Поймай пальцами нашу любовь

Предрассветные сумерки — лучшее время дня, как считает Донхёк. Когда тёмное покрывало неба начинает сереть, а звёзды мерцают вслед ночи, магия по-особому ощущается. Воздух холодный и колючий, но в носу щиплет от совсем другого чувства. Мелкие пылинки из крыльев ночных фей оседают в лёгких, и улыбка быстро расползается на лице. Когда появляется яркая оранжевая полоска солнца, со стороны леса слышно звон. Это нимфы пытаются растормошить Лесного Духа. Донхёк улыбается и откидывает капюшон мантии с головы. Карамельные волосы искрятся под первыми лучами солнца, и становится легко. Внутренняя магия так и рвётся наружу. Ведьмак осторожно поднимает руку, и за ней, сорвавшись с земли, тянутся несколько красных листочков. Они сталкиваются в причудливом танце, образуя мотыльков. Будто живые. Кружатся и порхают вокруг парня, что мягко смеётся, и оставляют следы звёздной пыли в воздухе. Далёкие колокольчики задают мелодию, затягивая души к посветлевшему небу. Когда бабочки опускаются на землю, вновь обращаются в кленовые листочки. Донхёк провожает искры внимательным взглядом. Затем поворачивается к всё время наблюдавшим за ним Марку и чувствует, как у него в животе тоже порхают бабочки. Почему-то смеяться хочется ещё больше, будто выпил веселящей воды. Образовавшийся из-за контрастов температур туман окунает лес в серую пелену мистики, как в фильмах ужасов. Но парень не чувствует себя жертвой или злодеем. Он упивается атмосферой и пытается запомнить каждый миг, каждый блик в глазах напротив и мелкое сияние воздуха. Марк тихо, будто на пробу, смеётся и тянет руку к ведьмаку. Донхёк же смеётся звонко и подаётся вперёд. Подол его мантии цепляется за какую-ту корягу, и парень слегка теряет равновесие. Он пытается ухватиться за руку Марка, но при прикосновении чувствует обжигающий холод на пальцах. Что-то неприятно колет кожу, и желание отдёрнуть руку бьёт набатом в мозгу, и если он этого не сделает, то вся жизнь покинет его. Донхёк поднимает испуганный взгляд на Марка и спрашивает, что случилось. Почему резко стало холодно, как под землёй, а в нос ударил запах гнили? Марк что-то отвечает, но парень его не слышит. В ушах звучит визг болотных пикси, а глаза внимательно следят за острыми клыками напротив. Они мелькают из-под розовых губ Марка, когда он говорит. По его подбородку от уголка губ стекает красная капля и прячется на шее. Ведьмак хмурится от боли и не понимает, что происходит. Он пытается сказать хоть что-нибудь, позвать на помощь, но горло давит и жжёт. Донхёк опускает взгляд на свои руки, что всё ещё держатся за Марка, и с ужасом обнаруживает их в тёмной крови. Запястья превратились в месиво, и оттуда ручьём стекает жизнь с примесью потомственной магии. Донхёк не чувствует своё тело, не может пошевелиться, будто врос в землю. Голова в миг становится чугунной. Нужно закричать, но ничего не получается из-за большой ноющей раны на шее. Парень вновь смотрит на Марка, но не видит ничего, кроме алой пелены и плывущего лица вампира перед глазами… Донхёк резко вздрагивает и садится на кровати. Холодный пот крупными каплями стекает по вискам и шее. Карамельные прядки липнут ко лбу, а грудь быстро и высоко вздымается от порывистого дыхания. Он дрожащей рукой проводит по лицу, убирая волосы. В комнате ещё темно, и настенные механические часы показывают половину пятого. Донхёк глубоко вдыхает, пытаясь успокоить бешеное сердце. Ему снова снился кошмар о Марке. Ведьмак осторожно отбрасывает одеяло и встаёт с кровати. Тэиль продолжает мирно посапывать на своей подушке, и парень старается не шуметь. Старший сильно устаёт в мастерской, ему нужно высыпаться. Донхёк обходит все скрипучие половицы и направляется в ванную. Холодная вода как руки Марка приводит его в чувства. С лица смываются последние остатки кошмара, и он смотрит на своё отражение в зеркале. Всё такое же привлекательное, как и полагается ведьмам. Только вот в глазах что-то странное. Тоскливое, что ли? Донхёк тихо проскальзывает на кухню и заваривает себе травяной чай. Руки немного дрожат, но это уже привычно. Тёплый пар окутывает сутулые плечи, и напряжение постепенно