Mагия

      Просыпаться после удара по голове- не самое приятное занятие. Гул, отражающийся в черепной коробке хоть и становился с каждой секундой все слабей, но доставлял довольно ощутимы дискомфорт. Развитое тренировками тело быстро возвращалось в нормальное состояние, а на автомате возобновившаяся прогонка маны по системе каналов ускорила данный процесс, вместе с тем сообщив о неком внешнем воздействии на энергетику. Малейшие всполохи маны, вырывающиеся вне тела мгновенно впитывались чем то, из вне.       Открыл глаза, поднялся до сидячего положения и быстро оглядел место, в котором нахожусь. Каменные стены, на которых крепилось две скамьи, по видимому выполняющих роль нар. Крепления для цепей, выполненные из не самого хорошего металла, грубые руны, начертанные прямо на камне, потрескавшийся пол, массивная деревянная дверь, также покрытая охранными знаками не самой большой сложности- все это указывало что я нахожусь в тюремной камере, причем сильно устаревшей. Подобной сложности конструкты обычно располагались на простых сундуках, не предоставляя особой защиты от магов, в то время как для удержания в заключении человека способного оперировать энергией требовались намного более сложные рунные цепочки, сведенные в единый ритуал. Также на устарелость помещения указывали самые настоящие шедевры артефакторики, находящиеся на моих руках. Кандалы, покрытые тончайшей гравировкой и несколькими полудрагоценными камнями в качестве накопителей, именно они выкачивали ману, видимо их предназначение- препятствовать любым магическим воздействиям носителя.       Попытка выпустить ману в ауру привела к тому что один из накопителей чуть чуть заполнился, впитав энергию. В то же время напитанная энергией рука не теряла ничего сверх того, что вырывалось вне плоти. Решив проверить телекинез, я понял что отвлекся и не проверил состояние вещей. Меча рядом не обнаружилось как и крупных кинжалов, однако сохранился браслет с кристаллами зелий, а вместе с ним единственный тонкий нож спрятанный в подошве сапога. Все остальные магические предметы пропали, однако со мной осталось самое главное на данный момент- сознание и примерный план что нужно сделать.       Учитель говорил о неком испытании, которое нужно пройти для вступления в гильдию, поэтому явно стоит продемонстрировать навыки и взломать руны, защищающие камеры, раз уж прямое воздействие магией заблокировано, к тому же никогда не будет лишним просто открыть путь на свободу, ведь нападение стражи вызывало вопросы вместе с желанием перестраховаться.       Полный осмотр камеры занял минут двадцать, за которые в памяти точно закрепились знаки, покрывающие стены помещения, а также общая система, связывающая отдельные их элементы, в то время как кандалы, по большому счету, оставались тайной для восприятия. Единственное что спасало- сохранившаяся сенсорика, поэтому осталась возможность улавливать основное смысловое назначение рун в конструкциях, однако сложный артефакт на руках будто бы препятствовал сканированию, оставляя лишь возможность визуального запоминания рун для последующего поиска информации.       И если с наручниками в данной ситуации не получится ничего сделать как минимум из за отсутствия каких либо инструментов и возможности полноценно манипулировать маной, что не позволит нанести какой либо орнамент на металл, не говоря уже о требуемой для вмешательства в столь филигранную конструкцию точности и тонкости воздействия. То стены камеры не представляли из себя столь же неразрешимую задачу. Количество знаков, использованных для зачарования помещения, примерно количественно равнялось использованному в паре не самых маленьких артефактов на руках, однако число именно уникальных рун было раза в два меньше. Складывалось ощущение что данное помещение было создано невероятно давно, настолько, что искусство создания артефактов с тех пор шагнуло далеко вперед, усложнившись на пару порядков. На устарелость конструкции также указывали относительная грубость рунных цепей на стенах, а также их сильная изношенность. Некогда единая