Шанс на предательство

Как бы я не храбрилась, готовясь к встрече с любимой тётушкой и ожидая что-то вроде первого крещения настоящим боем, но здорово перетрусила, толкнув рукой незапертую входную дверь и сразу же увидев пару её чемоданов. Сердце в секунду забарабанило в бешеном ритме и на миг даже закралась дурацкая мысль, что в дом влезли воры и мне придётся их убивать! Но приступ так до конца и не народившейся паники быстро схлынул, а багаж раньше срока прибывшей родственницы и вовсе отмёл все сомнения. Да и какой идиот полезет воровать в дом человека, здоровающегося за руки с мэром и шефом полиции города Рино? Тако даже не успел понять, в чём дело, но отреагировал просто мгновенно, уловив малейшее колебание, лишь мой лёгкий испуг. Щупальца, словно пневматические поршни, с влажным чавканьем буквально выстрелили из пизды, обильно плеснув на пол между ног изумрудной слизью и вышибая из меня воздух. Я рухнула на колени там же, где и стояла, в самый последний момент зажав рот ладонями, чтобы не завопить от восторга — малыш в животике очень уж грубо обходился с моими сакральными уголками, без всяких нежностей терзая «материнское» лоно. Но как же чертовски приятно было это ощущать!.. Задержав дыхание — чтобы хоть так оборвать рвущийся наружу стон удовольствия, — я торопливо замахала в воздухе ладонью, успокаивая вившиеся перед лицом «тентакли», мысленно приговаривая, что всё хорошо, нет причины для беспокойства. Осьминожек немного подождал, пару мгновений оставаясь настороже, а затем его «плети», секунду назад готовые разорвать любого в клочья за свою «королеву», обмякли, мягко опустившись на пол.  — Ну, засранец… — хихикнула я, ощущая как по ляжкам из влагалища просто струилась смазка — телу хватило этой малой «подачки», чтобы стремительно распалиться, и оно вновь жаждало секса. — Теперь поднимай меня… Черт, аж коленки дрожат… Я хотела отругать Осьминожку, но даже по тембру голоса становилось понятно, что я крайне довольна, а уж в мыслях, которые Тако читал, словно книгу, и вовсе плескались океаны восторга. Впрочем, решительность действий живущего внутри меня «вагинального агрессора» всё же кое-кого напугала. Едва не обмочившаяся от страха Бунко была бледной, как смерть. Ведь даже «нормальному» человеку совершенно не сложно представить секс с «тентаклями» — но совершенно другое дело, это воочию увидеть, как из лона любимой подруги в мгновение ока вылетают два десятка грозно настроенных щупалец! Тако спохватился раньше меня — пара его «плетей» протянулась к девушке и нежными касаниями погладила её по щеке, давая понять. Что для волнения нет причин. Бунко с дрожью вздохнула и наконец-то «отклеилась» от стены, порозовев и торопливо ко мне подбегая, помогая подняться. Испуг быстро покидал разум девушки и она принялась делать то, чего я совершенно не требовала. С искренне взволнованным лицом она подставила тощее плечико и с нежной влюблённостью придержала свободной ладонью мой громадный живот.  — С маленьким всё хорошо? — прошептала Бунко, доверительно заглядывая мне в глаза и вызывая невольную улыбку на губах.  — И ты тоже засранка, — чмокнула я девушку в щёку. — Нет, чтобы обо мне волноваться… Тем временем щупальца Тако почти в полном составе втянулись обратно в утробу занывшей от удовольствия «мамы». Я вновь на миг пошатнулась, дрогнув коленями и на миг представляя, что за «дыра» должна появиться у меня между ног после таких «фокусов», но всё-таки смогла устоять. Снаружи осталось лишь пару «плетей», что спиральной своеобразной «оплёткой» обернулись вокруг моих ног — от бёдер и до самых лодыжек. Живые, мыслящие отростки прилегали плотно, но нигде не пережимали сверх меры, производя ощущение всего лишь тесноватой одежды. Поэтому, даже не смотря на всё ещё сладко вибрировавшие коленки, «простреленные» мгновенным экстазом — хоть бетон ими укладывай, честное слово, — я смогла совершенно спокойно подняться. Живой «экзоскелет» оказался чертовски к месту. Пока мы возились у входной двери, создавая предостаточно шума, чтобы быть услышанными и на Луне, по лестнице на второй этаж особняка затопотали торопливые, сердитые шаги, и послышался взволнованный голос тёти:  — Миюки, детка, это ты? — обеспокоенный тон резко сменился на недовольные нотки. — Лучше бы это быть не тебе!.. Что за бардак ты устроила в моей комнате?! Женщина вихрем сбежала по лестнице и сразу же наткнулась на меня взглядом, вновь стремительно меняя своё настроение и перескакивая с множившегося недовольства на фееричную радость. Талия озарилась лучистой улыбкой и, протянув ко мне руки, пошла навстречу:  — Девочка моя, как же я по тебе соскучилась!.. — движения тёти были всё так же уверенны, но вот глаза стремительно округлялись, хотя она, по-видимому, не успела ещё осознать, что же увидела. Наконец-то её всё же проняло, и женщина ошарашено замерла на месте, прикрыв рот ладонями:  — Боже, Миюки, что с тобой случилось? Как же так прои-И-И-И!!! — реплика оборвалась истошным визгом ужаса — за огромным беременным животом и парой громадных сисек, буквально лежавших на нём, и отвлекавших львиную долю внимания, Талия таки рассмотрела щупальца, обвивавшие мои голые ноги. Тётушка оказалась той ещё «певчей птичкой» — ударила по ушам «ультразвуком» так, что показалось, словно стёкла повылетают в окнах! Женщина в панике отшатнулась назад, оступаясь и падая на диван в гостиной, а я даже невольно скривилась от её верещания. И нахрена её это строительство? Вопила бы лучше в