Шанс на предательство

Тако, очевиднейшим образом, намеренно не помогал мне с поисками дошедших до нужной кондиции барышень из числа гостей. Готовых к совокуплению девчонок я искала сама, а Осьминожек изо всех своих «тентаклевых» сил старался изображать полнейшее безразличие и даже отчасти холодность, словно ленивый муж сваливая львиную долю работы на свою первую супругу. Но я уже давно научилась интуитивно понимать его настоящие мысли. Хотя у щупальцевого монстра не было ни лица, ни даже глаз, способных выразить привычные мне эмоции, но от любимого просто сквозило неистребимой нежностью. Он хотел обнять меня, приласкать, защитить и помочь, уберегая от всего мира. Ну, и выебать тоже хотел, но, всё же, стремления позаботиться виделось нисколько не меньше, чем откровенной, так заводившей меня похоти. А таким своим напускным безразличием — артист погорелого театра! — он просто подкидывал мне несложные задачки, чтобы я полнее и быстрее освоилась с мысленным воздействием на разум людей. Оказывается, даже приобретённая женская интуиция — страшная штука, от которой хрен что утаишь. А в моём случае ещё и обоюдоострая: легко «раскусив» любовничка и его помыслы, отныне я непрестанно начинала ощущать приятный жар в животе и воздушную пустоту в мыслях, стоило хоть на немного сосредоточить разум на Тако. Никто и никогда не любил меня так, как это чудовище, завладевшее сердцем, телом и разумом окончательно и бесповоротно… Вильнув бедрами и со смехом уворачиваясь от летевшего к заднице увесистого шлепка щупальцем, я быстро отскочила на пару шагов в сторону, как будто скрываясь в безопасной зоне. Обернувшись, дразнящим жестом пошлёпала себя по упругой попе — аж сама содрогнулась от вибрации, всколыхнувшей ягодицы, — и игривой козочкой запрыгала вверх по ступеням, перескакивая через одну, с весёлым хищным настроем готовая либо выебать всё, куда влезет мой член, либо отыскать любимому самых классных и шикарных сучек из числа тех, что собрались в моём доме. На какой-то краткий миг промелькнула забавная мысль, а не приревновать ли мне его, так просто, «профилактики» ради? Но я едва со смеху не прыснула, откровенно потешаясь над этой нелепицей. Ведь даже если предположить, что Тако по неким причинам искусно манипулирует даже своими мыслями, чтобы ввести в меня заблуждение, то лишь одно то, с каким наслаждением, просто «написанным» на щупальцах, он насилует меня во все щели, однозначно перечёркивало все «теории заговоров» Я действительно для него первая… * * * Пошныряв по дому словно воришка, я выбрала четырёх подходящих девушек, заранее мысленно включив их в число крайне удачливых представительниц человечества. Особое внимание обращала на «слишком» фигуристых барышень или попросту на откровенных пышек, рассчитывая, что их откормленные, сочные тела без труда справятся с вынашиванием и выкармливанием плода для Тако. Ну, а явно чрезмерный вес — и возможная малая популярность, следовавшая отсюда, — послужат также дополнительным маленьким бонусом при «обращении» избранных девушек. Я подходила к ничего не подозревавшим невестам чудовища и на этот раз уже не пыталась быть пушистой и белой: обнимала девчонок, наваливалась всем телом, прижимаясь грудью к спине, целовала в шею и щёки. Барышни — то ли спросонья, то ли из вежливости, а может и попросту спьяну, — все, как одна, рефлекторно отвечали взаимностью, похоже, даже не до конца понимая затуманенными мозгами, что я банально лезла руками к ним в трусы. Пахло от этих особ, конечно же, соответствующе — как от любого человека, хорошенько «погудевшего» вчера и проснувшегося поутру с диким «сушняком». Но это были сущие мелочи. В скором времени они все будут благоухать одинаково. Окружение я пыталась сканировать «мысленно», при помощи телепатических умений стараясь подбирать «жертв». Но к уже выбранным целям я подходила с отлично проявившим себя шаблоном, намеренно не пользуясь ментальным контролем, потому как не велика наука пьяного подчинить. Я просто предлагала девушкам, доверительно шепча им на ушко и покусывая за мочу, сходить в винный погреб, чтобы поправить похмелье. Девчонки, все четверо, как на подбор явно не рассчитавшие сил и перебравшие, охотнейше соглашались, и я без труда вела их за собой, держа за руку, словно малых детей. При моём приближении Тако выключал свет в своей обители порока, мы с «жертвой» спускались вниз, погружаясь в густое облако секса и едва слышного влажного чавканья членощупалец в сочащихся смазкой пёздах. Осьминожек обвивал меня «плетью» за пенис и, как поводырь, вёл в темноте к себе, где я рывком и толкала очередную попутчицу в ворох копошившихся щупалец. Девчонка летела кубарем — силы в руках у меня было изрядно, слышался её испуганный вскрик, почти в ту же секунду переходивший в бульканье горлом, и к нестройному ансамблю из глухо стонущих от наслаждения женщин присоединялась очередная «певица» Приведя четвёртую девушку, и уже просто зажав ей рот и лично уложив в клубок «тентаклей», я отступила назад, с самым независимым видом сложила под грудью руки — класть их на здоровенные, полные молока сиськи было неудобно, — и затребовала наконец-то обещанных объяснений. Тако, ебливый засранец, конечно же, не был бы собой, если бы не попытался увильнуть от ответа, обхватив парой членощупалец, словно парой ладоней мои бёдра и настойчиво потащив к себе. Как обычно, намеревался «соскочить» через секс — я после его развлечений ближайшие час-полтора соображаю крайне посредственно, думая больше животом, нежели головой. Я покорно сделала пару шагов ему навстречу — попробуй-ка посопротивляйся этой многосильной живой «лебёдке"! Но как ни влекло махнуть на всё рукой и пятой присоединиться к «жертвам», подставляя «дырочки», сладко занывшие от фантомного ощущения в них толстого члена, мне всё-таки удалось настоять на своём, оплеухами отогнав наглеца. Тако сделал совсем человеческое движение, словно вздохнул, и, свернув для меня щупальце в подобие стула со спинкой, без проволочек принялся говорить. Не забывая при этом, конечно же, совокупляться при этом с «великолепной семёркой». Многозадачность любовничка поражала не меньше, чем его неистребимая тяга к сексу… Исходя из слов Тако, некоторые моменты он сам до конца не понимал, не имея возможности сопоставить кучу разрозненных фактов. В числе этого, например, его довольно быстрое преображение, результаты которого были отчётливо заметны уже даже и моему влюблённому взгляду. Что и почему послужило причиной таким переменам, Осьминожек не знал, однако физически и морально чувствовал себя превосходно, что намекало на положительные свойства его изменений. Говорил Осьминожек искренне и выглядел довольно растерянно, поэтому я поверила на слово. А вот что касалось меня, то информация оказалась весьма любопытной. Конечно же, некоторых терминов в его речи, не имеющих аналогов в нашем языке, я не поняла — просто в силу самой чуждости естества Тако «человеку разумному». Да и некоторые участки его памяти, ранее как будто совершенно недоступные, теперь открылись. …Тут Осьминожек ткнул головкой щупальца меня в сиську, говоря, этому «открытию» наверняка я послужила причиной… А в этих «блоках» памяти хранилось знание о моём преображении! Получалось, что происходившее со мной ныне — это вовсе никакая не трансформация, как ранее говорил Тако, а лишь некий всего лишь продвинутый вариант подготовки тела к беременности и родам от Осьминожки. Такое, как проделал со мной при помощи инъекции в шею, он мог провернуть с любым человеком женского пола.  — Может быть даже и с мужчиной, но тут нужно пробовать… — растерянно пробормотал любовник. Но что оказалось самым важным, так это известие, что продвинутый этап являлся в свою очередь основой для настоящих, кардинальных изменений, необратимых и однозначных, которые полностью перестроят моё тело, а возможно — и психику, под нужды Тако. Я растерянно уставилась на Осьминожку, вопрошая, что всё это значит? Но тот вернул растерянный «взгляд», пожав щупальцами, словно плечами и откровенно ответив, что не знает. И именно потому боится мне это предлагать. Не желает рисковать мной, нашим с ним будущим, и осознанно отказывается от возможного возрождения своего вида на этой планете, лишь бы мне не навредить.  — Э-м-м… Ну, м-может всё-таки есть подробности какие?.. Хоть что-нибудь… — неуверенно пробормотала я, а пальцы настойчиво и неосознанно потянулись к ближайшему щупальцу, желая ощутить его успокаивающее присутствие в ладонях.  — Это безумно раздражает, но всё очень, очень смутно. Как будто я напился до беспамятства. — растерянно дёрнул «тентаклями» Тако, указав для примера на одну из девушек, спеленатых его щупальцами. — И мне почему-то кажется, что для того, чтобы полнее всё вспомнить, наши отношения должны выйти на какой-то новый уровень… Я могу лишь сказать, что изменения твоего тела будут весьма сильны, а попутно случится и частичная перестройка психики, чтобы новый облик не диссонировал с ощущением своего «я». Также, из доступных подробностей — твой период беременности зна-а-ачи-и-и!.. Говоря, Тако двинул парой щупалец навстречу друг другу, показывая крохотный зазор между ними.  — …и-и-ительно сократиться. И ещё: когда у тебя наступит стадия… Как же её?..  — Стадия куколки? — нервно хихикнула я.  — Не сбивай с мысли, — раздражённо проворчал «цветок». Один из отростков неуверенно покивал кончиком в воздухе, свернувшись в спираль и звонко щелкнув, словно прося подсказку. С округлой головки мне на лицо брызнули капельки предэякулята, но я этого даже и не заметила.  — Самый подходящий синоним — «матрона», — заговорил Тако. — Да. И когда наступит «стадия матроны», чтобы это не значило, в твоём теле произойдут ещё большие изменения. Но что это такое — я совершенно не знаю, и даже не представляю. Знаю лишь, что для её достижения тебе нужно будет произвести на свет не менее нескольких сотен потомков… Поражённая до глубины души, я ошарашено хлопала ресницами, глядя на сочную пышку перед собой, сладко повизгивавшую верхом на щупальце, но совершенно не видела, на что же смотрю. Слова Тако, почти не внёсшие ясности, всё равно просто шокировали! А я-то всё это время ходила, задрав нос кверху от гордости, думая, насколько же Миюки Минехиса крутая и лояльная к любви всей своей жизни. Строила какие-то нелепые планы, совершенно не подозревая, что даже не в начале пути, ещё не вышла на старт!..  — Вот, — неопределённо двинул щупальцем Тако. — Ты всё слышала, девочка, поэтому забудь и лучше приведи мне ещё парочку…  — Погоди!.. — вскинула я ладонь. — Стоять, милый… Не решай за меня. Дай время подумать…  — Подумать о чем? — удивился Осьминожек. — Ты разве прослушала, о чём я говорил? Ты ведь можешь утратить собственное «я»!..  — Мне кажется… — неуверенно пробормотала я, потирая вспотевший лоб. — Кажется, что не может всё быть настолько плохо… Ты до сих пор никак мне не навредил…  — Я не хочу так рисковать ради проверки какой-то возможности!.. На секунду воцарилось молчание, прерываемое лишь влажным хлюпаньем и нежными стонами.  — А ты не думал, что я хочу этого? — я глянула исподлобья на молчавшего в растерянности Тако. — Что, если это именно то, что мне нужно?  — Но разве нам плохо так, как сейчас? — «голос» Осьминожки впервые был настолько обеспокоенным, что казался даже испуганным. — Ради чего?..  — А разве не ясно? — усмехнулась я, нежно погладив горячее щупальце у себя на коленях. — Ради тебя, конечно же…  — Нет, мне не нужны твои жертвы!.. — тон загудевших «цветов» сорвался в натуральный человеческий крик. — Мне нужна ты! Я с усмешкой похлопала его по «тентакле», пальцами другой руки массируя толстую головку на кончике, пытаясь затолкнуть мизинчик в уретру.  — Не волнуйся. Я уверена… чувствую, что всё не так страшно, как кажется. Просто дай мне немножко подумать, хорошо?..  — Но как же?.. — начал было Осьминожка, но я его перебила.  — И не спорь со своей футанари… — вновь усмехнулась я, торопливо меняя тему разговора. А ещё знаешь что? Давай-ка устроим романтический вечер для нас двоих?  — Чего?! — потерявший нить моих размышлений, Тако ошарашено воскликнул, невольно копируя удивлённую интонацию Бунко. — Какой ещё вечер?  — Романтический, — я от смущения опустила взгляд на бетонный пол. Просить «подержать за руку», неожиданно оказалось сложнее, чем просить о сексе. — Просто посидим, посмотрим кино… Когда вечеринка закончится, тогда и сделаем, хорошо?  — Хорошо… — словно на автомате повторил за мной Тако. Я легко спрыгнула со своего «кресла», наклонившись вперёд и чмокнув первое подвернувшееся щупальце.  — Люблю тебя, милый… Тебе девчонок ещё привести?  — Может, лучше тебя? — Тако растерянно качнул коконами из «тенткалей». — Эти бедняги пока ни на что не годны…  — Не-а, малыш, — я грозно покачала перед Осьминожкой пальцем. — До нашего вечера — ни-ни. Объявляется «сухой закон» — никакой спермы и секса. Ну, разве кроме кормёжки, понял?  — Ага… — ответил Тако и мне вновь послышался человеческий вздох в этом слове.  — Так девчонок вести или как?  — Нет, лучше тётю свою отправь ко мне — сделаю ей инъекцию. Она, кажется, совершенно не против… * * * Уж теперь двери в подвал я заперла на замок, да ещё и подёргала ручку, чтобы наверняка. А на все последовавшие расспросы гостей — тех, что искали пропажу, — отвечала уклончиво, лучась миловидной сучьей улыбкой и отсылая ищущих то в одну комнату, то в другую, то сразу на пристань, говоря, что «секунду назад» видела потерявшихся девушек там. Почти всех из семёрки искали подруги, но кое в чём я ошиблась — у пары толстушек, в данный момент насаженных на хуи моего Тако, оказались парни. Однако, вскоре вновь хлынувшее рекой пиво погасило всякое волнение ищущих. Тётю я будить не стала и вместо этого мысленно попыталась связаться с Осьминожкой. Он со своей стороны, разумеется, делал это запросто, но у меня пока получалось с трудом — это совсем не то же, что прямое сопряжение «пизда-член» через щупальце. К моей радости Тако услышал зов! Правда пока ещё совершенно невнятный, но даже переспрашивать не стал, очевидно попросту догадавшись о причине «вызова». «Потом с ней разберусь…» — услышала я его мысли, и связь прервалась. * * * Как мой милый и велел, я весь день лавировала между гостями, скользя