Пока мне будет сниться наша весна

...ничем не заполнить.

-Видишь вот это дерево, Нат? Вот это маленькое жасминовое дерево? - Брок делает затяжку и внимательно смотрит рыжей шпионке в глаза. - Вот здесь, именно здесь, она умерла. Красивая могила, да? Наташа смотрит ему в глаза и не понимает, свихнулся ли Рамлоу окончательно или просто ее разыгрывает. Тешит свое самолюбие и уязвленную мужскую гордость. -Я выполнил свое обещание перед Кэпом, Наташа. Я присмотрел, - горечь сочится с губ и забивается дымом под ребра. - Кто ж знал тогда, что этот ебучий мир не оставил шанса. Пока вы, кучка гребанных супергероев, летели в гребанную Ваканду спасать гребанный мир, я, блядь, присматривал за ней. Я, блядь, был с ней до конца. Я, блядь, вместе с Питером хоронил ее. Так что не надо следить за мной, врываться сюда и обвинять меня хуй знает в чем. На последних словах Рамлоу светит неоном в глазах, выбрасывает сигарету и нетвердой походкой уходит в дом. В руках бессменный командир Страйка держит бутылку водки и хлещет ее с горла. Питер Хейл глубоко вздыхает, настороженно смотрит на рыжую и предлагает чаю. Наташе кажется, что жасминовое дерево за его спиной колышется на ветру, словно живое. -Вы многого не знаете об этом мире, мисс Романофф. О Броке не знаете тоже. Тем более, что сейчас у вас есть выбор: вы можете или уйти, или выпить чашку простого мятного чая. И если я буду хоть каплю благосклонен, возможно, расскажу про нашу Стайлз. -Из чистых побуждений? Бросьте, мистер Хейл. Мы оба знаем, что это не так. Вы просто не хотите встречаться на этом пороге с Капитаном вместо меня. Он не будет столь деликатен, как я. -Нет, Наташа, из-за моей слабости к хорошеньким рыженьким девушкам. Питер Хейл улыбается ей коварной улыбкой мертвеца и жестом приглашает в дом. У Нат на периферии мелькает маленькое зеленое деревце, а нос забивает аромат жасмина. Предчувствие плохих новостей пылью оседает на ее тонких руках. А ведь ничего не предвещало. Мир потихоньку приходил в себя (зачеркнуто). Мир сходил с ума, а они пытались удержать в руках то, что осталось после Щелчка. Весна в самом разгаре и за окнами базы Мстителей царствовал жаркий май. Столбики термометров зашкаливали, у Нат внутри все запорошило снегом из пепла тех, кого они не сумели спасти. Сводки, отчеты, брифинги, совещания, механические голоса голограмм и брешь внутри. Где-то там, где сердце или совесть. Наташа потеряла свой жизненный компас и сбила прицел. Одиночество раненым зверем билось о ребра и выло о несдержанном обещании. Из вороха мыслей и внутреннего самокопания вырывает Кэп. Уставший и откровенно задолбавшийся Роджерс возникает перед глазами. Заваривает кофе и падает на стул в облюбованной Романофф кухне. -Тебе бы поспать, Стив. -Не могу. Нужно слетать в Ваканду. И найти Стайлз. -Стайлз? Так и не отказался от ее поисков? -Три года, Нат. Я три года не знаю, где она. И устал от неизвестности. Я хочу знать причину, по которой моей женщины нет рядом. -Твоя женщина? Все так серьезно? -Более чем. На гладкой деревянной поверхности стола из сильных мужских рук опускается маленькая бархатная коробочка. Нат с запозданием в сотую долю секунды понимает, что внутри. Сердце бравого капитана по-прежнему греет карий взгляд с отблеском янтаря и лисья хитрая улыбка. -О, Стив. -Три года она мне снится. Три года я вижу ее во сне и три года просыпаюсь без нее. Твержу, что прошлое нужно отпускать и жить дальше, но сам не могу. -Ты же не думаешь, что она не попала под удар Таноса? -В списках выживших ее нет, в списках пропавших тоже. Ее вообще нигде нет, и это не дает мне покоя. Не бывает так, что человек просто пропадает, причина всегда есть. Да и должна же она быть где-нибудь. И пока я не узнаю обратного, не смогу избавиться от мысли, что где-то там она у меня все еще есть. -Твоя Стайлз? -Моя Стайлз. -Как помочь, Стив? -Найди