Поймай пальцами нашу любовь

— Знаешь, я передумал, — говорит неожиданно Марк, когда Донхёк прижимается к нему со спины. В маленькой студенческой квартире пахнет корицей и дешёвым чаем с бергамотом, который был выпит ранее. — Ты мне не нравишься. Слова словно гром среди ясного неба. Руки Донхёка замирают на чужом животе, а дыхание сбивается. Марк ощущает, как тонкие пальцы начинают дрожать, а маленькое сердце то тяжело ускоряется, то вовсе останавливается. Он осторожно разворачивается в кольце рук и смотрит прямо в испуганные шоколадные глаза. — Пожалуйста, скажи, что это шутка, — дрожащим голосом просит Донхёк. — Нет, солнышко, это не шутка, — Марк аккуратно обхватывает его личико своими ладонями. — Я больше не испытываю к тебе симпатию. Я уверен, что это нечто иное, — говорит он тихо, натягивая мягкую улыбку. — Нечто большее. Кажется, называется любовь? Донхёк глубоко вдыхает и опускает напряженные ранее плечи. Сначала он укоризненно смотрит, но затем облегчённо закрывает глаза и шепчет: — Если ты ещё раз так пошутишь, я нашлю на тебя жабью хворь, понял? — Прости, — совсем без раскаивания отвечает Марк и крепко обнимает Донхёка. — Дурак совсем, — бубнит тот куда-то в плечо старшего и жмётся в ответ. Он прячет улыбку в футболке, но Марк всё равно её чувствует. В груди разливается ласковый июнь с примесью тягучего мёда. — Я тоже люблю тебя.

***

Все тёплые моменты всплывают перед глазами Донхёка, как окно ошибки на компьютере с вирусом. Хаотично и с бешеной скоростью. Он пытается унять глупое сердце и сжимает кулачки, чтобы не выдать волнение. Кровь быстро гонится усталым телом, и не понятно с искренней радостью или горькой обидой. Марк обводит глазами Тэиля (слегка заинтересованно) и Тэёна (с дружелюбной улыбкой), но задерживается на Донхёке. Он выглядит почти спокойным, но цепкий взгляд кажется неверящим. — Марк, это люди о которых я тебе говорил вчера, — разрывает небольшую паузу Юкхэй, которая длилась часы. — Господа, — он смотрит на Тэиля и Донхёка, — это Марк, чьё спасение теперь зависит от нас всех. Он предлагает обсудить ситуацию за чашечкой ромашкового чая, и пятеро направляются на кухню. Круглый стол рассчитан на скромные посиделки, сидят близко. Донхёк оказывается между Юкхеем и Тэилем. Рука последнего незаметно опускается ему на колено, успокаивающе сжимая. — Этот чай восстанавливает физические и духовные силы, — говорит эльф. — Можно даже вампирам, — на этом протягивает чашку Тэёну, скептически посматривающего то на жидкость, то на Марка, который спокойно пил. Донхёк почти пропускает мимо ушей, о чём говорят. Он еле улавливает, что Тэён хороший друг Марка, что они ищут уже почти два года, что информации очень мало. Но он прекрасно слышит историю Марка из уст Юкхэя. О проклятии эриний, о спасительном обращении, чтобы не убило, о способе вернуть всё на два года назад. Тэиль внимательно слушает, ибо не знает этого, а Донхёк смотрит на Марка. Старший почти не изменился. Его светлая кожа стала чуть бледней, появились рельефные мышцы и каменное выражение лица. Донхёк крепко держит чашку двумя ладонями и отчаянно желает поймать взгляд тёмных родных глаз. Он закусывает губу и чуть не плачет на месте, когда Марк смотрит в ответ и слегка улыбается. — Вы что, знакомы? — неожиданно громко говорит Тэён, заметивший гляделки. — Да, — быстро отвечает Марк. — Мы общались, когда всё произошло. Все удивлённо смотрят на Донхёка, и тот кивает, опуская голову. Отчего-то ему не хочется смотреть в глаза другим, особенно Тэилю, а щёки заливает лёгкий румянец. Общались? Марк сказал так, чтобы… Донхёк не знает, почему тот решил не говорить правду. И от этого было сильно немного обидно. — Мне пришлось уехать, и с тех пор мы не связывались друг с другом, — продолжает Марк. — Я не мог находиться и дальше рядом, поскольку проклятье