опере арии — наверняка добилась бы большего. В следующий миг моя ладонь простёрлась вперёд, словно я собиралась издали поймать Талию за горло. Краткий миг концентрации, воплощённый в сознании в размытом образе мысленного «луча», ударившего в голову тётушке — и я сказала совсем едва слышно:  — Молчать… — после чего слегка сжала пальцы в кулак. Конечно же, в пассах руками смысла не было никакого, но зато движение эффектно смотрелось. Тётя замолкла мгновенно, словно в рот ей вбили кляп. Но я по причине неопытности, похоже, опять слегка перестаралась с ментальным контролем — женщина не просто утихла, но и совершенно расслабилась, сползая по сиденью дивана на пол. Глаза её закатились, а изо рта на блузку потянулась тонкая струйка слюны. Наконец она и вовсе завалилась на пол, тихонько тюкнувшись головою о пушистый коврик. Чертыхнувшись, я рванулась к Талии, на ходу смяв и своротив ногой стоявшую у входной двери небольшую тумбу для ключей и прочей мелочи. «Экзоскелет» оказался чересчур мощным, а отсутствие внятной обратной связи, ещё больше осложняло контроль, но я в тот момент не слишком жалела о мебели, даже не обратив внимания на древесный хруст и грохот где-то сбоку. Стремительно сняла «мозговые» путы с Талии и упала рядом с ней на колени, похлопывая по щекам, таким древнейшим способом пытаясь привести женщину сознание. Уж чего не хотелось, так это хоть как-то ей навредить или — не приведи Ктулху! — обращать в овощ неумелыми действиями. Родственницу свою я откровенно любила, ещё в моменты первого «знакомства», неясно и смутно ощущая нечто туманное и абсурдное, словно желание выйти за неё замуж и родить для тёти детишек. Но теперь, раскрепощённая и без малейших запретов в сознании, я не просто желала инцеста с Талией, а понимала, что в моих глазах она ещё и ничем не уступала юности Бунко! А в кое-каких моментах её зрелое, сочное тело, словно вино с длительной выдержкой, явно даст знатную фору молодой «мокрощёлке». Тётушка быстро приходила в себя, словно отходящий от «грогги» боксёр, потряхивая головой и слепо шаря руками. Выражение лица её становилось осмысленным, стремительно избавляясь от безумной ухмылки умалишённого. Я не смогла устоять от соблазна, не посмела противиться своему желанию. Осознание того, что по щелчку пальцев — даже не реальному, а «мысленному»! — любой человек покорно упадёт на колени передо мной, пуская слюни, дарило ощущение едва ли не неуязвимости и всемогущества! Передо мной пускало слюни на блузку живое тому подтверждение — я вновь убедилась в том, что могу творить то, что недоступно никому из людей, то, что даже в их фантазиях и мечтах появляется черезвычайно редко! «Второе ядро» — сознание Тако, сопряжённое в этот момент с моим, — услужливо напоминало, что у меня будут проблемы и очень серьёзные, если я не научусь быть скромнее и осторожнее, не «козырять» этим налево и направо. Впрочем, я и сама это отлично понимала, но просто не могла удержаться и упивалась властью, с наслаждением смакуя приятные чувства. Обхватив тётушку ладонями за щёки — упругие щёчки девчонки, а не обрюзгшей тётки «за сорок», — я прильнула губами к её приоткрытому рту, страстно целуя, игриво покусывая, ища своим язычком её горячий язык.  — М-миюки… — бормотала Талия, нетвёрдой рукой пытаясь меня оттолкнуть. — Ч-что ты делаешь? П-перестань… Как же! Начав однажды, остановиться уже было нельзя — тело просто не желало прерывать этот сладкий поток наслаждения! — поэтому я прильнула к тёте всем телом. Прижалась пышными сиськами к её всё ещё упругой груди, запрокидывая Талии голову и просто выпивая зрелую женщину, как самый чудесный нектар.  — П-прекрати!.. — выдохнула она, всё ещё пытаясь от меня отползти, но я в этот миг, не тратя дыхание на слова, послала мысленный приказ Бунко к нам присоединиться. Для японки, стоявшей рядом и с восторгом смотревшей на воссоединение семьи, это должно было показаться даже не прямым указанием, а собственным страстным желанием, что и случилось — подруга опустилась рядом со мной, включаясь в борьбу за полные губы ошеломлённой тётушки.  — Д-девочки, ч-что вы т-творите? Т-так н-нельзя… — бормотала она, всё так же пытаясь противиться, но голос женщины становился всё более низким и томным. Наконец, это случилось — мою грудь стиснули её тонкие пальцы, а в ротик с жадностью ворвался язык, словно измученный жаждой путник, нырнувший в оазис. Рядом тотчас оказалась Бунко, настойчиво требуя от тёти внимания и для себя. Тётушка колебалась только мгновение, а затем ответила миниатюрной японке, покрывая её губы моей слюной. Уже же три женских рта боролись между собой, «сражаясь» каждый сам за себя. Кусая, целуя, вероломно атакуя нежными ласками губ тогда, когда «враг» совершенно не ждал… Так прошло пару минут. Я отчётливо ощутила, что основательно «потекла». Но учуяла это не столько непосредственно телом, сколько своим обострившимся обонянием. Но нос подсказывал, что не только я готова, а и тётушка с Бунко — обострившееся обоняние улавливало три разных оттенка женского запаха. И если бы этому аромату требовалось придумать емкое имя, я бы назвала его «Выеби Меня Поскорей»… Одежда на груди Талии давно была разорвана — прочная ткань с громким треском мгновенно сдалась и расползлась на куски под моими руками. А Бунко, не дожидаясь приказа, «напала» с юга и принялась за соски моей родственницы, кусая, посасывая и целуя затвердевшие от возбуждения «вишенки». Тётя дрожала с довольными стонами, обхватив руками меня за шею, и целовалась так страстно и искренне, так влюблено, словно делала это в последний раз в жизни.  — Люблю тебя, моя милая девочка… Как же я об этом мечтала, как ждала, что ты обратишь на меня внимание… — доносился её разгорячённый шёпот, практически плач. — Умоляю, Миюки, не рассказывай об этом матери!.. Я сделаю всё, что угодно, но прошу — не говори ей… Я… я не переживу, если сестра меня возненавидит… Она же не простит мне совращение племянницы… Боже, к-как же я тебя обожаю!.. Внезапно она всё же заплакала, нетвёрдым движением пытаясь меня оттолкнуть:  — Что же я говорю?! П-прости, милая… — её руки нежно обняли Бунко за голову, всё это время непрестанно ласкавшую губами тётины груди. — П-прости… Мне приснился какой-то кошмар… Словно у тебя между ног растут какие-то… какие-то щупальца… Я так испугалась!.. Наверно, поэтому и сорвалась… З-забудь, маленькая, всё, что я говорила… Прости старую извращенку…  — Всё хорошо, тётушка, — я привстала перед женщиной на колени, нежно обхватывая ладонями её заплаканное лицо. — Я тоже люблю тебя… А тот кошмар — тебе ничего не привиделось. Я и в самом деле уже не та, что была раньше… Сладко растягивая стенки влагалища и обильно брызгая слизью на бёдра, что были у меня меж колен, из меня протиснулось с десяток длинных отростков, неторопливо вздымавшихся со всех сторон, словно жуткие ростки, тянувшиеся к свету.  — И ты станешь одной из нас… — прошептала я, видя, как глаза женщины наполнились ужасом. Но закричать ей не позволила. Теперь уже легонько, как дуновение весеннего ветра, «коснулась» сознанием её разума, толкая в состояние умиротворённой дремоты. Тело женщины осело спустя пару секунд и её грудь, ходившая ходуном от волнения, стремительно успокаивалась. Тётя словно заснула с полуоткрытыми глазами, умиротворённо глядя куда-то сквозь меня.  — Вымой её хорошенько и отведи наверх, — сказала я Бунко, не оборачиваясь. — А когда уложишь тётю спать — возвращайся. Я, как главная, обязана разминать твои «дырочки», чтобы когда настанет срок, ты могла без труда принимать моего любимого… Ступай… Японка радостно воскликнула и торопливо подняла, послушную Талию, вставшую почти самостоятельно, словно сомнамбула. Вскоре они скрылись в ванной комнате и оттуда донесся звук льющейся воды. Я же неторопливо опустилась на диванчик, возле которого пару мгновений назад лежала Талия.  — Любовь моя, ты не против, если мы немного повременим с оплодотворением тёти? — спросила я вслух, обнимая ладонями свой живот. Тако мягко пнул щупальцем изнутри, а затем ответил: «Это разумно, потренироваться в ментальном контроле. Делай, как считаешь нужным», — сказал он, прочитав мои мысли. — «… А пока что я хочу есть…»  — Да, мой малыш, конечно… — привстав над диваном, я было торопливо направилась к Бунко, собираясь отменить распоряжение и накормить Тако уже всеми нами тремя. Но внезапная и приятная мысль заставила меня остановиться. На ум пришло то, что теперь-то мои «отверстия» куда эластичней, да и член ощутимо подрос. Так что, если?.. Плюхнувшись спиной на диван, я торопливо заёрзала задницей, устраиваясь поудобней, и закинула одну ногу на спинку, широко разводя бёдра. Большой живот мешал сделать задуманное, поэтому пока моя эрекция не окрепла, я в голос, даже не пользуясь телепатией, обратилась к Тако.  — Милый. Пожалуйста, помоги… Вставь мой член мне во влагалище — ты такой большой, что я сама не могу достать из-за животика…  — Извращенка… — проворчало довольное чудище у меня в голове и в ту же секунду из пизды потянулись тончайшие «плети», быстро опутавшие набухавший пенис чем-то вроде нечастой сеточки или грубого чулка!  — С-скорее, любимый!.. — я пыхтела так усердно, словно собиралась начать рожать в любую секунду, пытаясь хоть немного отвлечься от приятных чувств прикосновения. — Поспеши… Внутри меня, прошибая приятной конвульсией, в стенки матки упёрлись другие отростки Тако. А те Щупальца, что были снаружи, мягко и быстро потянули внутрь, словно какая-то извращённая лебёдка, увлекавшая пенис в глубины влагалища. Всё ещё достаточно вялый член изогнулся дугой, устремляясь вслед за движеньем «тентаклей», и, спустя миг, с чавканьем упёрся головкой мне «киску»! «Бедняжка Бунко…» — промелькнула отрешённая мысль. — «Как она только терпела такое полено?..» Но на этом любая абстрактная мысль прервалась. Попросту разрывая пизду восхитительной болью и раздвигая упругие, жаркие, нывшие от наслаждения мышечные стенки, в меня протиснулся мой собственный член! Я взвизгнула и изогнулась, с ужасом чувствуя, как невероятно толстый и рельефный ствол, утопал всё глубже и глубже, трамбуясь в материнское лоно и с чавканьем брызг выжимая из «киски» излишнюю смазку! Руки и ноги бестолково заёрзали, словно мне неосознанно хотелось отползти прочь от этого жуткого хуя… Но нелепый порыв быстро угас. Уже через пару секунд хоть как-то противиться возбуждению было совершенно немыслимо. Я с удовольствием сдалась, полагаясь на волю своего естества. Член, тотчас наполнившийся током полыхавшей от желания крови, раздулся до каких-то абсурдных размеров, и я закричала от боли и наслаждения уже не стесняясь. Пальцы вцепились в подлокотник над головой, который тотчас треснул в стальной хватке пальцев, расползаясь под не чуявшими силу ладонями на щепки и тряпки, а я с ужасом и восторгом вбирала в себя свой собственный пенис. Когда жилистый ствол с едва уловимым чавканьем принялся двигаться туда и сюда у меня во влагалище, на крики выбежала