Позорище

      Последний день лета обещал быть хорошим — из тех редких дней, когда можно просто сидеть на траве у фонтана, болтать ни о чём и делать вид, что сентябрь не начнётся завтра со всеми своими расписаниями и обязательствами.       Я планировала провести его с Северусом, но ранний приезд Доры и Ксено воодушевил меня настолько, что я решила быстренько рассказать им о своём удивительном августе и пойти его искать.       — А потом Северус прыгнул за мной в озеро! — но увлеклась рассказом настолько, что, кажется, совсем позабыла о времени. — Представляете? А потом ещё и укрыл своей мантией, чтобы я не замерзла!       — Как здорово, Ав! — искренне ликовала вместе со мной Дора, откладывая записи про кальмара в сторону. — Он оказывается такой чуткий, я даже как-то не ожидала от него…       — А гриндилоу? Они сильно вас покусали? — поинтересовался Ксено со слабо скрываемым ужасом, ведь если мы с Дорой решим повторить «прогулку на озере», ему достанется первым.       — Да, но это всё ерунда! — спустя почти неделю это действительно не казалось такой уж проблемой на фоне тех дней, что мы провели в пустом Хогвартсе. — А вчера мы…       — Авелин, — окликнул меня до скрежета знакомый холодный тон.       Люциус стоял в арке дворика в дорожной мантии, и терпение его явно закончилось ещё час назад. В одной руке он держал трость, а вторую сжал в кулак — верный признак, что он раздражён.       Как не сложно догадаться, все мои намеченные планы всегда идут по одному месту, когда в них вмешивается Люциус. Он всучил мне бумажку с адресом и отправил в Хогсмид к целителю Шульте, который теперь должен был приезжать и наблюдать за моим состоянием.       Деревня выглядела почти пустой, студенты ещё не вернулись, а местные жители прятались в своих домах от августовской жары. Я шла по главной улице, проверяя адрес на пергаменте: небольшой дом на окраине, рядом с лавкой трав и настоек.       Дверь открылась раньше, чем я успела постучать. Целитель Шульте стоял на пороге — невысокий, сухощавый, с острыми чертами лица и взглядом, видевшим слишком много смертей. Тот же кристально белый халат, монокль, браслет с рунами на запястье и никакой улыбки.       — Мисс Малфой, — произнёс он ровно вместо приветствия. — Входите.       Уже в кабинете он вновь велел мне раздеться и достал волшебную лупу, с помощью которой взялся просматривать область моего сердца. Его бесстрастное лицо не менялось, пока взгляд не зацепился за ожерелье, а точнее — за три потемневших камня, что выбивались на фоне голубизны остальных.       — Можете одеваться, — произнес он медленнее обычного и отвернулся, что-то записывая в мою карточку. — Мисс Малфой, сколько раз я говорил вам про «потрясения»? Вы же понимаете, к чему это всё идёт.       — Я понимаю, — я сглотнула, чувствуя, как внутри поднимается что-то упрямое. — Но оно само как-то. И я совсем не почувствовала боли или чего-то такого, как в прошлый раз, правда…       — Потому что еремеевит сдерживает резкие скачки роста опухоли, — произнёс Шульте чётко, разделяя каждое слово. — Но он не вечен, мисс Малфой. И судя по количеству целых камней, у вас осталось не так много времени, прежде чем они перестанут работать.       Холод полз по коже, оседал в груди. Я опустила взгляд на тонкие трещины, теперь выглядевшие как приговор. И вся радость от приезда Доры и Ксено, от этих дней, проведённых с Северусом, куда-то испарилась. Ну почему опять? Всё же и правда было хорошо…       — Мисс Малфой, — продолжил целитель мягче. — Если вы прекрасно знаете, что является вашим «триггером», то лучше избавьтесь от этого немедленно. И не важно, что это — человек, школьный предмет или какая-то вещь.       — Хорошо, — выдавила я, приложив ладонь к трещинам. — Я… что-нибудь придумаю.       Шульте кивнул, но, очевидно, не поверил.       — Пейте это раз в день перед сном. Это поможет стабилизировать магический фон. — он достал флакон с голубоватой жидкостью. — И, мисс Малфой… прошу вас, будьте благоразумны. Я не хочу в следующий раз видеть вас на столе в подвале Святого Мунго.       Прозрачнее его намёка был только его монокль в золотой оправе. Я сдержано кивнула, взяла флакон из его рук и, коротко попрощавшись, вышла из дома, что в этот момент показался очень душным.       На улице было тихо и солнечно. Я стояла, сжимая зелье в кармане, и чувствовала, как внутри закипает что-то горячее, злое. Избавьтесь от триггера. Как будто это так просто! Как будто можно вычеркнуть из жизни человека, который стал таким дорогим, что целенаправленный отказ от него кажется самоубийством или самовольной ссылкой в Азкабан, где нет и крупицы счастья.       Естественно, избавляться от Северуса я не собираюсь. Он не «триггер» и не что-то ненужное. Он — человек, что после всего случившего смотрит на меня и всё ещё видит просто Авелин, а не бомбу замедленного действия. Самый важный, самый дорогой, даже драгоценный человек для моего изуродованного сердца, где он занимает всё свободное пространство.       И даже если для него я не больше, чем друг или хороший напарник для экспериментов, даже если всегда будет это отвратительное «мы с Лили», я не изменю своего решения. Никогда.       Я шла по главной улице Хогсмида обратно к замку, пытаясь выкинуть из головы слова Шульте и ощущение холода на груди — там, где еремеевит лежал под мантией, напоминая о каждом треснувшем камне. Хотелось куда-то спрятаться, может быть, найти Северуса и просто сидеть рядом молча, потому что с ним даже молчание больше не казалось неловким.       — Авелин! — раздался звонкий голос откуда-то слева, и я обернулась.       Елена Ламберте стояла у витрины лавки Глэдрэгс, ярко улыбаясь. Нарцисса же рядом с ней махала мне рукой с более сдержанной улыбкой.       — Авелин, вот так встреча! — Елена подбежала ко мне и схватила за руку. — Ты давно приехала? Пойдешь с нами в «Три метлы»? О, у меня столько новостей и вопросов!       — Я… э… вообще-то собиралась обратно в замок, — начала я неуверенно, но Ламберте уже тащила меня вперёд, не давая договорить.       — Ну уж нет! — она возмущенно покачала головой. — Целое лето от тебя не было ни весточки! Как так вообще можно?       — Ей интересно, с кем ты танцевала на балу, — прошептала мне на левое ухо Цисси, догоняя нас. Елена на её длинных ногах неслась так, словно была готова уничтожить меня на месте за любую попытку побега. — Но я ей ничего не сказала.       Я бросила на Нарциссу благодарный взгляд, хотя внутри всё сжалось. Конечно, они хотят знать про бал. Все хотят знать. И чем дольше я молчу, тем больше слухов рождается вокруг той злополучной ночи, где я позволила себе слишком много.       — Идём? — Елена остановилась перед дверью паба, развернулась ко мне и сложила руки на груди, не давая сбежать. — Ну же, Малфой, не будь занудой. Одно сливочное пиво, пара историй — и отпущу.       Я посмотрела на Елену с её неукротимой энергией и искренним любопытством, на Нарциссу с мягким ободряющим взглядом, и внутри что-то тёплое шевельнулось, заглушая холод от визита к Шульте.       — Хорошо, — сдалась я, вздохнув. — Но только одну кружку. У меня потом дела…       Ламберте с воодушевлением распахнула дверь и затащила меня внутрь. Паб был почти пуст: несколько местных жителей за дальними столиками, пара студентов у стойки. Мадам Розмерта протирала бокалы, бросив на нас быстрый приветственный взгляд.       И в самом дальнем углу, развалившись в кресле с кружкой в руке, сидел Сириус Блэк. Он травил какую-то байку двум парням, в которых я узнала когтевранцев с седьмого курса. Его громкий голос легко разносился по пабу, оголяя любовь к всеобщему вниманию.       — …и тогда Поттер говорит: «Бродяга, это худшая идея в твоей жизни», а я отвечаю: «Сохатый, ты просто не понимаешь масштаба…»       Я застыла на пороге. Нарцисса тоже остановилась, и её лицо на мгновение стало напряжённым. Елена же закатила зелёные глаза так выразительно, они могли бы выкатиться.       — Святой Мерлин, — пробормотала она. — Ну конечно, он здесь.       — Может, лучше пойдём в другое место? — предложила я тихо, разворачиваясь к выходу.       — Ни за что, — отрезала Елена, хватая меня за руку. — Я не позволю этому дураку испортить нам посиделку. Идём.       Она потащила нас к столику у окна, как можно дальше от Сириуса. Когда мы уселись, Елена тут же заказала три сливочных пива, не спрашивая наших предпочтений.       — Итак, — начала она, стоило Розмерте поставить перед нами кружки. — Рассказывай. Кто этот загадочный «мистер Ворон»? Ой, Цисси, и не отводи виновато взгляд, я знаю, что Люциус всё тебе рассказывает.       — Не понимаю, о чём ты, — суть игриво отозвалась Блэк, поднося кружку пива к губам так, словно это было светское чаепитие. — Все вопросы к Авелин.       — Почему ты так уверена, что я вообще его знаю? — я попыталась увильнуть. — Может, он действительно был просто случайным гостем.       Елена театрально фыркнула, подперев аккуратный подбородок ладонью.       — Авелин, да ты на него смотрела так, будто весь остальной зал исчез, — сказала она с усмешкой, на что я невольно хмыкнула, чем, кажется, выдала себя с потрохами. — И он смотрел на тебя точно так же… За маской плохо было видно, конечно, но что-то в этом было.       — Ты как будто зачитываешь статью из Пророка, — мягко возразила ей я, вцепившись в кружку.       — Может быть, — взгляд Ламберте стал острее, внимательнее. — Знаешь, на самом деле я догадываюсь, с кем бы ты могла танцевать по собственной воле… только вот это никак не укладывается в моей голове, что ты… что Люциус это позволил.       Цисси издала тихий смешок, отведя взгляд в сторону. Вот интересно, они с братом прям всё обсуждают? Серьезно, что ли?       — Он.. не воспрепятствовал, — обтекаемо призналась я.       — Это же замечательно, Авелин! — Ламберте неожиданно просияла, взяв у мою ладонь в свои. — А я тоже, представляете, влюбилась!       Мы с Нарциссой недоверчиво переглянулись, ведь уж слишком часто слышали эту фразу из её уст.       — И кто этот счастливчик? — поинтересовалась Цисси аккуратно, потому что лучше всего здесь подходит слово «бедолага».       — Ричард Адерли, — Елена с невероятной нежностью выдохнула имя моего давнего знакомого, и я еле подавила смешок. Ну всё, Летиция, время собирать свои мечты и нести их на мусорку пришло! — И да, меня абсолютно не смущает, что он в отношениях с этой серой мышью Макалистер. И что он в ней нашёл, я вот намного симпатичнее…       — Естественно, — я не смогла сдержать злобную усмешку, хотя и попыталась спрятать её за кружкой. Вот теперь уж Лета будет знать, как воровать мои вещи.       — А родители что? Как же Сириус? — искренне забеспокоилась Цисси.       — А всё! — Елена не могла скрыть своего веселья. — Бродяга наш реально стал бездомным. Ты разве не в курсе, что он несколько дней назад сбежал к Поттеру? Вот уж точно «сладкая парочка», какие им там девушки и «обещанные» невесты…       — То-то тётя Вальбурга была такой злой, — проговорила Блэк с теперь уже полным осознанием масштаба проблемы.       — Ещё бы, — Елена рассмеялась. — Ходят слухи, что она сожгла его портрет с семейного древа и прокляла его имя в доме. Полный разрыв!       Я перевела взгляд на Сириуса в углу паба. Он всё ещё смеялся, рассказывая очередную историю, но теперь я заметила лёгкую тень под глазами и слишком громкий смех, который звучал почти наигранно. И он, очевидно, заметил нас, потому что яркая Елена Ламберте не может скрыть своего присутствия, заполняя собою все свободное пространство. Но Сириус не сдвинулся с места, обстреливая её многозначительными взорами, которых она даже не заметила.       — И что это значит для тебя? — осторожно спросила Нарцисса, глядя на Елену. Та усмехнулась ещё шире.       — Это значит, что я свободна, — произнесла она с явным облегчением. — Никакого договорного брака. Никаких обязательств. Никакого Сириуса Блэка в роли жениха. Так что я, — она подняла кружку, — официально вне игры, и Ричард Адерли, староста Когтеврана, будет моим!       Я невольно улыбнулась, чувствуя лёгкую зависть. Нет, не к тому, что у Елены будет Ричард — Мерлин свидетель, дарю. К тому, как легко она это говорит, словно наличие соперницы — это просто досадная мелочь, которую можно смести одним взмахом ресниц. И я точно знала, что Елена победит. Не было ещё мальчишки, который устоял бы перед её чарами вейлы. Даже Римус Люпин бросал на неё обречённые вздохи на уроках трансфигурации и пару раз делал за неё домашнюю работу, чем вызывал нескончаемые насмешки Сириуса и Джеймса.       Елена не боялась соперниц. Она просто знала, что выиграет. А я… я даже не была уверена, что вообще участвую в этой гонке за чужое сердце.       — Поздравляю, — сказала я искренне, стукнувшись своей кружкой о её. — Наверное, огромное облегчение.       — Ещё какое, — Елена сделала большой глоток и облизнула губы. — Хотя должна признать, что Сириус в роли беглеца выглядит даже интереснее, чем как наследник. Жаль, что он всё ещё идиот.       Нарцисса тихо рассмеялась, а я почувствовала, как внутри что-то потеплело. Может, этот день не такой уж кошмарный и можно просто посидеть здесь, с друзьями, потягивая сливочное пиво и слушая бредовые планы Елены по завоеванию очередного несчастного.       Но, конечно, я ошибалась, потому что ровно в этот момент дверь паба распахнулась с грохотом, и внутрь ввалились две девочки: обе с красными от возмущения лицами и горящими от праведного гнева глазами. Одну из них я узнала в порога — Мила Хопкинс, гриффиндорка с пятого курса, известная своей склонностью к драматическим сценам. Вторую видела пару раз в коридорах, но имени не помнила — какая-то бедолажка с Пуффендуя, кажется.       — Где Сириус Блэк?! — выкрикнула Мила, оглядывая паб так, будто искала преступника на месте преступления.       Розмерта подняла бровь, но ничего не сказала. Сириус обернулся, и на его лице мелькнуло что-то между удивлением и лёгкой паникой.       — О нет, — простонала Елена, зарываясь лицом в ладони. — Только не это.       — Что происходит? — прошептала я, наклоняясь к ней.       — Поклонницы, — прошипела Елена сквозь пальцы. — Мила влюблена в него с третьего курса. А вторая… не знаю, но судя по виду, тоже из этой шайки-лейки.       Мила уже маршировала к столику Сириуса, а её подруга топала следом. Весь паб замер, наблюдая за развитием событий, и даже я невольно подалась вперёд. Будет, что рассказать Северусу вечером!       — Блэк! — Мила остановилась перед ним, скрестив руки на груди. — Нам нужно поговорить. Немедленно.       Но Сириус нарочито медленно поставил кружку на стол и посмотрел на неё с наглой усмешкой.       — Девочки, какая неожиданная встреча, — протянул он лениво. — Что-то случилось?       — Случилось?! — голос Милы взлетел на октаву выше. — Ты с утра обещал пойти со мной в Хогсмид на следующей неделе! А потом я слышу от Дженни, что ты сказал ей, что будешь свободен! Так с кем же ты идёшь, Блэк?!       Вторая девочка — видимо, Дженни — яростно кивнула, отчего её кудряшки смешно запрыгали.       — Он обещал и мне! — добавила она громко. — Мы договорились ещё в июне и обсуждали это в письмах!       Сириус побледнел, вспомнив все свои «обещания». Два когтевранца рядом с ним поспешно отодвинулись, не желая попадать под перекрёстный огонь.       — Слушайте, девочки, — начал Сириус, поднимая руки в примирительном жесте, — тут явно какое-то недоразумение. Я просто…       — Недоразумение?! — Мила сделала шаг вперёд, и её лицо стало ещё краснее. — Ты двуличный лжец, Блэк! Как ты можешь говорить такие вещи, после всего, что между нами было!       — А между нами?! — выкрикнула Дженни, толкая Милу плечом. — И он вообще-то мой!       — Нет, мой! — огрызнулась Мила, толкая её в ответ.       — О Мерлин, — прошептала Нарцисса, прикрыв рот ладонью. — Они же сейчас подерутся.       — Хватай попкорн, — пробормотала Елена, откидываясь на спинку стула и собираясь насладиться шоу. — Будет жарко.       Мила схватила Дженни за рукав, Дженни в ответ дёрнула Милу за волосы. Они сцепились прямо посреди паба: толкались, визжали, пытались ударить друг друга. Сириус вскочил, бросив сначала обречённый взгляд на потолок, точно молил Мерлина о терпении. А потом его лицо расплылось в ехидной усмешке, что всегда предвещала какую-то гадость.       — Девочки, ну как же так? — протянул он, театрально разводя руками. — Я же почти женатый человек!       Мила и Дженни замерли, всё ещё вцепившись друг другу в волосы.       — Женатый?! — переспросили они хором, поворачиваясь к нему. Лучше бы он объявил, что на самом деле евнух.       — Конечно! — Сириус широко улыбнулся и небрежно махнул рукой в нашу сторону. — Вот же она, моя дорогая Елена Ламберте! Все вопросы к ней, девочки. Мы уже всё обсудили с семьями.       Весь паб повернулся к нашему столику. Елена медленно подняла голову из ладоней с таким убийственным выражением, что я невольно отодвинулась.       — Вот же гад, — прошипела она сквозь зубы, и её зелёные глаза вспыхнули опасным огнём.       И понеслась. Не помню, кто налетел первым — Мила или Дженни, но они обе решили высказать Елене всё, что думают и не только о её «браке» с Сириусом, но и об интрижках с другими симпатичными парнями. В этой неразберихе волос, ногтей, пива и стульев я прикрывала собой Цисси, ведь если с ней что-то случится, Люциус убьет меня раньше любой опухоли.       — Да хватит уже! — заорала я, хватая Дженни за плечо и оттаскивая её в сторону.       Но Мила уже замахнулась, целясь в Елену, а попала мне по скуле. Резкая боль прошила лицо, и я вскрикнула, зажимая щёку рукой.       — Авелин! — Нарцисса схватила меня за руку, пытаясь оттащить от этого хаоса. Но Дженни опять ввязалась в драку, и я оказалась зажата между ними.       Елена толкнула Милу так сильно, что та врезалась в соседний столик, опрокидывая кружки. Розмерта что-то кричала, но её голос тонул в визгах и топоте.       А Ламберте уже вошла в кураж, ведь на своих каблуках была выше этих ненормальных почти на голову. Она одним точным ударом по коленкам повалила их обеих на пол и схватились за стул, готовая добить их за сломанный маникюр и за волосы, за которыми она так старательно ухаживает и которые они норовили выдрать, но не тут то было.       — Хватит! Всем стоять! — гремящий голос Розмерты разнёсся по пабу, заставив всех замереть.       Хозяйка стояла за стойкой с палочкой в руке, и её лицо было таким грозным, что даже Сириус, всё ещё стоявший у своего столика с довольной ухмылкой, втянул голову в плечи.       — Вон. Все. Немедленно, — произнесла она холодно, указывая палочкой на дверь. — И чтобы я больше не видела подобного безобразия в моём заведении!       Девицы — все красные и запыхавшиеся — быстро ретировались, пока Елена пыталась поправить прекрасную золотистую шевелюру, ища меж столов любимую красную ленточку.       — Вот же тупицы, — ругалась она, пытаясь сделать хоть что-то с этим безобразием, пока нас не выгнали. — Тупорылые овцы, и этот придурок с ними…       Я же опустилась обратно на стул, чувствуя, как всё тело ноет. Губа рассечена, щека пульсировала от удара. И это даже не гриндилоу! И как в таком виде идти к Северусу? Он же снова подумает, что я занималась какой-то «безумной ерундой». Нарцисса же села рядом, доставая платок.       — Авелин, покажи, — мягко сказала она, протягивая мне ткань.       Я прижала платок к губе, чувствуя, как внутри всё кипит от накопившегося раздражения. Визит к Шульте, эта идиотская драка, разлитое пиво, царапины… Но, как бы странно ни звучало, обскура это никак не побеспокоило.       — Пойдёмте, — тихо сказала Цисси, помогая мне подняться. — Нужно вернуться в замок.       Елена молча кивнула, всё ещё злая. Мы втроём вышли из паба под тяжёлым взглядом Розмерты и направились по главной улице обратно к Хогвартсу.       Солнце уже клонилось к закату, окрашивая небо в оранжево-розовые тона. Тени на улице стали длиннее, а воздух — прохладнее. Я шла, прижимая платок к разбитой губе, и с удивлением подумала — и куда же пропал целый день? Утром Люциус отправил меня к Шульте, потом была драка в пабе, а теперь уже смеркается. Время ускользнуло между пальцами, оставив только усталость и ноющую боль.       — Авелин, ты в порядке? — спросила Нарцисса, положив руку мне на плечо.       — Просто отлично, — пробормотала я сквозь платок. — Лучше и быть не может.       Елена шла чуть впереди, всё ещё поправляя волосы и бормоча проклятия в адрес Сириуса Блэка и всех его поклонниц. Она была взъерошена, но выглядела скорее торжествующе, как воин после победы, пусть и слегка потрёпанный.       — Уитта!       Голос Сириуса прозвучал откуда-то сзади, и мы обернулись. Блэк догонял нас с виноватым выражением лица. Этого ещё до кучи не хватало.       — Уитта, подожди, — он остановился перед ней, тяжело дыша. — Послушай, я… прости. Я не думал, что они так отреагируют. Я просто хотел…       — Хотел что? — Елена развернулась к нему, скрестив руки на груди. — Хотел выставить меня идиоткой перед всеми?       — Нет! Я просто… — Сириус провёл рукой по волосам, не находя нужных слов. — Я растерялся, ладно? Они обе набросились на меня, и я не знал, что сказать, и первое, что пришло в голову…       — Первое, что пришло в твою пустую голову, — это подставить меня, — отрезала Ламберте холодно. — Спасибо, Блэк. Очень благородно с твоей стороны.       — Уитта, ну же… — он сделал шаг вперёд, протягивая руку, но она отступила назад.       — Не надо, — произнесла она твёрдо. — Просто… иди куда тебе там надо, Сириус.       Но он не ушёл, а упрямо поплелся рядом, засунув руки в карманы и глядя куда-то вперёд с напускным равнодушием.       — Я провожу вас до замка, — сказал он так, словно это не обсуждается.       — Нам не нужна твоя охрана, Блэк, — огрызнулась Елена, ускоряя шаг.       — Может, и не нужна, — согласился он, не отставая. — Но я всё равно пойду. Вдруг ты упадёшь в обморок и разобьёшь свою светлую головушку? Ты же знаешь, я не переживу…       Елена фыркнула и закатила глаза, но уже не так зло. Мы продолжили путь — странная процессия из четырёх человек, двое из которых только что выжили в небольшой войне.       Нарцисса шла рядом со мной, периодически поправляя мне платок на губе. Елена сердито маршировала впереди, Сириус шёл прямо за ней, бросая на неё быстрые взгляды, что она игнорировала.       — Ты знаешь, — начал он через пару минут, — я правда не хотел, чтобы всё так вышло.       — Ты всегда не хочешь, Сириус, — ответила Ламберте устало. — Но почему-то всегда так получается.       — Это несправедливо, — возразил Сириус с обидой в голосе. — Ты даже не даёшь мне объясниться…       — Несправедливо? — Елена резко остановилась, и он едва не врезался в неё. На её лице было написано столько эмоций, что я невольно сделала шаг назад. — Несправедливо — это когда тебя записывают в невесты в пять лет! Несправедливо — это когда тебя используют как щит от психованных поклонниц! А то, что я сейчас говорю — это просто правда.       Сириус открыл рот, но она уже развернулась и пошла дальше. Он постоял секунду и снова зашагал следом, уже не пытаясь что-то ей на это возразить.       Я наблюдала за ними, и в голове крутилась одна мысль: да, Елена Ламберте терпеть не может Сириуса Блэка. Но это не изменяет того факта, что он её самый лучший друг, которого она всегда прикрывает перед учителями и в которого будет верить до последнего, даже если ей скажут, что он убил дюжину человек. Хоть они никогда не признают этого вслух.       