What Doesn't Kill You

Какаши сделал долгий глубокий вдох и медленно выдохнул. Его пульс бешено колотился. Его сердце билось о грудную клетку так сильно, что отдавалось эхом в теле и звенело в ушах. Накануне вечером, когда Ирука высказал своё беспокойство по поводу того, что не может должным образом подготовиться к этому частному шоу, Какаши почувствовал к нему симпатию. Копирующий знал и понимал колебания и страхи Ируки. Это была неизведанная территория, новая сцена. Они шли вслепую, не зная, как далеко их попросят зайти и что прикажут делать. Какаши знал, что, если бы они с Ирукой были настоящей парой в настоящих отношениях хозяина и раба, это было бы проще. Возможно, это даже бы обернулось для них удовольствием. Это было бы что-то новое и необычное, что-то волнующее и с перчинкой. Но сейчас, когда Ирука вёл себя, как саб, притворяясь рабом, не было другого способа описать это, кроме как ужасом. Однако, пока Какаши стоял в тускло освещённом коридоре, разговаривая с Юто, владельцем «Невесомости», единственное, о чём он мог думать, было то, что худшая часть этого — не беспокойство или защитный инстинкт по отношению к Ируке. Дело было не в их общем страхе оказаться втянутыми в рискованную сцену. Дело даже не в том, что Ирука, вероятно, возненавидит его ещё больше после того, как эта ночь придёт к концу. Нет, больше всего этим вечером Какаши беспокоил тот факт, что он был таким. Напряжённым. Возбуждённым. Что же он за человек, если возбуждается в такое время? Какаши знал, что он извращенец, понимал, что несколько болен, но чёрт побери! До этого момента он действительно не понимал, насколько серьёзно нездоров. Юто говорил с ним, в этом Какаши был уверен. Но о чём шла речь? Какаши не имел ни малейшего понятия. Вот он, знаменитый Копирующий ниндзя Хатаке Какаши, мастер тысячи дзюцу, элитный джоунин Конохи, не может сохранять сосредоточенность достаточно, чтобы слушать, как этот человек объясняет какие-то общие правила. Конечно, у Какаши было отличное оправдание. Пока Копирующий разговаривал с Юто, Ирука стоял на коленях у ног Какаши, его язык играл с маленьким колечком пирсинга в головке члена Какаши. И будто этого было недостаточно, Ирука был одет в обычные джинсы и простую чёрную футболку. Каким-то образом, в безумном сознании Какаши, это делало всё происходящее ещё более эротичным. Если бы Ирука был в своём фетиш-костюме, Какаши мог бы отчётливей разделять свои мысли. Он мог бы посмотреть на Ируку, одетого в кожу и цепи, и увидеть в нём часть миссии. Но, когда он был одет так, как одевался в обычные дни в Конохе вкупе с ошейником… Это было почти чересчур. Просто слишком реально… Ошейник — это политика; все сабы должны носить его постоянно. Однако, причина, по которой Какаши и Ирука прибыли сюда в повседневной одежде, заключалась в том, что ранее, тем же утром, Какаши получил ещё одно письмо от Барона с указанием номера комнаты и точного времени начала приватного шоу. Инструкции были таковы: «Эндо и Хару должны прибыть в клуб не позднее трёх часов дня и, пожалуйста, одеться неприметно. У вас будет достаточно времени, чтобы подготовиться к новой сцене ночью после приватного шоу». Клуб располагался в деловом районе, и в течение дня требовалась некоторая сдержанность. Сначала Какаши был немного подозрителен, но после того, как увидел реакцию Ируки на приказ, попридержал язык. В итоге они выбрали джинсы и футболки и красный кожаный ошейник для Ируки. — Вам понадобится что-нибудь ещё, господин Эндо? Какаши бросил взгляд на простой ошейник на шее хозяина. Юто был сабом. Интересно. Запустив пальцы в волосы Ируки, Какаши осторожно отстранил от себя рот сэнсея, застёгивая джинсы. — Нет, думаю, всё в порядке. Благодарю. Юто поклонился и протянул Какаши карточку с логотипом клуба и ещё один небольшой конверт, похожий на тот, что они получили ранее в отеле. — Спасибо Вам за Ваше покровительство и выделенное время, — сказал хозяин, не отрывая глаз от лица Какаши. — Мой хозяин очень рад видеть Вас сегодня вечером. Я надеюсь, что наши услуги и апартаменты порадуют Вас. Какаши коротко кивнул и взял карточку с конвертом из дрожащих пальцев Юто. Когда хозяин ушёл, Какаши остался наедине с Ирукой в тёмном коридоре. Он помог сэнсею подняться на ноги и взглянул на карту, которую держал в руках. — А где мы находимся? — спросил Ирука. Какаши старался не смотреть, как Ирука вытирает рот тыльной стороной ладони. — Это служебный проход. Я предполагаю, что эти двери ведут в частные комнаты для просмотра. Ирука кивнул и указал на карточку в руке Какаши. — А это что такое? — Спецификации на технику в комнате. — О, — ответил Ирука, просовывая палец под ошейник, чтобы почесать кожу. — Звуковая система, зеркало и всё такое? Какаши кивнул. На самом деле, он понятия не имел. Ирука явно прислушивался к тому, что говорил Юто, поэтому Какаши быстро опустил глаза и прочитал вслух, чтобы скрыть тот факт, что на самом деле он не слышал ни единого слова из инструкций. «Невесомость» обеспечивает частные комнаты для шоу, бла-бла-бла… есть одно смотровое окно, настроенное как двустороннее зеркало, чтобы дать исполнителям ощущение уединения. За ним, в зависимости от номера зрителя, находится небольшая смотровая площадка, рассчитанная на три места. Все напитки заранее заказываются снаружи, и ни один сотрудник не войдёт в смотровую комнату во время шоу. Во время сеанса, на случай, если саб называет стоп-слово, присутствует занавес конфиденциальности, который закрывает смотровое окно, свет приглушается, а звук может быть отключён на боковой панели восточной стены. Если исполнителям требуется медицинская помощь, панель также оснащена тревожной кнопкой. Пожалуйста, смотрите ниже инструкцию