Шанс на предательство

За то время, пока я добралась до дома, проклиная грёбанного «топтыгина», из-за которого едва разрыв сердца не схлопотала, то едва не скончалась от боли в пояснице — чем дальше, тем все сильней ломило. Даже вполне себе атлетически сложенное тело не чуравшейся спорта «прежней» меня, внезапно получив такой солидный привес, едва справлялось с нагрузкой. И я всё быстрее становилась похожей на немощную старушку, кряхтящую на несправедливый мир. Приходилось то и дело останавливаться и делать передышки, занимаясь чем-то вроде гимнастики, чтобы размять затекавшие мышцы. А вдогонку к физическому дискомфорту подступало и тревожащее ощущение беспокойства. Я всё чаще поглядывала вниз, на свой живот, но теперь уже с всё большей опаской. «Боже, да что же я натворила? Как могла допустить?» — бестолково роились в голове тревожные мысли. Эйфория слегка улетучилась, и по спине меж лопаток пополз мерзючий, липкий холодок, как будто я только теперь до конца осознала, что же случилось. И дело даже не в трижды проклятом медведе, едва не лишившем меня жизни. «Оно» — нечто неведомое, жуткое и прекрасное, — укрылось в сокровенной глубине моего тела, используя его, как добровольный инкубатор! Я охотно пошла на такое, ни на миг не задумавшись о последствиях! В дом тёти я буквально ввалилась, переставляя ноги уже на одних только «морально-волевых». А затем с вновь накатившим эйфорическим смехом и забавным кряхтением просто растянувшись на полу у входной двери. Тревожные мысли улетучились без остатка, словно их никогда и не было, а сознание с упоеньем твердило, что я вместилище новой жизни, мамочка монстра, брюхатая шлюха. Какие только эпитеты не всплывали в моей голове, словно намеренно пытаясь оскорбить, задеть женские чувства, унизить перед самой собой за подобную легкомысленность. Но извращённая футанари в моей голове на все эти обидные фразы реагировала одним только образом — полным удовлетворённым согласием. А вся недавняя душевная робость, преследовавшая меня по пути домой, теперь казалась смешной и даже постыдной. Стоило лишь прикоснуться к своему животу, ощутив прекрасную упругость тугой плоти, как становилось понятно — я просто не могла отказаться от подобного чуда. «Да и какая бы женщина на моём месте отказалась? Ведь так?..» — лениво всплыл в моей голове риторический вопрос. Тем временем боль и тяжесть в натруженных мышцах, к моему удивлению, очень быстро проходили, оставляя лишь прекрасное ощущение массивного груза в моём животе. Даже туго растянутая кожа на пузике не беспокоила, не причиняла ни малейшего дискомфорта, но тогда, сладко вытянувшись на полу перед дверью, я списала это на восторг, сработавший, как анестезия. Чудесная мысль «Я — беременна!..» быстро заполонила сознание от края и до края, и именно в ней мне виделась причина такого стремительного восстановления сил. Психосоматика в чистом виде. В тот момент я ещё не могла предположить, что сильно ошибалась, угадав лишь отчасти. * * * Первый признак того, что почти не задержавшиеся в моём сознании слова Тако о некой «жертве», которую я должна буду принести ради его спасения, настиг очень быстро. Предупреждение Осьминожки было не пустым звуком и подразумевало далеко не потерю морального облика, потому что меня, как гром среди ясного неба, настигла внезапная эякуляция, ударившая по мозгам сочным оргазмом. Мой пенис уже на протяжении всего пути от пещеры до дома был в «полувзведенном» состоянии, поэтому я, чертыхаясь от боли в пояснице, очень быстро перестала обращать на такую приятную мелочь внимание. К тому же, это развратное безобразие было скрыто от взгляда большим животом и оставалось совсем незаметным для глаз, так что даже если кто-нибудь посторонний увидит меня в одежде, то ни за что не догадается, что беременная красавица гуляет с эрекцией «наперевес». Не придавая подобному обстоятельству значения, я вымылась в душе, сбросив вместе с мыльной пеной грязь и остатки страха, а затем, как умела, поспешно принялась за готовку раннего обеда или позднего завтрака. Аппетит разгулялся поистине зверский, не хуже чем у того проклятого медведя — видимо, есть мне хотелось уже за двоих, — поэтому я всецело увлеклась процессом, подпоясавшись фартучком, как настоящая «пузатая» мамочка, и разве что не напевая под нос. Тут-то приятная неожиданность меня и настигла. В низу живота неожиданно вспухла волна удовольствия, тягучим сиропом выплеснувшаяся в тело и затопившая разум в мгновение ока. Перед глазами на миг всё побелело, и я сладостно вскрикнула, роняя нож на пол и судорожно цепляясь руками за что угодно, чтоб не упасть. После чего с дрожащим, хриплым стоном мощно кончила, испуганно хватаясь рукой за живот и обильно забрызгав спермой выдвижной ящик с мелкой кухонной утварью. А затем безвольно осела на пол на подломившихся дрожащих коленках, ошеломленно ловя ртом воздух и тупо провожая взглядом и бездумной улыбки густые потёки ароматного семени, сбегавшие вниз по декоративной отделке шкафчика. Когда слегка отпустило и я перестала подрагивать от последних и едва уловимых всплесков оргазма, то уже без малейшего притворства, но с искренним чувством любви обняла ладонями свой огромный живот.  — Твои проделки, мой милый? — прошептала я, оглаживая руками чудесную округлость и тщетно надеясь ощутить хоть намёк на движенье внутри. Думать и говорить о нём «сладости» было легко и приятно. — Не даёшь мамочке заскучать?.. Люблю тебя, мой малыш… Истинная причина случившегося так и осталась в тот вечер для меня загадкой. Вряд ли женщины «в положении» способны ощущать спонтанные всплески оргазма. Кажется, такое бывает при родах, но уж ни как не во время срока беременности. Хотя мой случай особенный, как ни посмотри, поэтому даже мудрить и выдумывать не стоило. Я просто удовлетворилась фактом оргазма, беззастенчиво отмахнувшись от того, что было не ясно в сию же минуту. Однако в тот день внезапные эякуляции случались ещё несколько раз. Ближе к вечеру, оставляя «метки» своей спермой в самых случайных местах дома, я наконец-то начала догадываться, что виной тому был сам факт необычной беременности, помноженный на тело футанари. По крайней мере, мне так казалось, но я попросту не хотела вдумываться и вместо этого в шутливой манере лишь отчитывала «нечто» в своём животике. В тот день меня не тревожило даже то, как я буду все объяснять тете, которая наверняка ужаснётся, увидев меня такой. Поэтому спонтанные накаты оргазмов тем более не тревожили. * * * Пробуждение на следующее утро было, можно сказать, вполне целомудренным и обыденным, если вспомнить, как я весь прошлый вечер сладко постанывала и содрогалась в экстазе. Никаких мокрых простыней и эротических снов не было. Разлепив веки, и сладко потянувшись, первое, что я заметила, было приятное пульсирующее тепло в сисечках. Этот приятный жар, медленно разливавшийся по всему телу, оказался хорошо ощутим, как только немного развеялось марево сна. И стоило мне прикоснуться к своим «малышкам», как показалось, что они словно стали побольше. Совершенно не чувствуя беспокойства, я просто задорно пожала плечами в ответ на подобное подозрение. Разумеется, у меня был не просто громадный живот, но и всё тело изменялось, перестраиваясь, как положено беременной женщине. Правда, скорость этой метаморфозы слегка обеспокоила, подталкивая к мысли, что не в последнюю очередь тому виной была инъекция в мою шею, сделанная Тако. Но груди зудели так сладко и нежно, рисуя в сознании громадные, наполненные молоком «холмы» и возрождая в памяти чудные мгновения сосущих лепестков-языков, что я не стала забивать голову этим беспокойством. Не тревожилась из-за того, что изменюсь. Забеременев, девушка в любом случае весьма сильно преображается, поэтому