Поймай пальцами нашу любовь

Вообще Донхёку кошмары снятся не каждую ночь. Иногда сны тёплые и приятные, как жидкая карамель. Этой ночью ему чудится что-то приятное. Что-то из прошлой жизни. Марк сидит рядом с ним на огромном пне, что на лесной поляне. Майским днем парни наслаждаются долгожданным теплом. У Донхёка на голове венок из жёлтых цветов, будто золотая корона. Кажется, что он может затмить даже саму Прародительницу. Но так считает только Марк. Парень восхищённо наблюдает за водяными каплями, что кружатся над клубком серебряной паутины. Ведьмак осторожно создаёт нечто прекрасное, что обычному человеку понять сложно. Донхёк ярко улыбается, как улыбается только Марку. С ним так спокойно и правильно. Сердце весело трепещет в груди, и даже солнце не может затмить еле заметную улыбку напротив. Не важно, где они или что делают. Донхёк ни за что не отдаст эти моменты. Когда они ещё могли быть вместе, а время застыло на киноленте прожитой мечты двух юношей, сидящих рядом на широком пне...

***

В университете не было проблем с поездкой, а руководитель Ким Доён вообще сказал, что такое исследование только приветствуется. Донхёк взбудоражен предстоящим путешествием и не может найти себе места. На него возложено задание собрать необходимую одежду, средства личной гигиены и всё, что нужно для обычных людей в поездке. С этим парень справляется довольно быстро, несмотря на постоянные одёргивания себя от мыслей взять с собой любимую чашку (в отеле такой точно нет) или огромную перьевую подушку (её отцу подарили когда-то валькирии за помощь их народу, и сон на такой становился настоящим благословением). К часам четырём дня два небольших чемодана упакованы и терпеливо ожидают своего времени в коридоре. Магия незримого расширения здорово помогла облегчить груз. Чтобы не сидеть без дела и не давать плохим мыслям наполнить голову, пока Тэиль собирает на работе необходимые магические приспособления, Донхёк решает позвонить Ренджуну. Друг долго не отвечает, но, когда слышится его весёлый голос, становится понятно, что он на очень занятном мероприятии. Музыка из динамика настолько громкая, что кажется, она звучит в комнате. Из беспорядочной шумовой волны Донхёк разбирает только, что кицунэ на вечеринке оборотней с Джено и Джемином. Ведьмак говорит что-то о сообщении, но Ренджун вряд ли что-то понимает, судя по быстро пришедшему «Из-за музыки я тебя не слышу. Лучше напиши». Донхёк Завтра я уезжаю в Трансильванию, поэтому не смогу следить за лимонным деревом на подоконнике. Можешь приходить поливать его? И ещё Держи меня в курсе ваших отношений))) На расстоянии сложно следить за таким

Ренджун За растение не переживай, оно же мне как родное уже)) Но насчёт второго не уверен Не хочу, чтобы ты совал свой длинный ведьмин нос в это дело

Донхёк Ничего он не длинный Что за суеверия?

Ренджун Думаю, на старости, где-то через годов пятнадцать, будет как у настоящей старой трухли)))

Донхёк Не понимаю, как я тебя терплю всё это время?

Ренджун Я и сам задаюсь вопросом, почему до сих пор не задушил тебя?

Донхёк Обожаю тебя))

Ренджун И я тебя)))

