Пока мне будет сниться наша весна

Рано или поздно каждый из нас сталкивается с горечью утраты. От некогда горячо любимого человека остается лишь кусок земли два на два да молчаливое надгробие. Мы не верим, отрицаем свершившийся факт и после - не принимаем утрату, нет, скорее учимся с нею жить. Чаще молчим, ощущая на языке горчящий привкус потери. И никогда никому не признаемся, что отдадим все за возможность просто его обнять. Но иногда наши ушедшие возвращаются.

Гений. Миллиардер. Плейбой. Филантроп. Железный Человек и прочая-прочая-прочая. Эдвард Энтони Старк. Тони Старк. Нью-Йорк медленно возвращал себе былое спокойствие, взращивая высотки, дома, бизнес-центры, отстраивая кварталы. Полтора года как Зеленое Яблоко и вместе с ним остальной мир приходил в себя после нападения читаури. Башня Старка потеряла былой лоск, но еще не до конца приобрела черты местообитания Мстителей. Тони Старк перекраивал этажи, комнаты, лаборатории. Отмахивался от отчетов и бумаг, подкинутых легкой рукой Пепс. Сочился сарказмом, устраивал вечеринки, перекидывался словами с кем-то из Мстителей и делал то, что и обычно - светил на весь мир. Тони Старк любил бросить красное словцо и одарить кого-либо своим сарказмом. Любил запираться в лаборатории и творить. Тони Старк был безусловно гениален и чертовски обаятелен. Его имя знал весь мир, но его самого - никто. Пеппер, Роуди и Хеппи - не в счет. Они - исключение из правил, нежели его подтверждение. Тони Старк был изобретателем, генератором идей и мыслей. Лицом нового времени и целой эпохи. Как человеком, а тем более отцом - таким себе, если честно. Но он никогда и не стремился к званию родителя года. Одиннадцать месяцев в году Тони Старк держал удар и лицо перед миром и широкой общественностью. А потом подкрадывался май, и что-то вдруг обязательно шло не так. Каждую пятницу в мае что-то всегда неотвратимо шло не так. Башня в центре Нью-Йорка обрастала домашним уютом. Если только штаб-квартира популярных супергероев может быть уютной, а впрочем это не отменяло того факта, что кто-нибудь из Мстителей периодически заглядывал на огонек. Первым пресловутое “что-то не так” заметил как ни странно Бартон. Уставший и откровенно заебавшийся Клинт после очередного подарочка Фьюри в виде невыполнимо-выполнимой миссии очутился в Башне практически спонтанно. Его, взмыленного и потрепанного, на верхних этажах личных апартаментов Старка встретил лишь учтивый Джарвис и плейлист из AC/DC с Led Zeppelin вперемешку с Фредди Меркьюри и Ко. Миллиардера и филантропа поблизости видно не было, и Клинт усмехнулся куда-то внутрь себя, предвкушая уже ставшим привычным обмен колкостями со Старком при личной встрече. Оная, правда, случилась лишь пару часов спустя. И обернулась полной неожиданностью в первую очередь для самого Бартона. Соколиного глаза, лучника, тайного агента и просто хорошего парня проигнорировали. Нет, не так. Ошеломительно проигнорировали. Вместо вполне ожидаемого “О, Китнисс” или “Леголас” Тони Старк кивнул и просто прошел мимо, скользнув взглядом куда-то. Бартон бы даже сказал, сквозь него, будто тот и вовсе был прозрачным аки стеклышко. Плейбой, миллиардер и тысячу раз гребанный филантроп просто прошел мимо. И тонкая душевная организация Бартона (если бы она у него была таковой) подобного стерпеть не могла. Лучник увязался за ним и уже готов был отвесить что-то емкое и обязательно саркастичное, но споткнулся на ровном месте. Тони Старк остановился у панорамного окна и замер. В руках - тамблер с виски, взгляд - куда-то в небо. Молчание и бьющая по глазам тоска. Клинту бы сорваться с места, подойти к другу и отшутиться, отвлечь, но что-то вязкое будто пригвоздило его к безумно дорогущему паркету. А потом вдруг случилось оно самое - “что-то не так”. Трек на фоне подошел к финалу, и король рока сменился голосом Честера Беннингтона. Стакан в руках Тони треснул. Мужчина опустился на подлокотник дивана и опустил голову в пол. Плечи опустились, придавленные цементным ощущением одиночества. Клинт смотрел и не видел. Не узнавал. Не было ничего из привычного Тони. Сарказма, шуток, лоска и звездной пыли. Молчание, молчание и тоска, что била по нервам сильнее посоха Локи. Лучник хотел было сделать уже этот чертов единственный шаг навстречу, но в игру неожиданно вступил Джарвис. Искин мягко, но твердо прошелестел над головой и выдал такое от чего у Клинта пробрало по позвоночнику. -Не стоит, мистер Бартон. Сегодня - не лучший день для дружеских бесед. -Он в порядке, Джарвис? Хотя что уж тут, он ни черта не в порядке. -Сегодня - пятница, мистер Бартон. Последние пять с половиной лет каждую пятницу в мае это обычное состояние мистера Старка. -Почему, Джарвис? Это можно как-то исправить, помочь? Кто-то способный есть? -К сожалению, нет. Мисс Потс могла бы сгладить углы, но она сейчас в Вашингтоне. Способной была бы Сэм, кардинально решив подобную ситуацию. Но наука, увы, пока не способна возвращать ушедших. -Сэм? Подружка? Он так по бывшей пассии убивается? Если да, то я бы хотел ее знать. Такое сотворить со Старком. -Нет, мистер Бартон. Сэм была дочерью мистера Старка. Мисс Уэллс пропала без вести пять с половиной лет назад. Она официально признана погибшей вместе с остальными пассажирами рейса Монтего Эйр 828.