в этом нет ничего странного и необычного. Разница лишь в том, что сама моя беременность совсем «чуточку» необычная, что, впрочем, тоже сущая мелочь. Однако ж любопытство все-таки взяло свое, и я, выбравшись из тёплой постели, неторопливо поковыляла в ванную комнату, сладко потягиваясь и зевая. И тотчас подумала, что как будто чего-то не хватает. Какого-то знака, приятного жеста или чего-то подобного, что станет «семейной» традицией. Например, озорного шлепка по моей сочной попе, отвешенного вдогонку упругим щупальцем. Мимоходом, уже неосознанно пытаясь соблазнительно «вилять» бёдрами, что было непросто с беременным пузом, я заметила — поясницу совершенно не тянет! Похоже, тело довольно быстро привыкало к новому грузу и отметилось не только изменением трёх заветных обмеров. Уперевшись ладонями о раковину, я с удовольствием присосалась к смесителю, жадно глотая воду — пить хотелось просто ужасно и я не унялась пока не выпила пару литров. Утолив жажду, глянула на себя в зеркало, поглаживая живот и скользя ладонями с него, на грудь и обратно. Пошлёпала себя по округлившимся бёдрам. То ли моё пузико тоже подросло — сиськи вроде бы даже приподнялись над тугой округлостью, — то ли это мои «девочки» увеличились куда больше, чем показалось спросонья. Но ясно было одно — меня становилось «больше», и становилось довольно быстро. Кажется, «настоящие» девушки очень переживают — или должны переживать, — из-за подобных перемен в себе. Но я — футанари. И то, что для других было бы едва ли не катастрофой, для меня оказалось очень приятной и волнительной новостью. Видеть в зеркале себя такую томную и развратную, осознавать, что стану ещё больше и сочнее — это просто сводило с ума от нетерпеливого предвкушения. Всё для него, для моего милого чудища. Покачав на ладошках груди и мягко их стиснув, я с улыбкой вздохнула и, чтобы проверить наверняка, как бродячая кошка, полезла в корзину с грязным бельем, быстро выудив свой вчерашний бюстгальтер. Повозившись немного, надела. И, как я и думала, чаши оказались малы. Вроде бы незначительно, но это была плюс «единичка» к размеру бюста всего за одну ночь! С трусиками возиться не стала, понимая, что результат будет такой же — на мои округлые сочные «булки» эту ажурную тряпочку было уже не натянуть. Бросив обратно в корзину бельё, я вновь приподняла на ладонях свои сиськи — так и тянуло их приласкать и потискать, — и пару раз легонько подпрыгнула, любуясь своей колышущейся грудью, чувствуя, как эрегированный член неслышно шлепал по животу в такт подскокам. «Ты… красивая…» — неожиданно кто-то прошептал у меня за спиной, почему-то в оба уха разом, заставив вздрогнуть от неожиданности, вскрикнуть в испуге. Я рефлекторно обернулась назад, комично готовая драться, хотя и видела, что в зеркале отражаюсь одна. И лишь завершив этот нелепый и бессмысленный оборот, заторможено поняла, что голос звучал в моей голове!  — Тако? — я вновь взглянула в зеркало, ощущая, как подскочило к самому горлу и учащенно и сладко забилось сердце. «Он рядом? Он слышит? Он видит и я ему нравлюсь?..» — всколыхнулся в голове рой мыслей, но ответа на мой вопрос не прозвучало. * * * Несколько дней — пять или шесть, я не считала, — пролетело совсем незаметно, утонув в полудремотном мареве обычной рутины, сплетённой с довольно необычным занятием. Я много ела, много спала, «сёрфила» Интернет в поисках важной информации об «этом» мире и очень, очень много мастурбировала. По сути, все свободное время, за вычетом сна, утоления голода и чтения статей, я насыщала свою низменную и какую-то мистически-неистребимую похотливую жажду соития, постоянно делавшую меня «мокренькой». Этому желанию попросту невозможно было противиться, поэтому я, почти не думая, чем занимаюсь, ласкала себя пальцами, хлюпая ими во влажной, раскалённой от вожделения щёлке. Облизывала с руки свой сок, просто балдея от их пряного вкуса, и вновь теребила влажную щёлку. Нежно растягивала узкую дырочку, представляя, как приму в неё толстый, жилистый член, а ещё лучше — громадное щупальце, «пробьющее» матку до самого дна, дарующее голодному лону озёра из спермы. Надрачивала каменно-твёрдый член, покрывая его влагалищной смазкой и с наслаждением ловя момент приближения двойного оргазма. И если лежала в момент всплеска экстаза, то со сладостным воплем кончала непременно себе на животик, любовно размазывая по коже жаркие капельки семени, словно дары малышу, растущему у меня под сердцем. Даже пыталась вставить во влагалище собственный пенис, чтобы эякулировать внутрь — интересно, а я могла бы от себя забеременеть? — но эрекция была настолько крепка, что боль в изогнутом пенисе заставляла отступиться от этой пошлой, но очень приятной задумки, будоражившей мысли. Впрочем, это не слишком-то и расстраивало. После очередной эякуляции член на некоторое время становился «мягче и гибче» и я всё-таки могла на пару минут ощутить своим телом, какова же на «вкус» моя собственная плоть. Как оказалось — просто божественная! Крепко стискивать интимными мышцами влагалища вторгшийся в него член, и при этом одновременно ощущать, как пенис ласкает довольная, ненасытная пизда — чувство непередаваемое и восхитительное! От такого мысли сгорали и плавились в волне развратных помыслов. И мне настолько хотелось в эти моменты себя выебать, что безумное желание самооплодотворения становилось едва ли не болезненным и томящим наваждением! Чтобы хоть немного унять эту нездоровую жажду, я вжималась пальцами в промежность со всем уместным усилием, погружая внутрь себя уже не только стремительно набухавший пенис, но и пару яичек. Давала своей слюнявой дыре хоть что-нибудь, со сладостным содроганием ощущая, как горячие мышцы мягко сдавливали тугие шарики, как будто целуя. Слегка огорчало то, что затем эрекция вновь, почти мгновенно восстанавливалась, и мой «младший братик» покидал уютную щёлку… Впрочем, было ещё чему удивиться кроме новых, неизведанных ощущений и мыслей. Моё тело всё больше казалось просто неутомимым в сексуальном плане! Разумеется, я просто лежала в постели, одним пальцем листала статьи на планшете, а другой рукой мастурбировала, не прикладывая каких-то заметных усилий. Просто заходилась в хриплом, восхитительном вскрике, оргазмируя и всплесками брызгая горячим семенем на смятые простыни. А затем откидывалась на спину в сладостном забытье, содрогаясь от наслаждения и довольно хихикая. Но уже минут через пятнадцать руки вновь тянулись к причинному месту, и всё повторялось заново. А затем опять, и опять, и опять… Такие неуёмные аппетиты явно должны были навредить, но я ощущала себя превосходно. Лишь жажда и голод возвращались намного быстрее обычного. И словно этого было мало, одним очередным утром, знаменовавшим новый день совершенно не тягостного одиночества, я ошарашено поняла, что «подросла» не только, как женщина. Уже совершенно привычно схватившись пальцами за член, чтобы хоть немного унять особо сильную утреннюю эрекцию, мне стало ясно — теперь нужно две ладошки, чтобы спрятать мой мужской детородный орган. Пенис стал больше! Наверное, стоило как-то измерить его и возгордиться, но объемный беременный живот мешал этому, а возиться с зеркалом было лень. Я просто послала мысленный воздушный поцелуй Тако, который так бесцеремонно менял моё тело, и занялась обычной уже мастурбацией. Сперва подрочить, а потом почистить зубы — иначе день не задастся. Однако, удовлетворять свою киску «вручную» на этот раз не хотелось. Подобная девичья шалость по-прежнему была очень приятной, но тем утром собственные пальцы показались мне слишком уж тонкими, что ли. Этак ненавязчиво хотелось чего-нибудь подлиней, а ещё лучше — потолще. Поэтому похотливые мысли сразу же намекнули на продолговатые овощи из