даже Бунко, перепуганная до чёртиков. Но я встретила её осоловелой довольной улыбкой. Уже успев оседлать спинку дивана — как только умудрилась? — я, словно наездница, скакала на нём, опираясь пальцами правой ноги об пол и с остервенением вбивая в себя собственный член движением бёдер. Было больно — пенис как будто готов был просто взорваться от напряжения, а стенки влагалища из-за диких углов пенетрации растянулись так ужасающе широко, что если бы не «постоялец» в животике, то я без проблем смогла бы вывернуть свою матку наружу! Но всё это было сущей мелочью, приятным бонусом на фоне того, что я занялась сексом с самой собой! С блаженным содроганием чуяла, как толстый член расталкивал щупальца Тако в моём животе, проталкиваясь между них едва не до диафрагмы, трахая жадную, ненасытную «дырку» озабоченной шлюхи. Вспахивал «щель», такую влажную, глубокую и жаждущую принять в себя всё семя мира. И в тоже время, закатив глаза, вывалив язык от экстаза и содрогаясь от своих же толчков, я «с брызгами» трахала шикарную фаворитку самого «короля», в один миг окончательно влюбившуюся в насиловавший меня мой собственный толстый член! «Брать» и «давать» одновременно было чем-то сродни волшебству!.. Бунко вернулась обратно, так и не дождавшись от меня ничего внятного. А я, подгоняемая движением Тако, продолжала с всёвозрастающей яростью ебать свою слюнявую «дырку», просто молившую, чтобы над ней надругались и нужную лишь для того, чтобы приносить орды потомства. Диван ходил ходуном, грохоча ножками едва не подскакивая над полом от мощных толчков моего толстого зада и бёдер, а по обивке струились потёки смазки — мужской и женской, — словно ароматный нектар экзотического цветка из тропиков. Я верещала, словно умалишённая, не замечая вокруг ничего и захлёбываясь воздухом от восторга. Кажется, из пизды, растягивая её ещё больше — порвёшь свою «мамочку», засранец «тентаклевый!», — мимо моего непрестанно елозившего во влагалище хуя, протиснулось несколько щупалец, ставших сосать молоко из грудей, и усердно мять и тянуть анальную «звёздочку». Но это осталось в сознании лишь на уровне приятного морока — все мои мысли и чувства были свёрнуты в тугой узелок вокруг матки, члена и полыхавшего от боли и наслаждения мясистого рукава между ними. Мир терял краски, переставая быть важным. А в голове вертелась одна только мысль: «Любимый, вырастай поскорее…» Как я ни ждала, как ни готовилась, как ни мечтала, содрогаясь от толчков и предвкушения, но оргазм ударил внезапно и ошеломляюще! Дыхание вконец перехватило, и хриплый вопль застрял в горле, разом прервавшись, а всё тело изогнулось томной, толстопузой дугой. Груди вздрогнули, вырываясь из чаш «цветов» и орошая всё вокруг брызками молока, а тяжёлые и сладко гудящие от переполнявшей их спермы шары стремительно прижались к телу, готовясь выплеснуть своё густое, ароматное сокровище. Спустя миг член стал просто каменным, вздуваясь натуральными «рёбрами» вен и грозя через миг попросту разорвать пизду на куски! Всё, что я в этот миг успела, так это нелепо схватить себя за содрогавшийся словно в родовых схватках живот, и тотчас утонула в божественном чувстве блаженства двойного экстаза, эякулируя внутрь себя и ловя вагинальный оргазм и сладкое чувство бьющей в стенку матки струи кипящей спермы. Потоки горячего семени хлынули в утробу «матери» монстра, заполняя малейшие щели промеж щупалец, не оставляя свободного места. Я, содрогаясь в чудесной агонии, ощущала, что в этот миг так глубока и широка, словно родила парочку жеребят, а не просто выебала сама себя. Но Тако, не давая ни секунды покоя, ещё плотнее обвил мой член, стремившийся вылететь прочь из настолько развороченной «дырки». Вся его масса двинулась вниз, к устью матки, просто запирая выход из моего тела. Не давая и капельке спермы выплеснуться прочь из благодатного, плодородного лона! Я, роняя слюну на груди и содрогаясь от разрядов оргазма — только дрожать и могла, словно меня ударило электричеством, — с ужасом бросала мутные взгляды на громадный живот, становившийся больше и больше!  — П-перестань… — с осоловелой улыбкой то ли прошептала, то ли подумала я. — Б-больше не выдержу!.. Но Тако не отвечал, яростно надрачивая мой разбухший от возбуждения член прямо внутри матки! Сосал «цветами» головку, хлюпая густым семенем и просто высасывая мозги через хуй. А ко мне, минуя слух, прямо в сознание, приходили звуки плещущейся и взбиваемой в густой «крем» спермы… Очухалась я, лёжа пузом к верху на диване. Тело всё ещё потряхивало остаточными «разрядами» удовольствия, а от промежности разливался божественный коктейль боли и наслаждения, даривший ощущение того, словно меня выебал жеребец на конюшне! Я даже невольно повела взглядом, с невнятным предвкушением ища, не висит ли и в самом деле перед лицом огромный хуй коня, к которому заботливой шлюхе положено присосаться губами, слизывая последние капли… Неуверенные движения трясущихся рук и ног — словно за провода под напряженьем схватилась или пытаюсь танцевать что-то новомодное, — не давали даже точку опоры найти, не то что подняться, поэтому я безвольно откинулась на спину, отбросив попытки встать. Спустя время, томительные секунды ошарашенного наслаждения, я расплылась в дурацкой улыбке, наконец-то вспомнив, что это же я сама себя трахнула! Сдержаться от нервного, довольного смеха не получилось — моя «девочка» неожиданно оказалась совсем не готова, чтобы принимать в себя моего «мальчика». Прислушавшись