уходит. Сколько это уже продолжается? С того дня как они расстались? Получается примерно два года. Два года. Они уже не виделись так долго, но воспоминания все еще живы. Донхёк помнит каждую мелочь на лице Марка, каждую родинку-морщинку-шрамик. Он помнит всё. Солнце уже поднялось над домами и проникло на тесную кухню. Травы успокоили мысли, но это совсем не означает, что они стали весёлыми. Думать о Марке и несправедливости этого мира уже вошло в привычку. Разве можно было отпускать? Да, Марк изменился, но что с того? Они были нужны друг другу. Они бы никогда не оставили друг друга. Но из-за ужасного стечения обстоятельств Донхёк сейчас сидит на неудобном стуле, гадая, где сейчас та часть его, что забрал Марк. Старый будильник на буфете показывает почти семь утра. Парень ставит пустую чашку в раковину и тихо прошмыгивает в спальню. Тэиль всё ещё спит, и Донхёк решает прилечь рядом. Постель тёплая, и он прижимает колени к груди, согреваясь. Всё бельё пахнет светом и древесиной не как с Марком. Тэиль поворачивается на бок, и теперь Донхёк может разглядеть его лицо. Старший — воплощение древнейшей магии южан. Этот народ славится своим трудолюбием, упорством и мудростью. С этим магом Донхёк чувствует себя в безопасности. Всё дышит спокойствием, стабильностью и правильностью. Ведьмаку нравится это. Он получает столько внимания и заботы, что порой становится неловко. Разве он этого заслуживает? Парень старается отдавать столько же, сколько и получает. Любит ли он его? Однозначно, да. Но что-то остаётся неполным в этих отношениях. Может виной всему страх? После Марка он очень долго приходил в норму, и это ещё полностью не отпускает его. Донхёк осторожно придвигается ближе. Их носы почти соприкасаются, а чужое дыхание щекочет щеку. Парень поднимает руку и начинает перебирать каштановые прядки. Волосы мягкие, нагретые солнцем и волшебством. Тэиль хмурится и что-то бормочет. Донхёк улыбается. Это так мило. — Хён, просыпайся, — мягко говорит он, продолжая массировать голову. — Тебе на работу нельзя опаздывать, вставай. Хён~, — Донхёк тянется вперёд и начинает покрывать лицо напротив мягкими поцелуями. Тэиль слегка морщится и приоткрывает глаза. Он очень растерян и растрёпан после сна. Когда взгляд удается сфокусировать на Донхёке, он широко улыбается. — Доброе утро, Хёк-и… — Доброе. Как спалось? Тэиль лишь кивает, и Донхёк прижимается к нему, крепко обнимая за шею. Старший кладет свои большие ладони ему на спину и начинает вырисовывать какие-то узоры. Солнце мягко заливает комнату, а настенные часы размеренно отсчитывают время. Спокойно и уютно. Донхёк прикрывает глаза, слушая размеренное дыхание над собой. Тишина и заботливые объятья тянут погрузиться в сон. Но Тэиль мягко целует его в макушку, отстраняя. — Пора вставать, малыш. Теперь на кухне не так печально. Яркий свет и вкусный завтрак стёрли плохие воспоминания. Донхёк стоит у плиты, помешивая картошку на сковороде, когда Тэиль возвращается из ванной. Он тихо подходит сзади и мягко обнимает, уложив руки на бока. От него пахнет ромашковым мылом, и это тоже успокаивает. — Донхёк, ты сегодня какой-то тихий. Плохо спал? — спрашивает он, когда в тарелках пустеет. Вопрос не то, чтобы неожиданный, но парню не хочется расстраивать Тэиля. Как признаться своему парню, что тебе продолжает сниться бывший, с которым ты не хотел расставаться? — Проснулся рано от какого-то шума на улице, — пожимает плечами Донхёк. — Наверное, оборотни из соседней квартиры снова возвращались с какой-то вечеринки, — обманывать Тэиля он не любит, но по-другому не получается. Что-то не так с Донхёком, это понятно уже давно. — Надоели они уже. Сколько можно? Может мне всё-таки поговорить с ними? Ведь это не дело, Донхёк. Тебе тоже нужно спать, — он предлагает это уже не впервой, ведь те оборотни действительно часто шумят, но не сегодня. Донхёку немного стыдно прикрываться этими людьми, но что же делать? Конечно, он скажет, что не стоит и всё в порядке. Сегодня он выпьет сонного зелья, зажжёт аромасвечу и выспится. Но конечно это не правда. Никакие известные им магические и медицинские средства не помогают против этой боли в сердце.