***

Второй пресловутое “что-то не так” всегда замечала Пеппер. Хотя Пепс в этой ситуации сам миллиардер считал исключением. За столько лет рядом девушка интуитивно определяла его состояние, а еще знала подноготную. Лучше - многих. С памятного визита Бартона прошли выходные, и в понедельник Тони язвил по-прежнему. И относительно был собой. Правда, бледности и странно-внимательных глаз лучника этот факт никак не менял. В понедельник Тони язвил. В среду - запирался в мастерской и отключался от внешнего мира. А потом наступала пятница. Очередная пятница в мае. И все повторялось по кругу. AC/DC. Led Zeppelin. Queen. Честер Беннингтон. Треснувший тамблер с виски. Исключение - Пеппер. Такая редкая и такая желанная встреча. Говорить бы с ней, говорить. Острить, обнимать и увезти в Венецию, закинув на плечо. Тони Старк прикован к стеклу. Прикован к небу. Прикован к своей тоске. Прямая спина. Стеклянный взгляд. Теплые руки Пеппер. Они стоят вдвоем у открытого окна и через раму слышат звуки ночного города. Тони ловит рекламу взглядом и чувствует, как Пепс обнимает его сзади. Утыкается лицом в спину и ловит губами терпкий запах парфюма вперемешку с его собственным. Нежные теплые руки смыкаются на животе и становится как-то легче. -Я задолжал ей билет на Rangers. Никогда не понимал этой ее страсти. -Не думаю, что она любила хоккей сильнее отца. -Она динамила отца в угоду чертовой игре. Как-будто десять мужиков, гоняющихся за шайбой на льду, и еще два в воротах стоили одного меня. -Тони! Ты неисправим. -Пепс! -Почему именно май, Тони? -Я не был идеальным отцом, мисс Потс. Не таким как Говард, конечно, но тоже не особо. Сэмми появилась, когда мне было едва ли двадцать. Какой ребенок, какие пеленки-распашонки, когда перед тобой весь мир. Да и Меган не хотела мне говорить по началу, а потом моя девочка подросла. И в три начала своими словами пугать и свою мать, и окружающих. Я ведь даже узнал случайно про моего ребенка. Она похожа на меня, не внешностью, характером. Моя малышка. Гены пальцем не раздавишь. Старк, не Уэллс. Но моя “экс” настояла, отвоевала фамилию. А я - май. Каждый год забирал Сэмми на месяц. И каждую пятницу были только мы. Кино, концерты, коды, программы. Даже когда наступил пубертат, и мелкую как подменили. Один сплошной протест. Она же даже АНБ взломала на зло мне. Я тогда, кажется, крупно накосячил, и ребенок взбунтовалась. -Linkin Park - это тоже про нее? -Queen и Linkin Park - ее. Слушала пластинки до дыр, весь мозг мне проела. Как-то даже купила билеты на концерт Беннингтона на нас двоих. А я тогда не приехал. То ли не смог, то ли забыл. -Мне жаль, Тони. -Не стоит. Я был не самым примерным отцом. Не помнил ее дней рождений, не дул на разбитые коленки, не учил ездить на велосипеде, не читал сказок перед сном. Ничего из этого стандартного не делал. По правде, я в ее жизни особо не значился. Но я был. Надеюсь, моему ребенку это где-то зачлось. Фредди Меркьюри сменяет Честер Беннингтон. По стакану с виски в руке идут трещины. Тоска бьет Тони под дых.