к ощущениям, я, словно сквозь сон, поняла, что член всё ещё движется внутри меня! Тако вошёл во вкус и не намеревался останавливаться! На все мольбы, просьбы и уговоры щупальцевый засранец не обращал никакого внимания. Мне всё же кое-как удалось встать, поймав момент между оргазмами. Было немножко обидно, что меня игнорируют, но извращённое чувство блаженства из-за того, что мной овладели без спросу, затмевало всё прочее почти полностью. Я стонала и ныла, роняя слюну с языка. Пошатываясь, шла к себе в комнату на второй этаж. И думала только о том, чтобы любимый не прекращал то, что он делает. Движение, простая ходьба, было сродни чудовищной пытке удовольствием — даже просто лежать, пока влагалище рвёт твой собственный член, уже выше всяческих сил, но идти в таком положении — сущая мука! Сведённые вместе бёдра помогали интимным мышцам ещё крепче обхватывать, словно переставший принадлежать мне член, поэтому тело просто плавилось от чувства экстаза. Наверное «потом», я недельку буду ходить, словно кавалерист, но будущая боль не имела значения… У входа на лестницу я удачно упала на пол, сползая по перилам, сбитая с ног новой волной оргазма. Хохотала, словно безумная, и верещала, как кошка. Содрогаясь в сладких конвульсиях, и бездумно высоко задрав задницу, как будто приманивая всех желающих «влупить» промеж булок моей сочной попы. Брызгала на паркет сквиртом и редкими каплями спермы из влагалища, чуть ли не грызла в беспамятстве зубами ступеньки лестницы. Когда этот «прилив» откатил, я вновь поползла вверх, сперва на четвереньках, дрожа в локтях и коленях, а затем всё же стиснула зубы и встала на ноги. То ли Тако оказался предусмотрительным и не стал наседать, пока я была на лестнице, то ли просто моя чувствительность немного упала, но новый оргазм «прописал» нокдаун уже на втором этаже, в безопасном отдалении от верхней ступеньки. Плюхнувшись задницей на пол, я прижалась к перилам и вновь забилась в болезненной волне удовольствия, ощущая ладонями, как ритмично ударял изнутри в живот толстый член, хлюпая спермой. Когда я наконец-то ввалилась в тётину комнату, то уже была совершенно не рада тому, что мой пенис настолько огромный. Разрывать им сладкую попку худенькой Бунко было сущим блаженством, но ощущать в себе удары и толчки этого чудища становилось всё больше пугающим! Я всерьёз начала опасаться, что от этих «дубль-оргазмов» просто умру от истощения! Знала, что Тако такого не допустит — он же любит меня! — но всё-таки немножко боялась. Сознание я потеряла после седьмого или восьмого оргазма, заполнив себя собственной спермой так туго, что даже «закупорка» из щупалец Осьминожки едва с этим справлялась. От каждого толчка члена в глубины моей матки, изнывающей от безумия боли и страсти, на простынь выплёскивались густые струи ароматного семени. Кажется, тонкие щупальца даже проталкивались из влагалища наружу, чтобы «слизывать» то, что стекало по моей заднице, но в этом я уже была не уверена — это могла делать и Бунко, или даже Талия… * * * В чувства меня привело всё то же колебание члена в пизде. Какого хрена у меня даже в беспамятстве всё ещё была эрекция и почему влагалище не превратилось в «дыру» размером с Большой Каньон, я понять не смогла, быстро и так удобно списав это на «проделки» Тако. Даже думать об этом не хотела — всё равно ведь не ответит. Да, если честно, не очень то и хотелось размышлять о подобной — мой милый делает со мной то, что я люблю больше всего, так чего же мне жаловаться? Куда больше удивило то, что я определённо вырубилась не на пару минут! Рядом стояла Бунко в другой одежде, а чуть поодаль от неё — Талия с тазом воды в руках. Женщина была почти полностью обнажённой, лишь скромный кухонный передник прикрывал её наготу. На лице тётушки было умиротворённое, дремлющее выражение. Японка заметила, что я очнулась, и не глядя бросила Талии большую губку, которой протирала меня. Женщина, словно опытный кэтчер, ловко поймала «снаряд» на лету, и отступила немного назад, а Бунко опустилась ко мне, страстно целуя в губы.  — Ты знаешь, что ты просто чудовище? — хихикнула она, с неприкрытым удовольствием сплетаясь со мной языками. — Я… я даже в «хентае» такого не видела… Часами «мяучить» от экстаза, находясь без сознания — это что-то с чем-то!.. Её губы принялись целовать мою шею, смещаясь к груди, переходя на живот… Я едва не вскрикнула от шока, вытаращившись на своё громадное пузо. Оно было так велико, что внутри моей матки сейчас могли уместиться «две» Бунко, свернувшись калачиком!  — Что, чёрт возьми, тут случилось?! — воскликнула я, совершенно растерянная. Ставший невероятно огромным живот, никакого дискомфорта не причинял, уже одним этим пугая. Но подруга в ответ лишь улыбнулась, с любовью и нежностью целуя моё громадное пузо.  — Тако меня всему научил… Он такой милый, когда говорит… Тонким голосом похож на девчонку… — девушка приподняла руку, ладонью имитируя вибрацию «звуковых цветов» Осьминожки. После чего уже навалилась всем телом на громадное пузо, нежно оглаживая его. — М-м… Скорей бы увидеть твоего… «парня».  — Так-с… — попыталась я приподняться. — Бестолочь ты моя ненаглядная. Хотя бы скажи, сколько меня «не было»?  — Н-у-у… Уже четвёртый день… — на миг задумавшись, ответила Бунко, не переставая меня целовать. — Это, знаешь ли, очень тяжело, просто смотреть, как ты, эгоистичная сучка, кончаешь, кончаешь, кончаешь… Я даже считать твои оргазмы начала, но сбилась после сорокового…  — Тако! — крикнула я вслух, не зная, обидеться или возгордиться своею выносливостью. «Она молодец…» — без промедления ответил Осьминожек в моей голове. — «Ухаживала за тобой без моего напоминания. Даже за покупками съездила…» Я тупо кивнула, а в следующий миг уставилась на подругу.  — Чего? У тебя же нет водительской лицензии!  — Я умею водить, — усмехнулась японка, показывая мне два пальца. — На второй скорости…  — Да тебя могла полиция задержать…  — Ну… Не задержала ведь. Да и я аккуратненько и незаметно ехала, — усмехнулась девушка.  — Незаметно. Ага. На пикапе, весом больше двух тонн. Ты же могла пострадать!..  — Волнуешься? — хихикнула Бунко. — Ты такая милая, когда злишься… Спорить сейчас с ней было бесполезно — во мне явственно не хватало властного запала, растворённого в неге хорошо отъёбанной футанари, поэтому я просто сдалась. Хорошо, что всё хорошо кончилось и обошлось. В это мгновение, прошибая блаженством и сладостной дрожью от затылка и до самых пяточек, между моих ног на постель с влажным хлюпаньем что-то буквально выплеснулось. Я вскрикнула — экстаз прошибал от любого касания к полыхающим гениталиям, — и тяжело задышала, пытаясь ухватиться руками хоть за что-нибудь. Над животом тем временем поднялись два «цветка», раскрывшихся, и заговоривших уже почти без «акцента»!  — Не ругай её… — сказал Тако, и я тотчас обо всём позабыла, покорно закивав головой. Как же соскучилась по этому голосу! — Бунко очень старалась… Японка тем временем потянулась всем своим телом к отросткам, привставая на пальчиках ног, подаваясь лицом вперёд, призывно открывая свой ротик и кокетливо вздёргивая попу. Мне показалось, или её ягодички стали более круглыми?..  — Хочешь ещё? — спросил тем временем Тако, и подружка мелко закивала головой, сияя возбуждённым, умоляющим взглядом. Из пизды — я едва не взвизгнула от неожиданности, — рывком «выпросталось» третье щупальце и, нежно обернувшись у японки вокруг шеи, словно кошмарный шарф, неторопливо утонуло округлым, членоподобным кончиком во рту девушки. На краткий миг вздулось, и через секунду я услышала, как Бунко жадно глотает, роняя белые капли, стекающие по её подбородку. От нахлынувшей зависти мой рот неприметно наполнился обильной слюной. Неожиданно раздалась переливчатая трель телефонного звонка. Я вздрогнула, но раньше чем что-то успела сказать, Талия с отрешённым видом перехватив таз одной рукой, сунула другую в карман на передничке и достала мобильный телефон! Приняла вызов и, не меняясь ни на «йоту» в лице, в нескольких репликах обсудила какой-то вопрос, связанный с её бизнесом.  — Видала, как ловко придумано? — булькнув горлом и сглатывая сгустки спермы, Бунко кивнула головой в сторону женщины с телефоном. — Никто и не догадывается, что твоя тётя — немного не та, что была раньше… * * * Как мне рассказала подруга, всё это время они с тётей, Бунко — добровольно, Талия — под ментальным контролем, ухаживали за мной, умывая и кормя. Оказывается, я принимала пищу и пила воду, чего совершенно не помню. И сутками напролёт сотрясалась от хлюпаний члена в собственном влагалище. Тако за это время сильно подрос и без его помощи, я бы уже вряд ли сумела бы встать, не подняла бы огромный живот. Осьминожек дождался, пока мой рассудок достаточно прояснится, а затем сказал, что настало время ему покинуть благодатную «материнскую» утробу. Я, десять минут назад ужасавшаяся своему гигантскому беременному пузу, в ту же секунду ощутила жгучее чувство одиночества и грусти, хотя ещё ничего даже не случилось. Но очень скоро извращённый разум услужливо подсказал, что всё не так уж и плохо. Ведь сперва меня ожидает сладостное веселье мучительных и восхитительных родов — исторгнуть из своего тела через узкую «дырку» влагалища подросшего монстра будет истинным наслаждением. А затем, уже не имея возможности носить своего возлюбленного под сердцем, взамен я смогу трахаться с ним столько, сколько выдержит моё тело. Буду вынашивать и рожать так часто, как сумеет моё естество! * * * Когда меня отвели в подвал — буквально отнесли на руках, опираясь на силу щупалец Тако, — я едва опять не потеряла сознание от удовольствия. Тяжёлые толчки и пинки Осьминожки, словно избивавшего изнутри мою матку и «разминавшегося» перед родами, сводили с ума и туго растягивали и без того громадный живот. А позади, из пизды уже просто заткнутой моим же членом, на пол сочилась изумрудная родовая слизь. Я же просто бездумно поглаживала живот, наслаждаясь движением тончайших щупалец, ласкавших меня изнутри. Иногда они даже прижимались к моим ладоням, проступая гибким контуром через мышцы и кожу на пузике. Невероятно бережно меня отвели в подвальное помещение, неплохо обустроенное с моего последнего визита. Аккуратно уложили на матрасы, нужные лишь для единственного момента родов, и успели в самый последний момент. Мои бёдра раздвинулись в стороны, словно сами по себе, повинуясь могучему и древнему, как само время, инстинкту… Тако мысленно прошептал что-то вроде: «Люблю тебя, мамочка…» — но я даже мыслей его не расслышала, завыв от восторга. Щупальца надавили прочь изо всей силы, выталкиваясь из меня безо всяческих нежностей, а из влагалища, в шумном хлюпанье родовой слизи, выплеснулось что-то огромное и обжигающее бёдра и ягодицы мимолётным касанием! «Т-так просто?!» — успела я удивиться, приводя дыхание, но через миг всё перед глазами затмил чудовищный всплеск боли и я заорала на весь подвал! Чудовищно растягивая шейку