сеть, призванная изолировать помещение от окружающего пространства и выкачать из заключенного всю ману, почти полностью утеряла свои свойства лишь вытягивая небольшие потоки маны, прорывающиеся сквозь доски двери. Наиболее вероятной причиной столь плачевного состояния являлось отсутствие нормального обслуживания и страхующих контуров, предусматривающих повреждения. Часть рун, высеченных в камне, раскрошилось под воздействием времени, то же время привело к незначительному смещению почти всех блоков, из которых были выполненные стены. Относительно слабые смещения по отдельности не помешали бы, однако время не пощадило почти никакой из них, что начисто уничтожило ровную поверхность, под которую создавался сложный конструкт. Но хуже всего было состояние энерговодов. Тонкая проволока, вплавленная в камень, порвалась в местах особо сильных перепадов между булыжниками, в других стыках она оказалась покрыта потеками глины, жила которой пробилась в щели. Красноватая масса длинным языком спускалась почти до пола, перекрывая несколько линий для подачи энергии, вытягивая из них ману.       От размышлений о состоянии места заключения и расчета знаков, которые следует вписать в цепи рун для полной нейтрализации воздействия, меня отвлекли странные звуки, доносящиеся из за двери. Шебуршание все усиливалось, а я, встав с нар, максимально тихо подобрался к дверному проему, параллельно прокусывая палец до крови. Незваный гость явно пробирался сюда с не самыми добрыми намереньями, а самое главное неофициально, ведь стражник не стал бы рассекать артефактным лезвием замок и энерговоды магического запора на двери. Стоило в медленно открывшуюся дверь зайти низкорослой фигуре, как я начал действовать.       Не слишком сильный удар в висок укрытый глубоким капюшоном дезориентирует лазутчика, заст авляя его пошатнуться. В тот же момент вторая, раненная кисть вычерчивает на его лбу руну "Сон", которая без соответствующей напитки и оформления малыми знаками приведет лишь к парализации на пару десятков секунд. Еще один удар сваливает его на пол, а я тут же выглядываю в коридор, проверяя на отсутствие подельников. Удостоверившись в том, что данный деятель прибыл в одиночку я захлопываю дверь и возвращаюсь к пленному. Поверх прошлого знака наносится аналогичный, а руки автоматически начинают освобождать его от снаряжения во избежании проблем в дальнейшем разговоре. На нары улетают накидка, открывая смутно знакомое лицо, перевязь с зельями пара одинаковых ножен и малый рюкзак. Ремень стягивает кисти за спиной, лишая его большей части опасности.       После первичной подготовки пленного вздергиваю его в вверх рукой, что из за разницы в росте поставило его на цыпочки, вторая же кисть прижимает к его горлу лезвие ножа. Спустя десяток секунд действие руны на лбу пленника прекратилось и мышцы, скованные судорогой расслабились, заставляя тело повиснуть на руке.        Испуганный быстрой расправой лазутчик даже не собирался ничего скрывать и информация полилась из него бурным потоком, раскрывая подоплеку происходящего и то почему лицо подростка-гнома кажется мне столь знакомым. Первым выяснилось что неожиданный посетитель оказался тем самым неудачливым вором, что пытался украсть мой кошель на рынке. Вторым фактом оказалось то что тогда меня обокрасть пытался не беспризорник, пытающийся любым способом выжить на улице, а член не самой бедной семьи, вполне обеспечивающей своих отпрысков. Причина же по которой десятый внук члена "Высшего совета" города, отвечающего за стражу на улицах, оказался замешан в преступной деятельности довольно необычна. Выделявшийся на фоне своей семьи хрупким телосложением и довольно сильным магическим даром паренек был отдан на воспитание к старому знакомому деда, занимающему высокий пост в гильдии артефакторов. Род воинов просто не мог правильно взрастить столь не подходящего под обычную доктрину обучения индивида. Кхар, а именно так звали допрашиваемого, с интересом вгрызся в артефакторику, тратя почти все время на освоение сложной науки, однако старые привычки давали о себе знать