вытягивает магию из ведьм. — А сейчас? — спрашивает Тэиль. — Ему безопасно рядом с тобой? — Да, — вместо Марка отвечает Тэён. — Когда он приехал сюда, мы обратили его и использовали некоторые очищающие зелья. Сейчас проклятье не влияет на окружающих, но медленно убивает Марка. Мы должны найти камень, чтобы полностью убить тёмную магию и очистить тело. — То есть, — задумчиво говорит Тэиль, — снова сделать его человеком? Тэён кивает, и маг поворачивается к Марку. Такие обряды проводят крайне редко. Это очень сложно и опасно, но, видимо, присутствующие согласны рискнуть. Неожиданно эльф говорит: — Тэиль, я должен показать Вам некоторые карты. Возможно, Вы сможете увидеть то, что не дано нам. Они скрываются в комнате со всеми материалами. Тэён выходит на свежий воздух (просто постоять в тишине, ведь вампиры почти не дышат). Донхёк и Марк остаются наедине. Ведьмак не отрывает глаз от уже остывшего чая, но макушкой чувствует тяжёлый взгляд Марка. Странное чувство охватывает его, и сопротивляться почти невозможно. Он кусает свою губу и неуверенно поднимает голову. Вампир сидит расслабленно, положив руки на стол. Выражение его лица нечитаемо, и от этого Донхёку становится горько. Они столько значили друг для друга, а сейчас он не может понять этого человека. — Как ты? — спрашивает Марк чуть хриплым голосом. — Не знаю, — говорит Хёк, пожимая плечами. Ему и самому понять тяжело: ему хорошо с Тэилем, но Марка забыть не получается; много друзей и хорошая успеваемость в университете, но случаются срывы; поездке он безумно рад, хоть и понимает, что это опасно и выматывающее; Марка он безумно хотел увидеть, но боится нового холода. — А ты? — Не плохо, — вампир смотрит как-то жадно и грустно. — Ты почти не изменился. Всё такой же красивый и приятный, как и раньше, — его губы трогает слабая улыбка, а голос звучит так, будто он рассказывает самый интересный секрет. От таких слов Донхёка бросает в жар, а щёки покрываются лёгким румянцем. Давно он не слышал этих слов от столь важного человека. Ему будто снова восемнадцать, и они сидят на большом пне на поляне, где Марк восхищённо наблюдает, как ведьмак выполняет своё домашнее задание по метаморфозам. — А ты изменился, — тихо, но серьёзно говорит Донхёк. — Я скучал… Взгляд напротив становится изумлённым, но за секунду смягчается до боли в груди. Этого так не хватало все два года, что сейчас даже дышать трудно из-за переизбытка чувств. — Я тоже, — выдыхает Марк, заставляя сердце Донхёка пропускать удары, неравномерно разгоняя кровь по венам. В этот момент возвращаются эльф и Тэиль, и атмосфера растворяется. Они молча садятся за стол, когда возвращается Тэён. — Не понимаю, почему не сработало, — говорит Юкхэй. — Я точно видел, что путешественник должен помочь. — Может быть, это Донхёк? — говорит Марк. Тэиль задумчиво прищуривается, а Юкхэй постукивает пальцем по столу. — Он же тоже обладает потомственной магией. — Стоит попробовать, — вторит ему Тэён и поднимается со своего места. Он направляется за дверь. Донхёк снова ничего не понимает и мечется взглядом от одного лица к другому. Когда останавливается на Марке, видит уверенность и немой кивок в сторону ушедшего вампира. Ведьмак осторожно встаёт и идёт следом, чувствуя давление в спину от троих сразу. Внутри у него противоречивые чувства и это не совсем правильно. Комната, в которой скрылся Тэён, а перед этим Юкхэй и Тэиль, оказывается чем-то сродни лаборатории. Два небольших окна, завешанные плотными занавесками, три стола (с колбами, материалами и книгами), несколько шкафов и стойкий запах магии. Сразу понятно, что это помещение пропитано чародейством и тайной, а если парень что-то сделает не так, в будущем может лишиться этих воспоминаний. Тэён даёт ему некоторое время, чтобы осмотреться, и подзывает к столу с книгами. Там лежит