What Doesn't Kill You

Ирука оставил ему мягкие хлопковые штаны и рубашку с длинным рукавом, а также нижнее бельё и носки. После того как Какаши насухо вытерся полотенцем, он натянул одежду на своё усталое тело. Тёплая вода пошла ему на пользу, но он всё ещё чувствовал боль в некоторых местах, хотя было и не слишком больно. Не совсем. Он провёл расчёской по волосам и снова надел повязку на глаз. Одевшись, он долго смотрел на себя в зеркало. Он был бледен, бледнее обычного. Под единственным видимым глазом и вокруг скул залегли тени. Некоторые части лица были пепельно-белого цвета, будто он был окутан тенью, хотя и смотрел прямо на свет. Он чувствовал себя измученным, измождённым и уставшим больше, чем когда-либо после физического истощения. Он чувствовал себя слабым эмоционально, сердце болело. Что он скажет Ируке? Что они будут делать? Они о стольком должны были поговорить, было столько вещей, которые Ирука должен был понять. Какаши нужно было объяснить, что происходит и как это влияет на отношения, профессиональные и личные. Если он этого не сделает, и они не придут к какому-то мирному решению, то их сегодняшняя сцена и все последующие будут испорчены. А такие сцены включали в себя недоверие и страх. Они были опасны и могли нанести непоправимый ущерб им обоим. С одной стороны, Ирука был неправ. Если его эмоции на самом деле выйдут наружу, если он испортит сцену, слишком заботясь и переживая из-за ситуации, то они окажутся в беде. Вполне возможно, что сэнсей пустит коту под хвост всю операцию, и Эндо и Хару будут преследовать не только кукловоды, стоящие за этим организованным круговоротом рабов, но и всё БДСМ-сообщество. Однако в данный момент для Какаши это всё не имело значения. Да, их прикрытие может быть раскрыто, и да, они могут быстро завершить оставшуюся часть миссии и сбежать обратно в Коноху, но самым главным в глазах Какаши было то, что Ирука всё ещё оставался самим собой. Если миссия провалится, а Какаши в это не верил, у Ируки останется сочувствие и заботливое сердце. Если бы это было не так, то на него не повиляли бы та сцена и боль, через которые пришлось пройти Какаши. Он понял, почему Ирука потерял контроль, почему назвал стоп-слово. Ирука был слишком добр, чтобы подвергать кого-то таким пыткам или пыткам вообще, если уж на то пошло. Это была одна из тех вещей, которые делали его таким удивительным человеком. Суть была в том, что Какаши думал об Ируке ничуть не меньше, чем о том, как он отреагировал, но как сообщить ему об этом, не звуча снисходительно? Или чтобы это не прозвучало как ложь? Глубоко вздохнув, Какаши открыл дверь и вышел. Ирука ждал его в комнате, сидя с широко раскрытыми глазами и напряжённым телом, когда появился Какаши. Когда Копирующий закрыл за собой дверь, сэнсей вскочил на ноги и вытянулся по стойке смирно. — Какаши-сан, я… Какаши вскинул руку, заставляя другого мужчину замолчать, прежде чем тот смог продолжить. — Тебе не нужно ничего говорить. Глаза Ируки расширились ещё больше. — Нет! Нет, Какаши-сан, нужно! Я показал себя с совершенно непрофессиональной стороны… — Прекрати, — твёрдо сказал Какаши. — Ты не… ты должен понять. Несмотря на то, что может случиться после того, что… произошло, на самом деле есть только… я имею в виду, единственное, что имеет значение для меня… — он замолчал, не зная, как сказать то, что чувствовал. Теперь, когда слова были произнесены, они вовсе не звучали снисходительно. Они звучали словно он… Чёрт. Дерьмо. Если Какаши продолжит, то на самом деле это будет звучать так, будто он влюблён в Ируку. — Какаши-сан? Ты в порядке? Какаши качнулся на ногах, ошеломлённый тем, что это осознание не поразило его раньше. Он был не просто влюблён в Ируку, он любил его. Запустив руку в волосы, Копирующий успокоился и неловко почесал затылок. В комнате становилось жарковато. — Я… — пробормотал он. — Я в порядке, просто… Стук в дверь вывел Какаши из задумчивости. Он повернулся, мгновенно насторожившись, сдёрнул повязку с глаза и активировал шаринган. За дверью стояли двое мужчин, один в тёмном костюме с галстуком, другой в белом с коричневым пиджаком. Ни один из них, казалось, не представлял угрозы, а их чакра была практически на нуле. Если только они не были более элитными ниндзя, чем Какаши, умея скрывать даже минимальные следы своей чакры — скорее всего, они были гражданскими. Однако, Какаши был не из тех, кто рискует. Он подал Ируке знак, который немедленно занял позицию сбоку от двери, прежде чем снова закрыл глаз повязкой. Когда он открыл дверь, мужчина в коричневом блейзере почтительно склонил голову. — Добрый вечер, Эндо-сан, — его голос был ровным, как наждачная бумага. — Меня зовут Сон Янг. Хотелось бы спросить, могу я поговорить с Вами? Какаши любезно кивнул и провёл их в комнату. Он взглянул на мужчину в костюме, но тот, казалось, был не более чем телом, чтобы отвлечь нежелательное внимание. Он подозвал Ируку жестом, и сэнсей подошёл к нему. — Присаживайтесь, пожалуйста, — сказал Какаши. — Могу я предложить Вам выпить? Быть может сакэ? Янг покачал головой и опустился на диван. — Нет, благодарю. Я пришёл поговорить с Вами о вашем предыдущем выступлении. Какаши не подал виду, что эти слова что-то значат для него, даже если внутренности всколыхнулись. Он почувствовал, как ладонь Ируки сжалась вокруг его, но сэнсей оставался тихим и спокойным рядом с ним. — Мне сказали, что эта сцена была частным шоу только для Барона. И заверили, что больше никого не будет. Янг кивнул. — Так оно и было. Я был поставлен в известность постфактум. Ирука напрягся, не настолько чтобы гости могли заметить, но Какаши всё ещё чувствовал это. Он провёл большим пальцем по шероховатой коже сэнсея и придал своему нарастающему отчаянию отчуждённый вид. — Кто же Вы, если Барон так свободно говорит о чём-то столь интимном? — Барон мой брат, — сказал Янг. — От повторного брака родителей, разумеется, и, хотя мы занимаемся широко распространённым прибыльным бизнесом, он иногда всё ещё умудряется быть таким же безответственным и ребячливым, как и тогда, когда мы были детьми. Единственный видимый глаз Какаши сузился. — Оу? Тяжело вздохнув, Янг откинулся назад и поправил рубашку. — Пожалуйста, будьте уверены, что я пришёл не для того, чтобы сделать вам выговор или отказаться от ваших услуг. Напротив, я пришёл принести свои глубочайшие извинения за поведение моего брата и… если позволите, могу я поговорить с Хару-сан напрямую? Это было очень интересно. Какаши сглотнул и повернулся к Ируке. Сэнсей наблюдал за ним, глаза были немного испуганными, но всё ещё спокойными. Он видел, что они