***

Пары в университете сегодня важные и интересные, но Донхёк не может сосредоточиться. Конспект по истории никак не пишется, перевести руны получается только с третьей попытки, нужное количество сока вербены не находится, кофейная гуща напоминает лишь кофейную гущу. Донхёк отстранённо смотрит в стол, когда рядом опускается Ренджун. — Привет. Чего грустишь? — спрашивает он, хитро прищурив лисьи глаза. — Неужели меня ждал? — Конечно, только тебя. Мне же так не хватает в жизни компании одного дерзкого кицунэ, — раздражённо говорит Донхёк. — Эй, ты чего злишься? — обижается друг. — Ничего, — бурчит он и тянется к своему йогурту. Плохие мысли могут плохо сказаться на Ренджуне, поэтому ведьмак пытается успокоиться. — Прости, не хотел тебя обидеть… — Снова кошмары? Донхёк кивает и отпивает. Друг всё знает и не может сердиться. Благодаря своей чувствительности к чужой энергии, он знает, что нужно делать. Он подсаживается ближе и заботливо опускает ладошки на виски Донхёка. Тёплые пальцы не спеша поглаживают кожу, и головная боль уходит. Сон блекнет и аура очищается. — Спасибо, Джун-и. — Пожалуйста, — улыбается он, потрепав Донхёка по волосам. — Знаешь же, что я терпеть не могу, когда от тебя несёт мрачностью. Парни смеются, и атмосфера становится более приятной. Кицунэ снова болтает о выматывающих занятиях по вызову огня и о собственных успехах в иллюзиях. Было бы забавно побывать на таких лекциях, когда учитель демонстрирует магию, создавая в небольшой аудитории замок наяд. Донхёку нравится волшебство кицунэ. Он считает его очень практичным и полезным. — Ты не знаешь, Джено, твой сосед, сегодня на пары пришёл? — неожиданно спрашивает Ренджун. — Тебе так сильно нравится этот оборотень? — хитро улыбается Донхёк. — Они же очень шумные. И воняют мокрой псиной. — Не забывай, мой дорогой, что я тоже оборотень и иногда воняю диким животным, — невозмутимо продолжает есть Ренджун. — И у меня нет супер чувствительности к физическим запахам, а энергия Джено очень сильная и приятная. — А что насчёт Джемина? — у Джено отношения с молодым друидом. Парень не учится в Магическом университете, а проходит особое обучение в закрытом сословии. На Джемина можно часто встретить на студенческих мероприятиях и он создаёт впечатление очень приятного человека. Но некоторые поговаривают, что, если ему что-то не понравится, то можно нарваться на большие неприятности. — С ним намного сложнее, — задумчиво говорит Ренджун. — Он друид и привык скрывать свои мысли и чувства. Но мне кажется, что он не против меня в их паре. Просто в тоже время не позволяет читать его, и иногда я чувствую такой опасный холод от него, что мой звёздный шар покрывается инеем. И я уже не знаю, что он на самом деле думает обо мне. — Попробуй спросить его прямо. Он же тебе нравится? — друг кивает. — Тогда он перестанет блокироваться от тебя. Джено же вам обоим дорог, как и вы ему… Донхёку странно говорить об отношениях этих троих. Все друг другу нравятся, но при этом никто не может разобраться в этих сложных чувствах. Так и хочется подтолкнуть их. Но кто он, чтобы судить, когда сам по уши погряз в слизи горных троллей. — Я сегодня не пойду с тобой домой, — говорит Ренджун. — Хочу зайти на тренировку оборотней. Может, договорюсь о встрече с Джено и Джемином. По крайней мере, спрошу Джонни о тех настойках для шерсти, если его нет… Он будто выпадает из реальности и говорит невпопад. Мысли вслух – отличимая черта молодых кицунэ, и это может стать проблемой в обществе разных людей. — Хорошо, — кивает Донхёк и, обняв друга на прощанье, идет на следующее занятие. После тяжёлого дня, когда мысли наконец-то перестают угнетать, Донхёк решает навестить Тэиля в мастерской. По дороге он заходит в колдомаркет и покупает любимый шоколад старшего. Погода прекрасная, и парень решает прогуляться пешком. В наушниках играет любимая песня Ведьминых котелков, и он не замечает, как приходит к нужному месту. Тэиль сидит за рабочим столом, склонив голову над очередным изделием. Он создает различные артефакты и является одним из лучших мастеров не только города, но и страны. Для такого дела требуется много терпения и знаний. Маг будто общается с каждым элементом и вдыхает в них волшебство. Однажды он рассказал, что прежде, чем познать такое ремеслу, нужно овладеть стихиями. Вода, воздух, земля, огонь, металл, дерево и время. Последнее, конечно же, очень редко используется и только в крайних случаях. Тэиль слишком много работает. — Привет, — тихо здоровается Донхёк, постучав перед этим. Старший так заработался, что