Пока мне будет сниться наша весна

...меня охватит страх. Не знаю, как ты там...

Лагос. Террористы. Биооружие. Мстители. Голос Роллинза фонит где-то в правом наушнике. И Рамлоу бы не отвлекаться от картины дня и следить за тем, что там творит бравый Капитан, и не бросается ли в пасть к новой угрозе. Смертник, ну ей богу. А Рамлоу - смертен. Живуч, ибо сучий оборотень с кровью Хейлов, текущей по венам, но смертен. И ему бы Страйк уберечь, если совсем уж по чесноку. В особенности - от закидонов звездно-полосатого. Только вот майское солнце палит нещадно и слепит глаза. Рамлоу бы в такую жарень к водичке да на пляж, старые кости греть, а не страховать кучку супергероев. Группа огневой поддержки, блядь. Дошпионился, доигрался в тройных агентов на старость лет. Гидру-то шлепнули совместными усилиями, но ему-то 45 годков все-таки накапало, не пацан уже с автоматом наперевес по Африке бегать. Дрянные мысли посещают голову караваном бедуинов, и Брок запоздало понимает, что за ситуацией все-таки не следит. Ему бы послать все нахрен и свалить в закат. Куда-нибудь к морю и песку, но в Бейкон-Хилс - надежнее. Неметон работает, как охуенно-навороченная глушилка, и в маленьком городке, затерянном на землях Калифорнии, хер его кто найдет. Пацапаться с Питером, потрепать МакКола на тренировке, поумиляться застенчивой улыбке Юкимуры, перекинуться сплетнями с племянницей. Напиться до синих чертов в глазах в пятницу в местном баре и проснуться после хмельного угара у ухоженной маленькой могилы той, от кого не осталось даже бренного тела. Только пепел и выжженная огнем и кровью земля. Когда умирает друид, всегда тяжело. Когда умирает твой друг, тяжелее вдвойне. Где-то там, где должно было быть блядское сердце, зияет дыра, и Рамлоу был бы рад иной раз сунуть свою башку под обнуление, как у ебучего Зимнего. Лишь бы, сука, не помнить. Забыть-то уже не получиться. Блядский огненный шар в ебучем жарком мае слепит ему глаза, а автомат кажется слишком тяжелым. Рамлоу давно уже не слушает комментарии Роллинза в наушниках, что фотонит каждые три минуты. С упорством отчаянного рецидивиста игнорит указания Кэпа, и мечтает уже не о море и белоснежном пляже, а о сигарете. Закурить, затянуться, запить ебуче горчящей водкой. Брок отрывает глаза от созерцания ржавой земли под ногами и вперивается глазами в толпу людей. Чей-то пристальный взгляд среди суетящихся африканцев давит на виски и вспарывает грудину. Такой знакомый, полузабытый, будто из-под толщи воды, но такой свой. Рамлоу изучает толпу, оценивает угрозы, сжимает руки на автомате и ищет. Сам не знает чего или кого. Волк внутри поднимает голову, и Брок почти переходит на волчий спектр. Но осекается, столкнувшись глазами с той, что просто не может здесь быть. Той, что мертва вот уже пять лет как. Стайлз Стилинский. Бритвой по венам. Стайлз Стилински. Сарказм, извечные худи и магия друидов, переливающаяся под алебастрово-белой кожей тонких длинных пальцев. Стайлз Стилински. Созвездия родинок, шрамы и ухмылка на полных губах. Стайлз Стилински. Мертвый друид стаи Истинного Альфы. Стайлз Стилински. Сплав стали и обычной человеческой хрупкости. Стайлз Стилински. Странное имя и дружба длинною в целую жизнь. Его Сти сидит за столиком какой-то ебучей уличной кафешки в богом забытом Лагосе. Перебирает в пальцах всратую сигарету и смотрит ему прямо в глаза. Кивком головы указывает на пустой стул, приглашая присоединиться к этому рандеву в компании с призраком. Вполне себе таким живым призраком. “Блядство”, - думает Рамлоу, делает шаг и чувствует, как время замедляется, словно вязкое болото. Перед глазами мелькают картины недавнего прошлого сроком годности в пять лет, когда его Сти, их маленькая, хрупкая Сти, подставилась, закрыла собой стаю от последнего - то бишь посмертного - проклятия очередной ебучей сумасшедшей ведьмы. Разорвала в клочья ауру, поставив самый