по эксплуатации панели». Ирука посмотрел на Какаши, подняв брови. — Итак, не всё идёт гладко. — Похоже на то, — сказал Какаши. — Саб всё ещё имеет большую часть контроля над сценой, по крайней мере, в том смысле, что он или она могут закончить её, когда захотят. Ирука кивнул и пошёл дальше по коридору, изучая номера на каждой двери. — Что-нибудь ещё? Какаши последовал за ним, поглядывая на карточку. — Ну, да. «Невесомость» не несёт ответственности за любые травмы, повреждённое оборудование, потерянные вещи, бла-бла-бла… мы гарантируем полную конфиденциальность, если занавес задёрнут, а звук выключен, бла-бла… — А? — Ирука обернулся через плечо. — Они имеют в виду, что здесь нет камер? Какаши кивнул и повернулся, когда позади них открылась дверь. Трое человек — двое мужчин и женщина — смеясь и шутя вошли в зал. Ирука мгновенно отреагировал, скользя в объятия Какаши. Копирующий плавно развернул их и прижал сэнсея к стене. Он опёрся одной рукой о кирпич рядом с головой Ируки, а другой приподнял его футболку. Пальцы нежно подразнили кольцо в соске, когда он провёл губами по подбородку сэнсея. Эти трое, скорее всего, были служащими клуба. Когда они заметили Какаши и Ируку, их голоса значительно понизились, чтобы не мешать исполнителям. Ирука, как всегда, отлично сыграл свою роль. Он снова откинулся на стену и слегка выгнулся под рукой Какаши. — А что написано в письме? — прошептал он. Какаши почувствовал, что его пробирает дрожь. У Ируки в принципе был сексуальный голос, но он не шёл ни в какое сравнение с задыхающимся шёпотом, который он использовал во время сцен. Последние несколько раз Какаши задавался вопросом, действительно ли Ирука звучит так во время секса или это просто часть представления. Выкинув эти мысли из головы, Какаши открыл письмо и попытался сосредоточиться на том, что было написано на маленьком клочке бумаги, когда бёдра непроизвольно толкнулись в бёдра Ируки. «… благодарю Вас за то, что приняли моё предложение. Я забронировал номер на весь день, так что, пожалуйста, не стесняйтесь приходить и со всем ознакомиться, как вам будет удобно. Я прибуду между половиной четвёртого и четырьмя часами. Вы можете начать сцену до того, как я приеду, и использовать любое оборудование при необходимости, как если бы были одни. На самом деле, я бы предпочёл, чтобы вы уже занимались любовью, когда я приду. С уважением, Барон Янг». Какаши замолчал и перечитал письмо во второй раз. Это было почти то же самое, будто бы кто-то бросал ему вызов. Он собирался остаться с Ирукой «наедине». Он должен был стать Эндо, а Ирука Хару, они должны были заняться любовью, как Эндо и Хару, проводящие своё свободное время. Это была самая реалистичная ролевая игра, в которой Какаши когда-либо принимал участие. И это было с Ирукой. Какаши наедине с Ирукой. Оставшись наедине с Ирукой, заняться с ним сексом. Без зрителей. Так, как они захотят. — Эй, ты в порядке? — прошептал Ирука. Какаши пришлось несколько раз сглотнуть, прежде чем смог ответить. — Да, да, я в порядке. Идём. Ирука мягко улыбнулся, когда Какаши отстранился. Глаза сэнсея были тёмными, темнее, чем Какаши их видел. — Думаю, это та самая комната, — пробормотал он, указывая на дверь позади себя. Какаши посмотрел на дверь, к которой прислонился Ирука. Это и в самом деле, была их зарезервированная комната. Он почувствовал, как по спине пробежала дрожь, когда он постарался унять своё либидо, соединяя его с беспокойством и отвращением к самому себе. Пришло время работы, а не использования своего партнёра в личных целях. Дверь открылась вовнутрь. В комнате горел слабый свет, но достаточно яркий, чтобы можно было ясно разглядеть мебель и простые украшения. На полу лежал мягкий коричневый ковёр, а у стены напротив двери стоял высокий деревянный шкаф. Какаши решил, что именно там они найдут большинство игрушек и инструментов. Справа стояло мягкое кресло, а слева у стены диванчик. В центре комнаты находилась круглая кровать, застеленная простыми красными простынями. Здесь не было ни подушек, ни одеял, а кровать выглядела достаточно лёгкой. Крюки и распорки были привинчены болтами к потолку, но всё было разобрано. Несомненно, под кроватью были спрятаны всевозможные ремни и манжеты, но они были убраны подальше. Скрыты. Комната выглядела почти нормальной. Ирука прошёл мимо Какаши, когда Копирующий закрыл дверь. Сэнсей подошёл к двустороннему зеркалу и лёгонько коснулся рамы. Какаши смотрел на молодого учителя, а пульс снова участился. Ирука двигался медленно, обдуманно. Его бёдра слегка покачивались. Голова дразняще склонилась набок, когда он двигался по комнате, прикасаясь и исследуя, поглядывая на панель управления светом и звуком. Какаши подошёл к мягкому креслу и сел. Он уже успел войти в роль. Не сводил глаз со своего напарника и следовал за ним, как дом за своим сабом. Письмо Барона не обмануло ни его, ни Ируку. Было почти очевидно, что Янг уже стоит там, за зеркалом, наблюдая, что они будут делать, когда обязанностей выступать ещё не будет. — Эндо-сан. Член Какаши дёрнулся от тона Ируки. — Да, Хару? Ирука снова повернулся к зеркалу. Он медленно провёл ладонями по раме, вытягивая руки всё выше и выше, подразнивая металл кончиками пальцев. Он дыхнул на стекло, затуманивая своё отражение. Он поднёс указательный палец и написал кандзи «раб» на испаряющейся влаге. Какаши наблюдал за грациозными движениями и собирался с духом, чтобы не вскочить и не трахнуть Ируку прямо у зеркала. — Думаешь, мы одни, Эндо-сан? Какаши мягко улыбнулся и сложил руки под подбородком. — Разве это имеет значение? Ирука провёл ладонью по кандзи, стирая его. — Нет… — он закрыл глаза и поднял руку, чтобы стянуть ленту с волос. Пряди