даже не услышал, как он вошёл. Он медленно поднимает взгляд и мягко улыбается, увидев парня. — Я тут тебе принёс шоколад. Думаю, тебе нужно перекусить. Донхёк плавно подходит и оставляет короткий поцелуй на губах Тэиля. — Спасибо, — он притягивает парня за талию себе на колени, не разрывая зрительного контакта. — Поешь со мной. Младший хитро улыбается, но послушно кивает, отламывая кусочек от плитки. Один он отправляет себе в рот, а второй — Тэилю. В мастерской достаточно темно, и только одно небольшое окно и настольная лампа освещает помещение. Воздух пахнет свежим деревом и сухим спиртом. — Над чем работаешь? — спрашивает Донхёк, переведя взгляд на стол. Там лежат небольшие драгоценные камни и несколько слитков разных металлов. — Наваратна. Заказала молодая девушка. Говорит, что мама настаивает носить, — отвечает Тэиль, улыбаясь. Ожерелье такого рода делается не сложно, но достаточно долго. — Но приду домой я не раньше восьми точно. Донхёк понимающе кивает и обнимает его за шею. Он бы остался так сидеть ещё долго, но старшему нужно работать, даже если руки крепко прижимают к себе. Они проводят очень мало времени вместе. — Я пойду тогда, — тихо говорит Донхёк, отстраняясь. — Не буду мешать. Приготовлю рисовую лапшу на ужин. Хочешь? — спрашивает он, наклоняясь для поцелуя. Тэиль кивает и отвечает мягким губам со вкусом шоколада. Их квартира находится в одном из спальных районов города. По дороге встречается много красивых магазинов, разные люди спешат по своим делам, а во дворе играют ребятишки. Всё дышит умиротворением, и хочется превратиться в розовое облачко на закате. Это очень глупо, но здешняя магия толкает только на такие мысли. Донхёк открывает настежь окно, чтобы детский смех вытеснял угнетающую тишину. На соседнем балконе играет радио. Диктор рассказывает о жизни какого-то известного актёра, а затем играет старая джазовая композиция. Лапша мирно булькает в кастрюле, и Донхёк за обеденным столом читает о Второй магической войне. Он считает, что все эти сражения были, конечно, красивыми и яркими, каждый продемонстрировал свои возможности, но такое искусство, как военное, не может существовать. Это глупо — доказывать свою силу и мощь, убивая других людей. Ненависть не может даровать славу, а лишь непонимание и презрение. Пока парень читает и делает конспект, домовой выключает плиту и ставит греться чайник. Он беззвучно моет грязную посуду и снова исчезает. Донхёк и Тэиль — очень аккуратные и совестные жильцы, поэтому помощь им почти не требуется. Только в редкие, как сегодня, дни. Тэиль возвращается в минут десять девятого. Уставший, но довольный. Магу действительно нравится его работа, и это тешит Донхёка. Он хоть не изматывается напрасно. Лапша оказывается очень вкусной. Донхёк говорит, что добавил новую приправу. После ужина они решают посмотреть фильм. Комната освещается лишь экраном ноутбука и несколькими аромасвечами. Воздух пахнет мятным чаем Донхёка и искрится пыльцой из волос Тэиля. Младший и правда быстро чувствует сонливость и начинает вырубаться ближе к середине фильма. — Эй, Хёк-и… — зовёт Тэиль. — Ты уже засыпаешь, давай ляжем в кровать. Донхёк только кивает и быстро оказывается под мягким одеялом. Когда Тэиль выключает ноутбук и ложится рядом, он прижимается к его руке, перебирая мозолистые пальцы. — Сегодня мне поступил один заказ, — начинает неожиданно старший, — который может принести неплохой заработок. Но у меня нет нужного камня, поэтому послезавтра я уезжаю в Трансильванию. Донхёк хмурится и приподнимается на локте, чтобы прямо посмотреть на Тэиля. — Надолго? — спрашивает он. — Как получится. Думаю, на недели три точно, а там, как получится. — Я еду с тобой, — твёрдо сообщает Донхёк. — Я не смогу так долго быть один, ты знаешь. К тому же, я уверен, тебе не помешает напарник. — А как же твоя учёба? — Тэиль всегда сначала думает о чём-то суперважном, но не о себе. — Ты не можешь так много пропускать. — Перейду на это время на заочное. Так уже делали некоторые студенты. А для меня эта поездка станет хорошим опытом. Донхёк опускается обратно на подушку, демонстрируя, что разговор окончен. Он действительно хочет поехать куда-то со своим парнем. А побывать разом ещё и в другой стране в поисках редких материалов, чтобы помочь одному из лучших магов страны, слишком большой соблазн для юного Донхёка. — Хорошо, — слышится сверху, будто это ещё не решено. Донхёк чувствует, что Тэиль глубоко выдыхает, и думает, что тот и сам хочет, чтобы он поехал с ним. Это будет весело и незабываемо, ведьмак уверен.