вместе с бушующими гормонами, потому он стабильно несколько раз в месяц выбирался в город для развлечений, подбивая на присоединение к шалостям различного уровня таких же аколитов гильдии и родственников из клана, имеющих больше свободы в перемещении. Однако успехи в обучении и уважение к учителю заставляли старого магистра прощать проступки обучаемого и прикрывать от части справедливых наказаний, тем более что большая часть развлечений молодежи заключалась в невинных розыгрышах или драках с такими же компаниями, ищущими приключений, потому почти не было никакой особой опасности в наказании. Последний же инцидент случился из за проигранного в аналог карт желания, долг выполнения которого оказался вполне реальным и повис контрактом на ауре, выкачивая силы. Собственно выбора у него и не было, к тому же по словам связанного подростка он собирался вернуть украденное после демонстрации товарищам.       Нарвавшийся на столь неудачную жертву он избавился от контракта, ведь сам факт кражи произошел, однако взамен на один контракт он тут же получил второй, но уже долг здоровья. Оказалось что яд, использованный на кошельке на гномов воздействует совершенно иначе, буквально уничтожая нервы и противоядие фактически спасло его жизнь. Обнаруженный в выделенных покоях ученик, страдающий от хоть и слабых, но последствий отравления, привел своего наставника в ярость. Рассказанная история лишь распалила данное чувство, ведь магистр уже давно проникся отвращением к подавляющему большинству представителей людской расы, потому все объяснения ученика были пропущены мимо ушей. Собственно этот самый наставник и приказал личным стражам задержать меня и кинуть в старую камеру, которая разительно отличается от положенных по протоколу мест ожидания испытаний.       Кхар, же спустился ко мне чтобы вызволить и помочь вернуться к Годрику, благо сплетни в гильдии как и в любой довольно крупной организации распространялись с околозвуковой скоростью, потому аколит знал почти ве новости. Тем более слухи ходящие о данной камере в полной мере описывали ее прошлый функционал, который мог превратить даже сильного мага в обывателя без капли сил за пару часов, и помощь с данной проблемой вполне могла защитаться за достаточно весомую услугу чтобы списать висящий на нем долг.       Стоило ему закончить свой рассказ, как я тут же отпустил полузадушенного лазутчика и бросил его же кинжал в ноги для того чтобы он освободился от пут, начиная продумывать следующие шаги, на первом месте в которых стояло возвращение снаряжения, ныне запертого в арсенале тюрьмы, хранящем весь конфискат, а также поиски Годрика. Размышления оказались грубо прерваны. По коридору прокатилась практически физически ощутимая волна магии, вслед за которой пришел рев сирены, реакция на которую у пленника оказалась однозначна и крайне неприятна. Сжавшийся и дрожащий подросток отказывался воспринимать речь и смог ответить на вопрос о случившимся лишь после легкого подзатыльника, краткосрочно выбившего его из паники. И ответ мне кране не понравился своей краткостью и размерам надвигающихся неприятностей, ведь пацан произнес ровно одно слово: "Гоблины"

***

      Следом за осознанием сей неприятной информации пришли две вещи: во первых громкий рев горна и чуть менее громкий топот приближающихся противников, а также жгучая злоба от того что простейшее посещение гильдии, не имеющей даже малейшей вероятности на негативный исход, вылилось в боевые действия, в которых я оказался без малейшей защиты с минимальным количеством оружия и заблокированной в теле энергией.       Четверть маны отправляется в голову, на порядок увеличивая обычное количество и скорость циркуляции в ней. Мир будто замедляется в восприятии и лишь тело, также получившее усиленную напитку, сохраняет в нем сколько то приемлемую скорость движения. Перед разумом, в данный момент способном задействовать намного большую часть своих ресурсов, лишившись большей части ограничений, хоть и приспособленной, но все еще не идеально развитой плоти, встает две задачи; Первая, создать хоть какую то защиту в бою, который случится в лучшем случае через минуты три-четыре. Вторая- создать оружие помимо своего засапожника и пары небольших кинжалов невольного союзника, ведь боеспособность с таковым набором стремительно приближается к нулю.       