За такой милой беседой время летит незаметно, а когда обсуждение, каким именно образом стоит поливать дерево, чтобы у него было хорошее настроение, подходит к концу, за окном уже темно. Тэиль возвращается с небольшим саквояжем и удовлетворённой улыбкой. Спать решают лечь пораньше, ведь самолёт вылетает рано. Старший вырубается моментально, а вот Донхёку всё не удается. Стрелки часов то медленно, то быстро меняют положение, перебрасывая временную материю в следующий день, который уже существует, но это не важно. За окном иногда тихо проезжают автомобили, скользя бледными фарами по плохо побеленному потолку. Узоры тюля в эти мгновения напоминают танцы дриад. Донхёк закрывает глаза в попытках уснуть, но мысли не хотят убегать. Что-то холодной тревогой бьётся в груди, заставляя веки вновь подниматься, а смуглые пальцы подрагивать. Нервы совсем не в порядке после сложного расставания, и даже заботливая рука Тэиля на животе не спасает. Почему он волнуется? Предчувствие ведьмака? Или просто глупость наивного паренька. Когда стрелки переваливают за два ночи, а неспокойная голова продолжает метаться между бездумными размышлениями о пользе мобильных телефонов и рассеянности аспиранта Джехёна, кицунэ, который в очередной раз подтвердил свою неопытность в самоконтроле, Донхёк решает не мучиться в неудобной постели. Он аккуратно отодвигает руку Тэиля и тихо двигается на кухню. Не зажигая свет, он на ощупь достаёт свою чашку и заваривает мятный чай с мелиссой водой, нагретой щелчком пальцев. В темноте можно расслышать мирное сопение домового и шум большого города где-то за стеклом. Донхёк опускается на жёсткий табурет возле стола, обтянутого клеёнкой, и откидывается на стену. Бетон через выцветшие зеленые обои и тонкую футболку с улыбающимся солнцем неприятно отдаёт холодом. По правде, хочется отодвинуться, но резкая усталость и бессилие заставляют сидеть только в таком положении. Чай медленно, но верно остывает, а Донхёк считает количество ламелей жалюзи на окне. Интересно, где сейчас Марк? Одновременно его нужно забыть и никогда не отпускать. Хочется увидеть его ещё раз, но также хочется стереть воспоминания о нём навсегда. Марк, Марк, милый Марк… Простишь ли ты когда нибудь Ли Донхёка? Паренька с загорелой кожей и тёплой магией в крови? Он совсем не хотел такого для тебя, правда. В тот роковой вечер эринии искали совсем не Марка. И даже не Донхёка. Они исполняли поручение отомстить одному из предков ведьмака. Но кто же знал, что такие приказы действуют и после смерти цели? Проклятье не должно было попасть в тебя, Марк. Оно не предназначалось совсем невинному студенту-архитектору с мечтой писать песни, нет. Спасти его стало главным заданием Центра регулирования тёмной активности. Это решения было тяжёлым. Они хотели сохранить тебе жизнь, правда. Даже если сначала пришлось её отобрать. Но говорят, что вампирам не так плохо в наше время. Донхёк верит, что ты справишься и вернёшься к обычной жизни. Маленький двадцатилетний Донхёк желает тебе возвращения к твоей жизни. Правда. Проклятье ведь возможно снять? Ведьмак не может перестать винить себя в случившемся. Они не должны были тогда встречаться у поляны. Они должны были пойти в кино или пить чай на кухне, залитой солнцем. Наши близкие не могут нести ответственность за грехи нашего рода. Карма — очень злая шутница с бурной фантазией. Донхёк не замечает, как по щекам начинают течь слёзы. Они стекают на шею и прячутся в воротнике футболки, смачивая её. Влага неприятно стягивает кожу, колет нервы и не останавливается. В эту ночь эмоции берут верх, и Донхёк решает не противиться им. Он может обманывать весь мир и Тэиля, уверяя, что в порядке, не говоря о Марке. Но от себя правду скрыть невозможно. Полтора года он держался, убеждал себе, что забыл и отпустил, но в определённый момент боль накрывает волной отчаянья и горькой истерикой на холодном полу ванной. Об этом не узнает ни один человек, но Донхёк вынужден носить эти воспоминания в себе и глотать новые всхлипы на тёмной кухне, чтобы не разбудить Тэиля. Через километры воспоминаний небо начинает сереть, и парень смотрит на часы. Половина пятого. Наверное, пора будить Тэиля. Он выливает так и нетронутый чай в раковину и направляется в спальню. Осторожно трусит старшего за плечо и, убедившись, что тот проснулся, начинает собираться. Он делает всё скорее на автомате, чем действительно осознаёт реальность. Какой-то миг, и вот они уже на борту самолёта. Феи-стюардессы любезно предлагают пассажирам напитки и закуски, а пушистые облака в иллюминаторе окрашиваются в нежно-розовый. Архангелы обитают намного выше, но парень слышит их. Он видит золотой след сильных крыльев, и в голове возникает неведомая мелодия. Странный покой опускается на свинцовые веки, и Донхёк проваливается в глубокий сон. Очухивается он уже в Трансильвании. Разномастная толпа медленно проходит контроль, когда Тэиль осторожно приобнимает Донхёка за талию, чтобы не потеряться в массе. Младший чувствует странную слабость, поэтому склоняет голову тому на плечо. — Хёк-и, ты в порядке? Что-то не так? — обеспокоенно спрашивает Мун. — Да, просто устал, — тихо отвечает Донхёк. Он где-то слышал, что такое может случаться при длительных перелётах. Он