Шанс на предательство

Глаза Талии были настолько преисполнены непониманием и ужасом, что я потекла от одного лишь её умоляющего взгляда. По телу от низа живота хлынула истомная волна жара, стремительно наполнявшая член монолитной крепостью. На какой-то момент безумно захотелось наплевать на собственное решение и поступить неразумно. Во мне пробудилось просто чудовищное желание накинуться на дрожащую от страха любимую тётушку, выдернуть из её рта тонкие щупальца, не дававшие женщине закричать, опрокинуть навзничь и дать этим перепуганным, милым глазам, то, о чём они меня так умоляли — разорвать своим огромным хуем истосковавшуюся по толстому члену пиздёнку Талии… Пришлось приложить немалое усилие воли, чтобы сдержаться и не наделать приятных глупостей. Ведь совершенно не важно, что за полным паники взглядом тётушки скрывалась явственная мольба выебать её, как распоследнюю шлюху. Совершенно не важно, что она сама ещё не поняла, насколько же хочет быть изнасилованной мной. Всё упиралось в банальную мелочь — если я войду в её «киску», то милая тётушка просто умрёт у меня на хую. Буквально, безо всяких эротических иносказаний. Но ничего, я подожду, пока Тако её хорошенько разомнёт и растянет для меня, а уж тогда… Поманив пальцем щупальце, я указала ему на свой член. «Цветок» послушно кивнул, насаживаясь влажной воронкой горячего нутра на багровую головку, и «включая» свой сумасшедший вакуум. У меня едва ноги не подкосились от неожиданной волны удовольствия, через член хлынувшей в тело! Вздрогнув и вскрикнув от приятной, пробежавшей по спине волны озноба, я принялась обеими руками надрачивать свой жилистый ствол — это чёртово толстенное полено одной ладонью теперь было не обхватить. Меньше чем через минуту сексуальных фантазий, томных стонов и усиленной стимуляции, я сдёрнула с пениса сосущий «тентаклевый» ротик и с довольным рычанием, мощно толкаясь бёдрами и вгоняя член промеж сложенных вместе ладоней, излилась на грудь милой тёте, брызгая, как из садового шланга. Сперма плюхнулась натуральной волной — я на миг даже растерялась от того, как много теперь «могу»! — густо заливая ложбинку, окатывая шею и плечи, расплёскиваясь по грудям и соскам. Ещё пару движений — да мной пожары можно тушить, так «хлестало»! — и густой, белесый поток разбился о щёки Тали, наконец-то начав иссякать. А я в порыве всепоглощающей страсти склонилась вперёд, обжимая член сиськами с обеих сторон, и жадно обхватила губами истекавшую спермой головку, мощно двинув бёдрами и вгоняя собственный хуй себе в ротик! Чудовищный размер «аппарата» даже усилий не потребовал, чтобы до него дотянуться, поэтому я с наслаждением насадилась ртом чуть пониже — насколько глубоко смогла заглотить свой член, — с наслаждением ловя последние всплески языком. Сознание таяло и истончалось. Отсасывать у себя оказалось почти также чудесно, как и рвать своим членом своё же влагалище, поэтому я едва не забылась, что же вообще хотела сделать. Казалось, в такой позе можно было простоять и час, и два, глотая, давясь, и брызгая из переполненного рта тягучими вожжами спермы на подбородок… Но в последний момент вновь удалось взять эмоции под контроль и я с забавным чмоканьем выпустила пенис из губ, набрав полный рот семени. Член колыхнулся и уставился капавшей слизью уретрой тётушке в грудь, как бы соблазняя и намекая на то, что промеж сисечек у тёти уже хорошо смазано… Упав на Талию всем своим телом, я приблизилась к лицу женщины — «кляп» из щупалец разошёлся в стороны, — и прильнула губами к её губам, обхватив ладонями голову. Протолкнула язык в её ротик и, словно самая добрая мамочка в мире, накормила бедняжку спермой. Талия, не способная закричать, всё-таки попыталась вывернуться, но я держала крепко, хлюпая губами и взбивая у неё во рту языком густое семя, дожидаясь момента, когда та захочет вдохнуть.  — Вы такие милые… — хихикнула Бунко, вернувшаяся с телефоном и скромно дожидавшаяся своей порции внимания. Вряд ли миниатюрная девушка даже поздней ночью и в гриме могла кого-нибудь напугать, но её реплика оказалась попросту неожиданной и тётушка, вздрагивавшая от страха по малейшей причине, рефлекторно сглотнула, услышав весёлый голос девчонки. Чувствуя себя победительницей, я легонько похлопала Талию по щекам и отстранилась назад, растягивая между нашими ртами тонкие нити из слюны и спермы. А затем обернулась назад, оттопырив большой палец в одобрительном жесте, мол — наша взяла! Бунко, не до конца понявшая, в чём же было дело, всё-таки не стушевалась и в ответ «стрельнула» в меня указательным пальцем, дурашливо подмигнув и словно говоря, что это плёвое дело.  — Талия… — я вновь обернулась к тёте. — Это прекрасное создание, что обнимает тебя… Щупальца нежно обвили мою протянутую руку…  — Он — мой супруг… И он — наше будущее, потому постарайся понравиться моему мужу. У тебя красивое тело, Талия, но Тако всё же больше ценит страсть — от неё девичьи «соки» становятся слаще… Поэтому, как подружка, дам маленький совет — покажи ему всё, что может настоящая женщина… Тётя попыталась что-то сказать, панически замотав головой, но залепившие рот щупальца крепко её держали, не давая сдвинуться ни на сантиметр. Я же с нежностью провела ладонью по волосам старшей родственницы, с каждой секундой всё больше в неё влюбляясь и всё больше фантазируя о том, как бы мило смотрелась моя сперма у неё в волосах, или каким бы прекрасным был бы её большой беременный живот. А затем чмокнула в лоб и забыла, отдавая на растерзание Тако. Перед тем как оставить «влюблённую» парочку, поводила пальцем у себя вокруг лица, куцей пантомимой обозначив умывание.  — Милый, ты бы не мог?.. — договаривать не пришлось — распустившийся «цветок» опустился мне на щеку, обхватывая лепестками-языками всю голову, и принялся слизывать размазанные по коже потёки слюны и семени. Второй такой же потянулся к члену, но Бунко без слов неожиданно рванулась первой! Оттолкнула руками щупальце — едва с места сдвинула, — и жадно прильнула губами к коже члена, залитой спермой! Даже кусаться надумала!.. «Плеть» отшатнулась на миг, ошарашенная такой наглостью, а затем в японку с гудением разрываемого воздуха буквально выстрелило с десяток отростков, обвиваясь у той вокруг шеи и в подмышках! Всё случилось так быстро, что я не успела ничего понять. Даже испуга толком не ощутила, подрагивая от наслаждения, как довольно запищавшая Бунко, словно странный «висельник», повисла в воздухе, со смехом дрыгая ногами и хватаясь за державшие её членощупальца.  — Хорошая провокация, девочка… — сказал вслух Тако и, свернув в толстый жгут пару отростков, как громадным языком смачно «лизнул» девушку от влагалища и до макушки, оставляя чудесно пахнущий слизистый след. Засранка даже ноги раздвинула, чтобы быть получше облизанной! — Но это не сработает… Бунко обиженно выпятила губки… а затем впилась зубами в ближайшее щупальце! Мне в этот момент хотелось просто спрятать лицо в ладонях от стыда за эту наивную дурочку. Я, конечно же, понимала, что она теперь просто с ума сходила от желания и хотела трахаться с Тако не меньше, чем я, потому и провоцировала «членомонстра». Но неужели она до сих пор не поняла, что кусать его щупальца — всё равно, что жевать колёса пикапа? Осьминожек любовно стегнул девушку по попе — «булочки» отозвались краткой упругой волной плоти — после чего легко бросил мне её на руки, словно невесомую игрушку. Как апофеоз этой мизансцены, Бунко в ответ показала Тако язык… Кажется, более лояльного «диверсанта» мне попросту не найти. * * * Немного «помиловавшись» и поласкав друг друга губами под аккомпанемент тётиных довольных стонов, чтобы хоть немного сбросить сексуальное напряжение, витавшее над нами в воздухе, мы наконец-то принялись за «фотосессию». И что самое забавное, Тако понравилось «позировать» не меньше, чем трахать нас с Бунко! Сперва меня запечатлели на фоне Талии во всех подробностях. Щупальца обернули ей лицо, сохраняя инкогнито, а я запустила пару пальцев тёте во влагалище, потянув на себя и вверх, кусая её за сосок и с победным «V», изображённым другой пятернёй, замерла. Бунко сделала парочку снимков с разных ракурсов — потом выберем те, что получше, — и мы занялись моей персоной. Сперва был крупный план в образе «скромницы» с хуем, длиной до колена — я как могла, изображала на лице невинность и робость, пытаясь «стыдливо» прикрыть парой ладошек свои громадные груди и огромный, попросту конский член. Оценив мои актёрские таланты, японка поцокала языком, покачала ладонью, словно говоря, что: «Так себе, но сойдёт…» и мы двинулись дальше. Также сняли пару моментов моей неистовой «битвы» против щупалец. И это на удивление вышло довольно правдоподобно — я напрягалась изо всех своих теперь весьма значительных сил, а Тако опутывал моё тело «плетями», легко играя, словно с котёнком. Ну, и напоследок, воспользовавшись невероятной гибкостью моего тела, Осьминожек сам вошёл во вкус и едва в узел меня не завязал, заломив каким-то немыслимым образом руки и заведя ноги почти за затылок. В кадре были лишь пара пухлых бёдер, туго сдавленные сиськи промеж ними и вздувшийся член, торчавший вверх, словно флагшток. Всё «это» было плотно обёрнуто щупальцами и лишь, если очень присмотреться, то можно было кое-как рассмотреть в одной из щёлочек между «тентаклей» мой глаз. А затем, нарочито медленно натолкав полное влагалище и задний проход своих щупалец, Тако бурно кончил через какую-то парочку фрикций, буквально зафонтанировав из меня спермой! Всё ради искусства… Я же на мгновение даже забыла, что мы снимаем постановочные картинки. Меня ещё ни разу «не жарили» в такой сумасшедшей позе, отчего едва получалось дышать, а согнутое в дугу тело избавилось от лишних «пустот» внутри. А не на шутку взволнованный своей фотогеничностью Тако слегка перестарался и выдал мне попросту всё, что у него было, извергнув промеж булок какое-то чудовищное цунами из семени! Живот мгновенно раздулся, насколько смог, и через миг я почуяла, как по пищеводу что-то настойчиво поднималось! На миг показалось, что меня сейчас попросту вырвет — в такой-то позе, — но затем, раздувая щёки и брызгая семенем из носу, изо моего рта в брызгах густой спермы вырвалось щупальце! Я даже закашляться не могла толком, нанизанная, как на шампур, на «тентаклю», а Бунко и вовсе впала в ступор, с неприкрытой завистью пялясь на зрелище и зажав клавишу непрерывной съёмки. Затем случился небольшой форс-мажор. Тако уложил меня, безвольную от наслаждения, верхом на спеленатую и глухо мычавшую от ужаса тётушку, ягодицами к ней, так, чтобы женщина видела всё до мельчайших подробностей. После чего с таким азартом и звонким хлюпаньем щупалец выебал меня в задницу, что уже даже пообвыкшая ко всему Бунко смущённо прикрывала лицо ладошками, а я едва отползла в сторону на дрожащих конечностях, когда сладкое истязание закончилось.  — Ты! — обернувшись и стоя на четвереньках, я ткнула дрожащим пальцем в ворох щупалец. — Чтобы всегда так и никак иначе!.. П-понял?.. После чего безвольно плюхнулась лицом в лужу из спермы, невпопад бормоча:  — Боже, как же ты меня «отполировал», сучёнок ты щупальцевый… Затем были краткие минуты чистки — Тако не давал добру пропадать зря и начисто вылизал свою Королеву, изнутри и снаружи, — после чего мы с японкой, получив напутственные «оплеухи» по задницам, со смехом побежали наверх. По пути хихикали, словно дуры, выбирая наилучшие кадры, выискивая самые сочные планы. По пути на второй этаж подруга не утерпела и попросила «показать». Пришлось встать к перилам оттопырить попу и, протолкнув в анус по четыре пальца на каждой ладони широко развести в стороны натруженную алую «дырочку». Бунко в порыве эмоций и от зависти даже чмокнула меня промеж «булочек», глубоко запуская язык — едва удалось отогнать от своей задницы эту мелкую ненасытную извращенку… * * * Я настояла