Цели определены, память раскрывается цветком с бесконечным количеством лепестков, нет молнией, каждая отдельная искра в которой- знание. Вот в руки уходит еще четверть доступной маны, заставляя каналы слабо просвечивать сквозь кожу, а самое главное выйти на сколько нибудь достойную скорость. Разлетается рубаха, а на предплечьях быстро вырезаются многочисленные руны, призванные послужить основой для будущего артефакта и позволить обойти ограничение на выпуск маны, передавая ее прямо в магический предмет, рукава складываются пополам, ложась на израненные части. Две маленькие иглы, хранящиеся в голенищах сапог, вонзаются в руки, пробивая ткань и кожу под ней, заставляя холщовые тряпки пропитаться насыщенной маной жидкостью. Не обращая внимания на пропитываемую драгоценной влагой одежду подхватываю насыщенную энергией глину, начиная налеплять ее на руки. Минута и на каждой из рук по грубому подобию длинного наруча, созданного из мягкой, но крайне энергонасыщенной субстанции. Руки подхватывают флаконы с огненным и согревающим зельем из пояса союзника, мысли о том, что столь странный набор делает у лазутчика, исчезают, не успев появиться. Половина каждого выливается на пол, повинуясь проснувшемуся семейному чутью зелий, остатки же смешиваются в более крупном флаконе от огненного, в который добавляется несколько капель крови, отданной с четким посылом изменить и стабилизировать состав, буквально вбитым в энерго-структуру жидкости. флакон становится на нары, ожидая своего времени, в то время как два ножа параллельно выводят на наручах жуткую смесь из рун и элементов алхимических кругов, увидев которую Хельга бы с большой вероятностью прекратила любое обучение за столь жестокое попрание искусства превращений. Орнамент завершается сам на себе, подобно змее кусающей свой хвост, а шаги противника уже рядом с соседней камеру, дверь в которую судя по звукам пытаются выбить грубой силой. Флакон переворачивается над полученным месивом из знаков, тут же впитываясь в прорезанные каналы, а я ощущаю как начинают раскаляться иглы, вонзенные в руки ведь именно по ним поступает мана на преобразование наручей. Очертания глины плывут и еле слышным хрустом неровная масса превращается в пару одинаковых керамических пластин сложной формы, частично закрывающих кисть, покрытой сеткой линий, ранее бывших магическим знаками. Слабый удар друг об друга заставляет проскочить между ними искру, пробившую воздух с визгом. Ухмылка вылезает на лицо, а кисть правой руки подхватывает сгусток глины со стены, вычерчивая на нем руны взрыва и огня, тут же покрывая его кровью из поврежденной ладони. В левую ладонь ложится мой нож, в то время как вторая роняет полученную гранату в лужу из зелий. Оборачиваюсь на кашель и вижу своего нового знакомого, дрожащим ладонями протягивающего мне мой же кинжал, должный находиться в арсенале гильдии. Подхватываю его во вторую руку, краем сознания замечая что ножны от оружия высовываются из рюкзака, валяющегося на койке. Дверь распахивается, злой оскал исчезает, уступаю место максимальной концентрации, а нога мощным пинком выкидывает в коридор грубую магическую бомбу, с уже светящимися рунами. Широкий шаг к первому ворвавшемуся противнику позволяет как вонзить ему в глаз нож, так и спрятаться за телом от вспышки пламени и слабой взрывной волны, вызванной предыдущим действием. Следующий шаг выносит меня в коридор, а руки автоматически настигают шеи двух гоблов, оглушенных близким взрывом аналога светошумовой гранаты. Следующие три воина пали схожим образом, будучи неготовыми к столь быстрому развитию событий. Кинжал испарился из ладони, заняв место в глазнице единственного шамана отряда, а тело быстрым движением ушло с траектории удара массивного топора, имеющего невероятное сходство с томагавком, единственным отличием от которого было множество кроваво-красных пульсирующих рун, покрывающих и лезвие и рукоять. В клинок ножа отправляется мана молнии, почти полностью поглощаемая кандалами, однако малая ее чать доходит до оружия, которое быстро перерубает горло воина, провалившегося вслед за ударом, задевая по пути почти видимую связь оружия с владельцем, позволяя уже моей руке подхватить столь интересный инструмент.       