Может, было бы правильно, если бы она полюбила именно его, а не скупого на эмоции Ричарда Адерли с прицепом в виде Леты. Но тогда бы Сириус оказался в большой беде. Ведь тогда бы его чувства, что он так старается ото всех спрятать, сделали бы из него не «обаятельного мерзавца», а обычного мальчишку, которому нужно её внимание, как воздух под водой. И это, видимо, пугает его больше, чем потеря амбиций или свободы.       Мы уже выходили из Хогсмида, направляясь по дороге к замку, когда из-за поворота вышел Регулус Блэк. Конечно. Потому что день явно ещё не был достаточно кошмарным.       — Что случилось? — спросил Регулус, глядя на нас. Его взгляд задержался на моей губе и на промокшей мантии. — Авелин, ты в порядке?       — Всё прекрасно, — буркнула я, отводя взгляд.       — Я… сопровожу вас, — решил он, не спрашивая нашего мнения.       — Как трогательно, — старший Блэк хмыкнул. — Рег в роли благородного рыцаря. А твоя «принцесса» будет рада такой компании?       — Заткнись, Сириус, — устало бросил Регулус, даже не оборачиваясь.       Мы шли по дороге к замку. Вечерний ветер стал холоднее, и я поёжилась, кутаясь в промокшую мантию. Регулус плёлся чуть сзади, но я всё равно чувствовала его пристальный взгляд на себе.       — Авелин, — начал он наконец, когда мы уже почти подошли к воротам замка. — Насчёт бала…       — Регулус, не надо заводить эту шарманку, — попыталась остановить его я. Честно, мне и так хватает головной боли.       — Тебе не обязательно было так себя вести, — сказал он настойчиво. — Выбирать невесть кого. Устраивать этот… спектакль. Это ничего не меняет, понимаешь? Ты всё равно лучший вариант. Для брака по расчёту, для наших семей. Мы могли бы…       — Хватит, — резко оборвала я, останавливаясь. Цисси, Елена и даже Сириус замерли, переглянувшись. — Это был не спектакль, Регулус. Это был протест. Реальный, настоящий протест. И если ты этого не понял тогда, то не поймёшь и сейчас.       — Авелин, ты не понимаешь, — младший Блэк нахмурился, делая шаг ближе. — Наши семьи…       — Наши семьи, — перебила я, и голос прозвучал жёстче, чем намеревалась, — могут идти к чёрту. Я не выйду за тебя, Регулус. Ни по расчёту, ни по любви, ни по какой-то ещё причине. Я выбрала, и это — не ты.       Регулус хотел что-то ответить, но его перебил Сириус, шумно присвистнув.       — Вот это да, — протянул он довольно. — Знаете, я почти жалею, что не пошёл на этот ваш убогий бал. Как понимаю, там было столько интересного… Да, Малфой? Ты теперь официально бунтарка?       — Отстань, — пробурчала я, даже не глядя в его сторону. — Лучше о себе подумай, «почти женатый» Сириус Блэк. Кольцо не жмёт?       — Вот правда! — снова взорвалась Елена, прорезав их десяти минутное перемирие. — Какого хрена ты вообще сказал о нашей помолвке?! Ты понимаешь, что натворил, Блэк?! Натравил на меня тупых девиц, которые решили, что я украла у них «принца»!       — Уитта, я же не специально… — уже откровенно ныл Блэк, когда мы пересекли главные ворота Хогвартса.       — Не специально?!…       Дальнейшую эскалацию конфликта прервало появление Люциуса, которому, очевидно, уже доложили о произошедшем. Но он, к моему великому счастью, даже не удостоил меня взглядом и сразу бросился к Нарциссе. И его проявление заботы и жест «моя женщина важнее всех» умилили меня чуть ли не до слёз параллельно со шоком. Ура, племяннику быть!       В этом потоке чувств я не сразу заметила, что Северус тоже пришёл, — пока Сириус его не окликнул с этой дурацкой шуткой про девушку, от которой его выражение лица стало почти неистовым. Неужели, ему так неприятна даже эта формулировка? А я… ещё стою тут, опять вся потрепанная, да ещё и с Регулусом, который вечно всё портит.       Чтобы как-то разбавить удручающую атмосферу, я бросила глупую шутку про домашнее насилие, над которой Северус почти рассмеялся, если бы не этот помешанный со своими договорными браками. И чего вот он так упирается? Его там мать дома что, плётками бьёт, лишь бы он на мне женился? Ну вот зачем ей такой «ужас» в семейном древе?       