упали на глаза и затылок. Затем медленно, будто он мог видеть, что кто-то за зеркалом наблюдает за ними, Ирука стянул с себя рубашку и бросил её на пол возле своих ног. — Эндо-сан, — повторил Ирука на этот раз мягче. Член Какаши был не менее возбуждён. — Хм… — Ты пронзишь меня сегодня ночью? Тело Какаши почти вздрогнуло. Он уже обсуждал эту сцену с Ирукой на вечер, и они планировали поговорить об этом вскользь во время этой сцены, но даже так Какаши не был готов к тому, что Ирука спросит его об этом таким сладким чувственным голосом. Копирующему потребовалось время, чтобы собраться с мыслями, прежде чем он смог ответить. — Возможно… Ирука повернулся к нему, надув губы. Какаши нравилось это его выражение лица, и это было очевидно. Тонкая ткань джинсов Копирующего натянулась, скрывая напряжённый член. Глаза Ируки медленно опустились вниз, задерживаясь на его очертаниях, а затем медленно вернулись к лицу Какаши. — Пожалуйста, Эндо-сан. Я обожаю, когда ты пронзаешь меня насквозь. Потребовалось усилие, чтобы оставаться неподвижным, но Какаши справился. — А что ты сделаешь для этого? Ирука мягко улыбнулся, и его руки потянулись к пуговице на джинсах. — Я буду вести себя хорошо… — он расстегнул пуговицу и потянул вниз ширинку. Какаши сглотнул с пересохшим горлом, наблюдая за происходящим. — Мой прекрасный Хару… ты всегда хороший. Улыбка Ируки стала шире. — Тогда я буду плохим… Его большие пальцы зацепились за верхнюю часть джинсов. Он стянул ткань на бёдра и медленно наклонился, давая Барону, если он там уже был, восхитительный вид на его задницу, когда он спустил штаны вниз по бёдрам, бросая их на пол. Когда он выпрямился, взгляд Какаши переместился вниз на великолепное тело сэнсея. Ирука был изящен, высок, строен и загорел, с грацией от множества лет тренировок. Пирсинг в его сосках и ошейник на шее были неброскими, но это делало всё настолько эротичным, что Какаши почувствовал, как все его мышцы напряглись одновременно от мощного желания броситься на молодого учителя. Он был счастлив, что у него есть такая возможность полюбоваться телом Ируки, но он также знал, что, в конечном счёте, это сведёт его с ума. Достаточно времени, чтобы привести вещи в движение. Какаши разжал руки и поманил Ируку подойти поближе. Ирука повиновался, вылезая из джинсов, и пересёк комнату. Когда он добрался до кресла, Какаши даже не пошевелился. Он никак не показывал, чего хочет. Они всё ещё были свободны в своих действиях, играя. Официально Барон появится только через четверть часа. Это был шанс Какаши дать Ируке некоторую свободу действий. Несмотря на всё, что потенциально могло пойти не так, как следует, Какаши хотел посмотреть, что будет делать Ирука. Может быть, он встанет на колени и отсосёт ему? Может, заберётся к нему на колени? Поцелует его? По правде говоря, сэнсей его удивил. Ирука ничего не ответил и взобрался на кресло, но вместо того, чтобы обхватить коленями бока Какаши, сэнсей положил их на подлокотники. Он опёрся руками о спинку стула и подтянулся, нависая над Какаши. В таком положении его длинный твёрдый член оказался всего в нескольких дюймах от губ Какаши, и Копирующему не пришлось долго думать, чтобы понять, к чему клонит Ирука. Он скользнул руками вверх по бёдрам сэнсея и наклонился вперёд, чтобы провести языком по всей длине члена молодого учителя. Ирука тихо ахнул и откинул голову назад. Стоило Какаши обхватить губами его член, и сэнсей застонал, выгнув спину дугой. Когда руки Какаши прошлись по бокам Ируки, он дёрнулся вперёд, плавно и изящно качнув бёдрами. — Ах… Эндо-сан… — выдохнул он. — Эндо-сан… Это было чертовски горячо. Это было чертовски сексуально, чтобы быть реальностью. Какаши надеялся, что это было хоть немного похоже на то, каким был Ирука на самом деле. Он молился о том, чтобы урвать хотя бы крошечный кусочек настоящего Ируки, дерзкого, острого на язык сэнсея, каким он был дома. Какаши взял член Ируки так глубоко, как только мог, и посмотрел вверх. Он смотрел, как молодой учитель наблюдает за ним. Его глаза были полузакрыты веками, остекленевшими от похоти и желания. Какаши проследил за струйкой пота, стекавшей по виску Ируки, а после прокатившейся по горлу и зацепившейся за ошейник. Он наблюдал, как мышцы живота Ируки напрягались и расслаблялись, когда сэнсей медленно толкался бёдрами. Мягкое «ах», которое вырывалось из его губ с каждым посасыванием, каждым скольжением языка Какаши по его члену. Какаши почувствовал руку в своих волосах. Он почувствовал, как пальцы скользнули по голове. Ирука ласкал его, крепко вцепившись в спинку стула и входя в рот Какаши. — Пожалуйста, Эндо-сан, — прошептал Ирука тем же тихим сексуальным тоном. — Пожалуйста, пронзи меня сегодня вечером… пронзи меня на глазах у всех. Какаши обхватил руками талию Ируки и провёл языком по нижней части члена сэнсея. — И куда же ты хочешь его получить? Ирука положил обе руки на спинку стула и снова выгнулся дугой. Он посмотрел на Какаши сверху вниз и облизал губы. — Туда, где сейчас твой язык. Какаши почувствовал, как его собственный член дёрнулся. Место и размер пирсинга, который Какаши собирался сделать Ируке позже ночью, уже было решено, но эта игра, в которую играл Ирука, была слишком сексуальной и милой, чтобы не подыграть. Какаши наклонил голову и провёл губами по чувствительной плоти прямо над мошонкой Ируки. — Прямо здесь? Ирука кивнул, вздрагивая и тихо вздыхая, когда язык Какаши дразнил его. Какаши двинулся вперёд в кресле и приподнял Ируку, когда тот привстал. — Всё, что захочешь, любимый. Сэнсей издал тихий звук и обхватил ногами грудь Какаши. Поцеловав Ируку в живот, Какаши подошёл к круглой кровати и осторожно положил своего партнёра на мягкие