на немедленном отъезде подруги из особняка, чтобы она немного «поостыла». Да и у меня в городе ещё были кое-какие дела, поэтому мы начали собираться в дорогу. Забавный момент случился, когда Бунко решила надеть униформу своего колледжа, в которой она, как прилежная ученица, и прибыла в Штаты. Японка усердно натягивала юбку, стоя перед зеркалом, а я в это время, закинув руки за голову, развалилась нагишом на постели, поглядывая на подругу в «расщелину» промеж своих слегка разъехавшихся в стороны сисек — так молоко едва сочилось из сосков. Бунко внезапно замерла, обернулась и с ошарашенной улыбкой пробормотала:  — В бедрах жмёт!.. До меня не сразу дошла причина такой радости. Я отрешенно думала о том, что все же японку не помешало бы выебать «на дорожку», напоследок наполнить ее животик «подарком» — яйца просто гудели от переполнявшей их спермы. По моему животу, сбегая в озерцо над пупком, даже заструилась редкие капельки предэякулята, падавшие на кожу из члена, вялым, громадным ломтем лежавшего верхом на мне. Поэтому веселье и натуральные танцы Бунко оказались неожиданностью. А подруга и вовсе запрыгнула на постель ногами и, не пытаясь даже учинить со мной что-нибудь похабное, просто принялась скакать на матрасе, повизгивая: «Растёт!.. Растёт!..» И лишь через минуту ее удалось унять и выяснить причину таких бурных эмоций. Попа у Бунко стала больше и перестала влезать в старую юбку! Похоже, её тело даже без инъекций Тако понемногу реагировало и изменялось. Мне в дорогу на этот раз очень хотелось надеть что-нибудь обтягивающее, вызывающее. Похвастаться высокой, тяжёлой грудью и тугими ягодицами. И неважно, что я целиком и полностью принадлежала моему ненаглядному монстру. Это было попросту слишком эгоистично прятать такое шикарное тело от посторонних взглядов. Но вот ужасающе громадный член утаить было надобно, во что бы то ни стало, иначе внимания от случайных взглядов будет чересчур много. А я пока не настолько хорошо умею «ломать» мозги, чтобы отваживать излишне любопытных в радиусе вокруг себя. Выбрав привычное свободно ниспадающее платье — этот фасон на ближайшее время явно станет моим «любимым», — мы с Бунко погрузились в пикап и направились в город. Правда, метров через тридцать мне всё же пришлось остановить машину и выйти наружу. Я стянула с плеч бретельки платья, оголяя тяжелые сиськи, и мы с японкой в четыре руки сдоили молоко из моих грудей прямо на газон. После чего вытерли всё салфетками, рассчитывая, что хотя бы часик-другой я прохожу без мокрых окружностей вокруг сосков, и наконец-то двинулись в путь. * * * В дороге японка странно притихла, хотя до того была, словно на иголках — обнимала, лезла целоваться, норовила схватить за ягодицы, груди и член. Иными словами — оказывала знаки внимания своей «королеве».  — Давай, не томи, — не выдержав этого многозначительно молчания, вздохнула я. — Рассказывай, что ты там снова себе навыдумывала? Бунко косо глянула исподлобья, словно набираясь решимости.  — М-миюки, а ты… Ты не ревнуешь? Я ведь возвращаюсь к своему парню… Я едва не прыснула со смеху, с трудом удержав веселье в себе — настолько её слова были и неискренни, и неуместны. Коснувшись ладонью щеки девушки, я беззаботно ответила.  — Уверяю тебя, малышка, что даже если ты со своим парнем сможешь получить оргазм — в чем я теперь сильно сомневаюсь, — то все равно будешь мечтать обо мне и моем члене. Отпустив лицо девушки, я схватила себя за пенис, выглядевший под тканью платья, как громадный батон колбасы. Слегка встряхнула им, лукаво глянув на девушку.  — Но ты же не об этой ерунде хотела спросить, верно? Дай-ка угадаю… — я хмыкнула, изображая мыслительное усилие. — Ты сомневаешься в том, доверяю ли я тебе? Бунко сделала страшные глаза, медленно ко мне обернувшись, и смешно схватилась за голову, как будто пытаясь спрятать свой мозг от моего «ментального» внимания. Я не удержалась и рассмеялась.  — Не волнуйся — мне ещё не под силу читать чужие мысли. Пока не под силу, но твои и читать не нужно. Они просто на лице написаны… Бунко мгновенно насупилась, обиженная на саму себя за то, что так легко попалась, но затем все же спросила:  — Так ты мне веришь? Не боишься?.. Я с усмешкой взяла ее за ладонь и прижала к своему животу.  — Конечно же, милая, я знаю, что ты меня не предашь…  — Но…  — Помолчи и послушай, — перебила я девушку, а затем продолжила. — Я уверена в этом по трем причинам: ты любишь меня, ты любишь Тако и ты не подвергнешь опасности его ребёнка… Мои пальцы чуть сильнее вдавили ладонь японки в живот.  — Ведь ты сама о том же мечтаешь, верно? Бунко нервно сглотнула, и покивал головой, ее глаза подернулись влагой слёз.  — Да. Я этого очень хочу… — хрипло прошептала она. — Тако странный, пугающий, но быть с ним, рожать для него кажется таким правильным… А он… он не позволил… Девушка шмыгнула носом и принялась утирать слезы. Я нежно обняла ее одной рукой за плечи, привлекая к себе.  — Пойми, мы ещё очень слабы, девочка моя, и не можем отправить с тобой малыша в неизвестность… — Бунко панически всхлипнула, но я ободряюще потрепал ее по худенькому плечу. — Все хорошо, малышка, всё хорошо… Просто помни — отныне мы семья, а не просто любовники. Мы даже больше, чем семья. Делай, что угодно, спи с кем захочешь, но не забывай, что теперь твои душа и тело принадлежат ему. Твой смысл жизни, твое предназначение — стать вместе со мной у истока нового мирового порядка… Японка с улыбкой отстранилась.  — Ты так высокопарно изрекаешь, — хихикнула она, перестав шмыгать носом. — Прямо, царица…  — Ага. А ты высокопарно возражаешь моей высокопарности, — усмехнулась я в ответ, после чего добавила, бросая взгляды на повеселевшую девушку. — Хочешь, заключим пари?  — О чём? — тотчас вскинула любопытный носик Бунко.  — Хм-м… Ну, например о том, что я произведу больше потомков, чем ты. Как тебе?  — Но у тебя же будет преимущество? — совсем позабыв о волнении, гневно воскликнула Бунко, яро вступившая в спор и «загоревшаяся» просто со старта.  — Угу… — кивнула я со смешком. — Такую плодовитую сучку, как я, такой засранке, как ты, ни в жизнь не обставить, поэтому давай так: я рожу для Тако втрое больше малышей, чем ты. Если не смогу, то так и быть — ты победишь…  — Гадина!.. — с наигранной злостью пробурчала японка и впилась зубами в мою правую сиську. — Я принимаю вызов… Поскорей бы вернуться обратно и начать… * * * Подругу я оставила в мотеле при аэровокзале, наказав собираться с мыслями и поскорее унять свое распалившееся либидо. На следующее утро её ждал рейс на нашу с ней консервативную в нравах родину, и утихомирить похотливости девушки было бы очень уместным. Хотя Бунко и нравилась мне такая, распутная и доступная, как будто готовая по щелчку пальцев обслужить меня своим телом, но подобное её поведение могло вызвать немало проблем на островах. Чего уж говорить: пока я провожала девушку до номера в мотеле, она, пока никто не видел, обхватила пальцами головку моего члена под платьем и словно на поводке вела за собой, соблазнительно покачивая явно округлившимися бедрами и изо всех сил провоцируя на секс. Получив звонкую «пощечину» по своей сладкой жопке и обзаведясь краснющчим засосом на шее, довольно хохочущая девушка получила последние напутственные указания и была предоставлена сама себе. * * * Когда с одной проблемой было покончено и мне оставалось лишь верить, что Бунко не оплошает и сделает всё, как надо, я принялась обзванивать своих немногочисленных друзей в Рино. Аппетиты Тако явно росли и мне, как его Королеве, стоило пошевеливаться. Впрочем, Миюки «прошлая» не особенно была близка со своими Американскими друзьями, поэтому такие взаимоотношения вовсе вполне можно было называть мимолётным знакомством. Но такова была инициатива Талии, настоявшей, чтобы племянница перезнакомилась с детьми её подруг и знакомых. И только теперь, понимая, как же это оказалось к месту, и, подмечая подобные моменты тётиной заботы, я наконец-то начала отчётливо понимать, насколько же Талия меня любила. Любила не только как извращённая женщина, но и как заботливая родственница. Как и предполагалось, особого энтузиазма в разговоре со мной «друзья» не проявляли — большинство наверняка даже позабыли, как я выгляжу, поэтому не мудрено что они проявляли откровенную незаинтересованность в общении. Разве что пару парней выдали некоторый интерес. Но тут уж даже Миюки «прошлой» было очевидно, что они просто хотели затащить фигуристую иностранку в постель, а уж мне и подавно была ясна их мотивация. По голосам было понятно, что говорят они «Как дела?», а имеют в виду «Отсоси у меня». Впрочем, чего греха таить: предложи они прямым текстом потрахаться всего две недели назад — и я с удовольствием провела бы дней десять, запершись в комнате сразу с ними обоими и прыгая на членах до изнеможения. Наверняка бы даже залетела, но наплевав на всё трахалась бы, трахалась и трахалась… Но теперь, когда дома меня дожидался во всех смыслах сексуальный монстр, секс с мужчинами уже совсем не привлекал. Чего я там не видела? Ну, разве что разочек можно, как исключение и в виде разогрева перед «основным блюдом». Сперва не клеившиеся разговоры мгновенно принимали иной оборот, когда я щедрым жестом приглашала всех на разудалую вечеринку, прикрываясь именем родственницы, имевшей определённый авторитет в округе. Мол, тётя кому-то там крайне удачно заморочила голову и заключила жуть какую-то удачную сделку. Поэтому на радостях устраивает для любимой племянниц и её «друзей» гулянку века. Энтузиазм в «друзьях» просыпался мгновенно. Я называла людям предполагаемую дату, утверждая, что от гостей требуются лишь два условия: обязательная явка и веселье до упаду. А всё прочее — алкоголь, интимная атмосфера, гора еды, музыка и покатушки на озере, — с меня. Также, в конце разговора, я словно случайно роняла слова о том, что гости могут приходить не одни, а приводить и своих друзей — особняк большой и места хватит всем. * * * Назначив три дня сроку и оставив в покое телефон, я принялась за работу лично, так как главная и единственная моя ассистентка сейчас «остывала» в номере мотеля, приводя мысли в порядок. Хотя, мастурбировала, небось… Для начала я отправилась за развлечениями. Конечно же, люди сами найдут, чем себя занять, а основная «тусовка» и вовсе будет совершенно в другом месте, но и наверху, в доме должна звучать музыка, задавая настрой. Поэтому, бессовестно транжиря тётины деньги, я купила новую, мощную стереосистему, выбрав её просто по фактору внушительных габаритов — дедушка Фрейд одобряет. И честно оплатила её стоимость. Можно было и украсть это барахло, слегка «проехав» по мозгам продавцам — они бы сами мне в пикап кубы аудиоколонок перенесли, да ещё и спасибо сказали бы на дорожку, — но делать такие откровенные глупости я не планировала. Ограничилась лишь «ментальным» приказом погрузить всё в мою машину. Затем поехала в центр проката и тут уж и в самом деле «проехала» по мозгам местному менеджеру, заказав с доставкой на дом пять гидроциклов с топливом. Тучный мужчина, сперва ворчавший и тянувший резину, после «обработки» едва не пуская слюни от усердия и сияя беспримерной преданностью, взял деньги за прокат и, избавив меня даже от бумажной волокиты, бегом помчался выполнять заказ. Как впоследствии оказалось, я слегка не рассчитала силы и хорошенько его «приложила», придав неиссякаемый запал энтузиазма — этим же вечером гидроциклы добрались до озера раньше, чем я. Но об этом я узнала позже, а пока же следовало позаботиться о еде и выпивке, чтобы веселье действительно было весёлым. Разумеется, можно было просто мысленно приказать всем собравшимся: «Веселитесь!». Но те же продукты, в конце концов, были нужны и безо всяких гулянок — мы с Тако «жрали» за пятерых. Да и не хотелось козырять «мозголомным» умением без особой нужды, когда можно справиться и обычными