холодильника. Жаль, что там были лишь огурцы, но не оказалось чего-то увесистого, например — кабачков. Затем размышления постепенно перетекли на хозяйку этого особняка, подсказывая, что с едой наверняка не придётся играть. Тётя ведь была сексапильной, но одинокой женщиной, так может быть, у неё есть какие-нибудь игрушки для взрослых? Не может такого быть, чтобы она оказалась абсолютно фригидна. Так раз уж я сунула нос в её комнату и надевала бельё без спросу, тщетно пытаясь найти подходящее для своих растущих телес, то чего уж теперь меньжеваться. Стоит хорошенько поискать — и наверняка меня ждёт удача. Торопливо позавтракав, я с максимально доступной скоростью потопала в комнату тёти, где принялась уже основательно рыться в её вещах. Она и не вспомнит о подобной бесцеремонности, когда увидит, что любимая племянница — внезапно! — на девятом месяце беременности. Я перерыла все ящики с бельём и едва не опустила от отчаяния руки — никаких игрушек найти не удалось. Но интуиция упорно подсказывала, что такого попросту быть не могло и стоило проявить больше внимательности. А затем, словно по наитию, усмехнувшись мимолётной догадке, я дернула на себя выдвижной ящик прикроватного столика и едва не захохотала в голос. Искомая «штучка» хранилась буквально на открытом месте. Солидных размеров вибратор телесного цвета покоился там, где ему по логике вещей и положено быть — рядом с кроватью. Даже батарейки оказались не «севшие» — стоило повернуть регулятор, как игрушка тотчас загудела, ещё больше распаляя сладостные предвкушения. Я поднесла вытянутый предмет к лицу и глубоко вздохнула, потянув носом воздух, ощущая стыд и распалявшуюся похоть из-за своего извращённого поступка. Конечно же, Талия мыла свою «игрушку» после использований, но мне почудился тонкий, восхитительный запах, пахнувший почти так же, как мои пальцы, испачканные во влагалищной смазке. Терпеть более оказалось делом для сверхчеловека, и я, с охотой поддаваясь похоти, тотчас завалилась на тётину постель, похотливо раскинув ноги, и с какой-то неистовой жадностью принялась ласкать вход во влагалище мягкой головкой искусственного члена. Стала понемногу, с каждым толчком всё глубже, вводить в себя приятный на ощупь силиконовый «ствол», пытаясь приподнять другой рукой громадный живот, закрывавший обзор. И просто млела от того, как мышцы ненасытного лона рефлекторно обжимают и буквально посасывают вибратор горячим рукавом плоти, со страстью вбирая в себя хотя бы эту подделку, раз поблизости нету крепкого члена, чьей спермой тело могло бы насладиться. Внезапно голову посетила озорная мысль, и я перестала неистово трахать себя, вгоняя в голодную дырку «резиновый хуй», чавкая смазкой и разливаясь в блаженных стонах. Влагалище мокро хлюпнуло, выпустив из своих недр игрушку. На постель, отметившись обширным мокрым пятном на простыне, из меня хлынули девичьи «соки», а я села прямо, как прилежная, но почему-то голая ученица, сведя коленки вместе и отложив вибратор в сторонку. А затем, довольно ловко спрыгнув на пол, вновь вернулась к большой куче тётиного белья, и не глядя выдернув из вороха первые же попавшиеся трусики. С трудом натянула их на свою, как оказалось, заметно подросшую задницу, слегка оттянув мгновенно промокшую на промежности ажурную ткань. И, наконец, со сладостным содроганием одним протяжным движением ввела в себя целиком весь вибратор. Даже присела на край прикроватного столика, уперев основанье игрушки в столешницу и плавным толчком бёдер утопив вибратор в жарком лоне. Напоследок, придерживая ладошкой ношу, перевела регулятор в начальное положение, включив едва ощутимую вибрацию, и прикрыла игрушку, сладко растянувшую щёлку влагалища, трусиками. Делала всё на ощупь, но выросший пенис и большие яички, едва уместившиеся под ткань, туго натянули бедную тряпочку, поэтому вибратор сидел крепко и, что самое главное, предельно глубоко. Я сделала шаг и, пошатнувшись, с довольной улыбкой схватилась рукой всё за тот же за прикроватный столик. Ощущения были до одури странные — мне почти ничего не мешало ходить, не туманило разум невероятным экстазом, даже трусики, казалось, давили больше, чем силиконовый член у меня во влагалище. Но, тем не менее, коленки мгновенно начали чуть заметно дрожать, а в груди просыпалось неукротимое желание застонать от блаженства. И лишь затем, с забавной задержкой в десяток секунд, в низу живота стал распаляться восхитительный жар страсти, а по ляжкам потек избыток смазки. Переведя дух и кое-как отлепившись от прикроватной мебели, я сделала ещё пару шажков, ошарашено понимая, что эта хреновина, размеренно бившая сладкой вибрацией в глубины моей слюнявой пизды, была хуже любого наркотика. Я мгновенно ощутила зависимость от этой штуковины… Однако, это было ещё не всё. Оставалось самое сложное — выйти в коридор, спуститься по лестнице и пройти в гостиную. Туда, где лежал мой телефон. Я предусмотрительно подошла поближе к двери, ведущей из комнаты, а затем, чтобы жизнь малиной не казалась, нащупала под мокрыми труселями регулятор и рывком вывернула его до упора, перещёлкнув на максимум. Восхитительный визг сгоравшей от страсти девушки заполнил особняк от подвала и до самой крыши, и я тотчас сползла на пол, бухнувшись о паркет коленками. Механическая неутомимая сволочь, терзавшая мою щёлку, в этот момент не просто легонько дрожала, а буквально зарычала вибрацией, прогоняя мощные волны ударов сквозь всё тело. Словно прямиком в мозг долбила! Вынуждала подрагивать в конвульсивной агонии удовольствия, содрогаясь всем телом, как похотливая безвольная «желешка». Я, со смехом сквозь слёзы наслаждения, перебирая руками, как по канату, поднялась по дверному косяку. И с гордой осанкой, но на дрожащих коленях, вибрирующих не хуже игрушки во мне, вывалилась в коридор, хватаясь за противоположную стену. В трусики просто ручьём брызнула смазка, словно у меня было недержание, пролившись тягучими каплями на пол. После чего, пару секунд отдышавшись с довольной ухмылкой, я поползла черепашьим шагом вниз, в гостиную, оставляя за собой дорожку из ароматных капелек. Пока добралась — кончила дважды… Плюхнувшись на диван, вырубила неутомимого механического любовника и принялась хватать ртом воздух, восстанавливая дыхание. Как ни пыталась, но прогнать с лица осоловелую улыбку восторга не получалось. Отдышавшись и перестав задыхаться от экстаза, я потянулась за телефоном и дрожащими пальцами набрала тётин номер. Она уже несколько раз мне звонила, интересуясь, всё ли в порядке с любимой племянницей, но этим всё и ограничивалось. И даже на мои встречные заверения, что я её тоже очень люблю и скучаю, как будто не реагировала. Теперь же, с такой оказией, я решила слегка пошалить. Всё равно, мне придётся либо бежать из дому, либо как-то налаживать отношения с тётей — по голове её ударить что ли, чтобы «устроить» Талии амнезию? Но как бы там ни было, а тётушка мне нравилась и даже очень. А со времени той шалостьи, когда я её поцеловала, всё отчётливей было ясно, что она мне дорога уже даже не только как родственница, а как потенциальная любовница. Поэтому я бы предпочла второй вариант развития событий. А если он в будущем воплотится в реальность, на что я очень рассчитываю, то зачем отказывать себе в удовольствии сейчас? Ответа на вызов долго ждать не пришлось.  — Да, милая. Что-то случилось? — в трубке почти сразу же раздался слегка заспанный, но взволнованный голос Талии.  — Ой, тёть, прости… — я искренне огорчилась, совсем позабыв о разнице во времени. У меня было утро, а она наверняка уже ко сну отходила. — Я тебя не разбудила?  — Ну что ты, Миюки, — по голосу было понятно, что тётя усмехнулась, услышав мою спокойную речь. Мы поболтали пару минут о всякой ерунде, а затем я перешла к «основному блюду».  — Талия, у меня к вам просьба, — вкрадчиво начала я.  — Да? — засмеялась тётя. — И чем же я могу тебе помочь, милочка? В другом-то полушарии…  — Тёть, я могу взять твой вибратор? — как ни в чём не бывало, пробормотала я, незаметно переходя на «ты». На другом конце «провода» явно случился ступор — женщина дышала в трубку, не зная, как ей отреагировать на подобное.  — П-прости? — гулко сглотнув, переспросила она. — Я не ослышалась?..  — Наверное, связь плохая? — включая дурочку, поддакнула я, а затем с прежним спокойствием сказала. — Я говорила о твоём фаллоимитаторе. Он уже во мне, но я подумала, что лучше всё же спросить…  — Ну-у-у… Э-эм-м… — неуверенно начала было Талия, но я её перебила.  — А! И ещё… ещё одно!.. Можно я буду мастурбировать в твоей постели? Из трубки вновь послышался гулкий глоток, а затем раздался неуверенный голос.  — М-миюки, с тобой всё хорошо? Ты не заболела? Как только я услышала эти слова, то невольно ощутила внутри приятный испуг. Может быть, мне показалось, но Талия говорила совершенно без тревоги в голосе, а словно… с затаённой надеждой? Разумеется, она не могла желать мне хвори, а это значит, что она хотела, чтобы мои слова оказались искренними? Я почуяла, как сладко стиснулись интимные мышцы возбуждённого тела. И тотчас решила пойти ва-банк.  — У меня всё просто отлично, — пальцы мимоходом легли на громадный живот. — Просто я очень соскучилась по тебе. Вспоминаю твои губы, твоё тело, что ты постоянно прятала от меня под одеждой… Талия, ты думаешь, это отвратительно, что племянница влюбилась в родную тётю?..  — Н-не говори глупостей… — неуверенно пробормотала тётя надтреснутым голосом. — Т-ты молода и влюбчива… Тебе п-просто показалось…  — Мечтать о том, как мы любим друг друга ночи напролёт — это мимолётные фантазии? — спросила я, добавив в голос немножко истомной хрипотцы. И в это мгновение Талия проговорилась!  — Зачем тебе такая старуха, как я? — с неподдельным волнением спросила она, но в тоже мгновение поняла, что сказала лишнего. — И… И вообще — не звони мне больше по таким пустякам!.. Пользуйся всем, чем пожелаешь и не беспокой — я занята!..  — Тёть, постой!.. — мгновенно вклинилась я, опасаясь, что женщина прервёт звонок. После чего, дождавшись напряжённой, внемлющей тишины, добавила. — Знаешь, у меня для тебя сюрприз…  — К-куда уж больше… — невнятно пробормотала тётя. — Ч-что там ещё?..  — Ну… Какой же это сюрприз, если всё заранее знать? — с улыбкой ответила я, любовно поглаживая свой большой живот. — Вот приедешь и всё узнаешь. А ты скоро вернешься?..  — Через неделю… Может быть, через две… — отрешённо ответила женщина, но тотчас заторопилась прощаться. — Ладно, Миюки. Мне пора — завтра сложный день и нужно отдохнуть…  — До свидания, тётушка… — хихикнула я в ответ. — Люблю тебя. Ты самая классная… И прервала звонок, не давая ей хоть что-нибудь ответить. * * * Все эти дни, пока я бездельничала и с аппетитом подъедала запасы двух огромных холодильников, разум постоянно бомбардировали всевозможные похотливые мыслеобразы. Я то и дело представляла наполненные подробностями пикантные сцены, что наверняка вызвали бы отвращение у любой другой женщины, но мне казавшиеся очень заманчивыми. Вроде моего изнасилования сотней щупалец разом или оплодотворения собственной тёти. Эти пошлости очень быстро стали совершенно привычным фоном для мыслей. Отделаться от них было попросту невозможно, но и особых неудобств эти развратные фантазии, как ни странно, не доставляли, поэтому я просто старалась не заострять на них внимание. Отмечая, разве что, особо удачные и извращенные мысли. Наверное именно из-за этого не сразу заметила членораздельные слова, звучавшие в моей голове, приписав их к тем же пошлым мыслишкам. После того случая у зеркала, когда меня назвали красивой, прошло уже изрядно времени, и подобного до сих пор не происходило. Поэтому говор внутреннего голоса, твердившего: «…люблю… развратная… красивая…» я списывала на своё разгулявшееся либидо. Однако, когда «внутренний голос» сменил тон повествования, начав вполне членораздельно говорить «…удивительно… слышишь… понимаешь…» я сперва едва не обмочилась от страха, подумав, что тронулась умом. Но уже очень быстро тревога ушла, как будто сама собой — это же Тако со мной говорил! Он ведь обмолвился, что не умрёт, а теперь, обладая чёрти какими умениями, пытался со мной связаться! В один из таких моментов, после очередной мысленной тирады чужим голосом, я с дрогнувшим сердцем воскликнула, позвав его:  — Это ты, любимый?! — и бестолково уставилась на своё размытое отражение в двери холодильника. «Да…» — тихий шёпот сущности неясного пола умиротворённо прошептал у меня в голове! * * * Прошло ещё два дня, за которые голос Тако становился всё ясней и отчётливей. Наш с ним диалог по-прежнему походил на беседу умалишённого с сумасшедшим, но понимать друг друга становилось всё проще. Мы пробовали разговаривать, общаясь о всяческой ерунде, не столько с информативной целью — ну что может случиться на глухом озёрном берегу? — а с намерением выработать основы нового типа общения. Ведь даже эти куцые обрывки фраз были куда удобнее, чем «песнопения» вибрирующих отростков. Первое же, что я смогла внятно уяснить — это искреннее удивление моего щупальцевого любовника. Осьминожек был крайне обескуражен тем фактом, что я вообще слышу его голос! Я же в свою очередь не придавала этому особого значения, приняв бормотание в голове, как есть. Достаточно было просто увидеть Тако, что бы понять что Странность — его второе имя. Поэтому поинтересовалась причиной такой взволнованности. Осьминожек, как мог, объяснил. Исходя из его рваной тирады, растянувшейся чуть ли не на полдня, получалось, что телепатия и внушение своих мыслей для Тако — плёвое дело! Но то, что я слышала его мысли, как прямую речь, очень встревожило Осьминожка. Он сказал, что воздействовал на меня совсем слабо, опасаясь навредить хоть немного, поэтому причина такой чуткости к телепатии сокрыта именно во мне! Похоже, «обновлённая» Миюки Минехиса оказалась куда более необычной, чем предполагал Тако. А учитывая те обстоятельства, при которых я оказалась на берегу озера, мне оставалось лишь молча согласиться и принять всё на веру. Куда больше заинтересовал способ «починить» наше общение. Я подумала, что если настолько чувствительна, что мгновенно «перевожу» чужие мысли в слова. То почему бы немного не снизить эту чувствительность? Не стараться больше услышать, но попытаться ощутить? Не придумав ничего лучше, я просто попыталась почувствовать Тако в себе. Постаралась перевести своё похотливое, алчное чувство из жажды быть грубо им выебанной, в абсурдный, но от того не менее возвышенный помысел посвятить ему всю свою жизнь. Любить, выполнять малейшую прихоть, дарить наслаждение и наслаждаться им. И это сработало! Боле того — случилось обыденно и без каких-либо откровений. Я просто искренне себе призналась, что обожаю всею душой это чудовище, стремительно ставшее самым важным созданием в моей жизни. И тотчас чётко и ясно уловила, поняла, что Тако также меня любит. Но это было не смутное бормотание внутреннего голоса, а чужая мысль ставшая моей! Подобное пугало и ошеломляло своей простотой, стремительно навалившимся откровением и всеобъемлющим пониманием! Я словно погружалась в разум партнёра и мне даже не требовалось задавать тот или иной вопрос, как тотчас ответ, словно давно забытое обстоятельство из прошлого, мгновенно всплывал в памяти. Например, не стоило нелепо выспрашивать, почему же я ему нравлюсь, выуживая назойливые и так ценимые девушками непрестанные признания. Стоило даже не подумать, а просто обозначить «направление» мысли, как на меня просто