Шанс на предательство

Когда истошный визг ужаса Бунко, верещавшей словно сирена, утих, и девушка на мгновение замолчала, шумно набирая воздух в лёгкие для очередного вопля, я попросту навалилась на её всем своим телом. Оборвала рвавшийся наружу крик ладонью и тесно прижалась своим громадным животом, придавила сиськами к месту, подмяв худощавую азиатку под себя, словно котёнка, ловя её тощие запястья своими крепкими пальцами. Подруга затрепыхалась, как муха в паутине, безнадёжно бьющаяся в попытке выбраться, но ремень безопасности прочно держал её, а кнопка замка была глубоко подо мной. Впрочем, девушка с полными ужаса глазами даже не пыталась высвободиться от страховочного приспособления, трепыхаясь у самой двери пикапа и вскинув руки, как будто опасаясь даже случайно ко мне прикоснуться. Видя её испуганное личико, я поняла, что завожусь ещё сильней, распаляясь жгучим желанием овладеть этой крошкой, надругаться и опорочить. Чудесный аромат её страха и юного тела был таким восхитительным и манящим, что эта безумная жажда соития захлёстывала с каждым мгновением всё сильнее. Безумно хотелось оттрахать мозги своей любимой подружки настолько, чтобы Бунко меня возненавидела всем своим робким сердечком, а затем, спустя часы и часы непрестанной, взбивающей сперму в крем ёбли — или столько, сколько я выдержу, — просто сломалась, влюбившись в мой член бесповоротно. Чтобы бросила своего парня ради моего детородного «мяса», посвятив всю себя той, кого ненавидела… И это было бы так прекрасно и возбуждающе: она бы презирала меня, но боготворила бы мой сочный фаллос, не способная с этим хоть что-нибудь сделать, хоть как-то противится безумию похоти. Возбуждение нахлынуло на меня с такой силой, что я не сдержалась и томно потёрлась об неё своим телом, покачивая сиськами и животом, ощущая, как головка на доли мгновений прижималась к промежности девушки. Бунко дёрнулась, ощутив те касания меж своих бёдер, и словно из последних сил рванулась прочь, куда-то в сторону лобового стекла, куда угодно, лишь бы подальше от меня. Реакция же на это движение была просто мгновенной, чем ошарашила и меня саму! Лишь только японка немного сдвинулась в бок, только наметив направленье «побега», как моя левая рука, словно гарпун, попросту выстрелила ладонью рядом с её головой, с хрустом вминая крепчайший пластик на обшивке двери! Японка взвизгнула в ладонь, зажимавшую её ротик, а я ошарашено уставилась на свои пальцы, запросто раздавившие панель подлокотника. «Опять проделки Тако?» — промелькнула мимолётная мысль. — «Ну и силища, чёрт побери!..» Думать о таких мелочах, как невиданный всплеск силы было совсем недосуг. А мысли заполняли куда более важные мысли о том, как же хотелось потрахаться! Поэтому я просто приняла это, как данность, мысленно записав в очередной свой «плюсик». И приблизилась к дрожавшей подружке вплотную, уже просто ложась на неё всем своим «беременным» весом, добродушно шепча ей в лицо:  — Бунко, не ори, хорошо? Иначе с твоей милой головкой станет то же, что и с дверью… Разумеется, у меня и в мыслях не было желания ей навредить — велика честь, свернуть шею цыплёнку, — но вот желание поозорничать внезапно всё же возникло. И хотя шутка оказалась чересчур уж злой и даже глупой, но очень хотелось такое сказать. Хотелось увидеть восхитительный страх и смиренную покорность в бездонных глазах прекрасной худенькой девушки. Но, может быть, я сказала это и потому, что ждала также и непокорности? Ждала тех намёков на гонор и противление, что дали бы шанс сломить волю девушки силой и овладеть ею с правом хозяина, растоптать и унизить? Уничтожить, чтобы затем возродить и влюбить в себя… Японка же, не давая мне на такое и шанса, мелко-мелко затрясла головой, соглашаясь и тараща заплаканные круглые глазёнки, отчего я с тихим вздохом досады не спеша убрала руку от её рта. Девушка шумно вздохнула и разлепила дрожащие губы, отчего мне пришлось предостерегающе приложить указательный пальчик к её сладким губкам.  — Помни милая — молчок, ни слова, — всё так же добродушно улыбнулась я ей. — Иначе клянусь, что я порву твою сладкую тощую попку прямо здесь и сейчас… А теперь, милая, у тебя наверное много вопросов? Бунко опять кивнула, на этот раз медленно и осторожно, а затем заговорила шёпотом, чтобы ненароком не разозлить меня:  — Кто… кто ты такой? Я на секунду опешила, удивившись нелепости постановки вопроса и подумав, что просто ослышалась. Но затем засмеялась, совсем ослабляя оковы своих тонких и неожиданно крепких рук.  — Ты вновь меня не узнаёшь? А говорила, что мы с детства знакомы, знаешь меня, как себя… Хороша же подруга… До моего слуха донёсся звучный взволнованный глоток, и японка заговорила уже немного громче, видя, что я не пытаюсь ей навредить.  — Я знаю Миюки!.. Она — девочка… Женщина, то есть… А ты… В этот момент я отстранилась с довольным вздохом, вынуждая девушку снова вздрогнуть и замолчать в опасении. После чего взяла её ладошки в свои руки и нежно прижала к громадному беременному животу между нами.  — А мальчишки так умеют? — хихикнула я, ощущая, как Тако, для придания ещё большего веса моим словам, пару раз пнул в ладонь японки. — Не дури, Бунко. Это же я, твоя Миюки…  — Д-да, но… — неуверенно промямлила та, опуская наполненный натуральным ужасом взгляд ниже, туда, где под тугой округлостью скрывался мой член. — Но это же невозможно!.. Так не бывает!.. В ответ я ещё больше отстранилась, разведя руки и пожав плечами, молчаливо демонстрируя себя и давая понять, что утверждение ложно. После чего вновь в страстном порыве прильнула к японке, уже и не помышлявшей о бегстве.  — Трусишка, так испугалась моей маленькой штучки…  — Н-нихрена с-себе м-маленькая!.. — заикаясь, пролепетала подруга, но затем тотчас отвела глаза в сторону. Поняла, что говорит и смотрит не туда, куда следует. — То есть я хотела сказать, что это было очень неожиданно… Внезапно её взгляд переметнулся вновь на меня, но теперь не буравил то место, где под моими тяжёлыми сиськами и громадным животом прятался член, а устремился мне прямо в глаза, просто чаруя бездонностью восхитительных карих омутов.  — Постой!.. — Бунко нервно сглотнула. — Так вот почему от тебя вестей не было почти год — ты операцию сделала?! Я в ответ молча пожала плечами с загадочной улыбкой — всё равно, пусть думает, как ей угодно, и ошибается, как пожелает. От этого уже совершенно ничего не изменится. Поэтому вместо всяческих слов, я просто прильнула к девушке так тесно, зажимая её в уголок между сиденьем и дверцей автомобиля, как только мне позволяло пышное тело томной беременной женщины. И через миг прикоснулась губами к сладеньким губкам испуганной жертвы.  — Т-ты чего дел?.. — промямлила девушка, но я запечатала её болтливый ротик восхитительным поцелуем, проникая в жаркую полость своим языком и просто тая от чудесного аромата юной девушки. Бунко всё-таки нашла в себе силы рвануться в робкой попытке удрать, но я держала её крепко, поэтому бессмысленное усилие сбежать из моих рук лишь придало больше задора. Переступая коленками по просторному сиденью пикапа, я подобралась ближе и уселась девушке на бёдра, обхватывая её личико ладонями и полностью отдаваясь неземному блаженству. Запрокинула голову милой японочки и нависла над ней, как будто скала, уже словно не просто целуясь, а будто бы кормя подружку слюной. Не унимавшаяся Бунко попыталась вырваться ещё пару раз, но все попытки оказывались тщетны, и очень скоро её рывки поутихли. Мой язык — просто большой, потому что я больше чем Бунко, или тоже подросший? — властно, но все ещё нежно заполнял ротик миниатюрной азиатской красавицы, тонко попискивавшей, мягко проталкиваясь к ее узкому горлышку. А я тем временем взяла Бунко за руки и прижала ее узкие ладошки к своей тяжёлой груди, сладко зудевшей и изнывавшей в истоме так сильно, словно из нее вот-вот должно было закапать молоко. Взволнованная японка не пыталась противиться, словно истратив весь свой запал на попытки сбежать, и послушно стиснула пальцами два пухлых соска, безвольно распахнув губки и позволяя целовать её, как только угодно. Девушка попросту забилась в угол, помня угрозу и опасаясь разозлить внезапно преобразившуюся подругу. Мне же такая апатия была весьма неприятна. Греть свой длинный язык в жарком ротике перепуганной девушки было просто верхом блаженства, но её безразличие удручало. С каким вожделением Бунко сосала мою грудь в магазине одежды, прячась от случайных взглядов и лаская соски язычком, с такой же отрешенностью вела себя ныне.  — Нет, милая… — пробормотала я, отстранившись и убрав язык, оставивший между нами тонкую ниточку искристой слюны. — С членом я стала настолько ужасной, что больше не нравлюсь тебе?  — Н-нет… — качнула головой Бунко, рефлекторно облизав губки. — То есть, ты очень красивая… Просто напугала меня…  — Да брось, — дружелюбно усмехнулась я. — Подумаешь!.. Это же всего лишь пенис. У тебя же есть парень — ты должна знать, что это за «штучка»… Отклонившись немного назад и привстав над японкой, я обхватила ладонями снизу громадный беременный живот, как будто пытаясь его приподнять и дать лучший обзор на свой мужской детородный орган. Бунко взвизгнула и снова в испуге прижала руки к плоской груди, в то время как я, напрягая и расслабляя мышцы, покачивала вверх и вниз своим фаллосом в полуметре от лица девушки.  — Может, он немножко больше, чем у твоего молодого человека, но…  — Больше?! — неожиданно с возмущением воскликнула Бунко. — Да этот… эта хреновина размером с мою руку!  — Ну, перестань, — невольно смутилась я, восприняв натуральный испуг в ее голосе, как комплимент. — Ты мне льстишь… Внезапная догадка, с трудом пробившаяся через марево страсти в мозгу, заставила меня рассмеяться.  — Бунко-тян, да ну!.. Только не говори, что ты девственница? Пару секунд пролетело в молчании, и перепуганная японка быстро решила не притворяться — просто молча кивнула головой, покраснев и отведя взгляд.  — Лгуни-ишка… — улыбаясь, сказала я, после чего ободряюще добавила. — В этом нет ничего постыдного… Наоборот — это же так чудесно… Опустив ладонь ниже, я обхватила пальцами толстый ствол своего члена, принявшись неспешно надрачивать мясистый «рукав», лаская другой рукой сочную грудь. А Тако — вот же наглец! — принялся тотчас барабанить «маме» в животик, пинаясь во все стороны и особенно терзая своими ножками-щупальцами сладко занывшую простату. В ответ на такое возбуждающее непотребство член тотчас вздулся толстыми венами, обретая свой максимальный размер, и Бунко, с неприкрытым ужасом косившая на меня взгляд, в натуральной панике вновь вжалась спиной в дверцу авто. Губы её шептали то ли немые молитвы, то ли просьбы убрать «это» подальше… А я, сладко постанывая и колыхая сочными формами томного тела, ощутила, как из уретры брызнули горячие капельки смазки, упав на сиденье между бедер японки. Бунко, блеснув белоснежными трусиками под юбкой, дернулось так, словно я — ксеноморф и истекала кислотой, а не предэякулятом. Взгляд же ее уже просто впился в мое детородное «мясо», ронявшее белесые тягучие капельки, сбегавшие вниз по стволу. Салон стремительно наполнялся характерным, чудесным запахом спермы.  — Поцелуй меня… — обронила я, перестав бесстыдно ласкать себя. Бунко нервно сглотнула и тотчас кивнула головой, не смея и словом перечить. Оперлась ладонями о сиденье, намереваясь привстать, но я покачала головой, остановив девушку. Обхватила член уже двумя руками, плавным движением оголяя головку и пережимая отток крови, чтобы вены стали просто огромными, а затем с улыбкой сказала:  — Я имела в виду, поцелуй меня здесь… — и изо всех сил напрягла интимные мышцы, заставляя фаллос стать каменно твердым, брызнуть новой порцией смазки. Глаза Бунко расширились и она, все ещё не смевшая сказать «нет», томительно-медленно потянулась губами к багровой головке.  — Ну же, поцелуй любимую подружку, наконец… — с усмешкой подначивала я миниатюрную девушку. — Ты совсем не рада нашей встрече? Спустя миг это наконец-то случилось — жаркие влажные губки коснулись уретры, даря моему члену невесомый, дрожащий поцелуй, словно от впервые влюбленной девушки. Но затем Бунко тотчас отпрянула, сплевывая и водя рукавом по губам.  — Ч-что за мерзкая гадость?! — забывшись, ворчала она, утирая свой рот  — Тебе не понравился мой вкус? — с наигранной обидой пробормотала я, и японка мгновенно замолкла, осознав, что стала чересчур дерзкой. А мои губы уже оказались рядом с ухом подруги, снова придавленной беременным животом.  — Не волнуйся, моя девочка, ты быстро привыкаешь и тебе даже понравится… А знаешь почему? Бунко рефлекторно качнула головой в отрицании.  — Потому что ты станешь женщиной моего… моего парня, — с улыбкой объяснила я, наблюдая, как во взгляде у девушки промелькнули недоумение.  — Откуда ты знаешь, что я ему нрав… — начало было японка, но сразу же замолчала, смутившись и поняв, что не о том ей стоило волноваться в данный момент.  — Как, откуда? — ухмыльнулась я, прогибаясь в талии, чтобы живот показался ещё более внушительным и тяжелым. С нежностью обняла своё сладкое пузико ладонями. — Он сам мне сказал…  — …? — Бунко уставилась на меня в немом недоумении, но я отмахнулась.  — Пока не думай об этом, милая, — я принялась целовать ее в щеки и шею. — Просто знай, что до того, как ты встретишься с ним, над тобой поработаю я… Неглупая девушка мгновенно все поняла и на глазах у нее навернулись крупные слезы. Уточнять какая именно «работа» подразумевалась, было излишним.  — Пожалуйста, не надо… — послышался ее неуверенный шепот. Я в ответ ласково улыбнулась:  — Ну, что ты, глупенькая, — нежно поцеловала Бунко в губы. — Думаешь, я ставлю тебя перед выбором или — вообще абсурд, — угрожаю? Отнюдь, я просто говорю то, что неизбежно случится… Ты станешь сексуальной, распущенной шлюхой, повёрнутой на членах и ебле… Правда ведь здорово?.. От моих слов посеревшая японка словно попыталась просочиться через сиденье, и стечь ручейком страха на пол салона пикапа, вжимаясь в него всем телом и утратив дар речи. А я продолжала свой монолог:  — Я буду ебать тебя часами, моя дорогая, а может быть даже днями напролёт, — ладонь с нежностью коснулась животика Бунко. — Буду рвать своим хуем твои сладкие дырочки и наполнять тебя спермой до тех пор, пока ты не сломаешься, не заплачешь… Пока сама не попросишь ещё и ещё…  — Н-не надо… — раздался ещё более тихий шепот, но я уже и не вслушивались. Девушка передо мной словно превратилась в волшебное лакомство, с которого оставалось лишь снять «обёртку». Поэтому я с наслаждением повела языком по бархатистой щеке Бунко, как будто по сладкой конфетке, оставляя на ней влажный след нашего с Тако запаха.  — Не бойся, — проворковала я, краешком уха слыша, как под пальцами с треском расползалась одежда японки. — Да, технически — я тебя изнасилую, выебу, как последнюю шлюху. Но психологически это будет совершенно не так — твою девственность заберёт не кто-нибудь, а любимая подруга детства… Это ведь так мило и трогательно… Плачущая и уже обнаженная Бунко, в изорванных лохмотьях, но с взглядом, неожиданно ставшим куда уверенней, вдруг кивнула в ответ. То ли храбрилась перед неизбежным, то ли просто на автомате поддакивала. Но этот ее посерьезневший взгляд стал последней искрой, воспламенившей до неба мою безумную похоть! Набросившись, словно хищник на свежее мясо, я впилась губами в дрожавшие губки девушки, лаская ладонями ее стройное тело. Проводила пальцами по крохотным грудкам, пощипывая их за сосочки, набухавшие помимо воли «жертвы насилия». Елозила меж начинавших мокреть нежных складочек у неё между ног, восторженно понимая, что Бунко — и в самом деле невинна. А японка, в первые мгновенья расслабившаяся и видно решившая, что ее жизнь уже кончена, неожиданно даже для меня прогнулась навстречу своей «насильнице»! Похоже, девушка ожидала, что я сделаю ей больно, ждала прилива чувств отвращения. Поэтому тело, обескураженное сладостной нежностью и вместо мучений окружённое чувственной лаской, ответило самым правильным для половозрелой девчонки образом — истомным согласием. Бунко даже на миг дышать перестала, все больше поддаваясь навстречу и все охотней отвечая на поцелуи. А затем и вовсе попросту обмякла у меня на руках, утратив всякую волю к сопротивлению.  — Ну, вот видишь? — усмехнулась я, коротко чмокнув малышку в носик. — Я ведь такая классная, правда? Стоит ли от меня отказываться?.. Бунко ничего не ответила, вместо этого задав свой вопрос, прозвучавший, скорее, как утверждение:  — Ты же не остановишся, не смотря ни на что? Я просто молчала, улыбаясь и глядя на подругу.  — Тогда… тогда, пожалуйста, будь со мной нежной — это будет мой первый раз, и я очень боюсь… Руки Бунко обвили меня за шею, а бедра наоборот — расслабились, словно давая доступ ко всем девичьим прелестям, что были презренной плотью, вульгарной «дырой в мясе». Но от этого — вот парадокс! — почему-то не становились менее притягательными. Я взглянула подруге в глаза, силясь понять, говорит она правду или пудрит мозги. Не то, чтобы я опасалась побега моей милой «жертвы» или не смогла бы её удержать. Просто стало любопытно, насколько честна она сама с собой. Взгляд Бунко показался мне совершенно искренним — по крайней мере в эти мгновения она наверняка говорила именно то, что и думала. Поэтому девушка явно решила, что раз не может избегнуть неминуемое, то лучше его «возглавить», пусть это и будет только лишь фикция, нужная для душевного успокоения. Я на ощупь нашла ручку регулировки и опрокинула спинку сиденья, молча указав пискнувшей от неожиданности девушке перебираться на задний ряд. Бунко послушно выполнила мой приказ, хотя руки у неё всё же дрожали. Но это лишь подогревало желание и, в конце концов, мне не удалось себя удержать — я рывком наклонилась вперёд, отвесила ей смачный шлепок по заднице и крепко куснула японку за ягодицу, оставив краснющий отпечаток зубов. Девушка вновь взвизгнула, но уже куда громче, и просто нырнула на задний ряд сидений, возмущенно заверещав и называя меня дурой. Явно ещё больше успокоилась, сублимируя страх в виде гнева. А я обхватила ладонями тощие, белоснежные бёдра моей лучшей подруги, опустив ей на задницу член и едва не улегшись на «булочки» своим животом. После чего удивленно замерла — возможно, в испуге Бунко был свой резон, потому что мой фаллос на фоне ее худенькой «сахарной» попки казался просто поленом из «мяса»! Что подтвердила и девушка, рывком обернувшись и взглянув себе через плечо.  — Б-боже!.. Да он же гигантский! М-миюки, я же сдохну, если ты в меня это чудовище вставишь! — заёрзала она. — Не хочу!.. Д-давай не сегодня, а?.. Я же, пропуская мимо ушей все претензии — кто обращает внимание на птичий щебет? — молча чуть раздвинула её ягодички, наконец-то увидев анальную «звёздочку» и чудесную невинную щелочку, алой чертой рассекавшую белоснежную кожу. Внутри, от вида этого совершенства, тотчас всколыхнулось уже не просто желание выебать прекрасное тело подруги, а вовсе сожрать, проглотить целиком эту крошку. И в ту же секунду, чтобы и в самом деле не сорваться на какую-нибудь глупость, направляя рукой, я вжала истекавшую смазкой головку в её манящую алую «рану», одним своим видом сулившую сладостный секс и много-много потомства. Бунко нашла в себе смелости взбунтоваться на миг, но тотчас с забавным кряхтеньем распласталась на сиденье от одного моего слабого шлепка по спине.  — Заткнись уже, наконец, дурочка, и просто прими мою «любовь»… — хихикнула я и плавно двинула бёдрами, ощущая, как невинная плоть с чудесным усилием расступалась передо мной, вбирая и обволакивая своим раскалённым мышечным рукавом пылавший от возбуждения член! Японка содрогнулась и громко застонала от боли, прогибаясь в спине, а в следующий миг, вместе с разрывом едва ощутимой упругой преграды на пути моей фрикции, громко вскрикнула, уткнувшись в сиденье лицом, впиваясь в обивку зубами. По коже скатились алые капельки крови. Я же входила в неё всё глубже и глубже, буквально натягивая на свой хуй худощавую теперь уже женщину, с наслаждением слушая её болезненный стон. Мои движения были очень нежны и медлительны — я даже бёдрами слегка ворочала из стороны в сторону, чтобы поскорее растянуть нежную «киску», наполнив её своей смазкой. Но когда в тугую пизду вгоняют чудовищный ломоть «мяса», любые нежности попросту бесполезны.  — С-стой!.. Подожди!.. — не стерпев, внезапно воскликнула девушка. — Ты же порвёшь меня, сука тупая!.. Дай п-передохнуть!.. Последняя просьба была настолько забавной, что я не смогла скрыть усмешку и в самом деле замерла. Бунко облегчённо вздохнула и обмякла, запалено дыша и постанывая. Потянулась одной рукой под себя, ощупывая живот.  — Г-господи!.. — раздался её ошарашенный шёпот. — Да в меня словно полено забили!.. Затем девушка кое-как обернулась назад, взглянув на меня через плечо, и с робкой надеждой спросила:  — С-сколько… сколько ещё осталось, Миюки? Я с ухмылкой слегка отклонилась назад, взглянув над своим животом.  — Осталось всего ничего — примерно две трети…  — Ч-чего?! — воскликнула девушка, но от собственного неловкого рывка тотчас заныла, ощущая, как проворачивался внутри неё жилистый член.  — Миюки, х-хватит… Умоляю!.. М-мне страшно!.. — шепотом кричала она, едва сумев подавить стоны. — Мы же лучшие подруги…  — Именно поэтому, моя милая Бунко-тян, я просто обязана сделать тебя конченой шлюхой, помешенной на члене твоей классной подружки. Это мой долг, — хищно оскалилась я в ответ. — Не волнуйся — быть похотливой «давалкой» тебе понравится… Обронив эти слова, я вновь толкнулась бёдрами вперёд, вонзаясь в заверещавшую девушку. * * * Ограниченный салон пикапа был наполнен запахом наших любовных «соков» и громогласным хлюпаньем члена, с неумолимой размеренностью механизма нырявшего в тугую пиздёнку сладко стонавшей миниатюрной японки. В её чуть охрипшем голосе давно уже не было писклявой отвратительной фальши — он звучал мощно, искренне и так восхитительно, словно похотливая песня в честь наших утех. Грудь девушки всплесками, в унисон толчкам моих бёдер, исторгала из стройного тела чудесные вскрики, услаждавшие слух. Бунко пыталась их хоть как-то гасить, кусая обивку, но всё было напрасно — прекрасная «музыка» сгорающей в агонии страсти женщины лилась из её жаркого ротика словно сама по себе. Я уже, наверное, минут тридцать с задиристым «хэканьем» долбила сладкую щёлочку своей лучшей подруги, брызгая во все стороны — на сиденья и стёкла, — предэякулятом и влагалищным «соком, а заодно удивляясь крепостью разумаБунко и собственной неутомимой выносливостью. Разбитая подружка, изжевав обивку сиденья, за это время успела четыре раза кончить! Натурально хлестала тонкими струйками сквирта куда-то на передний ряд, на рычаг стояночного тормоза, на рулевое колесо, но оставалась в сознании и в относительно ясном рассудке. А я, в отличие от текущей, как ручеёк, милой японочки, была словно огурчик — свежа и полна сил. Меня не беспокоила ни спина, что должна была просто сломаться от сексуальной скачки с тяжеленным животом, ни постоянно напряженные ноги, непрестанно вздымавшие вес тела и вгонявшие член