Регулус попытался ещё что-то доказать, но я практически прогнала его, чтобы он не портил такую долгожданную встречу.       Мы остались вдвоём на дорожке к замку, ветер беспощадно путал мои волосы, пока Северус смотрел на мою разбитую губу так, будто я совершила преступление. И вот что мне теперь делать, если раньше мы проводили вместе почти всё свободное время, а теперь так делать нельзя? И как быть, если от этого так грустно, что хоть волком вой?       Сначала он отчитал меня: про то, что мне нельзя злиться, что я опять влезла в неприятности. Голос звучал резче обычного, и я поняла, что он беспокоился. И от этого осознания стало тепло, несмотря на ветер. А потом наружу вырвалось то, что скорее всего говорить не стоило. Но мне очень сильно хотелось быть с ним откровенной, хотя бы сейчас, в последний день нашего августа.       — Когда тебе причиняют боль, — он отвернулся, но его уши покраснели. Северус спрашивает «почему», и я вновь не могу соврать или пошутить. — Потому что в твоём сердце для меня есть «уголок». И я хочу там жить.       И он… разрешил мне «жить там». Может, как просто другу или неплохой напарнице по зельям, но разрешил.       А потом было самое главное. Я предложила испытать заживляющее заклинание, которое мы изучали последние дни. Он сопротивлялся, конечно, но сдался, как всегда сдаётся, если я настаиваю.       И когда закрыла глаза, подойдя ближе, моё сердце забилось быстрее от того, что он стоял так близко, и я могла ощущать его присутствие каждой клеточкой тела.       — Не двигайся, — предупредил он неожиданно бережно.       Магия вспыхнула. Он колдовал так медленно, будто я была из стекла. Будто я была чем-то драгоценным, что нельзя сломать. Никто никогда не касался меня с такой невероятной осторожностью. И никто не приходил просто потому, что я могла быть в опасности. А он пришёл и залечил мои раны потому что… просто потому что он такой добрый, что хочется плакать.       Когда я открыла глаза, он всё ещё стоял близко, и я видела каждую чёрточку его лица в тусклом свете заходящего солнца.       — Получилось, — сказал он, убирая палочку. — Определенно, лучше.       Я коснулась губы кончиками пальцев, и та оказалась ровной, будто ничего и не было. Затем посмотрела на него и поняла, что совершенно не могу сдержать улыбку, хотя от меня ещё и пахнет сливочным пивом с корицей.       — Ты справился! — я не смогла сдержать и восторга тоже. — Идеально!       А потом Северус сказал «мы». Мы справились. Мы изучали заклинание вместе. И от этой неожиданной честности мне становится так радостно, что, кажется, земля начала уходить из-под ног.       Целитель Шульте велел мне избавиться от триггеров. Держаться подальше от того, что заставляет моё сердце биться быстрее, что трескает камни еремеевита, что приближает меня к той черте, за которой уже не будет возврата.       Но как можно держаться подальше от человека, который стоит рядом и улыбается мне? Который называет меня то «невозможной», то «безнадёжной», но всё равно приходит, когда я нуждаюсь в нём сильнее всего?       В этот момент мне стало более чем очевидно, что даже если в гонке за его любовью я отстающая, я все равно не перестану бежать вперёд. Однако были вещи, которые нельзя было оставлять без внимания.       — Северус, — начала я, когда мы вошли в замок, — а какие курсы ты выбрал на шестой год?       — Зелья, заклинания, защиту от тёмных искусств, трансфигурацию, — перечисляет он, глядя перед собой. И список был вполне очевидным. — Травологию тоже. И древние руны… А ты?       — А я… ещё не решила, — вру я легко.       Хотя я давно выбрала предметы, которые буду посещать весь этот год, не прогуляв ни одного занятия. И вот удача, они полностью совпадают с теми, что только что озвучил Северус. Забавное совпадение, не правда ли?