средствами. По моему «ментальному» приказу — тут уж можно слегка надавить, — работники супермаркета, живчиками бегая с магазинными тележками от прилавков и до парковки, просто завалили кузов пикапа мясной вырезкой и всякими фруктами. Собственно, больше ничего и не требовалось: мясо, чтобы утолить голод, а фрукты — на десерт. С алкоголем получилось сложнее — в пикапе места уже не оставалось. Поэтому я опять «заказала» доставку кегов с пивом прямо до дома. * * * Во время приготовления к вечеринке самой сложной была не монотонная бытовая суета, а сопротивление желанию «сорваться», бросить всё, спуститься в подвал к Тако и показать тётушке, как нужно объезжать моего жеребца-осьминога. Приходилось делать усилие. Сперва работа — затем развлечение. Впрочем, каждые шесть-семь часов, даже посреди ночи, я всё же спускалась вниз по самой прагматичной причине — переполненные спермой яйца и гудящие от распиравшего их молока груди просто горели сладким огнём, требуя высвобождения. Талия, вся покрытая семенем Тако, его слизью и собственными половыми жидкостями, на минуты избавленная от непрерывной ебли во все «дыры», ошарашено таращилась на то, как её любимую племянницу доило чудовище. А я, уперев руки в бока и сладко подрагивая, громко стонала, изливаясь в ненасытные «цветы» Осьминожки, с радостным сердцем кормя своего «парня». В один из таких моментов появилась даже озорная мысль сделать сливочный десерт из своего молока и спермы — было бы забавно увидеть реакцию гостей, отважившихся это попробовать. Но отсутствие навыка в кулинарии и удобного доильного аппарата для моего вымени, загубило идею на корню. Тако тоже скучать не давал и безо всякой «кормёжки». Когда я проходила мимо двери в подвал, источавшей едва слышные стоны и хлюпанья, оттуда то и дело поднимались изрядно подросшие щупальца, с хищным азартом хватали меня за лодыжки, путаясь в ногах, и настойчиво влекли в темноту, соблазнительно пахнувшую разгоряченной пиздой и свежей спермой. Я комично махала руками, делала испуганное лицо и дурашливым, беспечным голосом блеяла что-то вроде: «О, нет… Помогите… Меня собираются анально изнасиловать…» Осьминожек затаскивал свою «жертву» в ворох щупалец и с наслаждением драл меня во все дыры так, что его сперма едва у меня из ушей не сочилась. Любовничек совершенно не сдерживался, не манерничал, как с моей неподготовленной тётей, а с чудесным звериным неистовством рвал мои тугие «дырочки» толстыми, увитыми венами членощупальцами, наполняя тело и разум блаженством, сводя с ума от экстаза. А я задыхалась от жадности и кашляла, давясь семенем. Меня рвало спермой — ей просто не было места внутри переполненного живота, — но я хотела ещё и ещё, по мере сил насаживаясь на длиннющие гибкие хуи и ощущая, как таю от удовольствия. В такие моменты блаженства попросту хотелось лишиться ненужных рук и ног, чтобы любимый трахал меня месяцами и годами напролёт, как куклу для секса, обращая в свихнувшийся от спермы и членов сексуальный «овощ»… Принимая в себя членощупальца Тако, я старалась смотреть тёте в глаза, чутко ловя отражавшиеся в них шок, ужас и даже едва уловимую, но нарождавшуюся зависть. * * * Вечером, накануне вечеринки, когда Осьминожек в очередной раз усердно наполнял мои полости семенем — трахалась, а заодно и ужинала, — я кормила его своей спермой, наслаждаясь примитивным, но таким восхитительным обменом жидкостями. По моей просьбе Тако ослабил путы на теле тётушки. Произошло секундное замешательство. Казалось, что она пролежала в одной позе почти три дня, но мой ненаглядный был не просто «тентаклей» из латекса. Его живые, чуткие щупальца не только часами трахали чудом не сбрендившую тетушку, а и заботились о ней, массируя мышцы, кормя и умывая. И теперь, получив частичную свободу — «сопряжённая» с Тако в этот момент я знала, что женщину сейчас держит лишь ворох щупалец во влагалище, — тётя не сразу нашлась, что же ей делать! Ошарашено завертев головой и не понимая, почему всё так внезапно прекратилось, она осталась сидеть на одном месте. В какой-то момент забывшись, она даже попыталась подгрести к себе безвольные щупальца, чтобы укрыть ими свою наготу. Я вальяжно лежала в «тентаклях», словно в шезлонге, насаженная сразу на два толстых члена, попеременно и непрестанно мявших меня изнутри, терзавших сладкие уголки женского и мужского естества, совмещённого в теле футанари. Сейчас это был не яростный сеанс размножения, а возвышенный акт наслаждения — мы просто любили друг друга, наслаждаясь телесной близостью. Я протянула тёте ладонь, нежно и томно постанывая, движеньем второй руки давая понять «цветку» на моём члене, что пока довольно. Ненасытные лепестки, высосавшие меня почти досуха, тотчас разошлись, и я перехватила пальцами багровый, ужасающе раздувшийся венами и сладко саднивший монструозный хуй, обильнее истекавший остатками семени. Надрачивая свой ствол, поманила тётушку пальцем. Та нервно сглотнула и покачала головой, но пара щупалец мягко ткнула её в спину.  — Тётя, ты же хочешь этого, я знаю… — на моих губах появилась улыбка. — Хочешь, я снова тебе помогу? Талия невнятно кивнула, похоже, не до конца понимая услышанное, и, подталкиваемая «тентаклями», опустилась рядом со мной на колени. Глаза её уставились на огромный член племянницы. Да уж, когда-то я была худенькой и поджарой, а теперь промеж широких, упругих бёдер, покоился громадный «жеребец». Тут и «тентаклей» не нужно, чтобы впасть в ступор от такой перемены. Впрочем, даже если бы Талия сейчас смогла внятно сказать, что ничего не хочет, что с неё довольно всего этого безумия, глаза женщины говорили о совершенно ином. Ошибки быть не могло, а Тако сделал всё в лучшем виде — теперь оставалось лишь помочь Талии осознать, что же она обрела. Я склонилась вперёд, укладывая между сисек свой член и обхватывая головку губами, поглядывая при этом на тётю. Как бы там ни было, но видеть в полуметре племянницу, сосущую