мощный из своих щитов, отменила свидание со смертью, сожгла свой дар, оставив лишь выжженную огнем и кровью землю, и рассыпалась пеплом. Ушла дорогой Предвечной. За Грань. Даже, сука, о них не подумала. Точнее о них и думала. О себе, блядь, ни разу. Как им жить после, сука, тоже. И как они будут объяснять все бравому Капитану, который за свою женщину и Люцифера из ада достанет, крылья приделает, а после в рай запихает. Не подумала, ушла, умерла, а он остался с ебучей тоской и звездно-полосатым, у которого крышняк, видимо, подтек. Ибо, как объяснить его чудовищную тягу лезть под пули, Брок иначе не знал. Там, в самом начале, он был чертовски за них рад. Их девочка же вся чуть ли не светилась, по самую макушку увязнув в отношениях с Кэпом. Улыбалась счастливой улыбкой, выращивала арбузы и персики на ближайших деревьях и кустах, и больше берегла себя, гоняясь за своими маньяками, чему большое начальство в ФБР было только радо. Знала же, что дома ее ждут любой, без синяков, ссадин и пулевых - очень даже желательно. Роджерс выглядел не менее счастливым, скорее - сдержанным и даже благоразумным. Свои отношения особо не палил, но четко дал понять каждой представительнице женского пола - вакантное место занято, можно не стараться. В современный мир вникал, под пули особо не совался, операции выстраивал четко и грамотно. И Страйк даже выдохнул: зарплата капала, риск подохнуть где-нибудь в заднице мира снизился до минимума. А потом, блядство, случилось то, что случилось. И все пошло по пизде. За пять лет брешь внутри вроде бы затянулась. Ныла только по погоде. Да и осознавать времени как-то не было. Читаури, Гидра, Зимний, теперь вот Лагос. И закидоны звездно-полосатого. Суицидник, ну ей богу. Стайлз бы тебе под бок, Кэп. Чтобы мозги на место вправила, чтобы пинок под зад дала или успокоила, когда нужно. Только Стайлз не было, больше ни у кого ее не было. Пять гребанных лет. А теперь Брок смотрит в глаза его Сти и падает на свободный стул в какой-то ебучей уличной кафешке в богом забытом Лагосе. Выпускает из рук автомат, касается взглядом граненого стакана с янтарной жидкостью, тянется к кружке с ядреным черным кофе и смотрит, как Стайлз поджигает сигарету и делает первую затяжку. -Умерла? -Умерла и переродилась, - почти забытый, смытый временем голос бьет по ушным перепонкам. - Блядское наследие фейри в крови пробудилось. -Почему не вернулась? - “Не сказала, мать твою. Мы перетерли бы все. Мы бы решили”, - думает Брок и кружка дергается в руках. -Выбора не было. -Хуйня. Выбор есть всегда, - гнев рвется на кончики пальцев, а вместе с ним и облегчение. Жива, чтоб тебя, жива. -Либо вы, либо я, - горечь сквозит на языке. Сти снова затягивается и выпускает облако табачного дыма. - Очевидно же. Вернулась, и вас бы перебили всех разом. Либо они, либо я, не сдержавшись. Апгрейд тогда был мне немного не по силам. -Они? Звучит, как стремная теория заговора, - Брок тянет смеяться, но ситуация вот ни хрена не смешная. -Tír na nОg, - слова бьют в ту самую черную брешь внутри, и у Брока мурашки страха бегут по хребту. -И моя жизнь, превратившаяся в ебучую “Игру Престолов”, - его Сти затягивается сигаретой в последний раз и тушит бычок в нелепо разукрашенной пепельнице. - Хотела бы я все переиграть, да только не могу. Брок отрывает взгляд от черноты кофе и смотрит ей прямо в глаза - в янтарных очах вспыхивает и разливается пламенем золотой огонь. Золото, пепел и кровь. Волк внутри протяжно воет и склоняет голову перед сильнейшим. Волчий спектр в глазах сходит с ума, а Брок теряет свои координаты и сбивает прицел. Тир на Ног. Великие предки, Дворы, магия, фейри, интриги и ложь. Смерть. Перерождение. Золото, пепел и кровь. “Блядство”, - думает Рамлоу. И точно решает, что ему пора на пенсию. Отдохнуть от всего, полежать на песочке, поплавать в море. Выспаться - на крайняк. Только сидящая рядом девушка