Тело мертвого гоблина пинком направляется вперед, а я с неудовольствием замечаю что столь сильное усиление ударов почти истощило резерв, что означало жизненную необходимость закончить схватку в ближайшее время. Томагавк раскраивает череп первого из тех, кто решился на атаку, в то время как нож, хоть и со скрипом, но перерубает рукоять еще одного топора, лезвие которого уперлось в наруч, следом устремляясь в голову. Отстраненно разум отмечает тонкий поток силы от топора в правой руке, а также странную субстанцию, вырванную им из павшего врага. Оставшиеся трое противников с ревом бросаются вперед, надеясь задавить одновременным напором. Нож повторяет судьбу кинжала, рыбкой влетая в носовой хрящ центрального гоблина, правая рука размывается в воздухе от скорости, а в томагавк вливается еще порция силы, заставляя лезвие буквально вспыхнуть энергией и просто перерубить крайне некачественный меч в руке жертвы, в то время как левая рука быстрым движением вцепляется в явно трофейную цепь на шее низкорослого гоблина, копье которого от сильного удара в грудь смещается в сторону от моего драгоценного живота, бывшего первоначальной целью. Рывок кисти вздергивает его в воздух, а томагавк в правой начисто сносит верхушку его черепа, прерывая жизнь.       Разум отстраненно отмечает новое чувство подступающей ярости, тут же отсекая источник энергии, столь пагубно влияющий на разум. Поток силы, идущий от топора подвергается намного более жесткой фильтрации чем до этого, отсекая вредные эманации, благо прекратившаяся схватка позволила выделить на это ресурсы сознания. Резерв плавно восполняется от поступающей маны, а сам я начинаю быстрый разбор трофеев и поиск ресурсов для дальнейших схваток, ведь данная стычка с огромнейшей вероятностью не была последней. Руки сортируют вещи, закидывая все, имеющие магическую начинку в отдельный мешок, а также отделяя трофейные предметы, захваченные у погибших стражников. В памяти же в который раз воспроизводятся лекции Годрика о гоблинах, их особенностях магии и боя. О том какие особенности у данной агрессивной расы. Магия душ, практикуемая шаманами, кровавые ритуалы, включающие в себя поедание живых существ, усиление воинов этими ритуалами, собственный, особый рунный алфавит, призывы темных и искаженных духов, некое подобие вампиризма у одаренных и приспособленность к обитанию без света. Все это создавало довольно неприятную картину, ведь магия, основанная на различных жертвах зачастую даёт большую силу, однако самая главная цена за нее -разум, поэтому неизвестно что может сейчас происходить на ближайших уровнях, учитывая какую мощь надо иметь для прорыва в защищённый город.

***

      Опрос шокированного короткой схваткой лазутчика не продлился долго и я выяснил что он не может поведать ничего дельного о возможных целях гоблинов, а единственный известный ему путь отхода оказался как раз тем, через который прошли монстры. Поэтому, навьючив на бесполезного в прямом бою спутника своеобразным мешок с добычей, я подхватил топор и кинжал, готовясь к возможным схваткам, и спокойно зашагал в сторону арсенала, отбросив раздумия о дальнейших действиях по причине скудности доступной информации.       Коридор продолжался довольно долго, плавно заворачивая вправо, образуя кольцо, на противоположных сторонах которого находилось две арки, ведущие на лестничные продеты, позволяющие попасть на верхний и нижний уровни соответственно. Мы сумели подняться на целых два уровня, иногда натыкаясь на одиночных гоблинов, зачастую занимающихся мародерством на трупах погибших стражников. Уничтожить их не было проблемой, потому продвижение почти не замедлялось, пополняя вместе с тем запас трофеев. Периодически сквозь толщу камня проходил рев гоблинского горна, явно имеющий магическую природу, и меня крайне напрягала неизвестность относительно того какое воздействие он оказывает на нас.       