матки, мимо интимных мышц влагалища, сперва протолкнулись самые тонкие щупальца Тако. Их число всё стремительней прибавлялось, плотно набиваясь в растянутый родовой канал и сводя с ума «роженицу» мучительной пыткой, наполненной болью, любовью и восхитительной извращённой похотью. Скоро отростки показались промеж нижних «губ», протискиваясь наружу из «материнского» тела и вращая кончиками, словно вслепую нащупывая точку опоры. Грубо стиснули клитор, тугой сетью опутали яйца и завились спиралью на моём члене. Я же в этот момент просто старалась дышать, уже перестав понимать, что же мне делать. Просто дышала и сходила с ума от блаженства, даже перестав движеньями точёных бёдер выталкивать из себя «новорожденного». Пришло решение попросту получать удовольствие, а с остальным пусть разбирается моё тело — оно явно «в курсе», что надо делать. Ощущение было попросту фантастическим! Приятное, податливое расширение входа в утробу, извивающиеся внутри и снаружи щупальца, непрестанно скользившие и ласкавшие — всё это было чрезмерно даже для извращённой шлюхи, вроде меня, и вряд ли выпадало на долю женщин даже в очень приближенном варианте. Я стонала и выла, вторя голосом малейшему продвижению Тако из моего тела, и откровенно блаженствовала от наслаждения, начиная чувствовать даже нечто возвышенное. Как будто я не просто «беременная» чудищем довольная сучка, а мать чего-то великого… Широко растянув нижние «губы» — я думала что сдохну от экстаза и боли! — в лужу слизи тихо плюхнулся громадный ворох «тентаклей», тотчас обвивший бёдра, зад и живот, содрогавшиеся от конвульсий экстаза. Отростки мгновенно вонзились во влагалище, словно намереваясь вернуться обратно, но моя бездонная «дырка», раззявленная и слюнявая, истекавшая слизью, даже не заметила этих малышей, всего-то размером с мужской пенис. Вряд ли что-то подобное отныне заставит меня даже напрячься влагалищем… «Тентакли», на удивление, не принялись меня снова насиловать — чего жуть как хотелось! — а затеяли какой-то странный массаж, покалывая то-тут, то там чем-то острым, словно вводя подкожные инъекции. Я это чувствовала, но была совершенно не против — пусть любимый делает со мной, что захочет, ведь я для того и живу, чтобы дарить ему наслаждение. Нет, немного не так… Живу, чтобы сходить с ума от экстаза, даря ему всё, что он пожелает… Я лишь протянула руки к возлюбленному, желая поскорее вновь очутиться у него в жарких, крепких объятиях. Потянулась сердцем и разумом, и спустя миг получила ответ — на меня наплыл ворох влажных, пахнущих спермой щупалец, укрывая с головой, буквально топя в огромном множестве гибких отростков. * * * Когда я снова очнулась от нежного, дремотного сна в окружении возлюбленного чудовища, то обнаружила себя полулежащей в своеобразном ложементе, свитом из вороха «тентаклей» Тако. В памяти сразу же всколыхнулись воспоминания о той самой пещере, где я нашла, а верней — обрела смысл новой жизни. Неподалёку, в свете загодя включенных ламп, на коленях, уперевшись ладонями об пол, стояли Бунко и Талия. Обе женщины смотрели в бетонную стяжку под собой и не поднимали взглядов, но по их расслабленным позам я быстро поняла, что если что-нибудь и случилось, то происшествие мало заслуживает внимания.  — Милый, зачем ты их так? — улыбнулась я, потянувшись рукой и подставляя пальцы гибкому членощупальцу, быстро и крепко обвившему ладонь, а затем и всю конечность. «В вашей истории принято было преклонять колени перед царственными особами…» — просто ответил Тако.  — Ты всё ещё зовёшь меня королевой? — я не смогла сдержать усмешку. — Разве королевы так визжат и стонут от удовольствия, как шлюхи? «Я вижу в твоём разуме, что соответствовать рамкам — очень важно для представителей вашего вида», — безразличным тоном ответил Осьминожек, после чего одно из щупалец протянулось и погладило по щеке Бунко. — «Но ты похожа на них теперь только внешне… Я чувствую, что ты и сама об этом догадываешься, но всё ещё не можешь принять до конца».  — Не знаю, — беззаботно хмыкнула я, прерываясь на поцелуи щупалец, вившихся перед лицом. — Когда меня зовут Королевой — это похоже просто на милую шутку… «Теперь ты на самом деле такая», — усмехнулся Тако, а его «плети» свернулись спиралями у меня на животе. Я вздрогнула, опустив взгляд вниз — пузико было почти ровным и гладким, а на то, что я совсем недавно «родила», ничего не указывало. Как он это сделал — массажиком? — и знать не хочу, но это ещё один огромнейший плюс для меня. Ведь так я могу рожать столько, сколько захочу, оставаясь соблазнительной, фигуристой сучкой! Но уже через миг внутри всё радостно вздрогнуло, а сердце замерло в предвкушении. Разумеется, Тако показывал мне не постройневший живот!  — Неужели, любимый? — спросила я у первого попавшегося на глаза щупальца, чувствуя, что ещё миг — и разрыдаюсь от счастья. «Да», — коротко ответил тот, ещё крепче прижимая «тенткали» к моему животу. — «Ты носишь нашего первенца… Наследного принца, если угодно. Ты больше не обязана заниматься со мной сексом или кормить своим телом — только если сама такого захочешь. У Королевы есть право выбора…» Я всё же заплакала, от восторга и радости зарываясь лицом в ворох щупалец. * * * Тако перестарался, насилуя меня моим же членом. Нет, сам процесс меня более чем устраивал — почаще бы так! — но вот совершенно непонятные вещества и соединения, что он выделял, находясь внутри матки, произвели некоторый, по словам Осьминожки, необратимый эффект. Мой член стал просто огромным! Устрашающего вида тяжеленный фаллос, увитый толстыми, тёмными венами, был длинною более полуметра — головка свисала ниже колена, — и не уменьшался в размере, даже когда я совсем не чувствовала возбуждения. Он либо покачивался при ходьбе между ляжек, своеобразно третьей ногой, либо горячим ломтём сочного «мяса» лежал поперёк бедра, когда я сидела или лежала. Яйца тоже стали значительно больше. Но на фоне моих пухлых ягодиц они не так выделялись, как монструозный хуище, подходящий куда больше жеребцу-тяжеловозу, чем человеку! Если ловко размахнуться этой «хреновиной» и ударить, то можно вообще оставить синяки на теле партнёра, а соитие с неподготовленной женщиной окажется для неё травмоопасным, если вообще не фатальным. Единственный, кто мог попытаться принять в себя моё чудище — это Бунко, уже слегка растянутая до того, как «беременность» модифицировала мои гениталии. Но и она, раньше всегда готовая упрятать в свою жаркую анальную «дырочку» мой ствол до основания, теперь посматривала на жилистый, багровый рукав меж моих ног с доброй долей ужаса. Тако искренне уверял, что максимум через день кожа на моём пенисе приобретёт обычный телесный оттенок, но вот размер, увы, меньше не станет. Я догадывалась, что этот негодник бессовестно врал — может быть даже намеренно отрастил мне «такое». Но из-за «разъединения» разумов — общаться телепатически мы всё ещё могли, — напрямую заглядывать в его мысли уже не получалось, чтобы проверить правильность моей догадки. Впрочем, я совершенно не парилась из-за подобной ерунды. Осьминожек любил сосать мой ствол своими «цветами» не меньше, чем эякулировать мне в рот и влагалище, поэтому даже если Тако «стукнет в голову» и он у своей Королевы между ног ещё с десяток хуёв отрастит — то всё равно будет наплевать. Лишь бы нам обоим было от этого хорошо. Телесные изменения быстро отошли на другой план — я представительница нового «вида» и могу выглядеть, как захочу, — а в мыслях завертелось грандиозное громадьё планов. Смешалось всё: от покупки одёжки моему первенцу — ну нахрена Тако-младшему штаны, если у него и ног не будет? — до далеко идущих расписаний на жизнь и нашу роль в этом мире. Тогда, в салоне пикапа, отчитывая Бунко, я и в самом деле, лишь делала вид, что действительно понимаю, что говорю, «стращая» подругу. И только теперь, когда у меня под сердцем действительно зрело новое будущее, я начала отдалённо осознавать, что же нам предстоит. А предстояло многое — я, как Королева, призванная заботится о своём Короле, обязана была сделать всё наилучшим образом. Японке я велела подняться и привлекла её к себе, обнимая за плечи. Девушка была очень рада, но так и норовила обернуться назад, полюбоваться Тако. Но я легонько щёлкнула её по носу, говоря, что всему своё время, да и вообще ей пора собираться — как оказалось, на завтрашний день у Бунко был куплен билет до Японии. К моему удовольствию подруга не стала капризничать и покорно прижалась щекой к моему плечу, довольно вдыхая запах и чутко ловя любое моё слово или даже движение. Разве что, без спросу лапала за ягодицы, да запускала пальцы мне в анус, довольная тем, что может его растянуть, а я этого якобы не замечаю. Но тут уж сердиться на неё не хотелось. Во-первых: мне и самой было приятно ощущать, как растягивают тугое мышечное колечко — оно явно отставало в «разработанности» от влагалища, поэтому лишний разок его размять будет не лишним. А во-вторых, стараниями Тако Королева «внутри» — чиста, как новорождённый, в самом прямом смысле, поэтому если Бунко так это нравится, то пусть играет. Мне очень хотелось наградить подружку за усердие и бросить её в «плети» Осьминожке, чтобы полюбоваться, как она будет извиваться и верещать от оргазма — девушка это заслужила своею беспримерной лояльностью. Но Талию нужно было «ломать» чем быстрее, тем лучше. Нам очень понадобятся её профессиональные умения и связи, поэтому чем быстрее она влюбится в Тако — а она либо с ума сойдёт, либо влюбится, другого я не позволю, — тем лучше для меня и моего малыша. Я улыбкой невольно обернулась на миг через плечо, вспоминая, что «малыш» за спиной — уже не тот. Настоящий малыш поселился у меня в животе… Разумеется, для цели подчинения можно было основательно «влезть» тётушке в мозги. Но это бы отрицательно сказалось на рациональности её мышления — невелика польза бездумно приказы выполнять. Куда выгодней эти приказы исполнить, хорошенько обдумав и выбрав наилучший из путей воплощения. Вскинув ладонь, я представила, что нежно охватываю пальцами разум любимой тётушки. Приказала ей подняться и подойти к Тако. Невесомым толчком ладони в воздухе — словно ударила её меж лопаток. — завалила стоявшее от меня в паре метров тело родственницы в ворох «тентаклей».  — Любимый, — кивнула на тётю. — Трахай её так, как тебе нравится, но сделай такой же, как Бунко… Она должна тебя полюбить… Мои пальцы с нежностью зарылись в волосы лучшей подруги.  — Тётушка очень важна для меня, поэтому…  — Я понимаю. Не беспокойся об этом, — ответил «цветок». — Просто найди мне ещё женщин, а я пока позабочусь о твоей тёте… Я шлёпнула себя по лбу, вспомнив важный момент.  — Кстати, о женщинах… Бунко, пожалуйста, поднимись наверх и принеси свой телефон. Устроим фотосессию, — я чмокнула девушку в висок, и шлепком по попе отправила прочь, оборачиваясь к Талии, начинавшей приходить в себя после освобождения от «ментальных» пут. — А я пока познакомлю тётушку со своим мужем…