большой потрёпанный манускрипт в кожаном переплёте. На обложке золотой пыльцевой краской нанесены звёзды центрального неба, которые мигают в свете лампы. Донхёк заворожённо смотрит на это и неосознанно тянет руку к реликвии, но останавливается, не касаясь, поворачивает голову к вампиру, спрашивая разрешения. Тот только кивает и наблюдает за происходящим. Донхёк аккуратно поддевает пальцами обложку и разворачивает на первой странице. Там изображение солнца и луны, как две стороны медали, искрится серебром. Парень легонько проводит подушечками пальцев по странице, и на коже остается еле заметный след. Он переворачивает дальше и видит статью о первом дне мира. Слова разбросаны по листу вперемешку с рисунками, которые иногда напоминают настоящее произведение искусства, а иногда — рисунки первобытных людей. Божества, расы, древняя магия и колдовство, войны и революции, обряды… Донхёк листает манускрипт и не замечает ничего вокруг. Время не сыпется песком между пальцами, а плавно перетекает давней музыкой. Всё настолько завораживает, что оторваться нет ни сил, ни желания. Он останавливается на статье «Обсидиан»

Вулканическое стекло, из которого делали магические ножи. Камень-спаситель, оберегающий душу и тело. Предохраняет от грехопадения. Используется магами и волшебниками для защиты от тёмных энергий. Устраняет любое вражеское воздействие на обладателя, является сильнейшим очистителем от различных негативных явлений. С времён Арианина Искусного является средством возвращения первоначальных форм и освобождения от тёмных изменений. Очень редкий и могущественный.

— Это его же мы ищем? — спрашивает Донхёк у Тэёна, который коротко кивает в ответ. — Так в чём проблема? Почему до сих пор не нашли? — Где? — У скальных гномов, ты издеваешься? — возмущается он, тыкая пальцем в книгу. — Написано же, что обсидиан ископаемая скальных гномов Трансильвании, требует добровольной отдачи народа, который нужно убедить в честности своих помыслов! — Теперь точно найдём, — раздаётся позади голос Юкхэя. — Это что, прикол? — Донхёк не может поверить, что столько времени они просто бездействовали, хотя все карты были на руках. — Какого чёрта вы до сих пор не были у гномов, а ждали нас? — Потому что они не знали, куда идти, — спокойно говорит Тэиль, подходя к ведьмаку. — Видишь ли, этот манускрипт скрыт. Он показывает только часть информации. Весь текст могут прочитать только потомственные ведьмы и маги, чьи предки касались манускрипта или были признаны благородными защитниками праведного замысла. — Значит… — недоумевает Донхёк, переводя взгляд на Юкхэя. — Мы не могли узнать этого без тебя, — кивает тот. — Сколько бы мы не пытались, никак не открывалось до конца. А просить всех подряд было не вариант. Но несколько дней назад мне явился феникс с горным хрусталём на лапке. Я увидел, что должны прийти двое чужаков с сильным магическим стержнем. И вот, что вышло… Донхёк снова смотрит на страницу, где расписано где и как достать камень. Он берет листок и ручку со стола и переписывает всё дословно, с рисуночком. Передав листок эльфу, выходит на улицу. Они не могли прочитать? Два года были потрачены впустую, только потому что Донхёк не был здесь? Какая-то бессмыслица, бред. Спасение Марка не может зависеть от него, ведь он и стал причиной такого положения. Или это небеса хотят вывести всё в ноль, понимая свою ошибку в системе управления эриниями? От переизбытка эмоций и новой информации за сегодня у него начинает болеть голова. Небо чистое и ясное, полная луна освещает опушку серебряною вуалью, а прохладный ветер ласкает кожу. Донхёк садится на крыльцо, подставляя лицо ночи. Он старается в этот момент не думать, но острое желание помочь стучится на подсознании. Хочется закричать, чтобы стало легче и не рвало на части от колющего Марка на