Последний из найденных стражей встретил смерть, сжимая в руке ключ, уже воткнутый в скважину в двери камеры. Обобранное тело так и повисло на короткой рукоятке, не разжав кисть. Видимо существо, содержащееся в данном помещении оказалось важнее выживания воина, потому было решено открыть массивный затвор и проверить содержимое камеры, ведь в данной ситуации нам пригодится абсолютно любая помощь. С тихим щелчком провернулся ключ, ему ответили множественные хрусты механизма запора, следом за которыми в поверхность из дерева пришелся тяжелый удар, чуть ли не вырвавший с петель дверь. Из помещения выскользнул какой то странный гном. Крайне высокий рост для его расы позволял данному индивиду смотреть мне прямо в глаза, а огромное количество кроваво-красных тату, покрывавших буквально каждый сантиметр его кожи, создавали гнетущую ауру силы, давящую на окружение. Быстрым взглядом он оглядел диспозицию, хмыкнул на ключ, сжимаемый мной в руке, отметил взгляд, на автомате копирующий в память знаки и линии, составляющие основную часть столь впечатляющего татуажа, и начисто игнорируя наличие на нем антимагических кандалов бросил в мою сторону каплю маны, прямо в полете превратившуюся в красный кристалл весьма характерной формы, которую пару раз упоминал Годрик для того чтобы не пропустить великую ценность. Благодарно кивнув прячу хранилище информации в потайной карман на ремне.       По светящимся линиям на его теле пробежала слабая волна огня, буквально сжегшая мудрость в его глазах, оставляя лишь боль и тупую ярость. Развернувшись на месте он понесся вглубь коридора, издавая глухой хрип. Мы же бросились вслед за ним, ведь нельзя упустить добровольного разведчика, явно готового прорываться сквозь любое сопротивление.       И преграда не заставила себя долго ждать. Бег прервался тем, что наш своеобразный арьергард врезался в прозрачную стену, до этого никак не выделяющуюся в пространстве. По мгновенно проявившейся преграде пробежали бурые трещины и с звуком бьющегося стекла маскирующий купол рассыпался на довольно крупные осколки, открывая вид на большой отряд гоблинов, облаченных в слабые доспехи и троих шаманов, пара из которых и поддерживала тот самый покров, буквально вытягивая его структуру из живого тела пленного, подвешенного между них телекинезом. Вот падает на землю труп жертвы, жизнь и душа которого магией крови были буквально переплавлены в сложное заклятье, а только что освобожденный пленник проносится сквозь строй, на ходу разрывая пару воинов и врываясь под индивидуальный щит, закрывающий индивидуально старого шамана.       Пару мгновений гоблины находятся в шоковом состоянии, и этого времени вполне хватает на броски чуть более качественных оглушающих гранат вдоль стен. Два заряда прилипают на уровне глаз на каменные стенки, а я повторяю тактику при прорыве из камеры, прыгая к первому из противников. Прыжок переходит в присяд со скольжением, кинжал вскрывает горло до позвоночника, а глаза мои закрываются на долю мгновения, спасаясь от вспышек, порожденных боевыми артефактами.       Танец между гоблинами закончился неожиданно быстро. Последний момент боя будто бы выкинул из своеобразного транса, заставляя вынуть из груди последнего шамана топор, вытянувший кучу силы противников и, как выяснилось, способный отразить даже луч боевого проклятья. Союзник, на ходу уничтоживший самого опасного члена этого отряда, просто исчез в пылу сражения, оставив после себя разорванный пополам труп старого шамана.       Вздохнув и обещав себе разобраться с этими непонятными скачками сознания, которых по идее не должно быть при сильной напитке головы маной, однако в данной ситуации они вторичны для выживания, потому переключился на быстрый сбор трофеев и продумывание ситуации в которой мы оказались, ведь схватка проходила прямо у арки, соединяющей уровни...