не помнит как прошёл контроль, но как только нога ступает за барьер аэропорта, всё как рукой снимает. Мысли проясняются, и энергия возвращается в мышцы. Тэиль придерживает его за локоть, когда они направляются к дорогой машине с тонированными стёклами. Дверца легко поддаётся руке мага, когда он её касается. Поле опознавания. В салоне только водитель. — Ли Тэён, — представляется он, как только машина трогает с места с новыми пассажирами. — Я приставлен к вам от посольства и буду сопровождать во время поисков. Этот парень однозначно вампир: бледная кожа, красивый костюм из тёмных тканей, обворожительная улыбка с небольшими клыками и острый взгляд через зеркало заднего вида. — Сейчас вы отправитесь в отель, вам нужен отдых. После заката мы снова встретимся и обсудим дальнейшие действия, — Тэён говорит уверенно и твёрдо. Он точно из тех, кто привык держать всё под контролем. — Я думаю, Вы прекрасно знаете, куда именно мы должны отправиться, — говорит Тэиль, смотря в зеркало. Тэён ловит его взгляд и внимательно изучает. Похоже, он действительно знает. — Хорошо, — коротко отвечает он и сосредотачивается на дороге. Больше никто ничего не говорит, и Донхёк не может понять, что только что произошло. Как вампир и говорил, в восемь вечера он появляется на пороге номера отеля, в котором остановились Тэиль и Донхёк. Старший так ничего и не объясняет, отмахнувшись «По ходу разберёшься». Донхёку немного обидно, но он пытается не показывать этого — и так напросился на эту поездку. Тэён сообщает, что ехать придётся в лес, поэтому одеться нужно соответственно. Он ждёт, пока Донхёк выудит нужные вещи из чемоданов и нетерпеливо постукивает ногой по паркетному покрытию. Внедорожник ловко двигается лесной дорогой с выключенными фарами. Вампирское зрение улавливает каждую кочку, и поездка проходит комфортно. От самого отеля никто не проронил ни слова, и Донхёк решается спросить. — Мы знаем, где или хотя бы как искать необходимое? Тэиль поворачивает к нему голову и мягко берёт за руку. — Доверься мне, — говорит он, сплетая пальцы. — Всё будет хорошо, мы справимся. Тэён на это лишь криво улыбается. Донхёку такой расклад не нравится, и он требовательно смотрит на вампира. Тот замечает тяжёлый взгляд и решает рассказать. — То, что вы ищите, — очень редкий камень. Его можно найти только в нескольких местах на всей планете. Одно из них здесь, — он замолкает, сосредоточенно поворачивая налево. — Но найти его всё равно весьма проблематично. Нет достоверной информации, где остались такие редкие ископаемые. Тэён тормозит и кивает на выход. Все покидают салон и поворачивают на небольшую тропинку. Вампир идёт немного впереди уверенным шагом, изящно поправляя одежду и волосы. — Но вы не единственные, кто ищет его. Донхёк переводит вопросительный взгляд на Тэиля. Тот старается осторожно обходить каждый неровный участок земли, но всё же замечает любопытство Хёка. Он устало выдыхает. — Здесь живёт эльф, который пытается отыскать его для некого обряда, — поясняет Тэиль. Кажется это всё, что ему известно, потому что дальше он молчит. Вампир тоже не издаёт ни звука, и Донхёк больше не спрашивает. Ему не нравится эта ситуация. Если эльфу нужен камень для обряда, то откуда им знать, что минерал не пострадает? Или что тот захочет делиться? Они будут идти по лезвию, если согласятся вместе искать. Эльфы, конечно, благородные и мудрые, но всё же свою выгоду не упустят. Спустя минут тридцать ходу компания выходит на опушку с маленьким домиком. Погода сегодня тёплая и ясная. Луна хорошо освещает красивое строение, и Донхёк не сдерживает изумлённого выдоха. Эльфы всегда славились своей любовью к искусству и красоте, поэтому парень даже не удивляется, когда обнаруживает это чудо посреди дремучего леса. Тэён уверенно шагает к двери и несколько раз стучит. Открывают ему быстро. На пороге стоит невероятно красивый эльф в светлых одеждах и со спокойным выражением лица. Он внимательно осматривает каждого из пришедших и молча кивает, приглашая внутрь. — Меня зовут Вон Юкхэй, — говорит он, и бархатный голос разливается в небольшой комнате. Повсюду развешаны пучки трав, ловцы снов, стоят различные склянки с разноцветным наполнением, и это не может не привлекать взгляда. Помещение одновременно и тесное, уставленное доверху, и бесконечное и светлое, как храм. — Я полагаю, вы пришли по поводу камня? — Да, мы надеемся на взаимопонимание, — кивает Тэиль. Эльф тихо хмыкает и кивает, отходя к столу с кучей свитков. Он несколько минут изучает некоторые из них, и никто не смеет ему мешать. Что-то не позволяет сделать даже лишний вдох. — Я думаю, — начинает он, поднимая взгляд на Тэиля, — мы сможем помочь друг другу, — Юкхэй замолкает и изучающе смотрит на Донхёка. — После моего обряда, я смогу отдать вам камень целым и невредимым… — Но? — нетерпеливо спрашивает ведьмак. — Но вы обязаны помочь мне с этим проклятьем, — заканчивает эльф, поворачиваясь к проходу в соседнюю комнату, где появляется человек. Донхёк боязливо оборачивается и так и замирает в оцепенении. В узких дверях, рассеянно осматривая присутствующих, стоит Марк. Такой родной и домашний. Даже в этом изящном костюме, с бледной кожей и небьющимся сердцем. В этой комнате стоит Марк Ли.