собственный хуй — весьма пикантное зрелище в любом случае. И тётя, явно поддавшись импульсу моей похоти, неосознанно и завистливо сглотнула! Осьминожек подгадал момент и внутри меня надавил на простату. «Люблю тебя, гад!..» — пискнула я в мыслях, а спустя миг, едва не заставив меня захлебнуться, в рот брызнула обильная, горячая порция густой спермы. Едва не закашлявшись и облизав головку — всё равно из неё спустя миг потекло между грудей по стволу, — и смешно раздув щёки, я поманила тётушку пальцем, похлопав им себя по испачканным губам. Та, словно зачарованная, качала головой в отрицании… но ответила на мой зов добровольно и приблизилась почти что вплотную! Обхватив кровную родственницу ладонью за затылок, я прижалась губами к её губам, проталкивая между ними язык, а затем широко распахнула свой рот, обхватывая им тётины губки. Мой член, словно ружейный ствол, упёрся тётушке в нижнюю челюсть. Потянулся секундный, томительный миг противления — и Талия охотно расслабилась, приоткрывая свой ротик, вбирая детородные «сливки», хлынувшие ей на язык! Какое-то время наши языки страстно боролись в густой, восхитительно пахнувшей слизи, взбивая её в густой крем из слюны и спермы, а затем послышался тот самый, восхитительный звук, что обожают мужчины — тётя шумно сглотнула. А затем снова и снова. Жарко вздохнув и прожигая меня томным взглядом, Талия страстно подалась вперёд, обхватывая щёки ладонями. Принялась с жарким неистовством меня целовать, шепча невнятные нежности, слизывая с губ семя и посасывая игравший с ней язычок Королевы. А я увлекла её за собой, наклоняясь вперёд, к своему члену промеж грудей. Следующие десять минут мы с ней сражались губами за право сделать фелляцию непрестанно истекавшему спермой хую, боролись за каждую каплю белесой жидкости. А затем, когда я кончила, залив «молочком» из пениса наши лица, то подала на ладони своей любимой тётушке щупальце, даря его, словно запретный плод. Кончик «плети» вздулся, принимая характерную, пошлую форму, и закапал душистой, пахнущей спермой слизью, заструившейся у меня между пальцев. Тётя испуганно смотрела на чудовище у меня на руке… а затем несмело потянулась к нему пальцами. Теперь Тако был очень нежен с ней, распускаясь десятками мягких «цветов» и покрывая горячими поцелуями чувствительное женское тело, уставшее от нескончаемого оргазма и жаждавшее заботы и ласки. Талия, робко потянувшаяся губами к членощупальцу, вздрогнула и изогнулась, но на этот раз не от страха и отвращения. Судя по сладкому стону ей было в этот миг чересчур хорошо, чтобы обращать на внешний вид любовника хоть какое-то внимание. По моей просьбе Тако поднял меня над землёй, насаженную на пару членов, как леденец на палочку, и поставил на ноги. Затем с влажным чпоканьем наши тела «расстыковались» и я, повернувшись к Талии, ласково погладила её по волосам.  — Умница, девочка. Не стесняйся своих желаний… — сказала я женщине и, не оборачиваясь, пошла наверх, собираясь отдохнуть перед завтрашним днём. А за спиной всё громче и слаще раздавались довольные звуки влажного хлюпанья губ вокруг члена. * * * Перед назначенным часом начала вечеринки я опасалась, что придёт куда меньше народу, чем обещало. Были сомнения, что вообще ничего не удастся — тётин авторитет мог не только заинтересовать, но и отпугнуть. Но к моему облегчению гулянка «зарядилась» на славу! Подкатывавших к особняку автомобилей было так много, что людям приходилось оставлять свой транспорт на подъездной дороге и идти пешком по обочине. Почти все прибыли с личным НЗ в виде «ящичичка-другого» пива, кто-то вообще приволок свою стереосистему! А сладковатый запах «травы», что мой чуткий нос уловил почти мгновенно, давал понять — гости действительно сами найдут, чем себя развлечь. В первый день я ничего особенного себе не позволяла и даже дверь в подвал — во избежание казусов, — заперла на замок. Просто была радушной хозяйкой, не скупясь улыбалась в ответ отсыпавшим мне комплименты подвыпившим гостям, отвечала ни чем не обязывающей взаимностью на флирт. Намеренно не замечала тех вольностей, когда парни и девчонки, словно невзначай щипали меня за попу — всё для «дорогих» гостей. А в добавок ко всему с напускным смущением то и дело оставляла на самых видных местах коробку с презервативами, содержимое которой постоянно уменьшалось и приходилось его пополнять. То и дело раздававшиеся изо всех возможных щелей и тёмных углов довольные стоны и пыхтение всевозможных комбинаций намекали, что веселье в полном разгаре. Пару наметившихся пьяных драк я мягко «задавила» в зародыше, мысленно приказав зачинщикам прекратить и перевести всё в шутку. На пристани в паре километров от особняка, к которой от дома то и дело подъезжали машины с людьми навеселе, тоже случилась потасовка — ни Тако, ни тем более я не смогли туда дотянуться «ментально», — но всё обошлось ещё проще. Готовые биться насмерть недруги через пару минут с задором и гиканьем, перекрикивая рёв моторов, рассекали водную гладь на гидроциклах, вздымая высоченные струи водомётами и соревнуясь, кто выплеснет большую волну на других гостей, «тусовавшихся» на пристани и галечном берегу. К утру следующего дня в головах людей должна была успешно сформироваться невнятная, подсознательная пока ещё мысль о том, как же им было здесь хорошо и приятно. Особенно я следила за тем, чтобы так думали девушки. Прохаживаясь мимо лежащих вповалку и спящих гостей, «мысленно» касалась разума то одной, то другой барышни. Вчера засыпали там, куда валил с ног алкоголь, поэтому приходилось перешагивать через людей, как через валежник. Ближе к полудню второго дня, когда подавляющее большинство ещё дрыхло и только самые стойкие, продрав глаза, потянулись дрожащими, алчущими руками к холодному пиву, от Тако пришёл сигнал. Он просил открыть дверь в подвал. Я сперва не поняла, в чём было дело, но без вопросов выполнила указание. И тотчас всё осознала. В проёме