думают об одном и том же. Ирука знал, что если этот человек не отменит их предстоящие выступления — и не извинится за своего брата — то предыдущая сцена поставит миссию под угрозу. Тем не менее, было ещё бесчисленное множество других направлений, в которых этот мог пойти этот разговор. Было так много способов, которыми «Хару» можно было отругать за полное отсутствие эмоционального контроля. — Хару, любовь моя, — тихо проговорил Какаши. — Я позволю этому человеку обратиться к тебе, и ты знаешь, что он не имеет права наказывать тебя. Ты можешь поговорить с ним, если хочешь. Руки Ируки скользнули вверх по его, а мягкие губы поцеловали Какаши в челюсть. — Да, Эндо-сан, — прошептал Ирука. — Спасибо. Дрожа, Какаши отпустил сэнсея и смотрел, как молодой учитель пересекает комнату. Он опустился на колени, присаживаясь на лодыжки, положил руки на бёдра и опустил голову. Он ничего не ответил. Какаши почувствовал, как его охватило возбуждение от невероятного проявления Ирукой самообладания, и возненавидел себя за это. Но сейчас был не тот момент. Для этого никогда не будет подходящего момента. Если ему повезёт, Ирука не будет вздрагивать от одной мысли о том, что Какаши снова прикоснётся к нему. Что бы ни собирался сказать этот Янг, без сомнения это лишь усугубит ужасный диссонанс, который разрывал сэнсея изнутри. Повреждений контроля будет немало, и Какаши уверен, что Ирука не примет заботу, которую собирался он проявить. — Хару-сан, — мягко начал Янг. — После того, как я вполне долго занимался этими делами, после всего, что я видел и делал, я не думал, что на меня можно произвести впечатление, но Вы сделали это. У Какаши перехватило дыхание, но Ирука оставался спокойным и невозмутимым, слушая дальше. — Пристрастия моего брата граничат с недобровольными, и иногда он заходит слишком далеко. Он любит ставить людей в неловкое положение и особенно любит унижать доминантов. Так вот, я знаю опытных сабов, которые не могли справится с тем, что мой брат заставил пережить Вас сегодня вечером, и поэтому я хотел выразить свою признательность и восхищение. Вы человек такого калибра, какого я ещё не встречал. Эндо невероятно повезло, что у него есть Вы, и я польщён тем, что Вы украсили мой бизнес и досуг своим опытом и мастерством. Ирука ещё ниже склонил голову и тихо произнёс: — Это честь для меня господин Янг. Благодарю. Янг поднял ногу, чтобы переложить лодыжку на другое колено. Он сплёл пальцы и положил их под подбородок. — Мой брат говорил, что Вы продержались в его пыточной сцене почти двадцать одну минуту. Должен признать, я не слишком их люблю, но мне кажется, что я пропустил нечто действительно уникальное, не находясь поблизости, чтобы увидеть Вас в действии. — Я не могу взять ответственности за свои действия на себя, господин Янг. Эндо-сан мой учитель. Всё, что я знаю и чем являюсь было создано его опытными руками. Янг повернулся и сделал знак своему помощнику. Человек в костюме подошёл к Какаши и протянул ему небольшой конверт. — Вы оба поистине восхитительны, я приглашаю вас на званный вечер завтра. Он проводится в месте не известном для непосвящённых. Если вы согласны я пришлю за вами машину. Время, дресс-код и всё остальное есть в приглашении. Вы не обязаны выступать, но, если согласитесь нас посетить, я уверен, что выступление будет воспринято высоко. Какаши сунул приглашение в карман и пересёк комнату, направляясь к Ируке. — Для нас большая честь быть приглашёнными, благодарю, — он коснулся плеча Ируки, и сэнсей поднялся на ноги. — С Вашего позволения, мы должны подготовиться. Янг склонил голову и встал. — Тогда, увидимся позже, — он пересёк комнату и подождал, пока мужчина в костюме откроет дверь. Уходя, он улыбнулся. — Доброго вечера. Чувства Какаши были настолько смешаны, что он даже не осознавал, что протянул руку, крепко придерживая Ируку, пока сэнсей не начал отталкивать его. — Какаши-сан, пожалуйста, отпусти меня, — сказал он. Повернувшись назад, Какаши не позволил ему отстраниться. — Сэнсей, подожди. — Нет! — Ирука вырвался из рук Какаши и попятился назад. Боль пронзила сердце Какаши, и он инстинктивно потянулся к Ируке, пытаясь вернуть его в свои объятия. — Сэнсей, погоди, тебе нужно… — Хатаке Какаши, сейчас ты немедленно заткнёшься и выслушаешь меня, так что отпусти меня! Какаши замер. Он и раньше слышал, как Ирука кричит в подобном ключе, но сейчас в этой ситуации, он был не лучше начинающего генина, которых Ирука поучал каждый день. Он ничего не сказал и опустил руки. Он оставался спокойным и собранным, но внутри ему хотелось кричать. Ирука стоял в нескольких футах от него, так близко и в то же время так далеко. Его плечи поднимались и опускались одновременно с тяжёлым дыханием. Он смотрел в пол у ног Какаши диким взглядом. Его руки, сжатые в кулаки по швам, дрожали от гнева или страха, Какаши не был до конца уверен. «Слава всем богам, что мы об этом забудем», — подумал Какаши. — «Я не хочу вспоминать момент, когда Ирука отказывался даже посмотреть на меня…» Он молча ждал ответа. Какаши просто стоял и ждал, что скажет Ирука, стиснув зубы и чувствуя боль в сердце. Затем Ирука медленно опустился в догэдзу. Он опустил руки и упёрся лбом в пол. — Ты был прав… — сказал Ирука. Если и было что-то, к чему Какаши был не готов, так вот к этому. Его сердце не выдержит этого, его тело не выдержит этого. Возможно, Ирука был не прав, но ему не нужно было так унижаться. Только не из-за Какаши. Не для кого-то настолько отталкивающего, как Какаши. Какаши боролся со своими собственными мыслями и желаниями за несколько минут до того, как началась сцена для Барона. Он был близок к тому, чтобы просто сказать «к чёрту всё это» и задёрнуть занавеску для уединения, чтобы трахнуть Ируку по-настоящему. Как это могло быть профессиональным? Как это могло быть правильным? Какое-то мгновение ничто, кроме собственной отвратительной потребности не имело значения. Не миссия, ничего. По крайней мере, то что сделал Ирука, было честным и правильным, а не каким-то невообразимо порочным поступком. Это было опрометчиво и потенциально могло сорвать их миссию, но то, что сделал Ирука не значило, что он стал монстром. Это Какаши был чудовищем. Ему было невыносимо находиться в таком положении. Ему было невыносимо видеть Ируку в таком состоянии. Однако он не мог отказаться и лишить Ируку чести, прервав его, поэтому остался стоять на месте, стараясь не разрыдаться и сдерживаясь изо всех сил. — Ты был прав во всём, — сказал Ирука так тихо, что его голос был едва слышен. — Ты понимаешь этот образ жизни, а я нет, я был эгоистичен и наивен, и мог