рядом с ними, как акула на мелководье, между купающимися в поисках добычи. И, подобно передвижному ретранслятору-мозгоклюю, распространяла от себя во все стороны незримые ментальные волны некой условной «благодати» — ощущения возвышенного, эйфорического подъёма эмоций и крайнюю степень благодарности хозяйке особняка и её племяннице. Ну и ещё, самую малость — прививала окружающим «октофилию». Результат не заставлял себя ждать и его можно было заметить просто мгновенно — смотревшие на меня люди искренне улыбались. Некоторые даже хотели притронуться, просто потрогать, совершенно без пошлых намёков. Ближе к сумеркам Тако, явно более чуткий к происходившему в головах людей, ощутил перемены в настрое гостей. От него даже пришла «мыслеграмма»: «Умница, девочка…» — мой возлюбленный меня похвалил. До самой поздней ночи, до тех пор, пока гости не попадали без сил от усталости, я практиковалась в использовании делегированных мне сил. Даже привлекла к этому проснувшуюся Талию, попросив удивлённую тётю больше быть на виду и вести себя вызывающе, провоцировать окружающих. Родственница слегка растерялась, но переспрашивать не стала — словно член Тако не только хорошенько растянул её матку, но и «прошивку» в мозгах подкрутил, — и охотно согласилась пофлиртовать с молодыми парнями. Я добавила, что пусть и особо любопытным девчонкам глазки строит. Талия кивнула, за эти пару дней, как будто переродившись, и принялась напропалую вертеть задницей перед гостями. Сладкая «милфа» в купальнике из трёх клочков ткани и трёх ниточек произвела настоящий фурор! Я, право слово, не ожидала такого, да и тетушка обалдела от того, что, оказывается, умела творить с сердцами людей. У неё почти сразу же появился с десяток ухажеров обоих полов, пьяных, конечно же, но зато бесповоротно влюблённых с первого взгляда! Строгая Талия Моррис неожиданно расцвела и сбросила «шипы», сражая наповал своим шармом… А это ожидаемо повлекло за собою конфликты среди присутствующих. За такой неожиданный лакомый кусочек, нашедшийся там, где совершенно не ожидали, началась жаркая борьба! Я даже на миг робко засомневалась, что сама смогла бы произвести подобное волнение, если бы внезапно разделась донага. Впрочем, эта глупая женская зависть быстро улеглась, растворившись в осознании собственной неотразимости. Да, все бабы, как бабы, а я — Королева. В прямом и в переносном смысле… Мне просто стало радостно за тётю — та явно втягивалась в процесс и начинала получать удовольствие от заигрывания со всеми и ни с кем конкретно. При этом отчётливо понимала, что моё публичное обнажение буквально взорвёт умы всех присутствующих. Эго маленького эксгибициониста, сидевшего глубоко в голове, заткнулось и успокоилось, и я принялась за дело. Именно эти конфликты — да побольше, побольше! — мне, собственно, и были нужны. Я ждала, пока очередная перепалка или откровенная ссора разгоралась посильнее, грозя перерасти в мордобой или кошачью потасовку, а затем мягко гасила его, используя свои ментальные силы. Не ломала с хрустом, как сухой хворост, а плавно, подобно текущей воде обтекала умы людей, делала так, чтобы они сами захотели разойтись миром. И так снова и снова в целях тренировки. Когда же подавляющее большинство гостей вновь уснуло, и даже ярые тётины обожатели упали без сил, я отвела облапанную десятками рук Талию в душ. Снова вытащила прочь из ванной комнаты заснувшую парочку — кажется, даже ту самую, что и в первый раз, — а затем собственноручно вымыла уставшую родственницу. Завернула в мягкое полотенце и бережно отнесла наверх, уложив на постель. Талия, растроганная такой внезапной заботой, кажется, даже прослезилась. Пыталась сопротивляться, бормоча какие-то глупости о моём «статусе» фаворитки. Но когда я зарылась лицом у неё меж упругих бёдер, сладко пахнущих зрелой женщиной, глубоко запуская горячий язык тётушке во влагалище, все её претензии сдуло, как ветром! Простреленная мелкой дрожью, Талия изогнулась, застонав и содрогаясь от нахлынувшего наслаждения, и вцепилась пальцами в волосы, плотно обхватывая ляжками мою голову от восторга. Разрядка её тела, измученного длительным возбуждением без продолжения, наступила почти что мгновенно, словно хлопок детонатора — Талия тонко, с хрипотцой застонала, словно проваливаясь в истомную бездну блаженства. Конвульсивно сжалась в экстазе и спустя миг, вместе с её счастливым вскриком, мне на язык хлынул натуральный поток чудесного сквирта, разбившийся о губы искристыми, пьянящими брызгами. Тётенька оказалась той ещё страстной особой, выдавая такие прекрасные трели, вопли и стоны, что я невольно заслушалась её мастерством, с удовольствием сглатывая женские «соки». А затем мы почти до утра ласкали друг друга, не срываясь на презренный коитус. Ублажали тела губами и языками, покрывая каждый клочок кожи слюной, проникая пальцами в самые потаенные уголки нежной женственности. Содрогались дуэтом в налетавших, как вспышки, оргазмах. После пика экстаза на пару минут наступало затишье, и тётя, обнимая меня и нежно целуя, почему-то всенепременно рассказывала те или иные подробности именно из моего детства, особенно напирая на то, какой же нескладной, милой и бестолковой Миюки-тян была в прошлом. После чего мы повторяли всё заново. Простыня под нами давно уже промокла насквозь от пота и девичьих «соков»… Тогда же я мимоходом спросила у женщины, не желает ли она стать ещё ближе к Тако. Сейчас нам, мне и моему любимому, были нужны именно лояльные личности, а не роботы с «взломанным» мозгом, поэтому я пока просто спрашивала. Впрочем, даже толком объяснять ничего не пришлось — Талия с радостью согласилась на всё, что бы я не задумала. * * * Ближе к утру мне всё же пришлось спуститься в винный погреб и попросить Тако подоить меня — яички и груди к этому времени просто горели от сладостной боли, умоляя излить из них драгоценное содержимое, обильно сдобренное половыми гормонами. Всё, как он любит. Я приподняла одной рукой сиськи, прихватив их снизу, а второй — член, и попросила сделать это по быстрому. Тако с иронией хмыкнул что-то о воздержании и обхватил своими «цветами» особо чувствительные части моего тела… * * * Третий день вечеринки отгремел вообще в каком-то диком угаре. Из-за моего влияния на мозги, люди могли в полном составе — почти полторы сотни! — сидеть на лужайке, испытывая при этом небывалое чувство восторга. Или пили обычную воду, ощущая, что знатно хмелеют. Я делала всё, чтобы это время им запомнилось в самых положительных красках. Талия, которая теперь не стеснялась «инцеста на публику» и с охотой мацала меня везде, где только можно и нельзя при свидетелях, подсказала об оргии. Которую я и устроила, с досадой шлёпнув себя по лбу за недогадливость. Очень скоро в особняке и на лужайке под сенью деревьев случился самый настоящий затяжной «траходром», в котором совокуплялись все и со всеми не зависимо от ориентаций, вкусов и предпочтений. Стоны страсти неслись до небес. В тот момент людей распирала наведённая мной неутолимая похоть и такие мелочи, вроде пола партнёра, гостей не волновали. А заодно, это же стало своеобразной