***

Пятницу вновь сменяют выходные, а их в свою очередь понедельник. Пеппер задерживается в Нью-Йорке еще на неделю и руководит компанией практически из Башни. Тони привычным движением руки отмахивается от бумаг, отчетов, договоров. Игнорирует собрание совета директоров и сбегает вместе с Хэппи за пончиками в ближайший Starbucks. Вторник приносит с собой головную боль, Клинта Бартона в компании Нат и предчувствие неприятностей. Тони привычно сорит остротами, купает близких в своем сарказме и светит лицом с обложки журналов и газет. Уворачивается от вопросов Клинта и допросов Романофф. Сияет всеми гранями своей белозубой улыбки и скрывается в мастерской. Тестирует новые игрушки для лучника, не забыв и про остальных участников пресловутой шестерки. Среда становится днем, когда у Джарвиса случается факап по данным, и искин не отзывается ни на какие просьбы и задачи создателя, кроме как стандартных, уйдя куда-то глубоко в свою саморазвивающуюся систему. Тони чертыхается полдня и откладывает на подкорку гениального мозга задачу на посмотреть, что там у его ИИ случилось и не нужна ли помощь. Зуд в пальцах от предчувствия грядущих неприятностей усиливается с удвоенной силой. Четверг приносит с собой потрясение, равное по силе взрыву сверхновой. Привычный мир Тони, кажется, летит ко всем чертям. Утро врывается к миллиардеру и трижды неладному филантропу сенсационными заголовками новостей и первыми полосами газет. Рейс Монтего Эйр 828, следовавший с Ямайки в Нью-Йорк приземлился в аэропорту Стюарт в Ньюборге приблизительно двенадцать часов назад. На борту - 159 человек, считавшиеся пропавшими без вести и погибшими пять с половиной лет. Тони пьет виски прямо из бутылки, с горла. Трижды читает один и тот же заголовок. Дает указания Джарвису сделать подборку публикаций, проверить на достоверность и найти контакты всех причастных. Особенно правительственных служб. Особенно - списки пассажиров. Картина происходящего не желает складываться воедино даже в его гениальной голове. Роуди обрывает ему телефон, Пеппер отменяет все встречи и совещания, Хэппи врывается в Башню. Нью-Йорк гудит. Тони шерстит манифест командира экипажа рейса 828 и спотыкается взглядом. Его ребенок смотрит ему в глаза плавным расчерком печатных букв. Тони выпивает бутылку виски и трясущимися руками пытается удержать ускользающую реальность. Тони поднимает армию своих адвокатов и буквально на расстоянии пытается вытрясти душу из Роберта Венса и всех подчиненных директора АНБ. Двенадцать часов его кормят отговорками и лаконичными фразами: “Пока неизвестно”, “Состояние пациентов диагностируется. Больше информации предоставить не можем”, “К сожалению, личные разговоры пока не допускаются”. Роберт Венс упорно не берет трубку на все его звонки. Двенадцать часов Тони не может есть и спать. Двенадцать часов Тони не может усидеть на месте и пугает своим состоянием Пеппер вкупе с Хоганом. Двенадцать часов откладываются на нем синюшными мешками под глазами, в которые впору складывать бездомных котят. “Что-то не так” настигает Тони раньше пресловутой майской пятницы. Где-то в середине такой же, как и день, беспокойной ночи Тони удается прикорнуть на диване под тихий успокаивающий голос Пеппер и прикосновения ее теплых рук. Во сне ему сниться Сэмми. Маленькая и взрослая. Улыбающаяся и рассерженная поступками своего непутевого отца. От него у нее разве что цвет волос и глаз. И ген гениальности. Самую малость. Совсем щепотку, но такую, что заставляет расправлять плечи от гордости за своего ребенка. Он не помнит уже, что заставило его молчать о ее существовании. Перед журналистами, общественностью, миром. Просто в какой-то момент он посчитал, что так будет лучше. И другая фамилия играла только на руку. Заявить о себе, как Железном Человеке и то было легче. В далеком уже 2008-ом он даже подумывал, а не кинуть ли карты на стол и рассказать о ней. Но потом ребенок улетела отдыхать на Ямайку. А 7-е декабря разбило все на до и после. Рейс 828: самолет, вылетевший из Монтего Бэй, так и не приземлился. Не было ничего. Ни обломков, ни сообщений о захвате, ни информации о пассажирах. Ноль. Zero. И говорить о Сэмми во всеуслышание стало бессмысленно. Себя бы в горечи потери и утраты не потерять. Тони старался. Выходило из рук вон паршиво. Одиннадцать месяцев в году он держал удар перед общественностью и миром. Но потом подкрадывался май и все неизменно шло не так.