глубоко в нутро Бунко. Не особо волнуясь, я мысленно спрашивала Тако — не его ли это проделки? Но Осьминожек отвечал, что ничего сверх меры со мной не случилось — тело по-прежнему адаптируется. Вскоре лучшая подруга кроме стонов уже ничего не могла издавать, лишь хрипела и ныла. Что-то пыталась мне говорить, но выходило всё то же нечленораздельное мычание, едва отличимое от сладких безвольных повизгиваний. А когда её и без того узкая «дырочка» в пятый раз стала невероятно тугой, а девушка изогнулась, хрипло заверещав и с безумным рваным хохотом буквально завыв во всплеске оргазма, с её раскрасневшегося и вспотевшего личика пропали даже всякие признаки боли. Опять брызнув сквиртом — ну что за чудесный источник оказался на моём члене! — она безвольно поникла, упав лицом на мокрую от слюны обивку сиденья. На губах девушки играла улыбка или скорее полубезумный оскал. Тело расслабилось, и талия невольно прогнулась, словно пытаясь приподнять попу повыше. Что мне и требовалось — я принялась трахать её от души, уже не боясь причинить боль, наслаждаясь ею на полную. Жидкий окситоцин в венах Бунко выжигал удовольствием девушку изнутри, испепеляя ей нервы и лишая любых других чувств — она бы сейчас и на моток колючей проволоки смогла сесть, ощущая при этом блаженство. Спустя ещё десяток минут, отстранившись, я вытащила свой багровый, покрытый любовной влагой елдак из восхитительно развороченного девичьего лона, любуясь великолепным зрелищем и хорошо проделанной работой. Её зиявший, раскрасневшийся вход, дробно подрагивавший и истекавший потоками моего предэякулята, казался чем-то невообразимо прекрасным, манящим. Был похож на похотливую, нежную розу, умолявшую её «сорвать» и «наполнить». И я тоже была хороша. Столько неё залила — словно пару десятков мужиков кончили в Бунко, — но это всё ещё была только смазка! А подруга, ощутившая отсутствие чего-то огромного, жуткого и такого приятного, забавно подвигала попой, словно приглашая продолжить, а затем приподнялась на дрожащих, но теперь от истомы, руках и обернулась.  — Ещё… — пробормотала она, осоловело ухмыляясь. — Ещё…  — Не слышу… — пожала я плечами. — Мне показалось, или ты что-то сказала?  — Я сказала, что хочу ещё… — хихикнула Бунко, утирая предплечьем пот со лба.  — Хочешь чего?  — Да брось… Дай мне «его»… Внутри теперь так пусто…  — Дать что? — не унималась я. Бунко зарделась — нашла же время смущаться, — но затем совладала с собой.  — Я хочу твой член… Хочу тебя в себе…  — Что-что? Я не расслышала…  — Я хочу твой член, сука безмозглая!.. — крикнула она во всё горло, заливаясь румянцем. — Миюки, умоляю, не томи меня… Не знаю, что ты сотворила, чёртова дрянь, но теперь всё тело горит — так я хочу что бы ты меня трахнула…  — Попроси ласково, сучка. И, может быть, я соглашусь… Бунко больше не раздумывала ни секунды, получив условие достижения вожделенной цели. Подобравшись ко мне и роняя сгустки предэякулята, сочившегося из разгоряченной пиздёнки, она благоговейно прижалась лицом к беременному животу, целуя его, и запалено шепча:  — Прошу тебя, умоляю, Миюки… Трахай, играй с моим телом, как будет угодно, только дай снова почувствовать твой восхитительный член… Я не знаю, что это… почему так хочу… просто войди в меня снова!.. — бессвязно бормотала она  — Ты точно этого хочешь? — с наигранным безразличием спросила я, всё же выделив интонацией «точно». Фаллос в этот момент встал, почти прижавшись стволом к щёчке японки. Но та даже не вздрогнула и лишь горячо закивала.  — Я буду для тебя кем угодно, пускай даже шлюхой. Для тебя и для твоего парня. Я даже буду вашей рабой, если вы захотите, — теряя остатки разумности, шептала Бунко, алчным взглядом глядя на покачивавшийся перед её лицом член. — Делай со мной, что захочешь, только молю — овладей мною снова, порви мою слюнявую дырку своим чудовищным хуем!.. Я с улыбкой взглянула на девушку, а затем просто приказала:  — Сделай мне минет, потаскуха…  — Но, я ни разу ещё… — начала было Бунко, но я её перебила.  — Шлюха смеет перечить? Делай, что тебе велено, иначе ничего не получишь!..  — Да, моя госпожа!.. — довольно хихикнув, японка без раздумий прильнула к мокрому от её «соков» багровому стволу, неумело, но жадно и страстно лаская губами мою разгоряченную плоть. Прошло всего пару минут оральных стимуляций и ласк, как мою неутомимость словно выключили! Чувство экстаза стремительно подступало, распаляемое жадно хлюпавшими губками Бунко. А переполненные спермой яички горели огнём, умоляя сбросить свой восхитительный груз в нежный девичий ротик, словно самой Природой созданный для любовных утех. На мгновение у меня даже возникло желание вцепиться руками девушке в голову и силком затолкать свой член ей прямо в горло. Вбить свой хуище в неё до упора, в чудовищной нескончаемой эякуляции заполнив желудок красавицы чудесным белковым «лакомством». Порвать её, сломать, уничтожить… Но я вовремя от этого отказалась, понимая, таким образом действительно могу очень навредить своей лучшей подруге, такой нежной, хрупкой и сладкой. Изгибаясь и довольно толкаясь бёдрами навстречу жарким губам, за мгновение до «извержения» я закричала:  — Ты проглотишь всё, что я тебе дам!.. И посмей только выплюнуть!.. А в следующий миг по мозгам ударил молот оргазма, запуская волну сладострастных конвульсий и вышибая эфемерные клинья из-под парочки моих «спермофабрик» в мошонке. Член вздулся, становясь просто каменным, и в лицо Бунко, словно из садового шланга, плеснулась тугая струя одуряющее пахнущей слизи! Густая белая жидкость разбилась на брызги, орошая миниатюрную грудь девушки, и хлынула ей за спину, заливая ветровое стекло и многострадальную обивку сидений. Бунко глотала. Глотала с бездумной жадностью, и если бы не мой громадный живот, я присоединилась бы к ней, отсасывая свой собственный член на парочку с лучшей подругой — так восхитительно было это зрелище, и так заманчив был этот соблазн! А японка кашляла и давилась, но безропотно проглатывала слизистые белесые комья, борясь с тошнотой и отвращением. Большая часть, конечно же, пролилась мимо рта, но в этом была моя вина, поэтому можно было считать, что подружка справилась. Когда мои довольные стоны утихли и из члена перестала выплёскиваться сперма, оставшись в виде тонкой, сбегавшей по стволу белесой струйки, Бунко прилежно открыла ротик и показала язык, прокатывая на нём обильные сгустки. А затем довольно сглотнула и вновь разомкнула губы, давая понять, что всё-всё проглотила. Забавно, но теперь у неё во рту семени было меньше, чем на лице. Я пошарила на ощупь рукой и бросила ей свой уже бессмысленный сарафан, велев утереться.  — Но… но как же?.. — опять начала она, однако я грубо схватила Бунко за подбородок.  — Заткнись, шлюха, — тихо сказала я девушке. — Отныне будешь говорить, когда разрешу, делать то, что прикажу, раздвигать ноги, когда велю. Ясно? Подруга, блеснув радостным, полубезумным взглядом, с готовностью кивнула, и тут уж я не смогла удержаться. Нежно обняла её за щёки обеими ладонями и страстно поцеловала, слизывая с милого личика своё собственное семя.  — Слушайся меня, счастье моё — и у тебя будет столько секса и спермы, сколько ты даже во сне не могла видеть, — ворковала я, покрывая поцелуями хихикавшую Бунко. — Если будешь послушной — эти две недели я буду насиловать тебя не прерываясь… После чего вновь грубо толкнула её прочь, на залитые белыми сиденья.  — И утрись уже наконец-то…  — Да, госпожа!.. — вновь засияв улыбкой, кивнула Бунко и принялась отирать густые потёки со своей кожи. Я же тем временем двинулась в сторону водительского места, заботливо придерживая своё громадное пузо и ожидая отклика о том, как там малыш-Осьминожек. Неожиданная дробь изнутри — подтверждение благодарных мыслей Тако, — тотчас пробарабанила мне в ладонь.  — Что, милый, и тебе понравилось? — хихикнула я, замерев и поглаживая тугую округлость под грудью. — Девушка совсем неумелая, но старается. К твоему появлению я постараюсь научить Бунко всему, чему скажешь…  — Ты говоришь со своим ребёночком? — в тот же миг подала голос японка у меня из-за спины. — Ты такая милашка, Миюки… Слегка грубоватая, но всё-таки милая…  — Ребёнок? — переспросила я, понимая, что какой-то секретности больше не требуется, потому что у Бунко выбора не было. — Вряд ли его можно назвать полностью моим ребёнком…  — Т-то есть как? — удивилась подруга, а затем ошарашено округлила глаза, словно на неё снизошло откровение. — Не твой… Значит ты — суррогатная мать?..  — Да нет же, глупышка, — добродушно улыбнулась я. — У меня в животике — мой возлюбленный парень. По крайней мере, я считаю его парнем…  — П-прости, я не понимаю… — растерянно пожала плечами японка.  — Не бери в голову, — отмахнулась я. — Думаю, ждать осталось недолго. Скоро вы познакомитесь. А теперь едем домой… * * * Пока мы добирались до дома, Бунко вертелась как на иголках, не сводя глаз с моего толстого члена, намеренно небрежно перекинутого через бедро и сочившегося последними капельками предэякулята. По всему было видно, что японка просто сходила с ума от желания. Впервые попробовав сладость разврата и в шоке осознав, что ужас обратился восторгом, она уже не могла думать ни о чем другом. А у самого въезда на придомовую гравийную дорогу, девушка завелась настолько, что уже перестала тереть себя тряпкой, некогда бывшей тётиным сарафаном, а теперь густо вонявшей спермой. Вместо этого девушка жадно облизывали пальцы, все больше наслаждаясь тем, от чего ее час назад едва не вырвало. Не удержавшись от соблазна, я вложила ей в рот свой пальчик, и расплылась в довольной улыбке — Бунко сосала его с такой страстью, словно и он мог эякулировать. Подрулив почти вплотную к роллетным воротам гаража, я почуяла, как на округлый живот упали странные теплые капельки. Падать им, вроде бы, было неоткуда — рулевое колесо я протёрла, — но долго выяснять, в чем же дело, не пришлось. Похоже, лактация у меня началась куда раньше, и только теперь во «вместительных» грудях молока стало так много, что большие соски на моих сладко саднящих сисечках просто начали сочиться сытными сливками. Впрочем, я не придала этому большого значения — так или иначе подобное должно было произойти, — и заглушила мотор, кивнув на задний ряд сидений и обронив своей попутчице:  — Убери всё здесь… — после чего толкнула дверь, выбираясь наружу. Подружке придется честно отрабатывать свою награду. Бунко потратила почти полчаса, убирая беспорядок в салоне, и то и дело вбегала ко мне в ванну за новой порцией пространных указаний что где взять, чтобы работа шла поскорее. Когда же все было готово и девушка — буквально и фигурально, — вся в пене ввалилась в просторный санузел, я, нежась в воде, поманила ее к себе и велела присоединиться к купанию. Это ничего, что грязнючая она влезла к относительно чистой мне — две минуты в душе смоют всю грязь. А пока моей милой шлюшке-служанке пора было позаботиться о своей госпоже. Облокотившись на край ванны, я велела девушке вымыть себя. Что Бунко и сделала, потратив ещё добрых четверть часа на упоительный для нас обеих массаж. Я просто млела от удовольствия, ощущая шершавую пенную губку на коже, а японка сияла от удовольствия, лаская член, живот и громадные груди лучшей подруги. Когда с водными процедурами было покончено, я без слов повела девушку на второй этаж в тётину, а вернее — уже в мою комнату. Там большая кровать — будет, где разгуляться. Толкнула Бунко на постель, разметав полы махрового халатика, что тянулся за невысокой девушкой, как королевская мантия. И, глядя на испуганный, но теперь уже полный предвкушения взгляд лучшей подруги, неожиданно для самой себя замерла. Чего-то, какой-то изюминки, не хватало. Оглядевшись по сторонам, взглядом отыскала ноутбук Талии. Подхватив лакированный кусок технологии, перенесла его на стол напротив кровати и включила. И меньше чем через минуту окошко браузера милостиво пригласило в прогулку по Всемирной Паутине. Дальнейшее заняло немного больше времени. Пришлось повозиться с камерой ноутбука и её настройками, чтобы в кадр помещалось лишь мое тело до плеч. Также некоторое время заняла регистрация на одном из многочисленных веб сервисов, «заточенных» под то, чтобы быть «шлюхой-на-камеру». Когда же все оказалось настроенным, а трансляция началась, я велела Бунко подняться и подойти ближе. После чего приказала девушке открыть ротик — ее лицо прекрасно попадало в кадр, — и, обнажив из-под халата груди, начала их мять и тискать, заливая личико миниатюрной японки струйками молока. Так прошло минут десять. Бунко сосала мои сисечки, довольно жмурясь от сладости сливок. Покусывала «молочные» холмы и с наслаждением зарывалась меж них лицом, а зрители тем временем прибавлялись. Вот так внезапно, наобум большой аудитории я не ждала, но достаточно и того, что смотрело уже около сотни человек. К тому же, в отдельном окошке чата все чаще стали всплывать сообщения с просьбой и беременной снять свой халат. Тянуть больше не стоило — я и так изо всех сил унимала либидо, — поэтому развела руки в стороны и велела подруге раздеть меня, неприметно сводя под полами банной одежды полные бедра так, чтобы член и яички оказались укрыты от взгляда спереди. Бунко стащила с меня халат и без команды принялась ласкать уже не только грудь, но и живот, звонко целуя и вылизывая тугую округлость. А мне оставалось только одобрительно поглаживать её по голове, постанывая и одним глазом читая комментарии, тон которых мгновенно переменился. От стандартных «…какие красотки, хочу их выебать…» и «…классные сиськи, сестрёнка», до откровенно завидующих, вроде «…корова дойная…» или «…кто хочет сделать мне такой же животик?..». Иными словами, зрителям наша парочка явно понравилась, поэтому я с хищной усмешкой, что была незаметна в кадре, велела встать Бунко передо мной на колени, а затем расслабила бедра, напрягая интимные мышцы. Возбуждённый член, как на пружине, тотчас взметнулся меж моих ног, шлепнув стволом по низу живота и смачно огрев Бунко багровой головкой по подбородку, оставив слизистый след предэякулята на её румяной щёчке. Девушка захихикал, отшатнувшись, а чат через пару мгновений просто взорвался сотнями восклицательных знаков и какой-то совершенно нечитаемой белибердой, набранной «капсом»! «Фу!..» «Нихуя себе — кочерыжка!..» «Одаренный мужик…» «Под бабу косит…» «Трахни меня!..» «Не тупите, видно же, что это подделка…» Это было то немногое, что я успевала выхватить взглядом среди стремительно мчавшихся вверх строк. Но вот все росшее число реплик о том, что я не настоящая, были именно тем, что и требовалось. Подойдя поближе к столу, я велела Бунко встать на четвереньки, после чего наступила ногой ей на спину. Слегка изогнулись — моя «гимнастика» с беременным пузом была очень скромна, — и приподняла ладошкой свои тяжёлые, полные спермы яички, демонстрируя камере набухшие губы влагалища. А через миг окунула в свою жаркую щёлку сразу четыре пальца, принявшись нарочито громко хлюпать и чавкать слизистой влагой.  — Подделка? — хихикнула я. — Завидуйте молча, сучки. У беременной девчонки член больше, чем у вас — какой же это удар по самолюбию… «Не бывает!..» «Невозможно!..» «Неправда!..» «Подделка!..» Вновь понеслись комментарии, но я уже ничего не говорила — попросту максимально возможно изогнулась вбок и с громким стоном вошла в себя, протаранив мясистые губки влагалища кулаком, проникая в него рукой до самого запястья! Подвигала наружу и внутрь, растягивая нежные «губки», а затем достала уже окончательно, распрямив и встряхнув пальцы, подавая ладонь Бунко, словно для поцелуя.  — Оближи… — обронила я приказание, а тем временем второй рукой взяла себя за член, принявшись покачивать на стволе складки крайней плоти.  — Подделка? — опять пробормотала, склонившись так низко, что в кадр попали мои губы и подбородок. — Вы там от досады и зависти локти ещё не сгрызли? По сути, я пока ещё ничего даже не сделала, а число зрителей начало стремительно возрастать. Чат же все никак не унимался — теперь меня обличали в том, фаллос — искусственный. Я ухмыльнулась, пожав плечами, и велела Бунко лечь на кровать. Японка, мгновенно осознав, что же сейчас будет, в порыве эмоций изобразила в камеру пальцами двойное победное «V» и представилась:  — Меня зовут Бунко!.. И меня сейчас будут трахать, как последнюю шлюху. Наслаждайтесь, вы, извращенцы!.. — воскликнула она радостным голосом, а затем плюхнулась спиной на постель, со смехом взбрыкнув худощавыми ногами и разлегшись ягодицами к зрителям. Я подошла к девушке, то и дело оборачиваясь и проверяя, хорошо ли было всё видно. А затем просто взошла на постель, как на постамент, придерживая руками живот и пошире расставив ноги. Пару секунд строки в чате менялись так быстро, что вообще обратились размытой стеной текста, из которой ничего уже нельзя было разобрать. Поэтому я, перестав пытаться прочесть хоть что-нибудь, нависла над миниатюрной девушкой, как какой-нибудь сексуальный портальный кран. Прихватила её за бёдра, приподняв их слегка над постелью, а затем согнула колени и медленно двинула тазом вниз, метя членом в область влагалища Бунко. Все, что сейчас наполняло собой кадр — две наших задницы, пара слюнявых вагин, истекавших девичьим «соком» и громадный член между ними, как авиабомба падавший вниз. Когда же фаллос с деловитой размеренностью вторгся во все ещё тугое девичье лоно, Бунко просто завыла в восторге, судорожно впиваясь ногтями в простыни и запрокинув голову.  — Глубже!.. Сильнее!.. Люблю тебя!.. — срываясь с губ, понеслись её бессвязные выкрики вперемешку со стонами. И я не заставила изголодавшуюся девушку ждать. Неторопливо опустилась практически в полный присед, движеньями бёдер вворачивая толстый член в юную «киску» и с восхитительным влажным чавканьем входя до предела в глубины жаркого девичьего тела, раздвигая своей детородной «колбасой» плотно стиснутые интимные мышцы. А затем, замерев на пару секунд и обернувшись на камеру, показала язык аудитории — губы как раз попадали в кадр, — после чего принялась размеренно двигаться вверх и вниз, колыхая животом и переполненными молоком сиськами, с томными стонами входя в бившуюся подо мной девушку. Перетянутый венами, словно корнями под кожей, жилистый ствол вспахивал узкую «дырку», едва не выворачивая Бунко-тян наизнанку, а на пол комнаты с хлюпаньем брызгали обильные сгустки восхитительно пахнущей смазки. Проходили минуты и я, хлюпая чудовищным членом в пизде у подружки и брызгая молоком из грудей, начала ощущать, что вот оно, приближается! Пик наслаждения стремительно подступал, грозя вот-вот взорваться оргазмом и затопить всё сознание. Амплитуда взмахов стала просто чудовищной — я с таким остервенением трахала визжавшую Бунко, что мои яйца уже не просто покачивались, покрываясь «соками» из влагалища, а со звонким хлопаньем хлестали по заднице то подругу, то меня, буквально летая вверх и вниз в такт мощным толчкам. Спустя ещё пару минут этот волшебный момент меня всё же настиг! Перед глазами всё помутилось и заволокло чудесной розовой пеленой, тело перестало содрогаться в могучих рывках, а яички мгновенно поджались к промежности, стремительной пульсацией сбрасывая весь свой эротический груз в сладостном всплеске. А я завыла уже вместе с Бунко, в блаженной неге ощущая, как тугой поток спермы ударил в нежную матку миниатюрной японки, заполняя её густой детородной слизью. Объем, конечно же, оказался для нее чрезмерным, и излишки горячего семени, стекая по заднице Бунко, хлынули наружу, струйками миниатюрных фонтанчиков устремляясь в сторону камеры ноутбука, о которой я уже позабыла. Тяжёлый всплеск душистой слизи, обрушившейся на паркет комнаты, словно оборвал наши с ней стоны, и оба тела на мгновение замерли, наслаждаясь секундами послевкусия. Бунко глубоко и томно дышала, безвольно раскинув руки и закатив глаза от блаженства, а я едва заметно двигалась в ней, проворачивая бёдрами ловя последние всплески восхитительной боли. Вся постель под нами промокла насквозь, залитая спермой и смазкой, а в комнате стоял удушающий, божественный смрад жаркого секса. Я сладко прогнулась, уперевшись ладонями в свои бёдра, и, словно пестиком в ступку, напоследок пару раз мощно ударила членом в глубину развороченной «киски» моей милой японки, вышибая из неё радостный писк. А затем неторопливо выпрямила ноги, вставая над девушкой и словно из ножен, извлекая из её разгоряченного тела свой, почему-то такой здоровенный хуище. Бунко заныла и застонала, крепко сжимая мышцы влагалища, даже руками пыталась себе помогать, но была не в силах препятствовать мне. Наконец, влажно «чпокнув» на всю комнату и брызнув белесыми каплями, из развороченной мокрой пизды, что была теперь шире чем миленький ротик азиатской красавицы, показался мой фаллос. Стоя над девушкой, я обхватила ладонью своего «красавца» и ещё добрых тридцать секунд маструбировала, но не добиваясь очередного оргазма, а лишь «сдаивая» то, что осталось и выплёскивая всё на милое личико девушки. Освободившись от божественного давления внутри лона — мне ли не знать, насколько чудесно ощущать себя «полной»? — подружка почти тотчас расплылась на постели, как растаявший пудинг, в который долго и сладко тыкали толстыми «писюнами». В кадре прекрасно был виден её раздутый от спермы животик и натурально багровые, натруженные «нижние» губки, между которых на мокрую простынь вытекали обильные сгустки семени. Такая аппетитная «булочка» с начинкой из спермы, что я едва удержалась, чтобы не зарыться лицом промеж её безвольно раскинутых ляжек, не запустить в её сладкую дырочку, полную семени, свой язык. Спустившись с постели, я не спеша подошла к ноутбуку, приподнимая рукою свой член и давая получше всем желающим поглазеть на «подделку», всё ещё ощутимо подрагивавшую от грохота сердца. А семя всё ещё капало из уретры, падая крупными белесыми сгустками на стол из тёмного дерева. В комментариях же творился настоящий дурдом! Меня умоляли назвать свой адрес, приглашали к себе на роль госпожи, обвиняли в хитром мошенничестве, называли омерзительным трансом и прекрасной богиней. А я лишь посмеивалась, глядя на всё это, «сдаивая» остатки спермы и на камеру облизывая испачканные белым ладони. После чего и вовсе показала в глазок объектива два оттопыренных средних пальца:  — Отсосите, извращенцы… — пробормотала уже более чем трём тысячам человек, смотревшим всё то, что я вытворяла. — Хотя, вы только этого и хотите… Но только рука потянулась к крышке ноутбука, как мозг в мгновение ока затопила, словно рассвет, прекрасная мысль-восклицание: «Пора!..» и по ляжкам на икры брызнула горячая жидкость, заливая естество восхитительной болью! Тело содрогнулось от сладостной муки, и я поняла, что Тако собирался появиться на свет — у меня отходили воды!  — Ребятишки, похоже — рожаю… — пошатываясь и облокотившись на стол, я всё же нашла в себе силы хлопнуть рукой по ноутбуку, закрывая портативный компьютер и обрывая трансляцию. Услышав мой стон, Бунко, словно ударенная поленом, кубарем скатилась с постели, грохнувшись едва ли не головой вниз и путаясь в ватных конечностях. Не тратя времени, чтобы встать на ноги, девушка на четвереньках подползла ближе, и наконец-то поднялась на дрожащих коленках, тщедушной опорой возникая у меня под рукой, подставляя худое плечо.  — Ч-что с тобой, Миюки?! — растерянно воскликнула девушка, перепуганная внезапным происшествием, неочевидным для залитых гормонами «наслажденья» мозгов.  — Малыш хочет наружу… — сквозь стоны боли и наслаждения в ответ хихикнула я, хватая подругу за руку и прижимая её узкую ладонь к своему животу. — Слышишь, как он просится выйти?..  — Т-тогда в больницу?.. — робко пискнула Бунко, со страхом уставившись на ручейки мутной жидкости, струившиеся на и без того перепачканный паркет. Я же, простонав сквозь сжатые зубы, отрицательно качнула головой и, придерживая буквально содрогавшийся от пинков Осминожки живот, повела девушку снова в ванную комнату. На втором этаже также был санузел, но гораздо скромней и тесней, чем на первом, поэтому мы направились вниз. Кое-как добрались до ванной, помечая свой путь, как Гензель и Гретель, только не хлебными крошками, а каплями спермы и околоплодными водами. После чего, наконец-то оказавшись в царстве горячей воды и фаянса, я с облегчением осела в громадной ванне-джакузи, заливая её белоснежное покрытие какой-то полупрозрачной слизью с глубоким изумрудным оттенком. Тем временем Бунко, как безголовая курица, бестолково суетилась вокруг на нетвёрдых ногах, не зная, что же ей делать и за что браться. Однако я, уже почти плача от странного болезненного удовольствия — да почему же мне так хорошо? — все же ухитрилась поймать девушку пятерней сперва за руку, а затем и за шею, просто втащив к себе. В этот момент все шуточки кончились — откалывать всякие пошлые штучки сразу же перехотелось, а все мысли заполняли чувства любви и тревоги за моего милого Тако, что намеревался появиться на свет. И я с абсолютным спокойствием осознала, что если по вине лучшей подруги с моим возлюбленным чудищем случится хоть что-нибудь — пусть даже малая ссадина, — я без зазрения совести сверну её тощую шею.  — Ты мне поможешь… — хрипло дыша и кривясь от сладостной боли, простонала я в лицо девушке, свободной рукой нащупывая над головой вентиль смесителя. — Клянусь всем, что тебе дорого… Если ты, храни тебя боги, уронишь его или даже крепче, чем следует, обнимешь его — ты умрёшь, моя девочка… Ты меня поняла?.. Бунко с посеревшим лицом закивала, молча таращась в ответ. Я же кивнула ей на всё не поддававшийся смеситель, требуя включить горячую воду.  — Н-но что же мне делать?.. Я ещё никогда… — пролепетала японка, но я велела ей замолчать.  — Заткнись, и делай что скажу… Очень возможно, что все мои треволнения были абсолютно напрасны и Тако мог появиться самостоятельно, но внутри всё просто захлёстывало от ощущения нежности! Странная «ненастоящая» беременность пробудила вполне настоящий материнский инстинкт и желание сжечь весь мир, если что-нибудь случится с моим малышом. Я просто должна была сделать всё ради него — и тогда он вновь станет здоровым и сильным, вновь наградит меня своим семенем… * * * Когда из влагалища во всплесках изумрудной слизи показалось первое щупальце, визг ошарашенной Бунко не заставил себя ждать. Девушка просто зашлась в переливчатом вопле, звеневшем как истошная трель и просто закладывавшем уши. Она настоль была перепугана, что даже забыла о моей угрозе, попытавшись отпрыгнуть, едва ли не ударить ногой в то, что появлялось из моего лона. Злиться на неё было некогда — наивно рассчитывать что подобное зрелище хоть кого-нибудь в самом деле оставит равнодушным, — поэтому я перешла к действию, выполняя всё в точности, как шептал в те мгновения моей голове Тако. Его прекрасное упругое тело, великолепно растягивая меня просто сверх меры, упруго протискивалось по родовым путям, принося божественное наслаждение, равно как и мысли любимого чудища вворачивались в мозг, отдавая команды. Я реагировала на эти мысленные указания настолько быстро, что это было всё равно, как если бы Тако сам делал всё вместо меня. Содрогаясь и воя от наслаждения, взмахнула рукой, направив открытую ладонь с растопыренными пальцами в лицо Бунко. И, как приказал мне мой милый, мысленно потянулась к её разуму, что бы это ни значило. В себе каких-то перемен я не почуяла, но в тот же миг, как японка хотела отпрыгнуть, её крик оборвался от моего взмаха руки, а помутившийся взгляд успокоился. Девушка просто безвольно плюхнулась лицом мне во влагалище, утопая в ворохе щупалец! В сознании вспыхнуло удивление щупальцевого любовника, велевшего быть немного «полегче», хотя мне и вовсе было невдомёк, что сейчас происходило. Я просто безвольно уронила ладонь и рявкнула на Бунко, приказывая той подняться. А затем, сквозь стоны и плач наслаждения велела подруге принять на руки моего малыша, умоляя быть осторожней. К моему удивлению, японка выполнила всё в точности, как я и сказала! С совершенно спокойным видом простёрла руки, приподнимая мои тяжелые яйца и подставляя ладони тонким гибким щупальцам, принявшимся их сразу обвивать. А затем — вот же наглая сучка! — выпрямилась и потянула на себя! В тот самый момент, разорвавший сознание сверхновой звездою оргазма, я думала, что умру от экстаза, ощущая, как лоно выворачивают на изнанку. Верещала, словно припадочная, и даже кончила, то ли раз, то ли два, забрызгав свои живот, лицо и груди спермой. Наконец, с тихим чавканьем моё тело покинул горячий прекрасный комок гибких щупалец, и волна сумасшедшего наслаждения сразу же отступила, как будто выдернув из мозгов провода, по которым бежало чистейшее наслаждение. Я же, к своему стыду и восторгу, почти сразу же вслед за тем пожелала, чтобы Тако «забрался» обратно, а потом я его вновь родила бы…  — Дай… Дай его мне!.. — отдуваясь, тянула я руки к Бунко, которая была почти с головой опутана зеленовато-розовыми лианами, так знакомо напоминающими детородные органы. Японка послушно поднялась на ноги, обошла меня сбоку и мягко присела рядом, привычно опустившись на колени.  — Иди ко мне, мой малыш… — шептала я от странного счастья, чувствуя, как голос дрожал. — Иди же к своей мамочке, любимый… Тако сказал, что голоден, но в тот миг я не придала значения тому, что он больше не был в моём теле и не должен был говорить со мной мыслями. Просто приподняла ладошкой грудь, полную сладкого молока, призывая Осьминожка «отведать» меня. Кончик тонкого щупальца распахнулся цветком о четырёх лепестках, и мягко обхватил сосок, прочно присасываясь к ореолу. Затем и вторая грудь обзавелась таким же украшением, принявшимся ритмично посасывать материнские сливки. А потом Тако и вовсе быстро перебрался на меня целиком, оказавшись довольно крупным «младенцем». Я хотела обнять его, поцеловать, слизать с него всю родовую слизь — всё что угодно, применительно к Тако, казалось чудесным, — но Осьминожек велел мне подняться. Когда же я оказалась на ногах, неуверенно держась за стену, щупальцевый любовник принялся оплетать меня дальше. Десятками тонких «лиан» обнял груди, словно чашами бюстгальтера, многими кольцами щупалец обернулся вокруг талии, приподнимая кожу на опустевшем животике. Громадным мясистым «цветком», словно чулком, натянулся на мой эрегированный пенис. Утонул тройкой щупалец во влагалище. Даже про мою попку не забыл, наградив и заднюю «дырочку» толстым отростком. Тако обернулся вокруг меня, словно корсет или нечто подобное, живое и очень странное, но такое родное, любимое. Я не интересовалась зачем это нужно — моему милому монстру можно всё, — но Осьминожек объяснил эти действия совершенно обыденно. Он жутко голоден и грудного молока будет мало — ему нужно всё, что я могла дать: сливки, сперма, женские соки, всё и побольше. Потому что уже через мгновение я ощутила лёгкие всплески вибрирующей