дверей, осоловело улыбаясь и пошатываясь на дрожащих от неги коленках, стояла тётушка, щурившаяся от яркого света. По ляжкам женщины до самых лодыжек струилась свежая сперма, а воняло от неё так сладко, словно тётушка приняла ванну из семени, что, впрочем, было недалеко от истины. Я едва не сорвалась, чтобы не прильнуть к её «киске», не облизать этот заманчивый леденец…  — Познакомь меня с ним… — запалено прошептала женщина и осела мне на руки, содрогаясь от пронзавших тело разрядов экстаза. Позади женщины с едва уловимым влажным чавканьем покинув натруженную за несколько суток пизду Талии, «отстыковалось» последнее щупальце. Я быстро провела женщину в ванную комнату, за ноги вытащив наружу дремавшую там голую парочку — девчонка заснула на члене у парня, — и окатила тётушку из душевой насадки, приводя в порядок. Пока та тёрла лицо и с каким-то странным восторгом, словно увидев впервые, мяла свои собственные груди, я сбегала наверх и принесла ей открытый купальник. Женщина оделась беспрекословно в вызывающий наряд, ладно севший ей по фигуре, и, опираясь на моё плечо, побрела на улицу, где я её и уложила на шезлонге в тенёчке. Тело тётушки то и дело мелко подрагивало, сбивая нас с шага, поэтому я воровато оглянулась по сторонам и, подхватив женщину на руки, последние десять метров пронесла бедолагу навесу. А затем уселась рядом с ней на корточки, нежно поглаживая вторую любимую женщину по предплечью.  — Ну, не так уж и страшно было? — хихикнула я. — Такой взрослой девочке нечего бояться пары пенисов… пары десятков пенисов, верно? Тётя покивала головой, многозначительно вращая глазами, а затем доверительно приблизилась, безумным взглядом уставившись на меня.  — Это… это было просто волшебно, любовь моя… — прошептала она, но затем вдруг осеклась. — М-можно?..  — А ты думала, «поматросишь» меня и бросишь? — улыбнулась я, легонько щёлкнув женщину по носу. После чего встала и, перешагнув через шезлонг, опустилась тёте на бёдра. Прикрытый свободным подолом платья, мой горячий толстый член лёг ей между грудей.  — Нет, Талия, теперь мы до конца, хочешь ты этого или нет…  — Хочу!.. — едва не воскликнула женщина, но затем снизила тон голоса. — Миюки, как же тебе повезло с этим… с ним, в общем. Кивок головой в сторону особняка.  — Я ума не приложу, что это за чудовище, но оно… это создание так тебя любит, идёт ради тебя на такие жертвы!.. А ещё оно сказало, что я забеременею, представляешь?! Все… все врачи говорили, что я никогда не смогу, но «оно» просто пообещало и я сразу же ему поверила…  — Постой, — притормозила я поцелуем лившийся поток эмоций и слов. — Что значит «на жертвы идёт»? И откуда ты это узнала? Тётушка сделала непонимающее лицо.  — То есть, он тебе не сказал? Ну, что за парень, такой заботливый!.. Он же парень, да?..  — Не знаю, мы пока с Тако это не решили, — отмахнулась я. — И вообще, не уходи от темы…  — А… Ну, так он сам мне всё рассказал… — тётя подняла тонкую кисть руки, разводя пальцы в стороны на подобии распускающегося цветочного бутона. — Прогудел этими штуками, забавно так… Сказал, что очень ценит тебя, боится потерять. Боится, что перестарается с твоим изменением и ты перестанешь его любить, слишком сильно изменившись… Я ничего не поняла, но ясно одно — он в тебе души не чает…  — Так-с… — я со злорадной ухмылкой легонько хлопнула тётушку по плечам, от чего та, словно от пушечного выстрела, рухнула на эластичное полотно шезлонга. — Как трахать любимую жену, скрутив её в дугу — так это пожалуйста, с брызгами. А как поделиться волнением — так это «секретики»? Ну, засранец, ты у меня получишь… Я ж его, гада, пиздой досуха высосу, до последней капли спермы опустошу!.. Талия растерянно моргала глазами, не понимая моего возбуждения.  — А что он ещё тебе сказал? — насела я на женщину.  — Ну… — начала было она, но в это мгновение снова пришёл сигнал от Тако! «Милая, у меня гости», — услышала я в своей голове и тотчас чертыхнулась, вспомнив, что не заперла двери в подвал!  — Талия, — соскочив с шезлонга, я глянула на тётю через плечо. — Отдыхай, веселись с гостями. Трахайся, если хочешь — не маленькая уже. Но не думай куда-то звонить или бежать — я не позволю. А позже у нас будет продуктивный разговор…  — Смеёшься? За дуру меня держишь? Я и не думаю никуда бежать… — как ни в чём не бывало усмехнулась женщина. — Пчёлы против мёда, а? Я по-твоему кто? Незрелая мокрощёлка, что не способна понять того шанса, что сам идёт в руки? Да я все деньги отдам, всё что захочешь, чтобы стать частью… частью вас или того, что ты задумала. Только полная дура скажет «нет» подобной удаче!  — Л-ладно… — в некоторой растерянности пробормотала я, но Тако поторопил. — «Скорее, иначе они перепугаются и порасшибают себе головы…» Я было рванулась прочь, но тётя в последний момент поймала меня за руку, глянув в глаза:  — Ты же к нему, да? Его Тако зовут?.. — Талия на миг стушевалась, но затем всё же сказала. — Передай ему от меня привет и скажи, что он знает подход к женщине…  — Отдыхай, совратительница племянниц, — усмехнулась я, легонько ткнув её пальцем между глаз и давая «ментальный» приказ на крепкий и здоровый сон. Но тётя всё же успела задорно показать мне язык напоследок, прежде чем провалиться в дремоту. * * * У входа в подвал катастрофы, как таковой, пока ещё не случилось. Всего-то несколько девушек — сразу троица, — намеревались спуститься вниз, разумно предположив, что в винном погребе может быть вино, коим куда приятнее «забарывать» похмелье. А уж у самой Талии Моррис оно явно будет не самое дурственное. Если бы они подошли ближе к открытой двери и ступили на лестницу, то Осьминожек их и сам переловил бы, как курочек. Правда, из-за узкого прохода сложно было поймать всех троих сразу так, чтобы им не навредить, а те не издали ни звука. Мы с Тако заранее уговорились, что не будем использовать его «мозголомных» способностей, чтобы хотя бы примерно понять, как сможем