Рамлоу. -Брока? -Он - последний, кто должен был видеть ее или что-то узнать о ней. Три года назад Роллинз сообщил, что Рамлоу дал Страйку отбой в поисках. Меня он, как ты понимаешь, три последних года старательно игнорирует. -Посылает, ты хотел сказать? -Нат! -Не выражаться, я помню. Сделаю, что смогу. Рамлоу она находит через три дня. Поднимает старые связи, вскрывает все его явки-пароли, перемещения. Цепочка из хлебных крошек приводит ее в маленький провинциальный городок. Жасминовая улица, белый деревянный забор, дом с садом на заднем дворе и видом на океан. Бессменный руководитель Страйка стоит на этом самом пресловутом заднем дворе. С сигаретой и бутылкой водки в руках. Первые секунд тридцать ей кажется, что маленькое жасминовое деревце за его спиной тянется ветвями к брюнету и хочет то ли провести по волосам, то ли обвить того за шею. Но нет, ей конечно же, только кажется. Сказывается усталость и недостаток сна. Рамлоу оборачивается слишком внезапно, смотрит на нее так, будто видит все ее бреши насквозь и горько усмехается. Романофф вдруг накрывает волна негодования. Ну в самом деле, какого черта. Ей столько нужно сделать, а не вытаскивать из Рамлоу информацию силком. Руководитель группы огневой поддержки прерывает ее мысли гневным монологом, оставляя в обществе своего странного родственника. И теперь она стоит перед этим самым домом, смотрит на Питера Хейла и идет за ним пить обычный мятный чай. Мужчина смотрит на нее пристально, не стирая доброжелательной улыбки с лица. Этакий добрый дядюшка с кучей секретов в шкафу. Нат видит его напускную расслабленность, но в глаза отчего-то смотреть не спешит. Они пьют обжигающий мятный чай на деревянной веранде. Наташа осматривается и замирает при взгляде на океан. Голубая гладь переливается на солнце, а теплый майский воздух греет холодные пальцы. Романофф вслушивается в плеск воды и замирает. -Здесь хорошо, не правда ли? Стайлз здесь тоже нравилось. Олененок подолгу сидела на этой веранде и смотрела на океан. Прямо как вы сейчас. Я сначала задавался вопросом, о чем же она думает в эти моменты, а потом сообразил, что лапушка видела в воде не воду, а глаза одного конкретного капитана. Голубые, кажется. -Я знала, что у Стива кто-то есть. Не заметить было сложно. -Он не рассказывал о Стайлз? -Рассказывал. Мне, Сэму. Барнсу наверняка все уши прожужжал, когда наведывался в Ваканду. Я - не слепая, я видела, как у него светились глаза. До Щелчка, да и после тоже. Он так отчаянно ее искал, даже сейчас ищет. И я не думала, что все настолько серьезно, пока он не положил передо мной коробочку с кольцом и не попросил найти Рамлоу. -О, даже так. -Она бросила его, потому что не любила? -Если бы Наташа, если бы. Скажите, вы же любили когда-нибудь? -Можно ответить по-разному. В зависимости от обстоятельств. -Значит любили. А если бы у вашего любимого человека, скажем, была лейкемия? И он умирал? Что было бы с вами? -Стайлз поэтому ушла от Стива? У нее был рак? -Не совсем так. Я уже говорил, что вы многое не знаете о мире. Поэтому скажу прямо - что вы знаете об оборотнях и друидах? -Мифы, легенды, фольклор. Всего лишь мрачные сказки. -И это тоже не совсем так. Питер Хейл светит голубым волчьим неоном в глазах и у Наташи немеют руки. Несколько часов подряд она слушает ожившего мертвеца и пьет обжигающе-горячий мятный чай. Мрачные сказки обретают живые черты и обретают реальность. Брешь внутри становится больше с осознанием груза чужой тайны и чужой утраты. -А потом лапушка сделала выбор. Самопожертвование, чтоб его. И в каком-то смысле стала нашей девочкой с лейкемией. -Мистер Хейл, Питер… -Я прошу вас ее не винить. Я прошу вас ее понять. Все, что произошло тогда в Бейкон-Хилс, было до Стива. Я - не глупец. Я видел ее глаза, когда Стайлз говорила о нем. Просто в те дни никто не знал во что эта влюбленность