круговой порукой — я намеревалась оставить частичные, невнятные воспоминания о случившемся в памяти у людей. Чтобы им было немножечко стыдно непонятно за что и «множечко» — хотелось это повторить снова. За третий день я отыскала мобильники семерых «жертв», в сладостном изнеможении содрогавшихся на членощупальцах моего мужа. Или он всё-таки не мужчина, в смысле пола? Да и какая разница?.. Притащив всю эту электронику вниз, мы с Тако поочерёдно освобождали девушек, и Осьминожек ментально приказывал им известить своих родных о том, что они на недельку-полторы задержатся у «лучшей» подруги Миюки Минехисы. Истерзанные нескончаемым наслаждением, девушки в эти мгновения наверняка были не способны нас выдать неосторожным словом, даже если бы захотели, но подстраховаться оказалось нелишним. Тогда же, после того, как мы устранили одну из проблем, Талия получила свой укол в шею и обзавелась полновесным положением третьей жены. Женщина, искренне благоговеющая перед членоподобным чудовищем, не сразу осмыслила свой новый статус, но я ей в этом помогла.  — Наложница… — мой палец указал на кокон с закутанной в нём девушкой, после чего перескочил на меня. — …Не то же самое, что жена… Если бы не крайняя степень «ментального» опъянения гостей, то радостный вопль тётушки, мог бы не на шутку их всполошить. Я торопливо отбила Талию от щупалец, жаждавших женщину в «наказание» выебать и таким образом отпраздновать её приобщение. Вместо этого повела тётю наружу, собираясь серьёзно с ней поговорить. Как бы там ни было, и каким бы забавным это не казалось, но статус жены — это не только забота и самые толстые члены Тако. Это ещё — вот те раз! — и обязанности. * * *  — Осьминожке нужны женщины, — сразу взяла я быка за рога, когда мы с тётей разлеглись на шезлонгах под прицелами алчных взглядов. — И нужно много…  — М-мы будем их похищать? — сделав мгновенные выводы, тётя вздрогнула, приподнявшись на локтях и с тревогой взглянув на меня.  — Смеёшься, что ли? Ты видела лица девчонок в винном погребе? Разве можно по ним сказать, что этих девушек принуждают насильно? — хмыкнула я. — Не до конца уверена, но даю девяносто процентов, что эти барышни сами вернутся обратно, даже если их сейчас отпустить. Поплачут, может быть проблюются и по собственной воле снова полезут в подвал к Тако…  — Тогда как же мы?.. Я повернулась на бок, подперев голову ладонью. Тяжёлые груди под своим собственным весом мгновенно начали сочится молоком, промочив круги ткани над сосками.  — Что ты скажешь для начала о пансионате? Или, допустим, о небольшой, современной гостинице?  — Здесь? — удивлённая тётя окинула лужайку взглядом из-под солнцезащитных очков.  — Ага, — просто кивнула я, натягивая пониже широкие поля соломенной шляпы. — У такой, как ты, есть, обязаны быть связи, знакомства — такой особняк на берегу заповедного озера запросто не построить. Тёть, так подёргай за ниточки… И мы сможем вполне официально расширить подземные помещения для Тако, а заодно — соорудить вполне прибыльный бизнес на поверхности. Талия помолчала, после чего отрицательно покачала головой.  — Сомневаюсь, что подобное заведение будет пользоваться большой популярностью, — ответила он. — Эко туризм сейчас в упадке…  — Милая, ты забываешь, кто наш супруг… Гостиница будет убыточной ровно до тех пор, пока Тако не позаботится о инвесторах… — усмехнулась я. — У тебя же много подруг, не знающих куда деть деньги, верно?  — Д-да… — неуверенно пробормотала тётя. — Но они подойдут Тако?.. Они же, как я — старушки… Я рывком села на шезлонге, опуская ноги на зелёную травку. А затем с непритворной нежностью опустила ладонь женщине на живот.  — Во-первых, не смей так пренебрежительно относиться к себе только потому, что на двадцать лет старше меня. Сознанием ты постарела куда быстрее, чем телом. А после инъекции Тако вовсе удивишься тому, что с тобой произойдёт… — я криво усмехнулась. — Может быть, даже как у меня пенис вырастет, поэтому прекращай прибедняться и играть в старую бабку… Тётушка зарделась от смущения, перехватив мою руку, а я тем временем продолжила.  — И во-вторых: ощутившие после встречи с Тако «эффект омоложения» зрелые женщины при власти будут в разы полезнее, чем необъезженные мокрощёлки… — я кивнула головой в сторону дома, имея ввиду «пленниц» в подвале. — Да и сам гормон счастья, знаешь ли, тот ещё наркотик… Поэтому подумай, что ты можешь дать нашему Тако, как глава бизнеса…  — Я поняла, — помолчав, серьёзно кивнула тётя. * * * К исходу третьего дня разудалой гулянки я начала внушать людям, что пора было понемногу закругляться, попутно убирая весь тот «срач», что они натворили. К этому времени у стонущей и рыдающей от наслаждения группы девчонок, бьющихся в экстазе на щупальцах Тако, произошла пересменка. Они были отправлены спать на второй этаж особняка моим ментальным приказам, и на смену одним вагинальным «труженицам» пришла новая семёрка молодых женщин. Свежие девушки заранее «предупредили» друзей и родных о том, что тоже останутся на «девичник» у племянницы мисс Моррис, после чего присели на «внимание» Тако. Гости — их, кажется, стало даже больше за эти три дня, — провели последнюю ночь в особняке. И на этот раз оргиями и сладкими мороками я их больше не тревожила, позволяя просто отдохнуть. Да и мы с тетей в этот раз не шалили. Набрали ворох салфеток с парой флаконов ласьона для тела, кое-как «умыли» им спавших, изможденных девиц из числа первой семёрки, и завались посреди них отдыхать, вдыхая, как благовония, густой запах спермы. Дом погрузился в тишину и только в винном погребе совершенно неслышные для окружающих, сладко стонали от ужаса, страсти и удовольствия бедные «жертвы». Поутру, расталкивая руки и ноги спавших девушек, во влюблённом беспамятстве обнимавших меня со всех сторон, я спозаранку спустилась вниз. Где вовсе, по мере их пробуждения, пресекла всяческие праздные шатания дражайших гостей. Раскинула сети жесточайшего ментального подавления на пределе своих умений и сил, охватывая зону радиусом почти в два десятка метров. Мысленно «дотягивалась» и подальше, почти аж до сотни, но с расстоянием мой сигнал знатно слабел, поэтому территория уверенного приёма «абонентов» ограничивалась четвертью расстояния от максимума. Под моим колпаком люди стали послушными и дисциплинированно принялись за уборку всего того беспорядка, что понатворили за трое суток угара и содомии. А благодаря телепатическому приказу, подкреплённому на всякий случай избыточной мощностью недалеко расположившегося Тако, они совершенно меня не видели, глядя насквозь, как через пустое место. Я же развалилась на диванчике посреди просторной гостиной, в самой толчее суетившихся людей, задрала на самые сиськи подол своего порядком замусолившегося платья и велела тётушке, бывшей уже рядом, позаботиться о любимой племяннице и сделать мне минет. Когда же я кончу ей в ротик, и она проглотит всё до последней капельки, то спуститься в винный погреб и передаст нашему муженьку сегодняшнюю первую порцию угощения. Талия, явно в красках представившая то, как «тентакли» будут набиваться ей в рот, проталкиваясь