простыни. Ирука тут же запустил руки в его волосы, а бёдрами крепко обхватил бёдра Какаши. Воздух был густым, когда Копирующий поцеловал грудь Ируки. Он просунул пальцы под ошейник и отодвинул кожу в сторону, не отказывая себе в удовольствии попробовать мускулистую шею сэнсея на вкус. Ирука застонал и скользнул руками вниз по бокам Какаши. — Твоя одежда, Эндо-сан, прошу… сними её. Какаши встал и стянул рубашку через голову. Сэнсей перекатился на бок и посмотрел на него из-под тяжёлых век, и от этого взгляда Какаши почувствовал, как заколотилось сердце. Это больше не было для него ролевой игрой. Это было по-настоящему. Даже если это было притворство, Ирука был таким красивым, таким отзывчивым, что Какаши должен был чувствовать? Как он мог продолжать притворяться, что Ирука на самом деле не влияет на него? Что же ему делать с этим идеальным мужчиной, лежащим перед ним и глядящим на него таким взглядом? Как он должен был держать себя в руках и помнить, что всё это было ради миссии? — Эндо-сан? — пробормотал Ирука, отрывая Какаши от мыслей. Какаши почувствовал лёгкое прикосновение к своим губам, надеясь, что оно не выглядело вынужденным. — Разве я не могу просто полюбоваться тобой? Тогда, казалось, глаза Ируки вспыхнули огнём. Его дыхание участилось. Рука прошлась по простыням, медленно пачкая место рядом с ним на кровати. — Пожалуйста, не делай этого слишком долго, — прошептал Ирука. — Это сводит меня с ума. На этот раз улыбка Какаши была искренней. — В хорошем или плохом смысле? Ирука скользнул языком по нижней губе и медленно провёл рукой по животу. — Ты же знаешь, что это за безумие… Занавес для уединения находился всего в нескольких дюймах от того места, где стоял Какаши. К чёрту Барона. К чёрту эту миссию. К чёрту всё. За всю свою жизнь Какаши никогда так не хотел ничего, как сейчас. Он никогда не испытывал такой тоски, как в этот момент по Ируке. Он мог бы просто задёрнуть занавеску, выключить звук и забраться на кровать. Дать Ируке всё, что тот захочет. Он наденет на себя наручники и подвесится на крюке, если это сделает Ируку счастливым. Он ляжет на живот задницей вверх и позволит Ируке трахать его по-собачьи, если сэнсей попросит. Нет. Нет, нет, нет, нет… Проглотив комок в горле, Какаши повернулся и направился к шкафу. Ирука ничего этого не хотел. Ирука не получал удовольствия от сцен, которые они устраивали вместе. Для него это было заданием, не игрой. Этот человек, лежащий на кровати и смотрящий на него с такими любовью и ожиданием, не Ирука. Это Хару. Хару был мазохистом. Хару был сабом. Хару любил Эндо, а Эндо был героем, которого играл Какаши. Когда всё это закончится, Ирука больше никогда не прикоснётся к Какаши. Его память будет стёрта, и он больше никогда не подумает о Какаши таким образом. Открыв шкаф, Какаши отбросил все свои мысли об Ируке, всю боль от того, что он никогда по-настоящему не был рядом. Он попытался сосредоточиться на задании, что он и должен — обучен — выполнять. Он сосредоточился на Хару, на своём сабе, на сабе Эндо. На карту было поставлено гораздо больше, чем его чувства или желания. Ему необходимо избавиться от этого эгоистичного и опасного образа мыслей. Прямо сейчас. Сняв с крюка пару простых кожаных манжет и маленькую бутылочку масла из коллекции на нижней полке, Какаши повернулся обратно к кровати. Хару терпеливо сидел, опираясь на лодыжки, и ждал его. Какаши бросил масло на кровать и медленно расстегнул наручники. Хару вытянул руки ладонями вверх. Какаши наклонился и поцеловал обнажённую кожу, оставив по одному поцелую на каждом запястье, а затем застегнул кожаную пряжку на левом, а затем на правом. Когда наручники были застёгнуты, Какаши проверил их на герметичность и циркуляцию крови, а Хару вытянулся вперёд и провёл пальцами по пуговице джинсов Какаши. Какаши стоял неподвижно, опустив руки по бокам. Хару принял молчаливое разрешение, расстегнул пуговицу и медленно потянул вниз молнию. Он немного повозился, стягивая джинсовую ткань с ног Какаши, но, в конце концов, справился. Когда Какаши был обнажён, Хару снова опустился на колени, ожидая дальнейших указаний. — Повернись, — приказал Какаши. — На четвереньки. Хару повиновался, оказавшись в идеальном поле зрения не только для Какаши, но и для зеркала позади. Он выгнул спину и раздвинул ноги. Взгляд, который он бросил на Какаши через плечо был жадным, открытым и чувственным. Какаши осторожно провёл тыльной стороной пальца по твёрдым мышцам бедра Хару. — Ты хочешь мою руку или лопатку? — спросил Какаши. Хару ответил без колебаний. — Твою руку. Какаши шлёпнул Хару по правой ягодице прежде, чем тот успел собраться с мыслями. Хару тихо ахнул, а его тело напряглось от обжигающего удара. — Почему именно моя рука? — спросил Какаши. — Почему ты хочешь именно её, а не лопатку? Глаза Хару закрылись. — Мне нравятся следы, которые оставляет твоя рука. Шлепок. — Почему? — Я вижу силуэт, — простонал Хару. — Вижу очертания твоих пальцев. Какаши сильнее шлёпнул по левой ягодице. — Лопатка оставляет следы. Хару застонал, когда ещё два удара пришлись по его заднице и верхней части бедра. — Это не одно и то же. Это всего лишь отметина, не настолько личная. Но это не ты. Какаши ударил ещё, на этот раз достаточно сильно, что боль пронзила и собственное запястье. Хару ахнул, и сила удара слегка подтолкнула его вперёд. Его голова упала, скрывая лицо за занавесом волос. — Ах, Эндо-сан… ещё раз, умоляю… Какаши забрался на кровать и встал на колени. Его член пульсировал от слов запыхавшегося Хару, от красных отпечатков, которые начали проявляться на его загорелой коже. — Тебе нравится? — шлепок. Хару тихо вскрикнул, а его руки задрожали. — Да… да, Эндо-сан. — А