***

Утром хмельной майской пятницы Тони просыпается, как от удара. Невыспавшийся, помятый, взъерошенный, нервный - он не хотя отправляется в душ и под тяжелым взглядом Пеппер запихивает в себя завтрак. Нетерпеливое ожидание и беспокойство сворачиваются узлом не кончиках пальцев. Тони просматривает манифест командира экипажа рейса 828, кажется, в тысячный раз и срывается в аэропорт Стюарт. Злобный гений внутри так и подмывает нацепить на себя марк и появится в Ньюборге в своем стиле. Злобный гений внутри ловит тяжелый взгляд Пепс и мистер Старк отправляется в аэропорт в компании автомобиля премиум-класса с Хеппи за рулем. Путь в час с лишним кажется вечностью. Тони не сорит остротами, Тони не отвечает на вопросы, Тони не купает близких в своем сарказме. Тони сидит в машине и молчит. Просто молчит. А еще теребит в руках непонятно зачем купленный чизбургер. Есть не хочется, хочется пить. Так, чтобы алкогольные пары заглушили в голове массу вопросов. Заглушили разрастающееся недоверие и сомнения. Заглушили растущую в сердце надежду, ведь как известно, у Старка этого сердца нет. Тони сжимает кулаки. Молчание и рой беспокойных мыслей сводит скулы. Он просит Джарвиса врубить последний плейлист и слишком поздно осекается. AC/DC. Led Zeppelin. Queen. Голос Честера Беннингтона бьет Тони под дых. Машина плавно останавливается. Пружинисто и нервно он покидает салон и смотрит на ангар сквозь стекла модных солнечных очков. Солнца на горизонте не видно, но ему все равно. Он ходит из стороны в сторону и никак не может собрать воедино картину происходящего. На кромке сознания мелькает рядом мелькают пышные темные кудрявые волосы. -Вам тоже не верится? - слышится где-то впереди. Женщина затравленно озирается и теребит в руках сигарету. - Их не было пять с половиной лет и нам пришлось строить жизнь дальше. Без них. А теперь вот так. -Именно, - Тони смотрит на свои ботинки и не может понять, почему внутри эмоции как-будто вырубило. - Кто у вас там? -Муж, его сестра и сын. А у вас? -Дочь. -Грейс, - женщина протягивает ему руку и отводит голову в сторону ангара, где начинают мелькать люди. Среди них она замечает лица пассажиров рейса 828 и нервно сглатывает. -Тони. -Что сделаете первым, как только нас пустят туда? -То, что и остальные, полагаю. И то, в чем отказывался признаться - просто ее обниму. Не каждый день твой ребенок воскресает из мертвых. Последующие слова тонут в гуле открываемых дверей и шума чужих голосов. Тони срывается с места. Не обращая внимания ни на Хэппи, ни на кого вокруг стремительным шагом идет к ангару и ищет глазами своего ребенка. Спустя мучительные десять минут натыкается на взгляд своих собственных глаз напротив. Его Сэмми стоит посередине чертового ангара и ни черта не понимает что происходит. Пять с половиной лет не отражаются на ней абсолютно никак. Маленькая ростом (метр с кепкой в прыжке с табуретки, как любил шутить Роуди), тоненькая фигурой, с выгоревшими на солнце прядями темных волос, с глазами оттенка самого дорогого и лучшего виски. Ей как будто все еще 25 и он провожает ее на Ямайку, а никак не стоит в ангаре где-то в окрестностях Ньюборга спустя долгие годы. Тони, кажется, дышит через раз и совсем разучился говорить. В голове мелькают бессвязные мысли то ли о шаурме, то ли о пончиках. Точно такие же глупые, как во время Инцидента с читаури. Тони смотрит на его Сэм и вдруг понимает, что это кажется ему зачлось, что она - его дочь, а никак не наоборот. -Пап? - почти позабытый голос выводит из ступора и становится катализатором. Тони срывается с места и обнимает Сэмми, зарываясь носом в макушку и вдыхая запах ее волос. -Больше никакой Ямайки, ребенок. Никакой. Гений. Миллиардер. Плейбой. Филантроп. Железный Человек и прочая-прочая-прочая. Эдвард Энтони Старк. Тони Старк. Стоит посреди ангара аэропорта Стюарт и обнимает своего ребенка. За спиной - пять с половиной лет молчания, один и тот же плейлист и хмельная майская пятница. AC/DC. Led Zeppelin. Queen. Честер Беннингтон. В руках отчаянно не хватает тамблера с виски. Одиннадцать месяцев в году Тони Старк держит удар перед общественностью и миром. Неизменно приходит май, но впервые все шло именно так.