подставить нас обоих. Я позволил себе забыть о том, что миссия важнее моих личных чувств к этой сцене. Ты был профессионален в этой ситуации, а я был трусом недостаточно сильным, чтобы пережить собственный эмоциональный дискомфорт, и я очень сожалею, что не доверился тебе. Нет-нет, пожалуйста, сэнсей. Не говори этого… — Я обещаю следовать твоим указания до конца миссии и больше не буду подвергать сомнению твои решения. Всё шло совсем не так, как думал Какаши. Он ждал ненависти или разочарования, или чего-то ещё, но не того, что происходило прямо сейчас. Теперь Ирука так сладко просил прощения. Он был таким скромным, почтительным и совершенным, а Какаши был мерзким и не знал, что ответить. Ирука этого не заслужил. — Ир… Ирука-сэнсей, — выдавил Какаши, нисколько не удивившись тому, что голос его подвёл. — Ты не должен ничего говорить, Какаши-сан, — сказал Ирука. — И я знаю… что у меня действительно не было выбора и это, вероятно, не беспокоит тебя так, как меня, но… прости, что я причинил тебе боль. Никогда ещё Какаши так сильно не хотел надеть свою маску. Сделав несколько осторожных шагов, Какаши бесшумно подошёл к Ируке и опустился на колени рядом с ним. Он положил одну руку ему на плечи, подтягивая сэнсея вверх, а другой провёл по тёмным волосам Ируки, убирая прядки с глаз сэнсея. Ирука двинулся легко и уступчиво, погружаясь в объятия Какаши. — Ирука-сэнсей, — тихо сказал Какаши. — Разве ты не слушал Сон Янга? Ты отлично справился. Ты был прекрасен, и я так рад, что ты не послушал меня. Звук, который издал Ирука, был чем-то средним между всхлипом и смехом — Какаши не был уверен. Сэнсей поднял руку и нашёл ладонь Какаши, сжал её и сделал несколько долгих медленных вздохов, прежде чем заговорить снова. — Я имел в виду… то, как я вёл себя… после. Какаши покачал головой, и перед его глазами мелькнуло измученное лицо Ируки, когда он отстёгивал запястья и лодыжки Какаши. Острая боль пронзила сердце Копирующего. — Тебе не нужно извиняться за это, сэнсей. Ирука медленно вздохнул. — Ты не сердишься на меня? Какаши не обращал внимания на то, как комната расплывалась перед глазами из-за горячих слёз. — Нет, сэнсей, я на тебя не сержусь. Да и как я могу сердиться? Именно благодаря тебе мы так близки к завершению этой миссии. Благодаря твоей доброте и заботе, я думаю, ты отреагировал так же, как отреагировал бы Хару во время этой сцены. Независимо от того, что произошло потом, ты действовал превосходно, — Какаши перевёл дыхание. Может, именно это он и хотел сказать? — … Я не понимаю почему, Какаши-сан. — Раньше ты говорил, что веришь в то, что Хару и Эндо любили друг друга по-настоящему вне миссии. Я тоже в это верю. Если бы Хару любил Эндо, он не смог бы так поступить с ним и закончил бы сцену так же, как и ты. Ирука фыркнул и слегка повернулся, прижавшись к груди Какаши. Копирующий прикрыл рукой глаза сэнсея, всё ещё слишком уязвимый и испуганный, чтобы позволить Ируке увидеть эмоции, которые, вероятно, были очевидно видны на его лице. Ирука, казалось, понимал это, и Какаши был ему безмерно благодарен. — Но как это поможет нашей миссии? — спросил Ирука. — Эндо и Хару, возможно, были такими наедине, но это не имеет значения. Профессиональный саб, который не может выполнить требуемую сцену? Я просто не понимаю, почему мы не возвращаемся в Коноху прямо сейчас. Какаши перевёл дыхание. — Это очень трудно объяснить. Это было просто… ты сдался, но сделал это правильно. Ты не сопротивлялся, не впадал в истерику, ты просто… изящно покончил с этим. Такое дисциплинированное поведение… очень привлекательно… Ирука ещё долго сидел неподвижно, достаточно долго, чтобы слёзы Какаши высохли, а биение его сердца замедлилось. Ирука был так близко, что его положение причиняло боль, но в то же время это было своего рода утешением. Это было странное сочетание — странно в целом, учитывая, что Какаши обычно был единственным в этой роли. Получать и тем более принимать утешения было чем-то новым и удивительно прекрасным. Какаши никогда не испытывал ничего подобного, поэтому не двигался. Он не издал ни звука. Не сделал ничего, что могло бы нарушить момент и побудить Ируку отстраниться от него. — С тобой всё будет в порядке сегодня вечером? — наконец, спросил Ирука. Какаши кивнул куда-то в волосы Ируки. — Да, всё будет хорошо. А с тобой? — Да… — Ирука выпрямился и медленно повернулся лицом к Какаши. Его глаза были припухшими, но Какаши был уверен, что это связано с тем, что они были накрыты тёплой ладонью в течение последнего получаса, а не потому что он плакал. Возможно. — У нас есть ещё пара часов, ты голоден? Какаши кивнул. — Я бы поел. — Хорошо, — сказал Ирука, вставая. — Я пойду принесу чего-нибудь, а потом мы просто можем… поговорить. — Да, —пробормотал Какаши. — Хорошо. Когда сэнсей отошёл, Какаши сел и прислонился к дивану. Он устал, но как только Ирука упомянул о еде, в животе заурчало. — Вот, — сказал Ирука и протянул ему листок бумаги и ручку. — Напиши, что хочешь, потому что я не смогу ни с кем разговаривать. Какаши взглянул на лицо Ируки, ожидая увидеть на нём раздражение или даже печаль, но к его удивлению, сэнсей улыбался. — Что смешного? — спросил Какаши. Ирука пожал плечами. — Я просто подумал, как неловко было бы говорить об этом, если бы мы вернулись домой. Какаши тоже выдавил из себя улыбку. Он ничего не мог с собой поделать. — Наруто действительно получил бы от этого удовольствие, точно. — Наруто? — усмехнулся Ирука. — Ты плохо знаешь Райдо. — Почему же? Ты часто кричишь на Райдо? Ирука взял лист бумаги у Какаши и взглянул на приказ. Его слабая улыбка превратилась в полноценную. — Нет, но иногда я кричу на Генму, что можно считать одним и тем же, поскольку они связаны. — Неужели? Ирука покачал головой. — Не в этом смысле, просто очень хорошие друзья. Какаши скорчил гримасу и игриво склонил голову набок. — Хорошие друзья типа как Киба и Шино? Или Шикамару и Темари? — Они не занимаются сексом, если ты об этом, — Ирука выпрямился и натянул куртку. — По крайней мере, я не думаю, что они… — О, нет, я сам подбросил эту идею. Теперь это засядет в голове. Ирука притворился поражённым, и его руки драматично взлетели к щекам. — О, нет. Он закатил глаза и направился к двери. Однако, когда он повернул ручку, а петли, скрипя поддались, протестуя движению, сэнсей остановился. — Эй, Какаши-сан? — сказал он. — М? — пробормотал Копирующий, стараясь скрыть беспокойство в своём голосе. Ирука взглянул на него через плечо, его взгляд был мягким. — Спасибо, за то, что ты сказал… Когда дверь закрылась, Какаши глубоко вздохнул и помолился дать ему сил.