это? — шлепок. Откинув голову назад, Хару снова закричал, на этот раз громче. Его руки подогнулись, и он упал лицом в простыни. — Да! — воскликнул он. — Да, Эндо-сан, мне нравится! — шлепок. — Ах! Мне очень нравится! Какаши шагнул вперёд и толкнул тело Хару плашмя на кровать. Он встал на колени между его раздвинутыми ногами и грубо провёл руками по красной, измученной плоти. Хару использовал свои скованные наручниками запястья, чтобы подвинуть верхнюю часть тела в сторону. Свернувшись, он лежал под Какаши, глядя на него из-под тяжёлых век и беспомощно дыша сквозь приоткрытые распухшие губы. Взяв себя в руки, Какаши медленно погладил свою напряжённую эрекцию. Он провёл большим пальцем по проколотой головке, наблюдая, как Хару опускает глаза, чтобы проследить за его движениями. — Ты хочешь этого? — спросил он. Хару кивнул. — Да, Эндо-сан. Какаши отпустил свой член, сунув два пальца в рот. Смочив их, он наклонился и медленно протолкнул их в тело Хару. Его член пульсировал от ощущения тепла внутри партнёра и дёргался от мысли о том, что он снова будет внутри него. — Ты всё ещё раскрыт после нашей прошлой ночи, — прошептал Какаши. Хару закрыл глаза и, дрожа всем телом, трясущимися руками потянул к себе простыню. — Прости. Какаши наклонился над Хару и поцеловал его в плечо. — Не нужно извинений, милый. Ложись на живот. Хару сунул скованные наручниками руки под грудь и снова уткнулся лицом в простыню. Он подождал, пока Какаши использует масло, а затем раздвинул ноги шире. Он приподнял задницу, чтобы встретить скольжение влажного члена Какаши к своему входу. Какаши провёл рукой по волосам Хару и поцеловал его в шею. Но как только кончик его члена коснулся сморщенной кожи, откуда-то сверху раздался голос: — Невероятно красиво… Какаши замер. Ирука резко открыл глаза. Чары были разрушены. Звук голоса Барона означал, что игра окончена и теперь началась настоящая миссия. Теперь они официально находились под наблюдением. — Я впечатлён той связью, которая существует между вами двоими, — продолжил голос. — Очевидно, что это ошеломляющей силы любовь. Какаши выпрямился, его руки переместились на спину Ируки. Он нежно ласкал её, напоминая сэнсею, что он рядом и не допустит, чтобы с ним что-то случилось. — Мы к Вашим услугам, Барон, — сказал Какаши. — Как мы можем Вас порадовать? — Пожалуйста, снимите наручники с Хару-сан. Какаши сделал, как просили. Без сомнения, в мыслях у Барона была собственная сцена, и он хотел, чтобы закован был другой. Копирующий выступал, не говоря о том, что бывал свидетелем в частных шоу такого рода, и обычно руки были за спиной или прикованы сверху. Сегодня утром он подготовил Ируку, как можно лучше, но кто знает. Никто не мог предугадать, чего захочет этот Барон. Когда Какаши освободил запястья Ируки, сэнсей сел и соскользнул с кровати. Он опустился на колени и откинулся назад, опираясь на лодыжки. Это была почтительная поза, в которой опытные сабы были чаще всего. Он мог бы остаться на кровати и растянуться на животе или боку, но так или иначе это визуально делало его более готовым. Пока он сидел и ждал, Ирука выглядел таким же спокойным, как буддистский монах, стоящий на коленях для молитвы или медитации. Какаши был безмерно горд своим напарником и поймал себя на том, что снова думает о том, как ему повезло, что его послали на миссию с таким превосходным ниндзя. — Хару-сан, — голос Барона звучал весело. — Не могли бы Вы приподнять простыню на кровати рядом с собой? Вы найдёте комплект наручников на цепочке, прикреплённый к раме. Какаши медленно вдохнул, напряжение в груди уменьшилось. Быть закованным в наручники на кровати не так уж и плохо. Это ограничивало стресс, который можно было нанести организму. Вероятно, их попросят использовать игрушки или, может, ещё раз отшлёпать. Всё зависело от того, попросят ли его надеть наручники на Ируку лицом вниз или нет. Ирука нашёл наручники и опустил простыни. Он положил их на кровать и снова опустился на колени, ожидая указаний. — А теперь, Эндо-сан, прошу Вас. Лягте на спину, пока Хару-сан наденет на Вас наручники. Желудок Какаши сжался. Они менялись местами? Какого чёрта они менялись? Было довольно хорошо известно, что Хару и Эндо никогда не менялись местами. Почему этот Барон меняет их? В этом не было ничего неуместного, но это было определённо неортодоксально. Какаши попытался лечь на спину, но замер, встретившись глазами с Ирукой. Сэнсей забрался на кровать и посмотрел на него широко раскрытыми испуганными глазами. Он имел полное право бояться, они оба не планировали, что такой сценарий возможен. В каком-то смысле Ирука шёл вслепую. Сердце Какаши потянулось к нему, но на самом деле это было прекрасно. Ирука был неуверен и неопытен, но Хару тоже был таким же. Подлинная неуверенность Ируки в этом будет работать им на пользу. Он был бы более убедителен, как саб, которому приказано поменяться. Какаши лёг и помог Ируке оседлать его бёдра. Он нежно провёл руками по бёдрам сэнсея, водя успокаивающие круги большими пальцами по мышцам. Ирука отвернулся от зеркала, изо всех сил стараясь скрыть своё беспокойство, но Какаши поднял руку и заправил прядь тёмных волос за загорелое ухо. Он мягко коснулся щеки сэнсея. Рука Ируки накрыла руку Какаши, его пальцы дрожали. — Эндо-сан? Сердце Какаши слегка сжалось в груди. — Всё будет хорошо, — прошептал он. Ирука моргнул и уткнулся щекой в ладонь Какаши. Сделав глубокий вдох, он поднял руки Копирующего и положил их себе на голову. Он бережно обращался с каждой манжетой, медленно застёгивая её и проверяя кровообращение. Какаши улыбнулся, наблюдая за работой сэнсея. Он быстро учился. Даже несмотря на очевидный дискомфорт в этой ситуации, он всё ещё был точен