***

Сотник внутренней стражи Гильдии Артефакторов, с постепенно подступающим гневом, наблюдал за тем как все больше его подчиненных выбивают проклятые гоблины. Волны ярости, накатывающие на разум заставляли терять контроль над многочисленными протезами, заменяющими ему большую часть тела, однако стальная воля пока позволяла сохранять самообладание и не превращаться в безумный механизм, стремящийся растерзать все перед собой. Сияние какого то мощного ритуала тварей, штурмующих арсенал, отражалось от стен и создавало сюрреалистичную картину, однако, кажущееся свободным, пространство перекрывало множество мощных щитов, блокирующих малейшую возможность проникновения к конструкту. С каждой минутой ситуация все ухудшалась, ведь шаманы гоблинов резали все больше глоток пленных над центральным камнем ритуала, а туман, расходящийся от линий становился все более и более насыщенным. Вообще ветеран не должен был оказаться в этой части гильдии. Нижние, тюремные уровни обслуживались особым отрядом, обученным обращению с пленными и приспособленные не к уничтожению противника, а в лучшем случае к обездвиживанию особо буйных. Причиной же его появления тут служило непонятное поведение части стражников, которые устроили потасовку с посетителем гильдии, а потом утащили его на нижние уровни. Внутренняя стража должна была отслеживать все события подобного толка, не допуская обострения конфликтов между фракциями в организации, однако не всегда удается действовать на опережение... Потакающий своей паранойе воин даже находясь в гильдии не снимал с себя большую часть боевого снаряжения, оставляя в кабинете лишь особо опасные артефакты, способные устроить филиал Бездны вокруг пользователя. Потому он выжил после первого, неожиданного удара, нанесенного из пустоты гоблином, покрытым с ног до головы кровавыми тату, призванными скрывать убийцу, носящего их. Дальнейший его путь прошел в почти не прекращающихся схватках за свою жизнь. Старый воин превратился в живой таран, раз за разом проламывая барьеры, призванные скрыть творящееся на данном уровне. Сигнал тревоги был отправлен сразу же, поэтому сейчас он мог наступать со спокойной душой, не беспокоясь о том что диверсия так и останется тайной. К арсеналу он добрался уже основательно побитый, гоблины отправили на вылазку свою элиту, поэтому каждый из них был вооружен артефактом, похищающим души, а шаманы как раз таки не скупились, щедро выкачивая энергию из захваченных душ для усиления атак. Из смены стражи, находящейся на этом уровне осталось лишь пять разумных, забаррикадировавшихся в помещении арсенала и держащих оборону против диверсантов. Каждый из них был изранен или проклят атаками врага, однако склад снаряжения все также оставался нетронутым, ведь оказавшееся в распоряжении орды оружие такого уровня может значительно усилить их элитные части, что приведет к кратному увеличению количества жертв в пограничных боях. Системы защиты легко пропустили командира и оборона усилилась новым звеном, однако ситуация изменилась не сильно. Его прибытие лишь растянуло агонию. Постепенно ресурсы рунных цепей, буквально врезанных в стены, истощался, что позволяло отдельным монстрам прорываться внутрь и вредить воинам, судорожно латающим повреждения в структуре стационарного артефакта, чьим призванием было препятствовать пространственным перемещениям на этаже. И судя по разгорающемуся свечению финальный удар, который просто выжжет структуру защиты, все ближе. Разум выхватывает из прошлого моменты, которые можно сравнить по поганости с происходящим сейчас. Ни жесточайшие тренировки в гвардии одного из знатных гномьих кланов, оставившие на душе шрамы от множества контрактов и закладок на верность. Ни десятилетия сражений на границе с гоблинами, покрывшие все его тело ранами, будто бы отражающими повреждения души. Ни страшная битва, лишившая его фактически половины тела. Ни боль от вырванных из разума контрактов, которые прервались после смерти главы отряда, который являлся членом рода, которому он служил. Ни месяцы, проведенные на улице, после того как род, взрастивший его, выкинул прочь негодного к службе и виновного в смерти наследника воина. Ни множество операций, проведенных гильдейскими артефакторами-големоводами, заменивших погибшую и ослабевшую плоть на сталь и мифрил, покрытые рунами. Ни боли от приживления протезов, прошибавшие первое время все тело. Ни почти сотня лет на службе у гильдии, заполненная тренировками и множеством боевых столкновений, как между членами организации, так и на границе с гоблинами. За долгую жизнь было множество случаев, когда единственное что оставалось- надежда на разрешение ситуации. Сейчас же остались лишь гнев и бессилие, потому разум быстро переключает на протезах ограничители, не позволяющие механизмам двигаться быстрее и сильнее определенного предела. Предел этот отделял ту нагрузку, которую могут выдержать позвоночник и немногочисленные оставшиеся мышцы. Руки подхватили тяжелый молот, увитый рунами и форсировали используемый в нем накопитель, параллельно подавая, оставшимся на ногах, воинам приказ приготовиться к прорыву.