***

— Какаши-сан? — спросил Ирука. — М? — То, что мы будем делать сегодня вечером, ты когда-нибудь уже делал это раньше? Какаши протянул кожаный ремешок через пряжку, прежде чем поднять глаза. — Нет, не делал. Глаза Ируки, подчёркнутые серыми и чёрными прожилками, внимательно смотрели на него. — Правда? Какаши кивнул. — Я делал проколы раньше, но никогда, как часть сцены. — Тебе нравится это? Пирсинг? — Если это нравится моему партнёру, то да. Ирука кивнул с задумчивым выражением лица. Сэнсей стоял у двери, ожидая, пока Какаши закончит застёгивать остальные ремни на сапогах. Он был одет в длинный мягкий халат — чёрный с красной подкладкой. Под ним не было ничего, кроме пирсинга в сосках. Его тапочки они оставят за кулисами, а халат медленно снимут, как часть представления. Всё, что ему было нужно — ошейник на шее. Какаши натянул куртку и взял цепочку со столешницы. Он медленно двинулся к Ируке и остановился, когда был уже в полутора футах от того места, где стоял сэнсей. — Ты в порядке? — спросил он, поднимая цепочку. Ирука кивнул. — Мне это не нравится, но… это ты, так что всё в порядке. Кивнув, Какаши взял крюк и прицепил цепочку к кольцу, прикреплённому к ошейнику. — Вообще то… приятно слышать, сэнсей. Ирука смотрел в пол, но теперь его взгляд поднялся, и он встретился глазами с Какаши. — Я доверяю тебе, Какаши-сан, просто слегка нервничаю. — Нервничать — это нормально. Ирука кивнул. — Помни, Ирука-сэнсей, — мягко сказал Какаши. — Ты будешь давать указания. На этот раз я буду следовать твоим словам вместо того, чтобы действовать в соответствии с позывами плоти. Это намного проще и безопасней, особенно для таких людей, как мы, которые на самом деле не занимаются этим так долго. Ирука пожал плечами. — Для тебя, кажется, ничего особо не изменится. У Какаши ёкнуло сердце. — В каком смысле? Кожа на щеках и носу Ируки покраснела, и он снова опустил взгляд. — Мне очень жаль, если это прозвучало некрасиво. Я не хотел, чтобы это прозвучало грубо, но прозвучало именно так, но я не… — Воу, сэнсей, — Какаши подошёл ближе и положил руку на плечо молодого учителя. — Прекрати терзаться. Всё нормально. Просто скажи мне, что ты имел в виду. Ирука тяжело вздохнул и крепко зажмурился. — Я имел в виду, что… кажется, не имеет значения, что мы не взаимодействовали так долго. Даже в самый первый раз, когда ты был… я имею в виду это было хорошо, ты… был хорош. У Какаши ёкнуло сердце, но он сумел сохранить полное спокойствие, по крайней мере, внешне. Он не был уверен, что Ирука на самом деле пытается сказать, но он был уверен в том, что хотел, чтобы Ирука сказал именно это. — Хорош… в чём, сэнсей? Ирука издал тихий звук, повернувшись, и посмотрел ему прямо в лицо. Он был весь красный, каждая часть его тела, которую мог видеть Какаши. Это очень отвлекало. — У тебя это очень хорошо получается, — Ирука указал на себя и свой ошейник. — Ты хорошо умеешь делать так, чтобы всё выглядело по-настоящему. Я видел, как реагировали люди, наблюдающие за этим. Это было не совсем то, что надеялся услышать Какаши. — Спасибо, Ирука-сэнсей, — всё равно ответил он. На самом деле, это даже близко не было похоже на то, что хотел услышать Какаши. Ирука хвалил его навыки чтения окружающих, его инстинкты шиноби, то, что делало Какаши хорошим ниндзя. Он вовсе не был уверен в своей способности читать язык тела Ируки, потому что то, что делал Ирука было ненастоящим. Ирука думал, что Какаши подстраивается под его сцену во время шоу. Для Ируки это была не сцена, а представление. Для Ируки мысли, чувства и реакции Какаши были актом действия. Какаши стиснул зубы, когда Ирука открыл дверь и вышел в коридор. Тяжёлые басы гудели снизу, наполняя пространство, где они вскоре должны были выступать, пульсацией, жизнью. Закрыв за собой дверь, Какаши повёл Ируку по коридору и осторожно спустился по лестнице ведя его на поводке из цепи. Ирука последовал за ним, не отрывая взгляд от пола. Он был идеальным воплощением покорности. Он был так красив, так спокоен и доверчив. Он так прекрасно играл свою роль. Волна вины накатила на Какаши, когда они приблизились к дверям, ведущим за кулисы. Он должен был взять себя в руки. Он должен был помнить, что это миссия. Он должен был помнить, что Ирука его друг и коллега, а не любовник. Он должен был помнить, что Ирука не испытывает к нему никаких чувств, что Ирука не любит его. Он должен был помнить, что на самом деле это всего лишь игра. Он должен был помнить, что для Ируки всё было ненастоящим.

***

Толпа восторженно наблюдала, как Эндо проталкивает пятую — последнюю — штангу сквозь кожу Хару. Хару вздохнул и слегка выгнулся дугой на столе, но продолжал сидеть тихо, закрыв глаза и упиваясь заботой и вниманием своего хозяина. Их взаимодействие было невероятным; доверие Хару было восхитительным, желанным для каждого Мастера и доминанта в комнате. До сих пор сцена была идеальной, безупречной. Все взгляды были прикованы к паре на подиуме, и каждое сердце билось быстрее, чем тихий, но ровный бас музыки. — Хару, любовь моя, я закончил, — сказал Эндо. Его голос был достаточно громким для всех присутствующих. — Как ты себя чувствуешь? Хару извивался, его руки скользили по собственной груди. — Хорошо, хозяин. Отлично. — Отлично, — улыбнулся Эндо. — А теперь повернись. Встань на четвереньки, повернись спиной к зрителям. — Да, хозяин.

***

Никто не шевелился. Никто не осмеливался дышать. Кровь тонкими ручейками стекала по загорелой коже, как слёзы, льющиеся из глаз Хару. Спина удивительного раба была выгнута, руки стянуты наручниками. Он стиснул зубы, крепко сдерживая слова, которые его хозяин выпытывал из усталых лёгких. — Хару, мой милый, милый раб, твоя покорность радует меня. Твоя готовность воздержаться от стоп-слова радует меня. — Спасибо, господин, — воскликнул Хару. — Я стараюсь, хозяин. Я хочу сделать Вас счастливым. — Хорошо. Ты так замечательно справляешься, любовь моя. А теперь, — Эндо медленно подтянул колёсико на ещё одно деление. — Можешь ли ты выдержать последние четыре? — Я… — голос Хару задрожал. — Я не знаю, господин. Не знаю, смогу ли выдержать ещё. — Ты сможешь, любовь моя. — Да, хозяин. Эндо ещё сильнее сжал колесо. Грудь Хару тяжело вздымалась. Мышцы его плеч натянулись почти нереально. Эндо снова сжал колесо. Хару всхлипнул и сделал несколько судорожных вдохов. — Ты сможешь, Хару. Я верю, что ты можешь сделать это, любовь моя. — Д-да… да, хозяин… — Ещё один. Хару издал звук, похожий на чистую агонию, но затем закрыл рот и сделал несколько глубоких, дрожащих вдохов, чтобы успокоиться. Рабы по всему залу заскулили при виде этого зрелища. Доминанты и Мастера с завистью наблюдали за происходящим. — Ты готов, Хару? Готов к ещё одному? Хару стиснул зубы и медленно кивнул. Эндо затянул колесо на ещё одно деление. Хару закричал, но не произнёс стоп-слово.

