутилось-завертелось, поэтому теперь бежать просто так, наугад, желания не было. Так может быть, я и местность эту узнаю, если всё же хорошенько подумаю? Чтобы дать себе время для размышлений, я неспешной трусцой виляя задницей порысила к берегу недалекого озера. Чтобы умыться, смыть чёртов запах — который по-прежнему нравился! , — да и просто себя осмотреть получше. Вчера я многое для себя поняла, через многое прошла, как и через меня «многое» прошло, поэтому провести новую «ревизию» не помешает. Новый образ мне пришёлся очень по вкусу, и я, обретя чудесную свободу, была строго намерена поддерживать свою сексуальность на максимуме… Грустно улыбаясь из отражения, на меня смотрела всё та же привлекательная девушка, что и вчера. Правда, с небольшой царапиной на подбородке. Но это я сама поранилась о камни, когда, сбегая от монстра, плюхнувшись пузом на пол тоннеля. Что же касается прочего, то несмотря же на все те чудесные мерзости, что он со мной вытворял, на коже не осталось и синячка после вчерашних утех. Кстати, о пузе!.. Запоздало понимая, что всё хорошо, я торопливо задрала майку и, оттянув эластичный пояс штанов вниз, всмотрелась в свой живот. С ним, разумеется, действительно было всё в порядке, иначе бы я так прытко не бегала. Ровный и гладкий, с самой малостью подкожного жирка, он ни чем не выдавал моей вчерашней «беременности». В общем — обычный прелестный животик, какой и бывает у юных девушек. И ни намёка на то, что вчера его раздувало от спермы и щупалец. Куда всё пропало и почему я себя так хорошо чувствую — ума не приложу, но и на том спасибо. Ощупав себя везде, куда только смогла дотянуться, даже проверив пальцами эластичность отверстий, я с удивлением поняла, что и мои дырочки вновь стали узкими, почти что невинными. Кажется, монстр действительно заботился обо мне, угостив чем-то необычным… Зло фыркнув, послав чудище пару раз нахрен и отгоняя неуместные благодарные мысли, я принялась умываться в прохладной воде. А затем, и вовсе разделась донага, вымыв всё тело и то и дело ухая от холода. Почти десять минут, плескаясь в ледяной воде и чертыхаясь от раздражения, пыталась привести в порядок волосы, стараясь смыть с них засохшую сперму щупальцевого монстра, худо-бедно совладав с этой задачей. По крайней мере, от меня уже не пахло сексом. Покончив с этим, я принялась стирать вещи, но с ними получилось гораздо хуже. Если моя кожа опять стала чистой, то на тёмной одежде, как я ни старалась тереть её руками, оставались обильные белесые пятна, что не вывести без нормальной стирки. Пришлось забросить эту затею. Выжав тряпки и снова одевшись, но так и не додумавшись ни до чего, я вновь потрусила по линии берега, ежась от холода и стараясь согреться. Двигалась как бы бесцельно, позволяя мыслям течь по своей воле, не цепляясь за что-то конкретное. Даже на чудище старалась не злиться. И почти тотчас сработало! Я сразу же вспомнила, что мой дом — не именно мой, а особняк тёти, в котором я живу, — находится почти на берегу озера совсем неподалёку. А этот злосчастный маршрут «прошлая» я частенько использовала для пробежек…