***

      Последняя схватка поставила нас перед выбором куда продвигаться дальше, из вариантов было два пути. Первый вел вверх и позволял быстро выбраться в основные помещения гильдии, для получения помощи, второй же вел вниз, ведя на отдельный уровень, задействованный под арсенал и отделенный ныне разрушенным барьером от тюремных отделов. Первый сулил разрешение окружающих нас проблем и малую вероятность встретить противника, тогда как второй почти стопроцентно гарантировал боестолкновение, но взамен на помощь с освобождением потом можно было получить намного больше привилегий от руководства гильдии. Больше всего расстраивало то, что выбор становился все более иллюзорным, ведь чем дольше мы стояли перед развилкой, тем явственней я ощущал то что мой меч находится в том самом арсенале и не возникало не единого желания проверять что могут сотворить с привязанным ко мне оружием шаманы расы, подавляющее большинство магии которых сосредоточено на взаимодействии с душами и проклятиями различного толка. Понаблюдав за слабо разгорающимся свечением, которое неожиданно появилось в злополучном проходе, тяжко вздохнул и опустился на корточки, щедро зачерпывая кровь более молодого шамана, принадлежавшего последнему отряду.       В руку лег кристалл, заполненный энергией и некими светящимися точками, кружащимися внутри мутного камня, раньше бывшего навершием посоха того самого шамана. На хранилище ложится несколько знаков из рунного алфавита, которые формировали слабое подобие магического капкана призванного ударить жертву энергетической волной, которого было бы достаточно для разрушения хрупкой структуры камня. Нож очерчивает кусок кожи на спине павшего шамана, а кисть резким движением сдирает заготовку, на которой тут же начинают вырезаться руны уже полноценной огненной ловушки, аналоги которой используются для защиты особо важных зданий и помещений. Стоит пояснить что происходящее крайне далеко от привычной для большинства артефакторов методики работы, ведь основой для большинства моих изысканий служили знания из прошлого мира и наставления Годрика, использовавшего руны и основы артефакторики лишь для усиления в бою. Потому мой невольный товарищ большую часть в ремни находился в шоковом состоянии, наблюдая за попранием основ искусства, которому его обучают.        Размышления о нестандартности подхода позволили чуть отвлечься от суровой действительности и про себя посмеяться над выражением лица пацаненка, который разрывался между отвращением, ужасом и жгучим интересом, а самое главное за это время получилось закончить насечку знаков и свернуть полученное полотно в мешочек. Отобрав у партера максимально большой пузырек под зелье, который был рассчитан на почти семьдесят миллилитров маскировочного состава, влил содержимое в него. Свободная тара тут же заполнилась кровью шамана, мгновенно впитавшей мою ману. Кристал, вместе со своим более крупным собратом, не подвергшимся обработке, отправились в мешочек, туда же лег хрупкий сосуд, длинный лоскут ткани перетянул горло мини-сумки и в руке осталась лежать натуральная бомба, способная разнести пару кварталов не особо плотной застройки, ведь души, заточенные в кристалле, являются невероятно энергоемкой субстанцией, которая послужит прекрасной подпиткой для внешнего контура, питающие части которого специально выводились на внутреннюю часть кожи. Данная конструкция на три головы выше той хлопушки, что была создана мной при прорыве из камеры. Вытерев руки от крови об брюки я начал двигаться в сторону источника свечения, приказав подростку следовать чуть позади, прикрывая спину и следя за тем есть ли с тыла противники. Коридор, ведущий на уровень арсенала оказался не очень длинным и оканчивался резким поворотом, за которым оказался довольно широкий зал, проникнув в который я обнаружил довольно интересное зрелище...