олененка выльется. -Почему она не рассказала ему? -О том, что она, по сути, была одним из сильнейших друидов Северной Америки? Лапушка хотела ему сказать. -И что изменилось? -Мистер Роджерс, насколько мне помнится, оказался вне закона и пропал на полгода. К тому же, когда мы поняли с чем имеем дело и что произошло, рассказывать стало бессмысленно. Стайлз знала, к чему все идет. И предпочла ничего ему не говорить. Помимо меня, об этом знали только три человека. Один из них обернулся прахом, как и другая половина вселенной. -Три человека. Один из них Брок? -Нет. Три человека и Брок. Он узнал все в последний момент. Мы не ожидали тогда, что Капитан обратится к нему. -Стив имеет право знать. -Я благодарен ему, мисс Романофф. Его любовь удержала нашу девочку в этим мире на три года дольше положенного срока. Я благодарен ему, правда. Но не думаю, что сейчас ему стоит все это знать. -Он должен… -Ну так чего же ты ждешь тогда? Давай, Нат. Иди, скажи ему, - Брок возникает будто бы из ниоткуда и режет слух децибелами голоса. - Скажи, что его любимая женщина умерла. Не стала прахом, как половина вселенной. Скажи, что ее в этом мире больше не существует вовсе не из-за чокнутого фиолетового мудака. Рамлоу бьет словами по нервным окончаниям и выблевывает свою ярость. Питер Хейл глубоко вздыхает и со звоном опускает чашку на стол. Жасминовое деревеце в саду светиться на солнце нежными белыми бутонами, как платье невесты. - Давай, расскажи бравому Капитану, что это его, блядь, вина. Ведь вместо того, чтобы спасать ебучий мир, он должен был быть здесь и быть с ней. Включить свое ебучее упрямство и вытащить мелкую из-под черты. -Он мог? -Один только он и мог, Наташа. - Брок вскрывает блок сигарет и смотрит на то, как небо сливается с океаном. - Только сейчас его это знание уничтожит, и мелкая понимала наперед. Глупая упрямая девчонка. -Она… -Умерла за несколько часов до Щелчка. -Он должен знать, Рамлоу. Он носит с собой кольцо. -И каков он сейчас? Злится? Винит во всем Таноса? И живет, верно. - Рамлоу затягивается и выпускает изо рта дым. - Иногда злость, Романофф, единственное, что дает нам силы и стимул жить. Пусть он живет с этим, ключевое ебучее живет. Не зная всего, а потом время сгладит углы, он оправится. Вы, гребанные Мстители, ему поможете. -Брок… -Брок, что? Как ты не возьмешь в толк, Наташа. План вот ни разу не мой. Мелкой. Эта мелкая паршивка все высчитала. Ты представь на мгновение, что с ним будет, когда он все узнает. Кому пойдет морду бить, кому будет мстить за ее смерть? У вас же так, у ебучих Мстителей, не смогли спасти, так смогли отомстить. А тут некому мстить, Наташа, некому. Брок замолкает, снова затягивается сигаретой и выпускает кольцо дыма. На рыжую шпионку он не смотрит. Руки сжимаются в кулаки и впервые так сильно хочется выпустить волка наружу и выть от безысходности. И тоски по той, у которой нет даже гробовой доски. Только маленькое жасминовое деревце на теплом соленом ветру. -Сколько ее нет уже, Нат? Три года. Три ебанных года. Все, что осталось от нее - этот дом, эта водка и чертово жасминовое деревце. Она была моим другом. И я был с ней до самого конца. Я свое обещание выполнил. Так что не надо приезжать сюда и обвинять меня хуй знает в чем. И Брок Рамлоу покидает веранду. Запинаясь, медленно идет в сторону сада. Туда, где аккурат виден и дом, и океан. И маленькое жасминовое деревце колышется на ветру. Нат еще долго смотрит, словно бы в никуда. Встает со стула и бредет к выходу. Подальше от этого дома. Подальше от горечи и потери. Подальше от Брока Рамлоу, его обещания и бреши внутри. Где-то там, где сердце или совесть. Волосы за спиной треплет теплый майский ветер. В его отголосках ей чудится голос бессменного командира Страйка, разбитый тоской и одиночеством. “Эй, маленькое вредное Древо, верни ее, а. Молчишь? И я помолчу…”