отводит от него взгляд и безошибочно находит окно дешевой гостиницы, где за рамой простому смертному Капитана не увидеть. Смотрит - долго, пронзительно - с тоской, болью и сожалением. Виной, что растекается пеплом по радужке золотых теперь глаз. -Почему ты тогда здесь? На счастливое воссоединение не похоже. -Я пьяна, Брок. Я сегодня в хлам, - тонкие пальцы скользят по стакану. - Я скучаю. Мать твою, я так скучаю, и не могу из-за этого спать. Мне страшно, потому что не знаю, как он там. -Виски? -Бурбон. -Поздороваться с ним не хочешь? Заодно и узнаешь. -Не горю желанием. -Врешь. Не сидела бы тут, если бы не хотела. -И что это изменит? Только дров наломаю. -Так может вернешься? Дрова ломать вместе легче, да и интереснее. Роджерс, конечно, знатно охуеет, но потом остынет. Перестанет пытаться самоубиться где-нибудь по дороге от базы и на базу. -Не могу. Не сейчас. По крайней мере до тех пор, пока я не буду в состоянии уберечь его, тебя, Скотти. -Твою стаю? -Мою семью. -Хуйня. Твоя семья в состоянии тебя защитить. Да и Роджерс по-любому подтянется. Сама же знаешь, ради любимой женщины он мир перевернет. -Если бы все было так просто. Миры сейчас на грани войны, Брок. Дворы, что Благой, что Неблагой - в несогласии, и пристально следят за всем, что происходит в мире людей. Один щелчок, один повод - начнется бойня, а я не готова ставить вас всех под удар. -Да брось, из-за обычной полукровки Дворы впрягаться не будут. Устраивать бойню, тем более. -Кто сказал, что я - обычная полукровка? Я - Палач Его Величества, Брок, и его Наследник. Мои руки теперь запятнаны кровью, интригами и ложью. А этого мне Стив не простит. -Кровь на твоих руках бывала и раньше. И наш до жопы святой Скотти выдал тебе свое прощение, так почему весь такой правильный Кэп не сможет? -Потому что ложь - единственное, что он не примет ни в какой форме, а за последние годы лгала я о многом. -О своей любви к нему тоже? -В этом - никогда. -Тогда я не вижу проблемы. Собирай сопли в кулак и возвращайся домой. -Я не могу, Брок. Пути назад для меня больше не существует, - Рамлоу отрывается от чашки с кофе и видит слезы, стекающие по щекам. Соленые капли гасят в ее глазах золотой огонь, оставляя пепел по кайме длинных ресниц. - На мне висит долг, и я не могу уйти, не заплатив по счетам. -Чушь собачья. Твой долг вон в том окне стоит. Высокий такой, блондинистый, с фрисби своей дурацкой за спиной, - гнев застилает глаза и синий волчий неон затапливает радужку. - А ему ты не должна, нет? Большой дом, семейный очаг, детишек или о чем там раньше шла речь? Стилински, блядь, просто возвращайся домой. Ебучее майское жаркое солнце слепит Броку глаза. Спертый душный воздух раздражает волчье обоняние. -В мире людей меня нет в живых пять лет. Пять лет я не могу вернуться домой, - дорожки слез текут по щекам, одним глотком Стайлз выпивает остатки бурбона в стакане. - Не потому что не хочу, а потому что у меня нет выбора. Нет с того момента, как ебучее наследие пробудилось в крови, а голову увенчала корона. Я - не обычная полукровка. Я - дитя Нуаду. Ребенок Короля. Палач Его Величества и его Наследник. На весах Предвечной - любовь против долга. И долг перевешивает, потому что это проклятье всех королей. Переводит взгляд на стекло, где за хрупкой преградой стоит ее Капитан. Смотрит - долго, пронзительно - с тоской, болью и сожалением. Виной, что растекается пеплом по радужке глаз. -Продолжать этот разговор нет смысла. Я слишком пьяна, ты слишком зол. -Стилински, просто вернись домой. Вернись к нему, - кажется, что аргументов у него больше не остается. -Лучше скажи мне, как он там, без меня? Расскажи, что он не один, что встретил кого-то, кто отогрел его сердце. Сломал мои печати и выгнал мой образ из души, сердца и ума. Скажи, чтобы я могла уйти и остаться в Холмах окончательно. Не мучать себя напрасной и горькой тоской, не глушить ее бурбоном