в своих движениях. В его трясущихся руках всё ещё чувствовалась сила. Когда наручники были застёгнуты, Ирука повернулся к зеркалу и сложил руки на коленях. — Очень хорошо, Хару-сан. А теперь идите к шкафу. Ирука повиновался. Он покинул поле зрения Какаши, и вскоре Копирующий услышал знакомый скрип деревянных петель шкафа. — Внутри слева находятся кляпы, а на одной из нижних полок — ремни. Возьмите кляп с красным шариком и комплект чёрных ремней для бёдер и лодыжек. Какаши повернулся так, чтобы видеть Ируку, даже если он был частично перевёрнут. Сэнсей вынул кляп из шкафа и наклонился, чтобы вытащить ремни для бёдер и лодыжек. Он повертел в руках оба предмета, проводя пальцами по коже. Это казалось неуместным, но всё равно повернулся к зеркалу, ожидая дальнейших указаний. — Отнесите их на кровать и используйте их на Эндо-сан. Какаши никогда не любил быть связанным, и как он и сказал Ируке накануне, ему не доставляло никакого удовольствия быть подчиняющимся. Но когда он увидел, что Ирука вернулся к кровати и забрался на неё рядом с ним, поскольку он был объектом тщательного и пристального внимания Ируки, то передумал. Всё не могло быть настолько плохо, если его связывал Ирука. Это может быть даже немного волнующе. Пристегнув ремни вокруг бёдер Какаши, Ирука осторожно согнул колени Копирующего, оборачивая и пристёгивая маленькие ремни вокруг его лодыжек. Эта позиция заставила Какаши почувствовать себя довольно уязвимым, но он сделал глубокий вдох и сосредоточился на том, что о нём заботился тот, кому он полностью доверял. Когда Ирука вытащил кляп, он замер. Он повертел предмет в руках, на его лице снова появилось то же выражение неуверенности, и на этот раз Какаши был не единственным, кто заметил это. — Что случилось, Хару-сан? Ирука поднял голову. Он повернулся лицом к зеркалу, но его глаза не встретились со стеклом. — Барон, сэр… кляп… — Что с ним? Ирука сглотнул, прежде чем продолжить. — С этим во рту, Эндо-сан не сможет назвать стоп-слово. Сердце Какаши наполнилось гордостью, он ничего не мог с собой поделать. Ирука был удивителен. На мгновение воцарилось молчание, прежде чем Барон ответил. — В шкафу должно быть несколько колокольчиков. Если Эндо-сан захочет, Вы сможете использовать его. Какаши мягко улыбнулся, когда Ирука склонился над ним. Голос сэнсея был так тих, что Какаши почти не слышал его. — Всё хорошо, Эндо-сан? Какаши вздёрнул подбородок и провёл губами по щеке Ируки. — Всё в порядке. Ирука на мгновение заглянул ему в глаза, а затем попросил Какаши открыть рот. Он сунул шарик между губами Копирующего и затянул ремень вокруг головы. Какаши лежал неподвижно, ему совсем не нравилось ощущение силикона на языке. На вкус он был ужасным, и он не ожидал того напряжения, которое он будет оказывать на его челюсть. Затем, когда Ирука встал с кровати, чтобы взять колокольчик, произошло нечто совершенно неожиданное. В тот момент, когда он потерял из виду Ируку и остался один на этой кровати в этой открытой беспомощной позе, Какаши действительно запаниковал. Он чувствовал тревогу и ужас внутри себя на таком глубоком уровне, что слёзы наполнили его глаза. Его сердце бешено заколотилось в груди. Что, чёрт возьми, происходит? Где Ирука? Затем тёплая рука коснулась его щеки. Нежные пальцы пробежались по волосам. — Эндо-сан, — прошептал ему на ухо нежный голос Ируки. — Эндо-сан, я здесь. Дыхание Какаши дрогнуло, а тело наоборот расслабилось. Он даже не заметил, как напрягся. Пот стекал с висков на затылок, простыни под ним были влажными. Он попытался сглотнуть. Это было всего лишь мгновение, но Какаши почти потерял его из виду. Он не мог в это поверить. Какаши! Доминант! Копирующий ниндзя Хатаке Какаши! Он выдержал несколько дней пыток со стороны ниндзя противника! Он вернулся с задания с такими ранами, которых не мог выдержать ни один другой человек! Ведь он уже умирал однажды, ради всего святого! А теперь он лежал на кровати в относительно удобной позе, связанный и с кляпом во рту, и это почти заставило его забыть, кто он такой!? — Эндо-сан, я здесь, — Ирука вложил ему в руку мячик. Это был один из тех проволочных шариков, внутри которых был маленький колокольчик, похожий на кошачью игрушку, только побольше. Пальцы Какаши крепче сжали его. — Брось его, если хочешь, чтобы я остановился, — тихо сказал Ирука. Какаши кивнул и закрыл глаза. — Хару-сан, — голос Барона звучал нетерпеливо. — Если Вы готовы, пожалуйста, вернитесь к шкафу. Какаши не хотел ничего слушать. Он не хотел знать, что будет дальше. Он знал, что всё не так уж плохо, но даже если его не подвешивали к потолку и не приковывали к распоркам, Барон всё равно мог попросить Ируку сделать что-нибудь с его телом. Многие образы, мелькавшие в голове Копирующего, были не из самых приятных. — Откройте ящик стола. Какаши услышал тихий вздох Ируки и понял, что сейчас произойдёт. Он должен был догадаться, когда Барон приказал Ируке задрать его ноги. Он крепче сжал пальцами шарик и приготовился. Он не слушал инструкций и не узнал Ируку, когда тот вернулся в постель. Какаши настроился на всё как можно лучше, пока руки сэнсея не оказались на его ногах, раздвигая их. Глаза оставались закрытыми, когда он почувствовал, как смазанные маслом пальцы Ируки скользнули в него. Он молчал, пока эти пальцы ощупывали его, массировали и растягивали. Затем пальцы Ируки оставили его, и он почувствовал головку фаллоимитатора. Прохлада толстой резины на самом деле не удивила его, но сопровождающая боль ошеломила. Какаши бывал в таком положении и раньше, много раз, но это совсем не было похоже на его прошлый опыт. Этот фаллоимитатор был слишком большим. Это было слишком долго. Он пронзил его изнутри и снаружи. Когда