***

Какаши отпустил рычаг на стойке и потянулся, чтобы отстегнуть запястья Ируки. — Ты прекрасен, мой Хару, — сказал он. — Ты так хорошо справился… Зрители громко аплодировали, но Какаши не обращал на это внимания. Пот, выступивший у него на лбу, капал с кончика носа. От запаха пота и крови Ируки у него закружилась голова. Все мышцы болели. Сэнсей извивался под ним, слёзы текли по его щекам. — Ты так хорошо справился, Хару… — тихо прошептал он на ухо Ируке. — Эндо-сан, — всхлипнул Ирука. — Э-эндо-сан!.. Какаши освободил лодыжки Ируки и склонился над дрожащим телом своего напарника. Он просунул руки под спину молодого учителя и прошептал: — Вот, любовь моя, держись за меня. Руки Ируки обвились вокруг шеи Какаши, и он легко снял сэнсея со стойки. Он кивнул толпе и двинулся за кулисы. Юто ждал его с халатом Ируки и тапочками. Он плакал, его руки дрожали, когда он передавал вещи, но провёл Какаши в комнату для восстановления и любезно поклонился, когда пара вошла внутрь. — Я могу предложить Вам что-нибудь, хозяин? — у бедняги даже голос дрожал. — Нет, — мягко сказал Какаши. — Ты молодец, Юто, спасибо. Юто вздрогнул и снова поклонился, прежде чем уйти. Какаши закрыл за ним дверь и сразу же уложил Ируку на кровать. Он накрыл тело сэнсея одеялом, достал аптечку из ванной и несколько мочалок с крючка у раковины. Вернувшись к кровати, он опустился на колени и увидел, что Ирука лежит, свернувшись калачиком, с закрытыми глазами, но уже не дрожит. — Ты в порядке, сэнсей? Ирука медленно кивнул. — Мне нужно привести тебя в порядок, всего на минутку, хорошо? Я могу снять пирсинг прямо сейчас или подождать, пока тебе не станет получше. Закрыв глаза, Ирука нахмурился и ещё глубже зарылся в подушки. — Я… не знаю. Можно ли снимать их сейчас? Какаши кивнул. — Если с тобой всё в порядке, то да. Ирука на мгновение замер, но потом кивнул. — Хорошо, сними их. Медленно и осторожно отодвинув одеяло, Какаши натянул пару перчаток и осмотрел пять свежих проколов на нижней части члена Ируки. Они были красивыми, покрасневшими, почти не опухшими. Они выглядели так, словно им здесь самое место. Жаль, что ему придётся их вынуть. — Будет немного больно, сэнсей, — пробормотал Какаши. — Просто постарайся расслабиться. Ирука словно рассмеялся, но одеяло приглушило этот звук. Какаши продезинфицировал место, и первый прокол вышел легко, без крови, Ирука не издал ни звука. Копирующий поместил штангу в небольшой контейнер и перешёл ко второму. Когда он отвинчивал шарик, Ирука издал звук, который мало чем отличался от того, что он издавал перед толпой, и Какаши замер. — Ты в порядке, сэнсей? Ирука кивнул, его рука сжала наволочку в кулаке. Какаши вернулся к пирсингу и осторожно потянул вторую штангу. Ирука снова застонал, но Какаши продолжил, словно и не слышал этого. Однако, когда он начал отвинчивать третью, то не смог удержаться от реакции на то, как тело Ируки начало реагировать на его прикосновения. Член под его пальцами определённо начал твердеть, а кожа молодого учителя была горячей по всей длине. Он повернулся к Ируке, когда сэнсей перекатился на спину и сбросил одеяло. — Прости, — сказал Ирука, тяжело дыша. — Мне больно, но я не могу остановиться… я не могу себя контролировать… Какаши вздрогнул от резкого тона в голосе Ируки. — Всё в порядке, это естественная реакция. Иногда тело реагирует на боль, как на удовольствие. Механизм преодоления. Ирука вздрогнул, фыркнув без какого-либо настоящего смеха и прикрыл глаза рукой. Какаши отвернулся, стараясь не позволить этому образу вспотевшего, тяжело дышащего Ируки слишком сильно засесть у него в голове, и закончил вытягивать третью штангу. Когда он кинул шарик в контейнер, Ирука пошевелился. Его рука всё ещё сжимала подушку, а дыхание стало тяжёлым, достаточно тяжёлым, чтобы грудь поднималась и опускалась прямо под ладонью Какаши. — Что это значит, Какаши-сэнсей? — Ирука задыхался. — Как я уже и сказал, — выдохнул Какаши. — Это механизм преодоления. Сэнсей издал ещё один звук, когда Какаши убрал третью штангу, звук, который заставил Копирующего слишком хорошо осознать растущее желание и тот факт, что ни один из них не кончал в сцене сегодня вечером. — Твоё тело пытается справиться с эндорфинами. Оно ищет способ снять накопленное напряжение, и я сожалею об этом. Я знал, что это, скорее всего, произойдёт, но сегодняшняя сцена не была связана с сексом, так же, как и эякуляцией. — Не могу поверить, что я вообще… — Ирука покачал головой и опустил руку, прикрывая глаза. — Я не могу поверить, что именно сейчас. Я… мне просто больно. — Прости меня, сэнсей. Снять последние две штанги было легче, но только потому что Ирука смог слегка успокоиться. Действуя, Какаши прислушивался к дыханию сэнсея и узнавал некоторые приёмы, которым учили на тренировках. Он и сам подумывал воспользоваться ими. — Готово, сэнсей, — сказал он, стягивая перчатки. — Ты в порядке? Ирука вытер лицо и кивнул. — Да, думаю, да. Могу я… подожди, мне нужно сесть. Какаши откинулся назад на лодыжки, а Ирука подтянулся. Его кожа блестела в мягком свете, а волосы прилипли к затылку. Он был так красив, что Какаши хотелось плакать. — Я думаю… — начал Ирука. — Я хочу… кхм… те штуки на моей спине. Они всё ещё кровоточат? Какаши встал и обошёл кровать, чтобы подойти к Ируке сзади, и осмотрел ряд небольших порезов на спине сэнсея. Они были маленькими и идеально ровными, в отличие от пирсинга они не выглядели так, будто им там самое место. Порча идеально гладкой кожи была совсем не тем же, что и украшения из металла. — Да, некоторые всё ещё немного кровоточат. Хочешь, чтобы я их промыл? Ирука заколебался, но после долгого вздоха, кивнул. Какаши устроился позади молодого учителя и достал мазь из аптечки. Он вылил несколько капель на ватный тампон и прижал его к одному из маленьких порезов. Ирука зашипел, но через несколько секунд, казалось, физически расслабился. Некоторое время оба молчали. Какаши продолжал прочищать порезы и старался не думать обо всём, что крутилось у него в голове. Его мысли и чувства были неуместны и нежеланны, начиная пульсировать в передней части черепа. Сейчас поговорить с Ирукой не представлялось возможным, особенно учитывая непоправимую вину Какаши. После сцен, которые были полностью посвящены подчинению и расширению границ, Какаши обычно успокаивал своих сабов нежным медленным сексом. Он обнимал своего партнёра, тихо говоря, трогал, массировал и целовал его везде и именно так, как захочет его саб. Какаши знал, что Ирука от этого только выиграет, но он также знает, что Ирука этого не хочет. Сэнсей никогда бы не захотел этого от него. Какаши мог признаться самому себе, что в этот момент он хотел сэнсея больше, чем когда-либо. Больше всего на свете ему хотелось утешить его, но Ирука был так далёк от этого, что это было почти нелепо. — Какаши-сан, — тихо произнёс Ирука. Какаши замер, поражённый. — Да, сэнсей? — Я не могу… — голос Ируки дрожал. — Я не могу, мм… Какаши бросил ватный тампон и сжал кулаки, упёршись ими в бёдра. Он отчаянно хотел дотронуться до Ируки, но, если молодой учитель снова отпрянет от него, Какаши знал, что его сердце не выдержит этого. — Ирука-сэнсей, что я могу сделать для тебя? Ирука тяжело вздохнул и вытер глаза. Он откинул голову назад и несколько мгновений изучал потолок, прежде чем ответить. — Уведи меня отсюда. Отвезёшь меня обратно в отель? Какаши кивнул. — Хорошо, это я могу сделать.