нахлынула восхитительная чужеродная алчность. Неукротимое желание обладать мною всей целиком. И встречное, глубокое чувство, что я поняла, как любовь, смешанную с преклонением. Меня любили за всё: от сущей нелепицы — за те сладкие соки, что порождало моё тело; до возвышенных чувств — за уникальность сознания и беззаветную влюбленность в чужеродное моему виду существо. Или же я мгновенно «вспомнила» настоящее имя Тако. Но оно оказалось настолько сложным и труднопроизносимым, что даже воспроизводить его в мыслях получалось непросто, и Осминожек был совершенно не против придуманного мной прозвища. Всё, что знал мой возлюбленный, было для меня открытой книгой, равно как и наоборот. С этого мига, даже не задумавшись о подобном, мы вошли в друг друга глубже, чем может позволить любое соитие, сплетшись не презренной плотью, а душами. И, хотя в этом и была главная загвоздка этой сумасшедшей возможности — что же именно нужно искать в огромном ворохе знаний? — но то всё были уже сущие мелочи. * * * В начале второй недели одиночества произошло событие, заставшее меня врасплох — позвонила Бунко, «подруга детства» из Японии, о которой я вспомнила только после звонка. Экстренно порывшись в памяти и обновив обстоятельства нашей дружбы, припомнила очевидное — я отлично владею японским. Разговаривала с девушкой как можно более непринужденно, стараясь не выдавать изменений в себе. Кажется, близкие друзья всяческие перемены подобного плана замечают просто прекрасно. Но опасения оказались напрасны и подруга совершенно не заподозрила, что я уже не та, какой была раньше. Вместо этого Бунко просто поставила меня перед фактом — сейчас она уже на восточном побережье, а завтра она прилетит в Рино, поэтому будет просто чудесно, если мы встретимся. В целом, мне и с моим малышом было комфортно, а тем более теперь, когда мы понимали друг друга даже без слов. Но очень похоже, что я пробуду здесь — в этом мире и в этом теле, — довольно долго. По крайней мере, отныне это было моим самым страстным желанием после встречи с Тако. Поэтому обновить «былые» контакты не повредит. К тому же, таиться незачем — с подружкой мы не виделись уже почти год, а значит мой облик не вызовет у неё особых вопросов, кроме самых очевидных. И раз уж так совпало, что мне нужно было обзавестись бельем для беременных, то почему бы не совместить приятное с полезным? До сих пор я ходила по дому нагишом, совсем перестав даже пытаться надевать бельё, что уже не могло укрывать мои груди и задницу. Сиськи жгло всё сильнее и слаще, явно давая понять о скором начале лактации, поэтому вообще любая одежда превращалась в мучительную сладкую пытку для очень чувствительной кожи. Впрочем, даже в прогулках в неглиже была своя изюминка. Временами я даже фантазировала о том, что меня поймают " с поличным» и в таком виде заметят несуществующие соседи. Случайно увидит в окошко, например, какая-нибудь молодая и сочная мамочка, охочая до любовных утех… Довольно скоро уже и тётины вещи, гардероб которой я беззастенчиво использовала, едва подходили. Поэтому я лишь изредка набрасывала на плечи тонкий халатик, и в таком виде дефилировала по дому, занимаясь своими делами. Что оказалось очень удобно — больше не нужно было переодеваться после спонтанных оргазмов и эякуляцией, становившихся всё более обильными и мощными, но, к моему облегчению, происходившими не чаще, чем раньше. А то было бы крайне уныло постоянно убирать за собой теперь уже натуральные лужи сквирта и спермы, натекавшие подо мной, пока я содрогалась в сладких конвульсиях наслаждения. Однако, в людное место в «наряде» развратной дриады — а бывают другие? — выбираться все же не стоило. Штаты — оплот либеральности лишь на бумаге и меня явно не поймут. Вот только я настолько привыкла к своему обнаженному виду, что в дорогу собиралась скрепя сердце, усилием воли натягивая на себя какой-то безразмерный сарафан в синий цветочек, найденный в объёмных гардеробах тётушки. Даже что-то похожее на широкополую плетёную шляпу найти удалось, что позволило завершить ленивый образ а-ля «брюхатая мамочка на вакациях». Впрочем, как я ни старалась представить себя прилежной и не вызывающей глядя в зеркало, одежда словно не укрывала, а наоборот, только подчеркивала крутые изгибы моего стремительно менявшегося тела. С сосками, торчащими под тонкой тканью, ничего нельзя было поделать, Разве что пластырем залепить крест-накрест. Равно как и с колыхавшейся от каждого шага грудью, не поддержанной бюстгальтером. Но зато хотя бы мой постоянно возбуждённый и как будто непрестанно, чёрт возьми, росший член оказался спрятан от посторонних глаз. Погрузившись в пикап и запустив двигатель, я наконец-то соизволила отметить, что и эту стальную зверюгу, жрущую топливо не намного медленней, чем я опустошала холодильники, следовало бы заправить. Да и для себя еды прикупить — хотелось не просто мяса и сладостей, но и чего-то совсем уж странного, вроде чипсов со вкусом шоколада и рыбы. А заодно вообще пополнить запасы поистощившегося продовольствия и батареек для моего механического любовника. В общем, так или иначе, следовало выбраться в цивилизацию. Поэтому, неспешно шурша колесами тяжеленной машины по гравийной дорожке, я пропетляла по проселку, вившемуся под сенью исполинских сосен, потратив на это почти четверть часа, и вырулила на трассу. Вдавила педаль акселератора в пол и помчалась в сторону Рино. * * * Километры пролетели незаметно, и я не успела даже как следует расслабиться в прохладном салоне с кондиционером, а уже вновь нужно было выходить на летний зной, плавивший асфальт парковки при аэропорте. Рейс Бунко должен был скоро прибыть, поэтому я решила сперва встретить девушку, а затем заниматься прочими своими делами. Заставлять её ждать — даже если о нашей дружбе я помню по смутным приятным воспоминаниям, — было бы просто невежливо. Заняв столик в немноголюдном кафе на втором этаже аэровокзала, я заказала огромную порцию мороженого и принялась ждать. Через минуту официантка-мулаточка, девушка какой-то просто неземной красоты, принесшая заказ, бросила завистливый взгляд на абрис моих пухлых сисек под платьем, что просто лежали всем своим весом на столике кафетерия, и удалилась, оставив наконец-то беременную мамочку наедине с собой. * * * К тому моменту, когда объявили посадку интересовавшего меня рейса, креманка на моём столе давно опустела и я была на грани, чтобы заказать ещё. Но через несколько минут прибывшие пассажиры начали входить в терминал аэропорта и я поспешила встретить подругу. Бунко прошла мимо, попросту не узнав меня и растерянно водя взглядом по сторонам. Пришлось даже окликнуть её и на всякий случай помахать рукой, привлекая внимание. Миниатюрная японка замерла, уставившись на меня большими и широко распахнутыми от удивления глазами, словно пытаясь припомнить, когда же она могла видеть странную незнакомку, приветливо её привечавшую. А затем её глаза и вовсе очень забавно округлились, сделав Бунко похожей на фарфоровую куколку, а на губах девушки появилась радостная улыбка. Она едва ли не бегом бросилась ко мне, выпустив ручку чемодана, но уже в следующий миг вновь замерла. Её шокированный взгляд, проскользивший вниз по паре моих сочных сисечек, наконец-то заметил огромный живот, туго натянувший цветастую ткань сарафана.  — Неужели я стала такая толстая, что ты больше не хочешь со мной знаться? — усмехнувшись в ответ, я протянула ей руку, молча приглашая быть смелее и обнять меня.  — Ой!.. Нет, что ты, Миюки, — смутилась подруга, мило порозовев и несмело подступая. Взгляд её прыгал с моего лица на живот и обратно. — Просто я… Это так неожиданно…  — Не нравлюсь? — хихикнула я. Похоже, мы с ней действительно были хорошими подругами, потому что говорить получалось совершенно свободно.  — Конечно же, нет!.. То есть, я хотела сказать, что ты очень милая, — совсем уж смутилась девушка, а затем все же прильнула ко мне, обнимая за плечи.  — М-м-м… Как же я по тебе соскучилась, Миюки-тян… Ты стала такой большой и мягкой… — бормотала она вполголоса, мягко обняв меня за плечи, словно опасалась навредить. Тощие ручки худенькой, словно подросток Бунко, наверно, и кролика не смогли бы ранить, даже если бы та очень сильно этого захотела. Поэтому я с улыбкой обняла в ответ девушку, покрепче прижимая её к себе, насколько позволял громадный живот.  — Не бойся, я не сахарная — не сломаюсь, — подбодрила я подругу, призывая не сдерживаться. Бунко хихикнула и навалилась на меня уже всем своим птичьим весом, прижавшись к груди. Запищала от радости, довольная нашей встречей, комично подпрыгивая, принялась задорно целовать меня в обе щёки. А я тем временем краешком глаза замечала, как немногочисленные пассажиры, проходившие мимо, невольно улыбались, видя фонтан таких искренних эмоций. Если учесть разницу в наших габаритах, то я и Бунко скорее походили на дочь и на мать, чем на ровесниц подруг. И в это мгновение — не иначе как нарочно! — Тако в моём животике крепко пнул мамочку изнутри. Я довольно вздохнула, томно прикусив губку от наслаждения — вот же гаденыш тентаклевый, нашел когда дразнить! А Бунко испуганно вскрикнула, тоже почуяв этот толчок, потому что крепко меня обнимала.  — Ой! Миюки!.. Малыш толкается ножками!.. — едва ли не на весь терминал воскликнула она, но потом опомнилась, смущенно прижав пальцы к губам. — Он такой энергичный… Я, внезапно ощутив невероятный прилив искренней гордости за своё «дитя», нежно приобняла снизу крутую округлость беременного живота. Прижала ткань платья почти до промежности, визуально делая пузико просто огромным.  — Хочешь потрогать?  — А можно? — тотчас засияла улыбкой Бунко, без слов давая понять, что ей хотелось этого очень-приочень.  — Тебе, как любимой подружке — можно всё, — охотно кивнула я и замолчала, молчаливо приглашая девушку. Японка несмело потянулась ладошками, каким-то завороженным взглядом глядя на синие цветочки на сарафане, укрывавшем громадный живот. А затем нежно коснулась упругой округлости. Я подумала, что было бы здорово, если бы Тако снова легонечко пнул, подразнил и её, и Осьминожек мгновенно уловил мои мысли! Негодник выбил настоящую дробь, отвесив ударов пять или шесть, со всей своей «детской» силой колотя в ладони подруги сквозь мою плоть. Бунко вздрогнула и расплылась в довольной улыбке. А я даже слегка пошатнулась от удовольствия. Эти пинки не несли в себе особого эротического наслаждения, но приятны были почему-то не меньше и наполняли сознание радостью, почти что восторгом.  — Какой бойкий!.. — засмеялась довольная Бунко, оставляя мой живот в покое. После чего, заговорщицки улыбаясь, зашептала. — А кто его папочка?.. -Хех… Какая любопытная… — таинственно улыбнулась я в ответ, беря девушку за руку и ведя к её чемодану. А затем, подпитывая любопытство японки, доверительно добавила. — Интересно?..  — Очень!.. — Бунко, послушно следовавшая за мной, яростно закивала головой, зашептав вообще едва слышно. — Только не говори, что это какой-нибудь огромный чёрный парень?! Говорят, что у них просто огромные… Это наверное было больно?..  — Будешь прилежной девочкой — и я, может быть, как-нибудь вас познакомлю… — ухмыльнулась я, воочию представив результат такого «знакомства». После чего кивнула на чемодан, лежавший на полу терминала. — Хоть ты и гостья, но не заставишь же таскать тяжести беременную девушку?  — Ой!.. Прости, — словно опомнившись, кивнула Бунко, легко подхватывая свой багаж. — Я налегке. Там почти и нет ничего.  — Кстати, а ты надолго? — спросила я, когда мы направлялись в сторону парковки. — Мне из твоего щебетания по телефону так ничего и не удалось понять…  — А ещё подруга называется, — с наигранным презрением фыркнула японка, после чего уже без обиняков ответила. — На четырнадцать дней. С друзьями решили прокатиться, посмотреть достопримечательности Америки. Каньон, Вегас и всё такое, что было в туристическом буклете… Но я думала- думала и решила, что лучше проведу денёк-другой с тобой, чем буду смотреть на скучные красные камни… Найду гостиницу и сходим погулять, ладно?..  — У меня к тебе встречное предложение, — замерев почти у самых раздвижных дверей, сказала я, деловито уперев ладони в бёдра. — Я приглашаю тебя в гости, в дом моей тёти. А взамен ты поможешь мне с покупками. Как тебе?  — У-у-у… Там, наверное, ску-у-учно…- капризно надув губки, протянула девушка, на что я беспечно пожала плечами.  — Шикарный особняк в двух шагах от громадного озера — настоящее сонное царство. Тут ты угадала: звёзды в округе не падают и динозавры по берегу не гуляют — скука смертная…  — А… А твой парень не будет против? — робко спросила подружка, явно уже сделавшая выбор.  — Не волнуйся на этот счёт, — я беззаботно отмахнулась. — Кроме нас двоих там никого не будет… Бунко помолчала пару секунд, похоже, просто для виду, и согласно кивнула.  — С удовольствием приму твоё приглашение, Миюки-тян. К тому же, это было бы эгоистично, вынуждать тебя целый день гулять со мной по округе. Я проводила девушку к пикапу, который рядом с её миниатюрной фигуркой казался уже даже не автомобилем, а натуральным локомотивом. Бунко погрузила свой невеликий багаж и забралась на соседнее с водительским место. И тотчас вновь возникло ощущение, что она — всего лишь подросток, не по «чину» усевшийся на переднее сидение, и вот-вот придёт суровая мама да прогонит дочурку на задний ряд. * * * Первым делом мы отправились за продуктами. Я велела девушке тоже взять магазинную тележку и мы, не мудрствуя лукаво, принялись набивать их мясом и овощами. Готовить у меня получалось вполне сносно, поэтому есть полуфабрикаты не хотелось. Бунко с усмешкой заметила, что мы закупаемся, словно я готовлю вечеринку на роту голодных солдат, а ведь говорила, что в доме будем только вдвоём. На что я ответила, довольно улыбнувшись и погладив живот:  — Малыш такой ненасытный, всё время заставляет маму кушать… Бунко даже замерла, едва ли в ладоши не всплеснув, и тотчас вновь полезла обниматься, приговаривая, какая же я милая. Я же наоборот, ощущала, как постепенно начинало «сводить скулы» от собственной приторности и не наигранной томности в голосе. Но поделать с этим также, как и с топорщившимися под одеждой сосками, ничего не могла. Пусть Тако и был неведомым моему миру созданием, но его тело, зревшее в тепле моей матки, изменяло меня не только физически, но и пробуждало в сознании ни разу не испытанный ранее, но такой приятный материнский инстинкт. Бунко почти сразу же после нашей встречи попросила говорить с ней исключительно по-английски. Девушка изучала родной язык Шекспира, поэтому рассчитывала и в туристической поездке не откладывать занятия и погрузиться в языковую среду, пускай это даже был американский английский. Оттого, прогуливаясь между полок с продуктами, иногда сбивалась с мысли, путая слова и заговариваясь, как будто не замечая, что говорит. Неожиданно она на голубом глазу проговорилась, что даже немного завидует мне! Я, как безжалостный хищник, тотчас встав «носом по ветру», мгновенно вцепилась в добычу. Игриво толкнула упругими бёдрами шедшую рядышком японку и с неподдельным интересом поинтересовалась, почему же она не сделала этого до сих пор со своим молодым человеком. Бунко насупилась, и я подумала, что девушка сейчас начнёт читать проповедь, как нынче сложно и дорого заводить семью, но подруга неожиданно удивила. Смущенно отведя глаза, она призналась, что рассталась со своим парнем.  — Неужели вам вместе было плохо? — ощущая позыв любопытства, попыталась я выудить пикантные подробности.  — Да ну его, идиота, — фыркнув, воспрянула девушка, после чего добавила в полголоса. — И… и вообще — он меня не удовлетворял в постели…  — Бедняжка, — улыбнулась я в ответ. — Как же ты теперь…  — Брось, — Бунко отмахнулась уже довольно уверенно. — Не прошло и трёх дней, как я нашла себе другого… Думаешь я не сумела бы?  — Верю — верю!.. — в притворной покорности замахала я ладонью перед собой, толкая другой рукой тележку. — Ну, и как он?..  — А… — японка отмахнулась. — Вообще полный кретин… Но зато из него просто деньги тянуть. И знаешь… Она подрулила своей тележкой совсем вплотную, доверительно склонив голову в мою сторону, а затем возбужденно зашептала:  — У него просто здоровенный член!.. Целых шестнадцать сантиметров, представь!.. Я мерила, — она свела указательный и большой пальцы правой руки в колечко, подвигов им вверх и вниз. — Громадный кусок мяса!.. Пацан он тупой, но трахается просто шикарно!.. Я вяло изобразила удивление, мысленно ухмыляясь над словами подруги. Интересно, что бы она сказала, если бы увидела мой фаллос, подросший уже почти на два дециметра и сейчас едва ощутимо шлёпавший по пухлым ляжкам? * * * С продуктами разобрались быстро, за два присеста перетаскав в пикап кучу съестного. Бунко удивлённо хлопала ресницами, глядя на гору еды и не понимая, зачем всё-таки двум девушкам так много? Но я не дала ей передышки, и повезла в другой магазин — за новым бельём. Каких-то невообразимых изысков моды мне в этот момент не хотелось. Я просто желала купить парочку крепких лифчиков, что смогли бы поддержать мои стремительно росшие груди. Крепкий шов и удобство в ношении — это единственное, что меня волновало. Впрочем, чем больше я думала об этой покупке, тем явственней ощущала, что моя спина совершенно не чует пары громадных буферов, покачивавшихся над животом! Похоже, Тако предусмотрел всё, чтобы мне было комфортно. Но тут уж я решила просто пойти на принцип и купить эти чёртовы бюстгальтеры, даже если их придётся выбросить через день. В первом попавшемся магазине женской одежды мы и решили купить всё, что нужно. Продавец-консультант — «рыхлая» чернокожая женщина с приятным, открытым лицом, — оказалась общительной и предложила просто обмерить меня, если было тяжело раздеваться. Я запросто согласилась, с удовольствием видя краешком глаза, как разом поникла Бунко. Худощавая, практически плоская от рождения, она явно «завидовала» не только моему животу, но и пышному бюсту, очевидно рассчитывав «помочь» с примеркой. Когда продавец закончила орудовать мерной лентой ушла за товаром, сверяясь с таблицей размеров, я не спеша подошла к японке, поддев исподлобья зыркавшую подружку:  — Бунко-тян, дырку во мне протрёшь своими глазищами бесстыжими…  — Т-тебе показалось, — проворчала девушка. — Я просто кофточку рассматривала у тебя за спиной.  — Да ладно… — отмахнулась я, подступая ещё ближе. — Признай — они же тебе нравятся, да?.. Мои «девочки»… Ты с них просто глаз не сводишь… Бунко вскинула на меня виноватый взгляд, после чего прижала ладошки к своей плоской груди и кивнула головой:  — Очень нравятся… Всегда завидовала таким, как ты, толстозадым кобылам…  — А хочешь потрогать?.. — не обращая внимания на «обидные» слова, в моих ушах звучавшие, как комплимент, я, подобно змею искусителю, смежила веки, стиснув руками пышные окружья сисек.  — З-здесь? — встрепенулась Бунко, совсем позабыв хотя бы для виду поупираться. — А если заметят?  — Ну, так ты не тормози — никто и не увидит… — я слегка качнулась на носочках, заставляя груди подпрыгнуть. — Ну же, смелее… Японка шумно сглотнула и едва заметно кивнула головой, вся румяная от смущения, словно персик. Воровато озираясь по сторонам, она торопливо сделала шаг навстречу, почти уткнувшись лицом мне между сисек, и посмотрела в глаза. А затем несмело потянулась руками и попросту утонула пальцами в молочных холмах. Несколько секунд, затаив дыхание, она задорно их мяла и тискала, ошарашено глядя на волны упругой плоти перед своим лицом, а затем, осмелев, сжала ладони в кулачки, грубо обхватив мои ореолы вместе с сосками.  — Боже, какие же они огромные и… классные!.. — со смешком прошептала девушка. — Я всегда думала, что брюхатые тётки — неповоротливые страшные коровы, но и представить не могла, насколько беременность может быть красивой.  — А может это потому, что ты меня любишь, маленькая, извращенка? — хихикнула я. Бунко в ответ показала язык:  — Вообще-то у меня есть парень и он… В этот момент одна из посетительниц прошла мимо по соседнему ряду и я сделала шаг, загораживая подругу от случайного взгляда. Вышло так, что японка прижалась спиной как раз к вертикальной опоре длинных вешалок для одежды. Низкорослая девушка едва доставала макушкой до горизонтальной перекладины, поэтому я легонько толкнула её животом, прижимая к «стенке» ещё крепче.  — Осторожнее!.. — вновь воскликнула подружка, не отрываясь меж тем от плоти под тканью цветастого сарафана. — Нас увидят!..  — Брось, так ещё интересней, — хихикнула я в ответ, ощущая, что нехило так завожусь. Член под платьем стоял уже колом и только свободно свисавшая с объёмного живота ткань одежды прикрывала его от случайных взглядов. А у меня в голове назревало желание — я жутко хотела малышку Бунко! Мечтала впиться губами в её тонкие сладкие губки, сорвать с неё тряпки и овладеть миниатюрной японкой прямо здесь, у всех на виду, оплодотворив любимую подружку и подарив ей такое же тело беременной женщины, которым она в этот момент любовалась. И в то же мгновение, как будто случайное, но невероятно яркое чувство нахлынуло на меня, а в сознании тотчас возникла ясность — Тако всецело это поддерживал! И я совершенно спокойно, словно весть о разбившейся чашке, и поражаясь своему хладнокровию, приняла причину этого интереса — Осминожек хотел использовать Бунко, как инкубатор для своего потомства! Между прочим, он хотел и меня "приспособить" к этому делу. Новость, что должна была повергнуть в настоящий ужас, разлилась благодатным теплом в мыслях. Мой любимый хотел большую семью, и просил рожать для него малышей! Да я едва не заныла от блаженного предвкушения, лишь только представив себя непрестанно беременной, носящей в своем плодородном теле непрестанно растущих отпрысков нашей любви. А то, что мой Тако хотел себе гарем — желая сделать Бунко первой своею наложницей, — нисколько не беспокоило. До тех пор, пока я смогу вынашивать для него потомство и наслаждаться чувственной близостью с моим ненаглядным чудовищем, всё прочее будет мелочью, недостойной даже упоминания. Когда же Тако «добил» меня окончательно, пояснив, что я — его любимая жена и лучшая «производительница, а все прочие — только наложницы, мне стоило огромных усилий, чтобы не сорвать с себя одежду в ту же секунду. Он ещё уточнял какие-то детали, но я просто изнывала от восторга, проговаривая в мыслях это обидное слово «производительница», и чувствуя, как же я наслаждаюсь своей новой ролью. А заодно молилась всем богам, чтобы смазка не побежала по ляжкам и член не лопнул от напряжения. Чтобы хоть немного отвлечься, хоть куда-нибудь перенаправить похотливую жажду, я принялась расстёгивать пуговки отворотов платья у себя на груди.  — Т-ты чего? — ошарашено замерла Бунко, вытаращив на меня глаза. — Сдурела?!  — Сама виновата, — выдыхая уже практически клубы пара, усмехнулась я. — У тебя такие нежные ручки, а моё тело сейчас очень чувствительно, поэтому ты меня завела… Посмотри, что ты натворила… Я растянула ворот одежды в стороны и руками огладила груди, освобождая их от складок ткани. Бунко, перепуганная такой моей смелостью, панически заозиралась, словно была воровкой и ожидала наказания за проступок.  — Смотри, какие большие соски… — шептала я, склонив голову так низко, как только сумела, и играя пальцами со своими громадными «вишенками», покоившимися в центрах тёмных больших ореолов. — Знаешь, я буду совершенно не против, если ты их поцелуешь…  — В-вот ещё!.. — воскликнула японка, замершая с поднятыми руками, словно собиралась сдаваться в плен. — Мы же подруги… Да и у нас же есть парни!..  — Ну и что? — хихикнула я, просто пожав плечами. — Я же вижу, как у тебя глазки горят… Я игриво прихватила пальчиками подбородок девушки, слегка запрокинув ей голову.  — Бунко, да ты ведь хочешь меня!.. — Я даже слегка присела, чтобы оказаться немного пониже и приблизить своё лицо к личику девушки ещё ближе. — Если стесняешься, то я могу первой тебя поцеловать… Приоткрыв губы, я облизала их влажным кончиком языка, сделав это медленно, чтобы Бункго успела заметить движение. И к моему удовольствию она, похоже, готовая к «экспериментам», не отпрянула!  — Прошу прощения, мэм!.. — внезапно заговорила та самая женщина-продавец, подходившая по соседнему ряду и обращавшаяся явно ко мне. Я тотчас выпрямилась, обхватив руками японку и прижав её к себе, надеясь, что стойка с товаром нас прикроет. Похоже, работница магазина всё-таки что-то заметила или просто догадывалась, хотя и могла видеть лишь мои обнажённые ключицы. Во всяком случае она не подала виду, что её что-нибудь беспокоит.  — Да, в чём дело? — ответила я с непринужденной улыбкой.  — Ещё раз простите за задержку, мэм, но я совершенно забыла уточнить, какой цвет вы предпочитаете? Я задумалась на секунду, неприметно ещё крепче обвивая руками испуганно замершую японку, а затем добродушно улыбнулась продавщице.  — О, это совершенно не важно. Просто выберите что-нибудь на свой вкус…  — Хорошо, — слегка озадаченная женщина кивнула, и вновь ушла. Нам пришлось ещё простоять почти что минуту, пропуская одну из посетительниц, неспешно шедшую уже по нашему ряду. Средних лет женщина была так увлечена разглядыванием товаров, что совершенно не обратила внимания на сладко дышавшую беременную красавицу, копошившуюся на одном месте у стойки с какими-то нелепыми банными халатами. Я же едва во весь голос не стонала, с наслаждением мелко подрагивая и ощущая, как жаркие губы Бунко, нежно посасывали мой сосок, игриво кусая его острыми зубками и обжигая касаниями горячего язычка. А тут ещё и Тако совершенно не к месту порылся в моей памяти, сравнив Миюки Минехису с пчелиной королевой. Я сладко вскрикнула, то ли от ласк разошедшейся миниатюрной японки, то ли от чудесного сравнения, и наконец-то через силу отстранилась, мягко оттолкнув девушку. Её губы влажно чмокнули, с тихим шлепком выпуская мою зудящую от блаженства грудь, а спустя миг ладони метнулись к лицу, пряча его от стыда. Я же, потратив пару секунд, чтобы хоть немного привести своё дыхание в порядок, торопливо принялась прятать сиськи под платьем — шалость зашла чересчур далеко и если я не остановлюсь сию же минуту, то выебу эту девчонку прямо на ворохе тряпок, выставленных для продажи. Бунко, уже просто пунцовая, как вареный рак, следила за мной сквозь неплотно сжатые пальцы, но через секунд рванулась навстречу.  — Постой!.. — шёпотом окликнула она.  — Понравилось? — задорно усмехнулась я, теперь уже также воровато озираясь по сторонам.  — Ага… — едва слышно пробормотала девушка, но тотчас встрепенулась. — Да я не о том!.. Сунув руку в нагрудный кармашек, девушка выдернула аккуратно сложенный носовой платок и робко протянула его мне.  — В-вот. Вытри, а то она вся… вся в слюне — перед платья промокнет и будет заметно… Я подбоченилась, выпятив сиськи.  — Ты натворила — ты и убирай…  — Не глупи Миюки…  — Давай-давай, поторопись. А то, кажется, продавец снова идёт сюда… Бунко вздрогнула и сразу же принялась за дело. Левой рукой бережно приподняла мою правую грудь и тщательно протёрла ореол и сосочек, топорщившийся, словно резиновый. Я засипела, закусив губу от удовольствия, а японка, уже без подсказок, заправила увесистую сиську за отворот платья и принялась застёгивать пуговки… Продавщица и словом не обмолвилась, и мы покинули магазин с парой небольших коробочек, в которые были упакованы купленные мной вещи. * * *  — Что на тебя нашло?! — ворчала подруга, когда мы выехали на дорогу. Взгляд она старательно прятала, поэтому мне было несложно догадаться, что винит она как раз-то себя, пребывая в крайнем смятении.  — Если хочешь, могу отвезти в отель. В Рино есть парочка отличных заведений…  — Нет… — буркнула она совсем тихо, насупившись от непонятной обиды. Тем временем Тако «рассказал-подумал», что кое-что понял о нашей ментальной связи. И сегодня вечером он меня научит чему-то совершенно новому. Покажет, как использовать часть его «силы», и, словно ретранслятор, распространять по округе далёкий сигнал вещания, влияя на сознание разумных существ! Я едва слюной не подавилась, узнав о подобном. Конечно же, он уже говорил, что мог при желании заставить его полюбить или выполнять любые команды. Но теперь он обещал, что обучит меня такому умению! Впрочем, что взволновало куда больше, даже чем некая странная «сила», так это стремление Тако. Я не просто слышала его слова или читала мысли, как строки в книжке — я чувствовала то, что ощущал он. И мой Осминожек, выражаясь простым языком, был влюблён по уши, желая сделать для его «королевы улья» всё, что было в силах. Я рулила, слушая постепенно затихавшее ворчание Бунко, переходившее в привычный беззаботный щебет, словно между нами ничего не случилось. Левой рукой держалась за рулевое колесо, а правой — без задней мысли поглаживала свой живот, ощущая под пальцами редкие приветливые пинки моего ненаглядного монстра. Настроение было просто прекрасным и я, желая ковать, пока горячо, решила использовать удачный момент.  — Бунко-тян, а хочешь увидеть что-то весьма необычное? — словно мимоходом поинтересовалась я, глядя на дорогу. Миниатюрная японка уже немного оправилась от спонтанной эротической сцены и всем своим видом давала понять, что это не она несколько минут назад увлечённо сосала грудь лучшей подруги. Девушка с задиристым видом сложила худые руки в замок на груди поверх ремня безопасности и ответила с вызовом:  — Мы же дружим с четырёх лет… Даже на горячие источники ездим каждый год!.. Чем ты можешь меня удивить, зазнайка? — фыркнула она, но затем убавила градус бахвальства, невольно вспомнив случившееся в магазине. — Ну, разве что кроме твоих сисяндр… Я включила «аварийку» и начала выруливать на обочину, сбрасывая скорость. Бунко удивлённо на меня посмотрела, но я отмахнулась, мол так надо. Когда же пикап замер, поставленный на стояночный тормоз, я отстегнула ремень и повернулась к подруге, аккуратно подобрав подол платья и усевшись коленями на сиденье водителя. Салон был неприлично просторный и даже беременной женщине было где развернуться.  — Ну и?.. — храбрилась японка. — Снова грудь покажешь?.. Знаем, видали… Я загадочно покачала головой, а затем без слов начала подтягивать кверху ткань платья, собирая её в складки. Нижний край, подобрав его к самым коленкам, резким рывком вздёрнула вверх, пронося всю «гармошку» складок цветастого сарафана над животом и над грудью. И одним взмахом сняла с себя одежду, оставшись лишь в обуви. А затем слегка приподнялась, качнув тяжёлыми сиськами и склонив набок голову, чтобы не уткнуться макушкой в крышу салона.  — Ну?.. И- и-и-И-И-И!!! — смущенное восклицание Бунко, начавшееся как вопрос, стремительно переросло в истошный девичий визг на грани ультразвука, ударивший по ушам и резко оборванный прижавшимися ко рту ладошками. Глаза ошарашенной японки цепко следили за моим сочным членом, напряженным до болезненной твёрдости и качавшимся вверх и вниз в полуметре от её лица…