Ирука втолкнул эту штуку в его тело, Какаши почувствовал, что его внутренности раздавлены. Он закусил кляп и позволил тихому стону вырваться из его тяжело вздымающихся лёгких. Какаши позволил своему разуму абстрагироваться, как учили на тренировках. Он позволил своим мыслям переключиться на что-то другое, на чём можно было сосредоточиться и отвлечься. Он позволил деталям сцены собраться вместе, формулируя итог. Барон с самого начала не хотел садо-мазо сцену. Нет, он хотел исполнить свою фантазию о пытках. Какаши, вероятно, играл роль того, кем Барон был одержим. Возможно, коллега или даже бывший любовник, который презирал его. Может, Барон был сабом, с которым плохо обращались, и это была его фантазия о том, как бы он поквитался с хозяином. Узнать это было невозможно. Какаши просто должен пережить всё это и запереть, когда всё закончится. Ох, но Ирука… как же Ирука это воспринял? Когда Какаши открыл глаза, он увидел, что Ирука смотрит на него широко раскрытыми испуганными глазами. Сэнсей застыл, его руки лежали на ремнях, обвивающих бёдра Какаши. Копирующий моргнул, поняв, что фаллоимитатор полностью вошёл внутрь. Боль была невероятно сильной, но ничто не могло сравниться с той болью, которая кольнула его сердце, стоило ему увидеть выражение лица Ируки. — Эндо-сан, — голос Ируки дрожал. — Ты в порядке? Пожалуйста, кивни один раз, если всё хорошо. Какаши коротко кивнул. Ирука выдохнул, и его руки сжали дрожащие мышцы Какаши. — Хару-сан, давайте продолжим. Ирука взглянул в зеркало, после снова на Какаши и кивнул. — Да, Барон. — Я хочу, чтобы Вы забрались на Эндо-сан. Оседлайте его. Ирука повиновался. Он забрался на Какаши, оседлав его живот, стараясь не слишком давить на него своим весом. — А теперь я хочу, чтобы Вы дали ему пощёчину. И без того перепуганные глаза Ируки расширились ещё больше. — Что!? — он повернулся к зеркалу. — Простите, Барон, что Вы сказали? — Я сказал, чтобы Вы дали ему пощёчину. Ударьте Эндо-сана по лицу. Ирука снова повернулся к Какаши. Копирующий чувствовал, как он дрожит. Его взгляд переместился на шарик в руке Какаши, а затем вернулся к его лицу. Сэнсей молча умолял, но Какаши не сдавался. Это была настоящая миссия. Какаши знал, что есть вещи поважнее его собственного комфорта. С ним всё будет в порядке, он всегда так делал. Какаши кивнул, давая сэнсею молчаливое разрешение и заверяя его, насколько это было возможно. Слава Богу… слава Богу, это был он, а не Ирука. Если бы они поменялись ролями и Барон попросил бы об этом, Какаши давно бы задёрнул занавес. Он послал бы его к чёрту. Но это… он мог сделать это. Это была просто боль. Просто боль… УДАР Кожа на щеке горела. То место, где в челюсть впился ремень кляпа, завтра будет в синяках. Прицел Ируки и сила были впечатляющими, но Какаши знал, что тот может лучше. Копирующий открыл глаза как раз в тот момент, когда голос Барона прозвучал из динамика. — Ещё раз. На этот раз сильнее. Глаза Ируки блестели от непролитых слёз, когда он снова поднял руку. УДАР Голова Какаши почти не дёрнулась. Ирука всё ещё сдерживался. Открыв глаза ещё шире, Какаши приподнял голову с кровати. Он сказал всё сэнсею без слов. Глазами попросил Ируку действовать в полную силу. — Хару-сан, ударьте его сильнее. УДАР На этот раз было больно. По-настоящему больно. Ирука, наконец, ударил со всей силы. Какаши моргнул, когда зрение помутилось. Он почувствовал вкус крови, смешанной с горьким силиконом кляпа. Повернувшись к своему напарнику, он снова молча подтолкнул Ируку. Из горла сэнсея вырвался тихий звук, а по щекам покатились слёзы. Но он не остановился. Он поднял руку и снова ударил Какаши. И ещё раз. Голос Барона стал хриплым, когда он попросил ещё. Приказывал приложить больше силы. Краем глаза Какаши стал видеть белое пятно. Его тело кричало от боли, вызванной такими сильными ранами. Жгучая боль между ног становилась всё более похожей на мучительную. Кровь скопилась во рту и, не находя другого выхода, покатилась по горлу. Левая сторона лица совершенно онемела. — Ах… Хару-сан, ещё… вот так… Потребовалось несколько секунд, чтобы понять, что удары прекратились. Спутанным сознанием Какаши начал лихорадочно соображать, что же произошло в этой внезапной тишине. Открыв глаза, он обнаружил, что Ирука всё ещё сидит верхом на его животе, но не двигается. Сэнсей поднёс ко рту тыльную сторону ладони. Слёзы, не останавливаясь, текли из его глаз, когда он смотрел, как Какаши пытается понять, что происходит. — Хару-сан, почему Вы остановились? Продолжайте! Ирука глубоко вздохнул, провёл пальцами по губам и повернулся к зеркалу. — Сирень… — просто сказал он. Какаши моргнул. Стоп-слово? Зачем Ирука назвал стоп-слово? Они не делали ничего такого. Это была не самая сложная сцена пыток. Почему он прекратил? Он смотрел, как Ирука встал и задёрнул занавеску на зеркале. Затем он подошёл к пульту и нажал кнопку секретности. Раздался звонок, а затем наступила тишина. Вернувшись к кровати, сэнсей вскарабкался на неё и осторожно расстегнул кляп. Какаши издал звук — что-то среднее между всхлипом и стоном, когда мячик был вынут изо рта. — Ч… чёрт… — только и смог он сказать. Он закрыл глаза, когда Ирука осторожно вытащил из него фаллоимитатор. Он тихо вскрикнул, когда тот покинул его тело, останавливая давление и боль одновременно. Какаши старался не думать о тёплом, влажном ощущении, которое, скорее всего, было кровью, но счёл это неважным. Затем были сняты ремни с лодыжек и бёдер, а затем и наручники на запястьях. Когда он снова открыл глаза и посмотрел вверх, то увидел, что Ирука всё ещё тихо плачет, помогая ему распрямить затёкшие ноги. — Х… Хару… — прошептал он. Ирука ничего ему не ответил. Вместо этого сэнсей