***

— Вот, Ирука-сэнсей, присядь. Какаши подвёл молодого учителя к дивану и натянул одеяло на его плечи. Ирука молчал всю обратную дорогу. Он не сказал ни слова и тяжело опирался на Какаши, пока они шли в отель и поднимались по лестнице. Какаши не был уверен, молчит ли Ирука из-за того, что ему всё ещё слишком больно, или от того, что он не в себе, или что-то действительно было не так и теперь покорность молодого учителя начала беспокоить его. — Ты не можешь полежать в ванной из-за своих ран, сэнсей, — мягко сказал Какаши. — Но нам нужно закончить с их обработкой, прежде чем ложиться спать. Ирука даже не намекнул, что слышал его слова. Молодой учитель просто сидел, уставившись в какую-то точку на ковре, погружённый в свои мысли. Двигаясь быстро, словно боясь слишком долго оставлять Ируку одного, Какаши схватил из кухни свежую одежду и немного тёплой воды. Когда он снова опустился на колени перед Ирукой, то с облегчением увидел, что глаза сэнсея следят за движением его рук. Откинув одеяло в сторону и распахнув халат, Какаши тщательно и очень нежно вымыл своего партнёра. Он как можно лучше очистил запёкшуюся кровь с кожи Ируки, помня о перевязанном торсе сэнсея. Области вокруг нижней части живота Ируки и между его бёдрами Какаши уделил особое внимание, принимая дополнительные меры предосторожности. Он двигался медленно, обдуманно и старался не касаться слишком долго, больше необходимого в любом месте. Закончив, он поставил воду и тряпку на пол. — Давай уложим тебя в постель. Молодой учитель легко поддался. Какаши провёл его в спальню и откинул одеяло в сторону. Он усадил Ируку на матрас и велел ему лечь обратно на подушки. Когда сэнсей устроился поудобнее, Какаши натянул одеяло и выключил ночник, стоявший на подставке возле кровати. — Доброй ночи, Ирука-сэнсей. Какаши вышел, закрыв за собой дверь. Он постоял несколько долгих мгновений, размышляя, хочет ли спать или же ему нужно сделать что-то, чтобы успокоить нервы и расслабить мышцы. В конце концов тело победило, хотя разум всё ещё лихорадочно искал решение. Он был совершенно измотан. Какаши переоделся из своего сценического костюма в пару мягких хлопковых штанов и футболку, прежде чем растянулся на диване и сразу же уснул. Небо было ещё не совсем светлым, когда Какаши внезапно проснулся словно от кошмара. Он взглянул на часы, висящие над холодным камином, и подсчитал, что проспал уже около часа. Он зевнул и перекатился на бок, размышляя о том, почему он так легко проснулся, если так сильно устал. Шум, доносящийся из спальни, заставил его замереть. Он открыл глаза и замедлил дыхание, напряжённо прислушиваясь к тому же самому звуку. Рука почти болезненно сжала ткань футболки. Пока он ждал, сердце снова ёкнуло. И снова тихий звук, похожий на всхлип. Раньше он был слишком неразборчивым, чтобы определить его местонахождение, но теперь это стало очевидно. Тихий плач, приглушённый, но безошибочный. Перекатившись, Какаши соскользнул с дивана и встал. Он быстро подошёл к двери спальни и, чувствуя, как сердце бешено колотится в груди, осторожно толкнул её. Ирука лежал внутри, отвернувшись от него, а его плечи тряслись. Какаши сглотнул растущий в горле комок и двинулся вокруг кровати. Чудовищная боль пронзила его грудь, когда он увидел, что сэнсей тихо всхлипывает в подушку, сжимая в кулаке волосы возле виска. Какаши испытал изрядную долю угрызений совести. Он сделал много такого, чем не стоило гордиться, и много такого, что хотелось бы изменить, вернувшись в прошлое, но никогда прежде он не испытывал такой ненависти к себе. Это из-за него. Это его вина. Опустившись на колени возле кровати, Какаши протянул руку. — Ирука-сэнсей… Вздрогнув, Ирука оторвался от подушки и мгновение смотрел на Какаши, позволяя слезам свободно течь по щекам, срываясь с тёмных ресниц. Он тяжело дышал, произнося слова, которые едва ли можно было назвать шёпотом. — Какаши-сан? — Ирука-сэнсей, — пробормотал Какаши. — Мне так жаль. Губы Ируки задрожали, и он поднял ладонь, чтобы прикрыть глаза. Он яростно замотал головой, но что именно он отрицал, Какаши не знал. Неужели отвергает извинения? Может быть, он хотел сказать Какаши оставить его в покое? — Какаши-сан, — вскрикнул Ирука. — Почему ты здесь? Почему хочешь находиться рядом? Я отвратителен… — Что? Он знал, что что-то было не так, когда они вернулись, и должен был прислушаться к своим инстинктам. Должен был что-то предпринять. Должен был надавить на сэнсея, чтобы тот поговорил с ним. Должен был попытаться. Теперь не в силах остановиться Какаши протянул руку. Это было инстинктивно, неизбежно. Всё в нём, каждая частичка естества нуждалась в том, чтобы прикоснуться к Ируке, утешить его, попытаться исправить то зло, которое он, без сомнения, совершил. Он мягко взял Ируку за предплечье и отвёл руку от лица. Ирука отвернулся, зажмурившись, но Какаши не отставал. — Ирука-сэнсей, что значит — ты отвратителен? Ирука снова покачал головой. — Я не знаю… я просто не знаю… — Что я могу для тебя сделать? — спросил Какаши. — Как я могу тебе помочь? Какую-то долю секунды Ирука ничего не делал. Он застыл, дрожа в объятиях Какаши, крепко зажмурив глаза, с дрожащими губами, но потом всё же пошевелился. Он придвинулся ближе и отчаянно зашептал в шею Какаши: — Я не знаю. Мне сейчас так одиноко, Какаши-сан… мне так страшно. Осознание поразило Какаши, и он почти отстранился. Он не мог поверить, что не сложил дважды два. Как же он это не заметил? Но было ли это вообще возможно? Может, ему всё показалось? Неужели Ирука действительно нашёл какое-то подпространство? Положив ладони на подбородок сэнсея, Какаши приподнял лицо Ируки так, чтобы тот мог смотреть ему прямо в глаза. Он встретился с Ирукой взглядами и заговорил твёрдо, но в то же время мягко, насколько это было возможно. — Ирука-сэнсей, я рядом. Ты не один. Я позабочусь о тебе, хорошо? Просто скажи мне, чего ты хочешь, и я дам тебе это. Ирука шмыгнул носом и сделал несколько судорожных вдохов, прежде чем ответить: — Что угодно? Какаши кивнул. — Всё, что угодно. Новые слёзы потекли из глаз Ируки, когда он придвинулся ближе. Казалось, на мгновение он колебался, но наконец заговорил. Когда он это сделал, его тёплое дыхание призрачно скользнуло по губам Какаши, посылая мощную дрожь вниз по позвоночнику