справляться с внештатными ситуациями. Девушки были ещё «навеселе» после вчерашнего и твёрдо намеревались спуститься вниз, пьяно-грозными мордашками подбадривая друг друга. Их задерживали лишь поиски подходящей тары, не занятой пивом, из которой они смогут пригубить вина в прохладе сырого погреба. И даже моё появление не уменьшило их решимости. В иной момент стоило бы возмутиться, но теперь такая настырность была лишь на руку. Я мысленно попросила Тако погасить освещение в подвале — он ответил, что давно это сделал, — а затем вызвалась сопровождать троицу, сославшись на темноту. Взявшись цепочкой за руки, мы потопали вниз. И конечно же вся троица по очереди не преминула помацать меня за попу. Тако, которому не требовалось освещение, чтобы видеть, простёр свои щупальца над нами, мягкой решеткой «тентаклей» перегораживая единственный путь к отступлению — я этого не видела, а словно «чувствовала», замечая, как же мне хорошо под этой сенью членоподобных отростков. Спустя миг монстр мазнул тёплым щупальцем по голой ноге замыкавшей девушки.  — Ой! — та взвизгнула от неожиданности. — Ну и темень!.. Что у тебя тут, трубы отопления что ли? Я ногу чуть не обожгла…  — Не волнуйся, — усмехнулась я, сделав пару шагов и останавливаясь посреди чернильно-тёмного «ничего». — Ничего страшного, это всего на всего щупальце… На мгновение повисло молчание.  — У тебя в подвале кракен живёт? — пьяненькая девушка усмехнулась, а затем прокричала дурным голосом. — Выпустить кракена, свистать всех наверх!!! Троица захихикала, после чего заговорила уже другая из девушек.  — Серьёзно, в каком смысле щупальце?  — Да в самом прямом, — усмехнулась я в ответ, невидимо пожимая плечами. — Это мой любовник… И спустя миг вздрогнула от сладостной дрожи — краешек восприятия уловил влажное чавканье рванувшихся в атаку сонмищ щупалец Тако. А разум, даже не смотря на почти кромешную тьму, мгновенно нарисовал в воображении это великолепное зрелище. «Тентакли» в мгновение ока обернулись вокруг девушек, прочно опутывая их по рукам и ногам, оплетая «лианами» бёдра, талии, груди. Кто-то из них успел испуганно обронить сокровенное: «Да что за?..», но этим всё и окончилось. «Жертвы» не успели даже толком вдохнуть, чтобы как следует заверещать — любая девчонка это умеет, — как им глубоко в рты протолкнулось по толстому, мясистому члену. Я в этот момент стояла чуть в стороне, наслаждаясь влажным копошением членощупалец, чавкавших слизью между девичьих губ. И от зависти кусала свои губы, мечтая оказаться в числе этой счастливой троицы…  — Ещё привести? — стряхнув с себя подступавшее вожделение, беззаботно спросила я, ведя рукой по «отростку», словно идя за поводырём, приведшим меня к стене с выключателями. Клацнул тумблер, и в отдалении зажглась тусклая ультрафиолетовая лампа. В её неясном свете показались три подрагивавших женских тела, задавленно мычавших и завёрнутых в щупальца, как мухи в паутину.  — Ещё не больше семи… — почти сразу же прозвенел в ответ «цветок». — Если больше — будет сложнее всех удержать.  — А что с парнями? Тако помолчал.  — Мне они не нужны. В том смысле, что не смогут принести потомство. Но для нашего дела будут очень полезны, поэтому начинай им внушать то, что они преданы мне и тебе, хотят нас защищать. Ну и постепенно избавляй от тяги к пагубным привычкам — нашей семье потребуется крепкая гвардия… А я позже подкорректирую их тела — когда увидят результат, сами захотят вернуться… В конце концов, просто потрахайся с ними…  — Ага, это всё познавательно, но ты зубы не заговаривай, а лучше расскажи-ка и мне тоже, о чём это вы так с тётушкой душевно разоткровенничались? Ворох в полутьме дёрнулся и я невольно отшатнулась назад. Внутри всё вздрогнуло и сладко замерло, но не от страха, а от истинного благоговения — Тако тоже менялся!  — Не нравлюсь? — усмехнулся «цветок», пока толстые щупальца неустанно насиловали удачливую троицу, от которой уже начали исходить звуки явного удовольствия.  — Шутишь? — улыбнулась я, быстро задирая подол своего платья и приподнимая член с тяжёлыми яйцами, обнажая влажную щёлку влагалища. — Полезай внутрь меня и прочти мысли, засранец. Просто… просто, ты изменился!.. Тако забавно хмыкнул «цветком».  — Похоже, это результат того, что ты спасла меня от смерти, — из темноты мне навстречу качнулось короткое и невероятно огромное щупальце, теперь больше похожее просто на колоссальный член!  — Кажется, я, сам того не желая, подстраиваюсь под твои подсознательные вкусы… — произнёс Осьминожек. А у меня перехватило дыхание от восторга — так захотелось коснуться этого великолепия!..  — Стой!.. Ты снова меня с мысли сбиваешь!.. — встрепенулась я, старательно выгоняя из головы все мысли об членоподобном боге перед собой. — Рассказывай, о чём вы с Талией шушукались? Это же обо мне была речь?  — Ты ведь не отстанешь, правда? — сказал «цветок», замерев на мгновение — один из коконов со спеленатой девушкой забился изо всех сил и из него донёсся сладостный крик, полный неги и блаженства, а меж витков щупалец на уровне женской промежности брызнули прозрачные, ароматные капельки смазки. Мне вдруг дико захотелось попробовать — одни соблазны вокруг! — каков был на вкус «оргазм» этой сучки, которую мой муженёк так обхаживает. Но вслед за первой заверещала и вторая, а потом, спустя пару секунд — и третья. Вся троица кончила практически разом, извиваясь в сладкой агонии затяжного оргазма — Тако умел не просто дотянуться до стенки матки, а и кое-что покруче. Щупальца впитали в себя восхитительный девичий «сок» и всё началось снова — толстые члены принялись нещадно таранить тугие «дырочки», зарабатывая себе новую порцию лакомства. Огромный «центральный» член изогнулся и уставился на меня головкой, словно безглазым лицом. После чего качнулся вперёд и мягко «чмокнул» уретрой в щёку, словно и в самом деле поцеловав!  — Приведи ещё женщин, Мейли, — проговорил «цветок». — И я всё расскажу…