сел неподвижно на край кровати, отвернувшись от него. Какаши перекатился на бок и поморщился. Боль была тупой и пульсирующей, не хуже, чем от удара кунаем или перелома конечности. Его мышцы всё ещё вопили от боли, но это была не чья-то вина, а его собственная. Если бы он не напрягался так сильно, у него бы вообще не болели руки и ноги. Но как бы то ни было, его верхняя и нижняя часть спины, плечи, живот и шея судорожно агонизировали. Глупо. Словно глупая ошибка генина. — Хару, — пробормотал он, когда его голос немного успокоился. — Что случилось? Почему ты остановился? Ирука ничего не ответил. Какаши приподнялся на локте и сплюнул кровь на пол. Всё было не так уж плохо, просто саднящий укус на внутренней стороне щеки. Кровотечение должно было скоро прекратиться. — Сэнсей… — сказал он и протянул руку, чтобы коснуться Ируки. Но сэнсей отшатнулся от него. Ирука отодвинулся от Какаши и упёрся руками в край матраса. — Не трогай меня. Время замедлилось. Сердце Какаши замерло в груди. Это были те самые слова, которые Копирующий боялся услышать с самого начала миссии, с той самой первой ночи, когда они вместе вернулись в отель. Он знал, как Ирука относится ко всему этому, но Какаши действительно не понимал, насколько сильно сэнсей ненавидел всё это. — Я… — тихо произнёс он. — Сэнсей, я… — Как ты мог? — прошептал Ирука. У Какаши кровь застыла в жилах. Что? Как он мог «что»? Тошнота поднялась в желудке Какаши, когда он увидел, с какой болью в глазах повернулся к нему Ирука. — Как ты мог позволить мне поступить так с тобой? — голос Ируки был хриплым и серьёзным. Какаши перевёл дыхание. У него болели лёгкие. — Сэнсей, всё в порядке, это было просто… Ирука внезапно вскочил. — Нет! Нет, не в порядке! Как ты мог позволить этому случиться? Как ты мог позволить мне сделать это с тобой!? Поморщившись, Какаши сел. — У меня не было выбора. Ирука зарычал. — Был! У тебя был выбор! — сэнсей яростно ткнул пальцем в руку Какаши. Когда Копирующий посмотрел вниз, то с ужасом обнаружил, что всё ещё сжимает в ладони шарик с колокольчиком. Кожа была слегка ободрана, а из нескольких небольших порезов текла кровь, там, где проволока слишком глубоко впилась в плоть. — У тебя была возможность остановить это в любой момент, — глаза Ируки были красными, а губы дрожали, когда он говорил. — Ты мог бросить колокольчик, и я бы остановился. Ничего этого не должно было случиться! Я не должен был делать этого… не должен был мучить тебя! Какаши отрицательно покачал головой. — Нет, сэнсей, это должно было случиться, мы должны были показать Барону… — НЕТ! — воскликнул Ирука. — Этого не должно было случиться! Эндо и Хару никогда бы так не поступили! Ты же говорил мне, что этот образ жизни основан на доверии! На заботе о своём партнёре! Эндо знал бы, что Хару доверяет ему, что любит его больше всего на свете! Он никогда, никогда не заставил бы его сделать то, что, как он знал, разобьёт Хару на куски! Никогда ещё Какаши не ненавидел себя так сильно. В этот момент ему было так стыдно, что он едва мог дышать. Тяжесть слов Ируки давила на него. Он знал, что сэнсей прав. Эндо никогда не поступил бы так с Хару. Он сказал бы «нет», предоставил бы альтернативу или остановил бы всё до того, как это началось. Дом бы никогда не поступил так со своим сабом. Это было неправильно. Но затем сердце Какаши снова сжалось где-то в глубине, когда он понял что-то ещё, что-то, что взрастило бы ненависть Ируки к нему. Именно здесь, в этот момент родилась причина Цунаде и клану Яманака выполнить своё запрещённое дзюцу, стирающее память на Какаши и Ируке после завершения миссии. Собравшись с духом, Какаши заговорил, отбрасывая свои боль, стыд и сожаление. — Ирука-сэнсей, ты забываешься. Ты не Хару, а я не Эндо. Это миссия, наша работа, которая должна быть выполнена, так что тебе нужно взять себя в руки прямо сейчас. На какое-то мгновение, на одну крошечную долю секунды, боль, заполнившая глаза Ируки была настолько глубока, что Какаши почти забрал свои слова назад. Это разбило уже и без того щемящее сердце Копирующего, когда увидел, что человек, о котором он заботится, так сильно страдает. Лишь на мгновение Какаши был близок к тому, чтобы вскочить с кровати и броситься к ногам Ируки, моля о прощении. Но потом лицо Ируки смягчилось. Его тело выпрямилось. Загорелые руки потянулись к влажным щекам и вытерли внезапно остановившиеся слёзы. — Я… прости, — Ирука шмыгнул носом. — Ты прав, мне очень жаль. Я действительно забылся, — подобрав сброшенную одежду, сэнсей быстро натянул джинсы. — Тебе что-нибудь нужно? Кровотечение есть? Вот оно что, вернёмся к профессионализму. Какаши покачал головой и постарался не выдать того факта, что сам вот-вот расплачется. — Нет. Спасибо, сэнсей. Давай просто вернёмся, и я немного полежу в ванной. Ирука помог ему встать и поддержал, пока тот натягивал одежду. Когда они возвращались, Какаши старался не думать о кабинете по выдаче миссий в Конохе, нежных улыбках и лице, покрытом шрамом, которое так сладко краснело, стоило немного подразнить. Позже, когда он остался один, Какаши разделся и опустил своё ноющее тело в ванну. Пока горячая вода медленно розовела от его крови, Какаши старался не думать о том, как сильно ему хочется домой. Раздался тихий стук, и Ирука проскользнул внутрь. — Вот одежда и мазь. Используй столько, сколько понадобится, у меня дома есть ещё. Когда Ирука повернулся, чтобы уйти, Какаши заговорил так тихо, что ему стало интересно, услышал ли его Ирука. — Спасибо, сэнсей… Ирука задержался в дверях. Он не обернулся и не оглянулся, но ответил очень мягко. — Не стоит благодарности… Когда дверь закрылась, и он снова остался один, Какаши закрыл лицо руками и заплакал.