Копирующего. — Не мог бы ты притвориться, пожалуйста? — прошептал Ирука. — Притвориться, что любишь меня? Просто… позаботься обо мне, будто я твой? Долю секунды Какаши ничего не чувствовал. Слова Ируки не произвели на него никакого впечатления. Но по мере того, как осознание и понимание того, что сказал Ирука, нарастало в мыслях, произошло сразу несколько вещей. Сердце Какаши решило пропустить несколько ударов. Возбуждение пронзило его подобно молнии, электризуя каждую часть тела. У него перехватило дыхание так сильно, что он чуть не задохнулся, когда всё возобновилось. Это не могло быть правдой. Ирука просил утешить его? Он просил Какаши утешить его? Это было похоже на сон, трагический и прекрасный одновременно, воплотившийся в жизнь, и Какаши был уверен, что это не могло произойти, если только он не воображал это. Ирука, казалось, уже смирился с тем, что Какаши скажет: «нет», потому что он отстранялся, отступал. Но Какаши не отпустил его. Он схватил сэнсея за запястья и потянул их вверх, обвивая вокруг своей шеи. Прежде чем Ирука успел среагировать, Копирующий обхватил рукой крепкий торс и заговорил так нежно, как только мог, прижавшись к припухшим от слёз губам. — Да… да, Ирука-сэнсей, я позабочусь о тебе… Глаза Ируки расширились, но был ли это шок или недоверие, Какаши никогда не узнает. Сэнсей ахнул, но не успел ничего сказать, как Какаши поцеловал его. Медленно, осторожно он заставил молодого учителя открыть рот и погладил мягкий язык Ируки. Поначалу тот сопротивлялся, но его сопротивление длилось всего несколько секунд. Когда Какаши запустил руку в волосы Ируки, он тихо заскулил и крепко, почти отчаянно, прижался к нему. Какаши позволил подтащить себя вперёд и забрался на кровать. Ирука целовал его так, словно он был воздухом, и он умрёт, если не насытится. Это было так удивительно и так ужасно одновременно, что Какаши не был уверен, был ли лучший момент в его жизни или худший. Возврата назад уже не было, и Какаши это знал. Когда ночь закончится, его сердце будет разбито вдребезги, но это не имеет значения. Он поможет Ируке. Сэнсей слишком глубоко погрузился в то место, где сабы расслаблялись и забывались, и он не знал, что делать. На самом деле добраться туда было легко, особенно из такой сосредоточенной боли, как у Ируки. Но Какаши вернёт его назад, он будет утешать сэнсея, пока тот снова не станет цельным. Он избавит его от этой боли. Ирука наблюдал, как он встал и взял мазь, которую оставил Ирука прошлой ночью на прикроватной тумбочке. Он бросил маленькую бутылочку на одеяло и снял футболку и штаны, прежде чем забраться на кровать. Он поцеловал загорелую ключицу и нанёс немного мази, прежде чем провести ладонями по дрожащим рукам. Он обнаружил, что мышцы там пронизаны узлами напряжения, поэтому влил чакру в его плоть крошечными потоками, выводя большими пальцами нежные успокаивающие круги. Ирука издал тихий звук и попытался отвернуться, но Какаши не позволил ему спрятаться. — Хорошо, Ирука-сэнсей? Ирука кивнул, но даже не взглянул на него. Какаши продолжил растирать мышцы круговыми движениями, вливая чакру в его грудные мышцы и подмышечные впадины. Когда он наклонился, чтобы поцеловать линию на груди Ируки, сэнсей выгнулся дугой, и Какаши зашептал в мягкую кожу. — Ты был так великолепен сегодня, Ирука-сэнсей. Ирука покачал головой. — Нет, не был. — Нет, был, — Какаши поцеловал Ируку в плечо. — Ты был такой удивительный… и красивый… такой сексуальный. Шмыгая носом и дрожа под ним, Ирука тихо прошептал: — Я просто не хотел тебя разочаровывать… хотел, чтобы тебе… понравилось? Я не знаю… Какаши пристроил свои руки на боках Ируки. — Ты хотел угодить мне. — Да… Дрожь пробежала по спине Какаши, и он выпрямился. Возможно, он и сам начал слегка дрожать. Двигаясь вверх по телу молодого учителя, поцеловал чуть ниже подбородка Ируки. Он медленно провёл губами вверх, обнаруживая влагу на гладкой щеке. Какаши поймал несколько солёных слёз своей нижней губой, прежде чем поцеловать припухшую кожу под глазами Ируки. Он попытался сдержать волну желания, которая накатила на него от прерывистого вздоха Ируки, но оно ударило его так сильно, что Какаши не смог остановить дрожь, которая почти вывела его из равновесия. Когда он почувствовал руки Ируки на своём лице, Какаши чуть не умер. Губы сэнсея были тёплыми и мягкими, немного нерешительными, но Какаши это не волновало. Ирука впервые поцеловал его, когда они были наедине. Здесь не было зрителей, не было никого, на кого нужно было произвести впечатление, не для кого было играть. В этом поцелуе Ирука был самим собой, никем иным, как Ирукой, вспыльчивым, красивым, любящим сэнсеем, который работал в Штабе на выдаче миссий. Человек, которым Какаши всегда восхищался издалека, всегда хотел узнать немного больше. Когда поцелуй стал глубже, Какаши опустил своё тело. Ирука раздвинул ноги, и Какаши опустился между его бёдер. Твёрдая плоть Ируки тёрлась о Какаши, и им обоим пришлось на мгновение остановиться, чтобы отдышаться. Это было просто смешно, ведь они уже были вместе несколько раз. Они уже касались друг друга вот так. Не должно быть никаких причин, по которым соединение их тел произвело такой эффект. Не было никакой разумной причины, почему Какаши вдруг почувствовал, что всё это было гораздо более захватывающим. — Какаши-сан, — прошептал Ирука, тяжело дыша. Какаши уткнулся носом в тёплую ладонь Ируки. — Да? — Скажи мне, что ты не разочарован во мне, даже если это ложь. Какаши поднял голову, глядя Ируке прямо в глаза. Прежде чем заговорить, он внимательно вгляделся в лицо сэнсея, стараясь, чтобы тот понял его. — Ирука, я уже говорил тебе раньше… — … Пожалуйста, Какаши-сан, — Ирука снова притянул его к себе, так нежно касаясь губами его губ. — Пожалуйста, просто скажи. Мне нужно это услышать. Какаши осторожно выдохнул и медленно вдохнул. Он хотел, чтобы Ирука понял, что он сказал это не просто так, но если это будет иметь смысл, если поможет сэнсею почувствовать себя лучше, тогда… — Я не разочарован в тебе, Ирука… совсем не разочарован. Ирука вздохнул и выгнул спину дугой. Его член потёрся о член Какаши, и Копирующий ответил тем же. Он крутанул бёдрами, давя своим весом на Ируку, выталкивая воздух и сладкие хныканья из молодого учителя. — Какаши-сан, — прошептал Ирука, когда они