и сигаретами. Прошу. Просто скажи. -Не скажу, ты же знаешь. -Тогда солги. Просто солги. -И что это изменит? Стайлз, девочка… Попытка вправить ей мозги на место рушиться с появлением высокого мужчины. Серые глаза-сканеры оценивают ситуацию, и их обладатель встает за ее левым плечом. -Время, rhiannon, - его голос тих, но уверен, и в нем звучит сталь. Брок возвращает в руки автомат и ухмыляется. К такому и близко не стоит подходить. Убьет, не моргнув и глазом. -Да, Сараб, - его Сти в последний раз ищет глазами силуэт звездно-полосатого, и кладет перед Рамлоу сигарету. Глупая маленькая девочка. Та, что должна быть мертва пять лет как. -Мы отворачиваемся, Брок. Каждый из нас, все мы - отворачиваемся. Но в этом и кроется разница между человеком и королем. Его долг велит поступать иначе, - Стайлз поднимается со стула и смотрит в жаркое полуденное майское солнце. - Здесь и сейчас я - твой друг, мертвый ушедший за Грань друг. И такой и должна оставаться. Она поворачивается к нему спиной и делает первый шаг прочь. Прочь от того мира, прочь от своей семьи, прочь от своей любви, своей тоски и своей вины. Девочка, что должна была умереть пять лет назад. -Tuatha Dе Danann, Брок. Сказки о добрых феях - поганая чушь. Золото, пепел, интриги и ложь - помни об этом. И отныне никогда более не верь моим словам. Сегодня и всегда. И уходит. Молча и не оглядываясь. Брок не видит ее лица, но отчего-то знает: золотой огонь плещется на радужке янтарных глаз. Его Сти растворяется в толпе, будто и не было ее никогда. Не было встречи в какой-то ебучей уличной кафешке в богом забытом Лагосе. Сигарета в руках не дает усомниться в реальности произошедшего. Время восстанавливает свой привычный ход и перестает напоминать болото. Рамлоу материться громко и всласть, наплевав на операцию, жару и комментарии Роллинза в наушниках, что фотонят каждые три минуты. К хуям все. Забыть-то всратое рандеву с призраком не получится, хер там. Блядский огненный шар в ебучем жарком мае слепит ему глаза, но автомат уже не кажется тяжелым. Ему бы в такую жарень к водичке да на пляж, старые кости греть, а не страховать кучку супергероев. Лагос. Террористы. Биооружие. Мстители. К черту все, есть дела поважнее. Слишком долго их Сти впрягалась за мир. Пора миру впрягнуться за нее. У Рамлоу в крови не течет кровь фейри, приправленная безлимитом на бессмертие. Но он живуч, ибо сучий оборотень с кровью Хейлов, текущей по венам, но смертен. Его упрямства хватить вытащить их Сти из Холмов, передать в руки звездно-полосатого и проследить, чтобы больше никакой херни не творила. Склонность к суициду у них семейное, ну ей богу. Брок возвращается к реальности, сплевывает горечь кофе на отвратительного цвета африканскую землю и затягивается сигаретой. -Включи-ка отдельный канал, Кэп, - бросает в воздух, смотря в окна замшелой гостиницы. -На связи, Рамлоу, - слышится в ответ голос звездно-полосатого. -Жену вернуть хочешь, Кэп? -Сукин сын. -Не выражайся, Капитан. Жива твоя птичка. Надо бы смотаться кое-куда, пока все окончательно не пошло по пизде. -На тот свет? -Ну почему сразу так далеко. Всего лишь до ближайших Холмов, - усмехается Брок. Нет, малышка, твоя семья так просто от тебя не откажется. Да и муж у тебя на редкость упертый, лекция обеспечена. - Пора заканчивать всю эту свистопляску. Командуй своими ручными супергероями, а я позвоню МакКолу. Пора вернуть нашу Сти домой, итак слишком долго проебывались. И с удовольствием затягивается сигаретой. Командир группы огневой поддержки светит волчьим неоном в глазах и улыбается, предвкушая предстоящие неприятности. У них ведь иначе не бывает. Он сыграет в эту игру на вылет еще раз на старости лет. А потом точно уйдет на покой. Все-таки 45 годков накапало, не пацан уже с автоматом наперевес бегать. Пошлет все нахрен и свалит в закат. Куда-нибудь к морю и песку или туда, где хрен кто его найдет.