стимуляции. Грудь сладко заныла, густо брызгая молоком в жадные ротики, а пенис напрягся, вздуваясь от возбуждения, и я, сверхчувствительная после родов, почти в то же мгновение кончила, натурально завопив во всё горло. Рухнула в слизь на колени, извергаясь в ненасытную утробу своего странного любовника, утоляя его новорожденный голод своим плодородным телом. Когда всплески экстаза прошли, и я смогла вновь подняться, Тако напомнил, чтобы я «отпустила» Бунко — иначе она так и останется безвольным овощем. Что он имел в виду, говоря отпустить, мне так и не удалось понять в тот момент, поэтому я просто наобум велела японке очнуться. Подруга мгновенно встрепенулась и её глаза, стремительно наполнявшиеся осознанным ужасом, широко распахнулись. Тощая грудь всколыхнулась, чтобы набрать побольше воздуха и вновь завизжать. Тогда я опять, уже без подсказки любимого, повела ладонью перед личиком девушки, пытаясь представить, как забираюсь к ней в мысли и велю замолчать. Как ни странно, Бунко затихла на вздохе, так и оставшись сидеть с забавно открытым ротиком! Внутри у меня стало жутко и почему-то невероятно приятно! Это и была та сила, о которой говорил мне Тако? Ведь это очень похоже на мгновенный гипноз, воздействие на разум или чёрти что ещё, о чём говорил Осьминожек. И эта мощь была попросту фантастической — стоило повести рукой и любой превращался в слюнявого дебила по моей воле! Однако Тако слегка поумерил мой гонор, пояснив, что сила эта — не моя собственная, а заимствованная у него, имея в виду, то, что сама я не умею её пробуждать. Да и радиус применения в лучшем случае будет ограничен особняком тёти. Но для меня подобные ограничения мало что значили — само осознание подконтрольности подобной мощи уже окрыляло! Побаловавшись ещё немного и то выпуская Бунко из-под контроля, то вновь ловя её на так и не состоявшемся визге, я наконец-то наигралась и велела девушке не кричать, после чего «отпустила» её мозги. Как ни странно, но внушение подействовало. Японка хотя и вращала испуганными глазами, изо всех сил стараясь не смотреть на мою «живую одежду», но и кричать явно не собиралась. Тонкости управления «одолженной» силой были пока не ясны, но мне показалось, что любые дальнейшие приказы, отданные с её помощью, стоило формировать очень тщательно и подробно. Но пока что удовлетворилась и таким результатом, сделав шаг к подруге поближе и вынуждая её отступить к самой стене, едва не вжимаясь в перепуганную девушку телом.  — Познакомься, — кивнула я вниз, на мягко сосущие мои член и груди щупальца. — Это мой возлюбленный. И теперь ты будешь служить ему. Он — твой хозяин…  — Н-но…  — Никаких «но», — с усмешкой перебила я девушку, нежно потянувшись пальцами к её щеке, что синхронно со мной проделал и Тако. Бунко отпрянула, а я рассмеялась, говоря уже вслух и не таясь.  — Любимый, она ведь тебе понравилась? Осьминожек в моей голове ответил утвердительно, намекая, что мне следует быть с милой японочкой немного помягче. После чего попросил ещё об одном. Он не предполагал, что моё тело так рьяно ответит на перестройку в угоду щупальцевому монстру, поэтому не думал, что совместить два способа питания окажется возможным. И теперь предлагал оплодотворить меня особым образом, для вынашивания чего-то вроде «пищевых щупалец».  — Ты ещё спрашиваешь, милый? — усмехнулась я, поглаживая ворох «лиан» на животе. — Конечно же, я согласна!.. И больше даже не спрашивай о таком, а просто делай, как посчитаешь нужным. Считай, что я твой живой инкубатор на ножках… В моё жаркое лоно тотчас хлынули сгустки горячей слизи, знаменуя собой новый цикл прекрасной, но какой-то особой беременности, а Тако неожиданно обиделся! И на этот раз уже приказал, чтобы я не обращалась к себе с таким уничижением. В чём была принципиальная разница между инкубатором и любимой производительницей, я не особо улавливала, но легко согласилась. Как говорит мой мужчина, так всё и будет.  — Кстати, любимый… А, может быть, ты любимая, а? — спросила я. — Мне так и не удалось узнать этого из твоих мыслей. Ой, прости, совсем забыла… Поманив ладошкой, я подозвала дрожавшую, словно листок, бледную девушку и мягко обняла её за плечи.  — Не бойся ничего, — проворковала я ей на ушко. — Он тебя не обидит. Больше того… Моё шёпот стал ещё более тихим и страстным:  — Ты ему даже понравилась и я немножко ревную… Зарывшись губами в её влажные волосы, я игриво укусила подружку за мочку уха. После чего вновь заговорила вслух, обращаясь уже к Осьминожку:  — Любимый, оплодотвори и её — быстрее наберёшь свою массу… Бунко рванулась, в шоке оборачиваясь на меня — глупышка, словно могло быть как-то иначе? — и тотчас замерла в цепких объятиях. А спустя миг задёргалась и заёрзала — между моими бёдрами и её тощими ягодицами вздымалась сочная плеть, направлявшаяся аккурат девушке между ног.  — Всё хорошо, моя милая шлюшка… — по-прежнему успокаивала я девушку, нашёптывая ласковые слова, поглаживая её уже опустевший живот и целуя сладкое ушко под волосами. — Прими семя этого прекрасного чудища. Прими его благодать… А затем, слегка повернув её личико, прикоснулась губами к дрожавшим губкам девушки, балансировавшей на грани истерики. Потянулась пальцами по животику вниз и мягко сдавила «кнопочку» клитора, нежно покатывая его меж подушечек пальцев, а затем медленно вошла ими в «щёлку» девушки, проникая в неё вместе с жарким щупальцем. Бунко, не в силах противиться реакции тела, вожделенно вздохнула и я тотчас едва заметно взмахнула другой ладонью, не приказывая, но словно в мыслях «советуя» ей успокоится. Девушка сразу же стала тише, а Тако похвалил меня за догадку о том, что мозги можно не только «ломать». Через миг животик японки едва ощутимо вздулся — Осьминожек, выпив из матки девушки всю мою сперму, наполнял её собственным семенем… Когда этот процесс даже не секса, а будничного оплодотворения завершился, я выпустила из объятий подругу. Но держать её не было смысла. Девушка, как и я после первого знакомства с возлюбленным Тако, оказалась словно на поводке — упругая гибкая «лиана», шедшая от уплощенного узла щупалец на моём животе, утопала меж нежных «губок» малышки японки. Увидев всё это, Бунко просто заплакала, явно готовая проститься с жизнью, но на этот раз её «хозяйка» была очень добра. Я усердно вымыла девушку в душе, непрестанно осыпая её поцелуями, а затем взяла на руки и отнесла в гостиную, где мы ещё пару часов сидели, обнявшись и нежно целуясь. «Влезать» ей в мозги не хотелось — девушка была просто в крайней апатии и просто нуждалась в поддержке, к моему удивлению не проявляя положенной в такой момент неприязни к страшному щупальцу во влагалище. Она так нуждалась в поддержке, что совершенно не обращала внимания на то, как тончайшие плети щупалец поднимались по нашим телам, обвивая шеи и тонкими кончиками проталкиваясь между губ. Впрочем, вскоре щёки девушки вновь зарумянились, а на устах, сквозь почти исчезнувшие слёзы, появилась сладостная улыбка! Тако сказал, что эта девушка тоже довольно «вкусна» и не смог устоять, принявшись стимулировать её нежные области. Так Бунко, усевшись мне на бёдра, впервые кончила от щупалец странного «парня», кусая меня за плечо и страстно подрагивая. А я совершенно не к месту припомнила, что дико голодная и очень хочется пить. Приподняла стонавшую девушку, уже откровенно рыдавшую в наслаждении, и пошла с ней на кухню — длина эластичного щупальца пока ещё была слишком мала, чтобы оставить подругу в гостиной. Усадив стонущую миниатюрную женщину на стул со спинкой возле кухонной поверхности, я принялась готовить нам чего-нибудь поесть. А Бунко всё громче «мяучила», как кошечка в марте, то и дело сотрясаемая от оргазмических встрясок…