медленно качнулись вместе. — Да? — Скажи, что не ненавидишь меня. — Ирука, я не ненавижу тебя. Как ты мог такое подумать? Дыхание Ируки было прерывистым, когда он уткнулся лицом в шею Какаши. — Просто скажи это, — выдохнул он. — Пожалуйста, просто скажи. Какаши поцеловал его в макушку и попытался унять сердцебиение. — Я скажу всё, что ты захочешь услышать, — пробормотал Какаши. — Я не разочарован в тебе… я не ненавижу тебя. Ирука снова выгнулся дугой и откинул голову на подушку. Его руки скользнули вниз по груди Какаши, схватили его за бока и притянули к себе ещё ближе. Какаши больше не мог сдерживаться и скользнул рукой вниз между бёдрами Ируки. Он провёл ладонью по напрягшейся эрекции Ируки и застонал, когда тот хныкнул ему на ухо. Напряжение в теле молодого учителя было всем, что необходимо было Какаши, он отстранился, потянувшись за мазью. Неуклюже выливая немного себе на пальцы, он не мог не заметить, что руки слегка дрожат. Когда он вернулся, руки Ируки снова обхватили его, и сэнсей тихо ахнул, когда пальцы Какаши прижались к нему. — Порядок? — спросил Какаши. — Да… — выдохнул Ирука. Оставляя за собой следы поцелуев, Какаши двинулся вниз по шее Ируки. Его пальцы мягко и легко скользнули внутрь и наружу, а другая рука двигалась, сжимая его напряжённый красивый член. Он постоянно поглаживал его, целуя, облизывая и посасывая горячую гладкую кожу. Дрожащие руки скользнули по волосам Какаши, а сладкое дыхание Ируки сводило с ума Копирующего, когда он заглатывал каждый дюйм, который мог. Он начал бормотать тихие похвалы, слова, которые, возможно, ничего не значили, но витали в воздухе вокруг, успокаивая и утешая. — Какаши-сан… — выдохнул Ирука. — Какаши… пожалуйста… Сдержанность Какаши была исчерпана, он не мог отрицать умоляющие слова Ируки, как не мог заставить Землю повернуться вспять. Он обхватил сэнсея за бёдра, перекатывая его на бок, поднял одну его ногу и оседлал другую. Склонившись над телом Ируки, целуя его дрожащее плечо, Какаши прошептал ему в челюсть, выдавая последнюю каплю здравого смысла. — Ты уверен? Ирука уткнулся лицом в простыни и кивнул. — Да. Взяв свой член в руку, Какаши одним плавным движением скользнул в Ируку. Он тихо застонал от ощущения тепла сэнсея и неудержимо задрожал от сладких звуков, которые издавал Ирука. Он упёрся руками в кровать и отстранился, но тут же снова толкнулся вперёд. — Ах… да… — Хорошо? — спросил Какаши, поражённый тем, что вообще может говорить. — Да, — прошептал Ирука. — Пожалуйста, не останавливайся. Взяв медленный, устойчивый ритм, Какаши мягко отстранился и толкнулся вперёд с достаточной силой, чтобы прижать Ируку к кровати, заставляя его вздыхать и выгибаться дугой, но не настолько, чтобы причинить боль. Он не хотел, чтобы кто-нибудь причинил боль Ируке, никогда. Он уткнулся носом в плечо сэнсея и поцеловал его в шею. — Такой красивый… — прошептал он. — Ты так прекрасен… Тихо всхлипнув, Ирука полностью перекатился на живот и приподнял бёдра. Угол изменился, и Какаши встал между ног мужчины. Он провёл ладонью по руке Ируки, касаясь пальцами его пальцев. Сэнсей взял Какаши за руку и сжал её, посылая сильнейшее удовольствие по телу Какаши, разрывая его сердце. Он вздрогнул и поцеловал спину Ируки, открыв рот, и зарычал, когда бёдра сэнсея вскинулись навстречу его толчкам. — Расскажи мне, что ты чувствуешь… Ирука приподнялся на локте и заговорил из-за завесы тёмных волос: — Мне так хорошо, Какаши-сан… слишком хорошо… Взяв Какаши за руку, Ирука потянул её вниз на своё бедро и вокруг напряжённого истекающего члена. — Твои руки заставляют меня чувствовать себя хорошо. Я так люблю, когда ты ко мне прикасаешься. Глубокий и мощный импульс удовольствия пробежал по телу Какаши от слов Ируки. Он не ожидал услышать что-то подобное, ни от Ируки, ни вообще в этой жизни. Его сердце не было готово к такому. Однако, его тело было. Рука Какаши обхватила член Ируки и гладила его в такт толчкам. Сэнсей стонал и извивался под ним, выгибаясь дугой и прижимаясь к нему спиной. — О Боже, — прорычал Какаши. — Чёрт возьми, ты такой горячий. — Сильнее, — простонал Ирука. — Пожалуйста, сильнее, Какаши-сан. Какаши повиновался, подтягиваясь и отталкиваясь коленями. Он врезался в Ируку, беспорядочно толкаясь членом. Его губы прижались к месту перехода плеча в шею сэнсея, и он зашипел, когда Ирука нашёл его волосы и безжалостно дёрнул за них. Он почувствовал, что ускользает, когда удовольствие начало затуманивать его мысли, а сладостное напряжение постепенно закручивалось в его паху. Он снова и снова повторял имя Ируки, шепча во вспотевшую кожу всё более бессмысленные слова. — Ох, Боже… да… Какаши-сан… о, Боже мой… — Кончай, Ирука, — прошептал Какаши. — Отпусти себя, я держу тебя. Он почувствовал пульсацию в своей ладони, то, как напряглись мышцы Ируки вокруг него. Всё тело сэнсея напряглось, прежде чем он тихо вскрикнул и вытянулся во весь рост. Его рука скользнула по руке Какаши, и Копирующий потерялся в ощущениях прикосновения Ируки, его тела. Какаши наваливался на него тяжело, толкаясь короткими резкими движениями. В его глазах потемнело, когда запах, жар и наслаждение заполнили его, смешиваясь в одно всепоглощающее чувство экстаза. Это длилось несколько часов, а, может, и секунд, но было невероятно, опьяняюще, потрясающе. Спустившись вниз, он обнаружил, что лежит на теле Ируки. Они лежали вместе на простынях, обливаясь потом и тяжело дыша. Он приподнялся на дрожащих руках, чтобы позволить Ируке перевернуться на спину. Взгляд сэнсея был тяжёлым, волосы влажными и прилипшими ко лбу, но он больше не плакал. — Какаши-сан… — М? Сэнсей облизал губы и с трудом сглотнул. — Спасибо… Тело насытилось, а сердце болит. Какаши наклонился и поцеловал молодого учителя в губы. Он не хотел, чтобы этот момент заканчивался, он хотел больше никогда не отпускать Ируку. Он целовал его нежно и мягко так долго, как, по его мнению, позволял ему сэнсей, а затем перевернулся на бок и заключил Ируку в свои объятия. — С тобой всё в порядке? — спросил он. Ирука кивнул, обняв Какаши за талию и уткнувшись лбом в шею Копирующего. — Да. Какаши вздохнул и, не обращая внимания на боль в груди, осторожно запустил пальцы в волосы сэнсея. Это не было бы так тяжело, так невыносимо тяжело, если бы Ирука не держал его так крепко.