по пищеводу, с горящим взглядом рухнула подле меня на колени. И словно страшно изголодавшийся узник, внезапно попавший на пир, с жадностью набросилась своими влажными, горячими губами на свисавший почти до земли член. Пару страстных движений, игра слюнявого язычка на крайней плоти, попытки протолкнуть его кончик у уретру — и вот уже перед лицом Талии вздуваются бугристыми венами добрые полметра моего детородного «мяса». Одна только головка была громадной, как тётин кулак, и едва умещалась у неё во рту, а о том, чтобы заглотить пенис хоть немного больше, не могло быть и речи. Но Талия не унывала, ошалевшим взглядом смотря перед собой, помогая губам движениями рук и грудей, покачивала вверх и вниз кожу на моём побагровевшем стволе, стараясь то и дело коснуться переполненных спермой яиц своим мягким животиком. А я довольно подрагивала от этой восхитительной тактильной пытки, закинув лодыжку левой ноги тётушке на плечо, и наслаждалась обжигающим прикосновением залитых слюной мягеньких губ… Шуршание гравия на подъездной дорожке и тихое урчание двигателя «подкрадывавшегося» к особняку автомобиля мгновенно зацепило внимание. Я невольно напряглась, откровенно проморгав этот момент, хотя должна была почуять приближавшегося человека. Мышцы на миг напряглись, быстро подтягивая свободно висевшие «спермобаки» к самом телу, и спустя миг на язык тётушке брызнула густая струйка белесой смазки.  — Б-боже… что за чудесная вонь!.. — просто в мгновение перемазавшаяся предэякуляте до самых ушей, Талия буквально захлёбывалась от жадности и удовольствия, громко хлюпая ртом и пуская пузыри между губ. Но на миг всё же опомнилась, нечленораздельно пробормотав с членом во рту. — Миюхи, хто-та пиехал!..  — Не отвлекайся, малышка, и соси дальше, — отмахнулась я от её волнения, потому что уже сфокусировала мысленный «взгляд» на незваных гостях. Вернее, на госте — это был один человек. Поймав проходившую мимо девушку за ягодичку — а ничего так попа, и личиком очень даже мила, — я велела ей пойти и открыть дверь, впуская нового гостя. Дремавшая на ходу «служанка» молча кивнула и направилась выполнять указание. Но гость явно не собирался ждать приглашения. Мой «ретранслятор» совсем немного не добивал до этой самой двери, поэтому незваный посетитель под воздействие контроля не попал и настойчиво — как к себе домой! — принялся колотить костяшками пальцев по стеклянной вставке, упорно игнорируя наличие дверного звонка.  — Тал?! Талия!.. Открой!.. — послышался требовательный женский голос. — Г-господи, что за свинарник ты тут устроила?.. Кто все эти люди?! Почему тебя не было на собрании, а?! Все звонки замыкаются на твою заместительницу — эта тупорылая дура меня уже заебала в конец!.. Хорошо хоть Джефф, толковый малый, всегда на подхвате… Талия, да открой ты уже, наконец!.. Мой член звонко чпокнул, выскальзывая из губ тёти, и она с испуганно-виноватой усмешкой заговорила, влюблённо прижимаясь щекой к разгорячённому хую племянницы.  — Это Бет, моя компаньонка по бизнесу… Соучредитель… Ты должна её помнить… Ага, это та самая афро-американка, что тебе понравилась… — тётя нежно покусывала меня за пенис, даже не оборачиваясь на стук. — Эта дамочка — та ещё стерва, пробивная, как танк… отделайся от неё по-своему, иначе же она не отстанет…  — Не отвлекайся от своих обязанностей, — хмыкнула я, привлекая ногой тётю поближе к себе. — Я почти кончила, а ты остановилась…  — Да, малыш, — хихикнула Талия и снова накинулась с прежними жадностью и рвением на жилистый, капавший смазкой член. Бет ворвалась в дом, как фурия, сияя праведным гневом на приятном толстогубом лице цвета эбенового дерева. Одёрнула полы пиджачка, ладно сидевшего по начавшей полнеть фигуре, встряхнула чёлкой длинных, прямых волос и разразилась новой чередой криков.  — Ты кто такая?! — сразу же накинулась она на открывшую дверь девушку, но затем мгновенно переключилась на цель визита. — Талия, где тебя черти носят?! Хватит детством страдать!.. Не наигралась?! Гони вон своих ёбарей — «Алтеем Групп» сами процент за подряд не накрутят и контракт за тебя не подпишут!.. Я в этот момент намеренно сделала «коридор», освободив от ментального воздействия пятачок пространства вокруг гостьи — очень уж любопытно было увидеть её реакцию.  — Бетти, я здесь! Э-эй!.. — засмеялась тётя, на миг отвернувшись и помахав рукой, а затем с удвоенной страстью принялась обеими ладонями, зажимая его у себя между грудей, надрачивать мой член. Чернокожая женщина, выхватив нас взглядом посреди суетившихся людей, сделала шаг, словно не просто ступив, а гневно топнув, сотрясая яростью своего негодования сами литосферные плиты до земного ядра. Но через миг замерла, ошарашено округлив глаза — раздражение, не дававшее обращать внимание на мелочи, отступило, и она рассмотрела то, чем занималась её подруга и компаньонка по бизнесу.  — Г-господи, Тал, ч-что ты творишь?! — ошарашено воскликнула она, вскидывая ладони к лицу. — Что это за?.. Миюки?! В это мгновение я на долю секунды выпала из реальности, громко вскрикнув и изогнувшись дугой. Сиськи качнулись, роняя капельки молока, и я взорвалась всплеском оргазма, стреляя своим детородным «кремом» Талии в губы! Толстая струя густого эякулята ударила мимо рта тёти, мазнув ту по щеке и волосам, и с громким плеском упала на пол метрах в трёх, расплескавшись большой лужей. Талия бросила все свои телодвижения и просто схватилась руками за член, как за спасательный круг, перекрывая губами пульсировавшую из меня струю спермы. Щёки её мгновенно раздулись, и тётя принялась усердно глотать, стараясь не проронить больше ни капли. А я, содрогаясь от сладкой конвульсии, толкаясь бёдрами навстречу жаркому рту и просто тая от чувства того, как струилось по члену семя, запрокинула голову и пальцами рвала в клочья обивку дивана. Мысленно позвала ближайшую девушку, подставляя ей губы и прося поцелуя.  — Что за мерзость?! — опомнившись, воскликнула Бет. — Я… Я вызываю!.. Но меня в этот миг «отпустило» — пик оргазма схлынул извергаясь в глубины горла любимой тётушки вместе с потоком горячей спермы и позволяя мыслить яснее. Дожидаться и узнавать, кого же Бет собиралась вызвать — джина, полицию или же Пикачу, — я не стала. Просто не глядя и не переставая целоваться, протянула вперёд руку и словно схватила чернокожую женщину за горло, мысленно веля ей расслабиться. А затем даже волнообразно двинула ладонью вниз, изображая то ли нырнувшую рыбку, то ли упавший листок. Сочная негритянка зашаталась, теряя сознание, и мгновенно осела на пол, завихляв бёдрами вслед за моею ладошкой и проваливаясь в умиротворённую дрёму. Талия, кашляя, жадно глотая и брызгая спермой из носа, тем временем всё-таки справилась со своим делом и слизывала стекавшие по члену остатки, довольно поглаживая свой округлившийся живот.  — Моя девочка, ты такая… обильная… — довольно смеялась она, сглатывая полный рот ароматной слизи. — Кажется, я становлюсь зависимой от твоего вкуса… Мягко отстранив девушку, всё ещё меня целовавшую, я склонилась над тётей, чмокнув уже её в перепачканные, белесые губы.  — Отведи Бет к Тако, ненасытная ты сучка… — не удержавшись, я сильно, почти до крови, укусила Талию за нижнюю губку, хватая пальцами за подбородок. — Только сперва раздень, чтобы не испачкать её вещи. И мобильник Бет с собой возьми — пусть предупредит родных и друзей, что ненадолго задержится, дела обсудить…  — И её тоже? — переспросила тётя, после чего добавила, уточняя. — В смысле к нам?..  — Разумеется, — широко улыбнулась я. — Оставить без внимания эту шикарную женщину — преступление. К тому же, её деловой навык очень пригодится — вам вдвоём будет проще добиваться одной цели… Кивнув ближайшему крепкому парню, я велела ему помочь Талии и проводить Беатрис в подвал. * * * Возможно, на этот раз нам попросту повезло и у чернокожей «пампушки» — задница просто колоссальная! — уже изначально был умело скрываемый бзик и соответствующий фетиш на щупальца. Потому как Бет сломалась сразу, почти что мгновенно! Не прошло и десяти минут, как тётя вместе с подругой спустилась в винный погреб, как до меня донёсся мысленный возглас Тако: «Где ты нашла это сокровище?!» — Осьминожек был ощутимо на взводе и, судя по «тону» его мыслей, крайне доволен. Я рванула в подвал, не до конца понимая, о чём же шла речь, впрочем, догадываясь. Но когда увидела развернувшуюся картину, то едва смогла удержаться от смеха: чернокожая фурия, блестевшая каплями пота на своей восхитительной коже, страстно сотрясая располневшими телесами, мощными ударами бёдер просто вколачивала в себя пару солидных членощупалец, завывая от похоти, как дикая кошка! Тако при этом даже не держал ее ни единым своим отростком, лишь, как джентльмен, подставляя щупальце-поручень, чтобы Бет могла быть устойчивой. Женщина, дуэтом чавкая пухлой пиздой и хорошенько смазанным анусом, трахалась с впервые увиденным чудищем так, словно всю свою жизнь о таком и мечтала. Громыхала толстыми «булками», наполняя подвал восхитительной музыкой разврата и похоти. Её пухлая задница буквально вворачивала в себя толстую, бугристую «плеть», привлекая к себе всё внимание. Я тотчас почуяла, как и у меня между ног стало влажно, а по ляжкам из влагалища заструились капельки смазки — это неожиданное откровение и дикая страсть чернокожей шикарной сучки похотливым тараном долбанули меня по мозгам! Во рту стало сухо, а в голове пусто. Захотелось подойти к нашей гостье, выдернуть у неё из попы щупальце и «заправить» вместо него своего увитого венами «монстра». «Романтический вечер» всё быстрее таял в розовом мороке страсти… Я очнулась в последний момент, обнаружив себя мнущую чуть обвисшие сисечки Бет. Член мой лежал промеж её «булок», обильно истекая одуряющее пахнувшим предэякулятом, сбегавшим в ложбинку меж эбеновых ягодиц, и дополнительно смазывавшим упруго нырявшее в тугой анус толстое щупальце. Но я пока не успела нарушить своё же обещание. Встряхнув головой натурально как лошадь, и покрепче стиснув чернокожие, шелковистые груди — как же они хороши и тяжелы! — я впилась губами женщине в шею, «привлекая» внимание. Толстомясый гневный ангел на миг замер, умерив громогласные чавканья своими «дырами» на членощупальцах… и охотно подставил мне свои губы!  — Ч-что происходит? — запалено дышала Бет, когда мы прервали наш затяжной поцелуй. — Ч-что это за чудище?..  — Неважно. Просто скажи «да», — ответила я, усмехаясь и ощущая себя змеем из райского сада. — Отдай нам свою душу и тело — и это никогда не закончится…  — Да, да, да!.. — послышался хриплый, вторящий словно эхо, шёпот. — Всё, что угодно, только поглубже, молю!..  — Хорошо, — я нежно лизнула её в щёку. — Теперь ты с нами. С нами насовсем и обратного хода у тебя нет. Остановись ненадолго и предупреди своих, что задержишься у Талии по делам… А потом можешь развлекаться сколько угодно… Бет просто кивнула, а я подумала, что, Похоже, иногда дела просто идут так, как нужно… * * * К вечеру уборка окончилась и интерьер дома, за исключением всякого поломанного или безвозвратно испорченного и заляпанного спермой, пришёл почти в первозданный вид. Гости малыми группами были разосланы по своим домам, унося полное беспамятство и невнятное, но приятное чувство глубочайшего удовлетворения. Остались лишь четырнадцать избранных девушек, Талия с Бет и пару крепких, атлетически сложенных юношей, которых Тако выбрал на роль первых испытуемых для введения инъекций мужчинам. Ребята явно были из числа бунтарской молодёжи — о том говорили вызывающее поведение, уйма тату и крайне «неформальный» гардероб, — а значит возможным переменам в их поведении окружающие могут и не придать особого значения. Парни получили свои инъекции, оставившие лёгкое покраснение на шее, были досыта, в приказном порядке, накормлены — обычной пищей, человеческой, — а затем отправлены спать. И только провернув всё это, мы с Тако — два недоделанных сверхразума, — догадались, что если я отрастила громадный пенис из крохотного «стручка», то почему бы у парней всему не пойти, например, по обратному принципу? Ведь Осьминожек просто впрыскивал снадобье, не имея ни малейшего представления, как именно оно работает… Но сделанного было уже не воротить и приходилось ждать результатов, как есть. Когда ближе к сумеркам винный погреб сперва покинули все «избранные» девчонки, сомнамбулами держась за руки всем скопом сперва направившиеся в душ, а затем — на второй этаж по комнатам, я вспомнила, что сама же «заказывала» романтику этим вечером! И Тако явно готовился. Вслед за девушками вышли и Бет с Талией, причём афро-американка едва на ногах держалась от изнеможения, но сияла от счастья так, что почти источала видимый свет. Порывалась было подойти ко мне, но тётя увела её за собой, запалено о чём-то рассказывая. А мне стало немножко не по себе от предстоявшего. Провозившись с гостями или и вовсе откровенно промаявшись бездельем, я даже ни разу и не вспомнила про своё обещание подумать над словами Осьминожки. Сразу же стало стыдно — слово-то дала, а не сдержала. Даже не подумала, чем именно мы будем заняты этим вечером, если жаркого секса не предвидится. С вздохом и горящими от стыда ушами я взяла стоявший неподалеку ноутбук — хоть киношку какую посмотрим, — и направилась в сторону винного погреба. А в следующий миг словно на стену наткнулась, резко замерев и уставившись под ноги — на меня снизошло внезапное осознание причины беспечности. Я не просто позабыла подумать, а оказалось, что «подумала» уже в тот самый миг, как услышала! И ни единое из слов Осьминожки, смутно рассказывавшего, что со мной станет, не вызывало волнения или отторжения! Я совершенно не боялась того, что меня ждало, влюблённая по уши и готовая ради Тако на что угодно, поэтому даже подсознательно не допускала варианта ответить отказом! Получается, что я не просто не страшилась этого, а ещё и хотела, относясь к не случившемуся, как к уже свершившемуся факту?!  — А почему бы и нет, — с усмешкой бормотала я себе под нос, направляясь к подвалу. — Подумаешь!.. Ну, влагалище там или задница станут больше… Если ему понравится, то пусть хоть десять сисек в два ряда вырастут — я не против… А то, что рожать буду чаще — так это и для меня сплошной «плюс»… «Можешь не спускаться», — врываясь в сознание, внезапно раздались в моей голове мысли Тако, и я встрепенулась от неожиданности.  — Что случилось?! — крикнула в голос и рванула к двери. Но реплика Осьминожки заставила меня в растерянности остановиться. «Всё в порядке. Просто я сам могу подняться наверх…» Не успела я удивиться, припоминая полностью обездвиженный ворох щупалец в той судьбоносной пещере, с голодухи охотившийся на голубей, как ручка на двери в винный погреб провернулась и та распахнулась, обнажая тёмный провал. Ноутбук из моих рук выпал, глухо брякнувшись о мохнатый ковёр, а я бестолково вытаращилась на странное, расчудесное чудо. Теперь мне стало понятно, почему Бет и Талия так быстро сбежали наверх — Тако претерпел просто колоссальные метаморфозы! Ворох длиннющих и эластичных членощупалец никуда не пропал, но вертикально по центру, словно странный человеческий торс, образовался просто громадный фаллос диаметром сантиметров наверное сорок! И словно этого было мало — на «груди» этого гигантского пениса выросла пара увесистых сисек с толстенными членами вместо сосков. А крайняя плоть на гигантской головке больше моей головы, трансформировалась в пухлые губы!  — Боишься? — неожиданно спросил мой возлюбленный, и я встрепенулась, осознав, что пауза затянулась дольше положенного.  — Нет, — смущённо покачала я головой, ощущая, как от странной радости бухало сердечко в груди. — Любуюсь…  — Я… я не выгляжу странно? — мой милый и внезапно такой женственный монстр подвигал громадной головкой, поводил длинными щупальцами.  — Разве что са-амую малость, — усмехнувшись, я показала в ответ зазор между пальцев размером с молекулу.  — Но…  — Но я всё равно тебя люблю, мой малыш. Не отвертишься от меня, и не надейся даже!.. — захохотав, я с разбегу прыгнула в ворох «тентаклей», желая поскорее обнять это чудо и квинтэссенцию похоти. С размаху впилась зубами в пухлую сиську любовника… и тотчас едва не оглохла от его визга!  — Полегче, дурёха! — посмеиваясь, сказали громадные алые губы, оттаскивая меня прочь нежным движением множества «тентаклей». — Эти… В общем, мои груди, в отличии от щупалец, очень чувствительные…  — Ну, прости… Прости меня, милый… — я тотчас принялась осыпать поцелуями алый округлый след от зубов. — Больше так не буду… Кстати, а ты всё ещё «милый» или теперь уже «милая»? «Дойки» у тебя просто солидные… Тако отмахнулся щупальцем.  — Не принципиально. Хоть в среднем роде ко мне обращайся — по всякому хорошо…  — Вот и ладненько, — я с хихиканьем зарылась лицом между упругих холмов, хватаясь ладошками за два соска-пениса, как за поручни. — А теперь, как и обещал, идём смотреть кино… Выбрала я совершенно не романтический фильм — что-то про зомби апокалипсис и героическое «превозмогание» клинических идиотов на фоне всеобшей разрухи. Но, как я почти сразу же поняла, жанр был совершенно не важен — хоть документальную лекцию о проблематике квантовой запутанности смотри То, что происходило на огромном экране домашнего кинотеатра, никакого значения не имело. Я забралась на многострадальный диванчик с ногами, который жалобно заскрипел под весом наших тел, и с наслаждением льнула к любимому, зарываясь всё глубже в его щупальца. Упивалась простой близостью с ним — в этом и была вся моя романтика. Хотя нет, кое-чего всё-таки не хватало.  — Милый, — я вскинула взгляд на головку огромного пениса. — Войди в меня, пожалуйста…  — Но ты же говорила, что «ни-ни»? — огромные губы склонились ко мне.  — Нет, ты просто войди, а вот секса не нужно. Когда ты внутри — я себя так хорошо чувствую… Обнимавшие мою попу щупальца зашевелились, и я с готовностью двинула им навстречу бёдрами, отставляя свой откормленный «филей» и слегка разводя ляжки, рукой отодвигая в сторону свой массивный член. Через миг анус и влагалище едва слышно хлюпнули смазкой и два толстенных хуя начали медленно проталкиваться в глубины моего истосковавшегося по крепким пенисам тела.  — Да, любимый… — я тихонько постанывала, томно двигая тазом и чувствуя наслаждение даже от этих вполне «невинных» движений. — Ещё немножечко глубже, чтобы животику стало приятно… Тебе, кстати, как — кино-то нравится? Тако секунду помолчал, укрывая меня «тентаклями», словно пледом, а затем честно ответил:  — Не знаю, малыш.  — Я так и поняла, — вздохнула я. — Следовало бы пораньше догадаться, что у тебя нет сетчатки и видишь ты не так, как люди…  — Ерунда, — отмахнулся любовник. — Если тебе хорошо, то и меня всё устраивает…  — Да? В таком случае немедленно поцелуй свою футанари… — потянулась я к Тако, дурашливо выпятив губки. Одно из щупалец распахнулось «цветком», но я закачала головой.  — Не-а… Хочу твои губы. Эти, большие… Ты наверно классно делаешь ими мине… Договорить мне не дали. Громадный беззубый рот на головке пениса одним движением мягко обхватил моё лицо целиком. Прижимаясь сладко пахнущей мускусом горячей головкой и звонком, восхитительном «чмоке» оставляя на коже липкий и ароматный след то ли слюны, то ли — спермы. Это было просто шикарно! Пугало и будоражило одновременно, возбуждая в сознании мысли безумнее одна другой. Промеж ног жгло от желания принять в себя этот чудовищный хуй, вот только он был в обхвате больше, чем моя талия! Поэтому я, опасаясь, что просто сорвусь и нарушу наш уговор, заговорила о том, о чём думала.  — Малыш, как-нибудь потом — но не сейчас! — я обязательно выебу твой огромный ротик. Мой член просто создан для этих сладких губищ!.. Тако на мгновенье замолк, а затем странно хмыкнул. Я же не удержалась и рассмеялась.  — Да ладно, милый!.. Только не говори, что ты подумал, будто к этому всё и шло?  — Но ведь очень похоже… — растерянно пробормотал Осьминожек. Голос его был низковатый, но весьма человеческий. — Этот массивный и короткий отросток малоподвижен и совсем не предназначен для привычного тебе совокупления…  — Не-не-не… Не путай — это я твоя шлюшка, а не наоборот, — хихикнула я, снова куснув сочную сиську Осьминожки. — Просто иногда мне будет хотеться изнасиловать этот сладенький ротик — и всего-то… И вообще… Я с напускным подозрением глянула на любовника.  — Ты почему не спрашиваешь об утреннем разговоре, м-м?.. Тако горестно вздохнул, трогательно и проникновенно, словно опечаленный пёсик.  — Я думал, что ты забыла…  — Ну, если честно, то и правда забыла.  — Это значит, что мы не будем?.. — в его тревожном вопросе послышалась то ли надежда, то ли испуг.  — Нет… То есть да… — протараторила я, запутавшись в словах. — Короче — ещё как будем!.. Пойми, я хочу стать для тебя всем, стать нужнее и ближе…  — Но ты и так…  — Не перебивай, иначе снова укушу! — я игриво клацнула зубами у самого члена-соска, страстно желая попробовать, каков он на вкус. — Просто верь в меня и знай, что я останусь такой, как и прежде — ни за что тебя не оставлю… А теперь давай поскорее начнём!.. Тако снова вздохнул, вздымая вверх и выстраивая в ровный рядок кончики сразу десятка щупалец. Из них медленно показались длинные, острые иглы.  — Этот этап будет довольно болезненным, поэтому я бы советовал инъекцию совместить вместе с оргазмом — уж извини, но действительно мощной анестезии я вырабатывать не умею.  — Экстренное сообщение! — оттолкнувшись от Тако, со смехом воскликнула я, а затем села прямо, заёрзав попой на парочке вошедших в меня «тентаклей». — Романтический вечер экстренно идёт нахрен, а мы немедленно начинаем трахаться! Королева так хочет!..  — Но…  — А ну-ка, живо выебал свою Королеву! Или как отрасли сиськи, так вся сила пропала? Осьминожек взмахнул щупальцем.  — Ну, это даже не провокация, — весело хмыкнул он. — Придумай что-нибудь пообидней.  — Да ладно тебе!.. — притворно насупилась я. — Просто оттрахай меня, как ты умеешь. Сколько у нас уже не было нормального секса? А у меня, знаешь ли, серьёзно выросли потребности в этом. По твоей вине, кстати… И вот я сижу такая бедная и несчастная, страдаю от недостатка спермы в организме…  — Десять минут назад тебя это не беспокоило… — отрешённо, словно разглядывая облачка в небе, пробормотал Тако.  — Так-с… — вспоминая сердитый взгляд Бет, я попыталась его повторить. — Живо скрутил в дугу свою фаворитку и отодрал во все «щели»! Но тут же сдалась, чувствуя, что даже притворно злиться нет сил.  — Милый, ну хватит. Мне действительно хочется этого нового будущего, — я потёрлась лицом о громадный жилистый ствол. — Да и груди с яичками уже откровенно болят — сколько ты меня не доил?.. Или ты меня больше не хочешь? Нашёл себе чёрную красотку…  — Не говори так! — мгновенно возмутился Осьминожек, и я расплылась в ехидной ухмылке, понимая, что нащупала нужную болевую точку.  — Да-а-а?.. Тогда докажи… Дай мне почувствовать, что любишь меня… * * * Оседлав верхом Тако и обхватив руками его под пышной грудью, я медленно покачивала бёдрами вверх и вниз, размазывая свои обильные «соки» по упругим мясистым «рукавам», так приятно тянувшим нежные отверстия. За последние дни мой любимый явно стал больше — толще, что самое главное, — и я снова начала ощущать то великолепное чувство чудесной растянутости и наполненности, что просто лишило меня разума в нашу первую встречу. Принимать в себя его пенисы было настолько естественно и приятно, что даже слегка вводило меня в замешательство: да как простое соитие может быть настолько прекрасным? Думая об этом остатками таявшего от наслаждения мозга, я с удивлением понимала, что не так уж и хочу этих самых оргазмов! Нет, конечно же, я буду в восторге, если смогу достигать с любимым высшей точки блаженства. Но сам по себе процесс совокупления меня привлекал даже больше, чем награда после него. Внутри зрело чувство того, что я не хочу прекращать этих сладких движений и готова часами, днями, неделями плавно двигаться вверх и вниз. Готова всю жизнь провести за миг до оргазма, ощущая благодатное движение мясистых «поршней» в своей ненасытной утробе, время от времени выплёскивающих обильные сгустки спермы в плодородную матку. Тако опустил пару щупалец мне на бёдра, помогая движению. Обхватил «цветами» груди и член, начав их нежно посасывать. А я, ласкаясь тяжёлой мошонкой о его теперь уже живот и пышные сиськи, потянулась губами к громадным пухлым губам, призывно приоткрыв ротик. «Тентакли» на бёдрах надавили сильнее, насаживая меня до упора и выжимая из горла радостный визг. «Цветы» потянули в себя что есть силы, принявшись терзать язычками соски и головку, пробиваясь тончайшими щупальцами мне глубоко в уретру. Я заерзала и задрожала, ощущая приятную дрожь по всему телу, но Тако уже и сам распалился — членощупальца держали «добычу» надёжно. Темп ускорялся, взвинчивая ритм и амплитуду, распространяя по комнате громкое влажное хлюпанье смазки промеж моих «булок», жадно глотавших толстые, жуткие, сладкие члены. Из влагалища просто текло и струилось, заливая потоками влаги непрестанно елозивший в нём жилистый фаллос, а груди скакали от безумных толчков, как сумасшедшие, едва не ударяя меня по лицу. Член громко шлёпал меж сисек у Тако. Я, не способная больше поддерживать этот дикий ритм самостоятельно, выла от кайфа, как спятившее похотливое животное, закатив глаза, и из последних сил держалась за пенисы на сиськах у Тако. Извращённая похоть буквально велела затолкать их себе в рот, «заполнить» хуями весь желудок, но сил воплотить нечто подобное попросту не было… Когда Тако завёл мне руки за спину, а ноги лодыжками завернул просто на затылок, перекинув их там крест на крест, я отрешённо подумала: «Наконец…». Сколько часов или столетий длилась эта дикая ёбля, я уже была не способна припомнить. Чавканье члена в пизде, ритмично вздувающаяся кожа на животе, и сосущие пенис и груди «цветы» — вот и всё, что осталось для меня во вселенной. И нужно признать, это был наилучший, самый желанный для меня вариант. Лишь бы оргазм не наступал как можно дольше, чтобы не прерывать эту развратную медитацию… Почуяв под подбородком чувство лёгкого дискомфорта, я не сразу сообразила, что же со мной пытаются сделать. И лишь спустя некоторое время до пропитанных сексом и наслажденьем мозгов наконец-то дошло — это игла! Лёгкий укол — словно Тако пока что прицеливается, — вывел меня из сладкого морока, и я ощутила подобные иглы по всему телу. По одной на каждую руку и ногу, посередине груди, чуть выше пупка, у поясницы и в основании шеи возле затылка. Но предстоящая боль не имела значения — мне было так хорошо и приятно, тело было настолько плотно «наполнено» моим ненаглядным чудовищем, что все тревоги просто отлетали прочь, сметаемые чередой дробных шлепков членощупальца глубоко во влагалище. Как-то по-особому, пробирая до дрожи долбить в стенку матки — это был любимый приёмчик у Тако. И на меня, нужно признать, он действовал всегда безотказно… Полыхнув новым солнцем, в сознании взорвалась белоснежная вспышка, и я завизжала во весь голос, изгибаясь и содрогаясь от накатившего разом двойного оргазма! Влагалище брызнуло тугими струями сквирта, орошая ковёр и журнальный столик, а член просто взорвался потоками спермы, словно готовый извергнуть её вместе с моими яичками. Тело горело, стонало и таяло от удовольствия, лишая сознание жалких остатков рассудка! Я запрокинула голову, способная сейчас только мыслить. Глаза закатились, язык вывалился изо рта и вниз, на трясущиеся груди, потекли вязкие капли слюны.  — Люблю!!! — закричала я, не способная выдать хоть что-нибудь внятное. Чувство было такое, что через миг я просто умру от наслаждения, сдохну от оргазма на хуе у любимого монстра… Как иглы разом пробили кожу и вошли в тело, я не почуяла — даже толстенные щупальца, нещадно рвавшие мои «дырочки» сейчас казались нежнее утиного пёрышка, не то что какие-то там иголки. Но когда Тако ввёл в меня часть себя, ту самую инъекцию, прочившую неясное будущее, новая вспышка затмила сиянье оргазма! Ужасная боль пробила тело насквозь, делая мышцы как будто каменными! Я сжалась в монолитный комок, крепко обхватывая анусом и влагалищем, обжимая всем своим естеством неистово трахавшие меня щупальца, намертво запирая их внутри жаркого лона. Но движения Тако были сильней. Трение и чудесная боль, божественный экстаз от соития разом взлетели стократ, и я нелепо забилась в конвульсиях, не способная ни потерять сознание от боли, ни умереть от оргазма…