подсознании. Так не должно быть, когда Тэиль заботливо спрашивает, всё ли в порядке, выходя к нему. Или когда Донхёк ярко улыбается, отвечая, что просто голова закружилась от усталости, и благодарно целует мозолистые руки парня. Тэиль обеспокоенно смотрит и гладит по голове, но быстро уходит, говоря, что они там обсуждают предстоящий поход в горы. Донхёк не хочет оставаться один, но отпускает его, склоняя голову в задумчивости. С Тэилем он чувствует себя в лучах мягкого солнца, которое ласкает тебя, даже если жарко и печёт. Его руки всегда тёплые и заботливые, как солнечные зайчики на лице по утрам. Но сегодня почему-то это не приносит желаемого уюта. Сегодня сердце трепещет, только когда холодные ладони Марка опускают на плечи тёплый плед, который пахнет полевыми цветами. — Уже прохладно, можешь заболеть, — говорит знакомый, но такой далёкий голос. Тот, который не угаснет в памяти и через сотню лет, потому что это голос первой любви, настоящих чувств и преданности юного ведьмака. — Ты же не ощущаешь холода, — говорит он, когда вампир опускается рядом. — Я не могу замёрзнуть или заболеть, но это не значит, что я не знаю, что похолодало или не понимаю, что ночью температура всегда ниже. Марк улыбается на слегка смущённого Донхёка и переводит взгляд на небо. Там летают молодые колдуньи на мётлах, оставляя дымчатые облака и далёкие выкрики. Слышно, как в лесу трепещут крыльями феи и танцуют русалки. На деревьях сидят пикси зелёными огоньками, и это напоминает о долгих посиделок вдвоём. Донхёк крепче кутается в плед и переводит взгляд на Марка. У того кожа в лунном свете искрится жидким серебром и кажется иллюзией. Рукава чёрной рубашки закатаны по локоть, и взору открывается вид на знакомые сетки голубых вен. Ведьмак помнит, как обводил их долгими встречами и как любил смотреть на эти красивые руки. От Марка по-прежнему пахнет корицей и бергамотом, хотя он не может пить чай или есть обычную еду. Наверно, это просто уже его запах, и Донхёк воспринимает его только так. Марк совсем не изменился, только стал более притягательным. Вампиризм ему к лицу. — А ты почему не со всеми? Разве план по захвату сердец гномов не твой приоритет? — спрашивает он, когда понимает, что завис на парне непозволительно долго. — Конечно, я буду выглядеть там максимально невинным и хорошим, — улыбается Марк, поворачиваясь к Донхёку, — но разбираюсь я в этих «планах и стратегиях» ровно столько же, сколько и ты. Ведьмак тихо хмыкает и смотрит прямо в глаза напротив. Марк вампир, и его сердце не гонит кровь, но почему-то Донхёку становится теплее рядом с ним. Так, как тепло дома у камина или от горячего шоколада морозным утром на вокзале. Будто не было разлуки, и парни продолжали общаться всё время. Марк не может быть чужим или отталкивающим. Донхёк сглатывает и опускает взгляд на губы Марка. Интересно, а они тоже холодные? — Донхёк, ты с ним пара? — тихо спрашивает вампир. Донхёк заторможенно моргает и смотрит снова в глаза. Смысл слов до него доходит долго и с задержками. — Я… Да, мы… встречаемся, но я… — начинает он медленно тяжёлым языком. — Я рад, что ты не был одинок эти два года, — перебивает его Марк и оборачивается на дверь. Через секунд десять она отворяется, и на крыльцо выходят все трое. На их лицах лёгкие улыбки, значит, всё решили хорошо. — Завтра вечером мы отправимся в поход, — говорит Юкхэй парням. — Дорога займёт у нас дня три, так что будьте готовы к тяжёлому испытанию природой волшебного леса. — Не пугай нас, — хмыкает Тэён, направляясь к тропинке. — Мы не боимся трудностей. Тэиль пожимает руку Юкхэю и поворачивается к Донхёку. Ведьмак отдаёт плед Марку, и, бросив беззвучное «До встречи» вампиру и кивнув эльфу, пошёл за Тэёном. Он идёт, не оборачиваясь всю дорогу к внедорожнику, но каждой клеточкой ощущает прожигающий родной взгляд.