Когда ты такой же, как они

      ‒ Аль, ‒ тихо позвал меня Даниэль, и я не смог его проигнорировать.       ‒ Вообще-то мне было очень больно, ‒ буркнул я, глядя на него в упор.       ‒ Больно? ‒ Даниэль недоуменно захлопал глазами. ‒ Но я же вроде потихоньку тебя…       ‒ Да я не об этом! ‒ Мои щёки тут же запылали. ‒ Там… Тогда… нормально, ‒ невнятно пробубнил я, отведя взгляд в сторону. ‒ Я про душу. Душа у меня болела!       ‒ Малыш, прости, ‒ выдохнул Даниэль, вставая возле меня на колени и прислоняясь лбом к моей примотанной к подлокотнику руке.       ‒ Если вы не дарили меня Дани, то что вы ему подарили такого крутого? ‒ решил выяснить я, глядя на макушку Даниэля. Мне захотелось погладить эти мягкие осветленные волосы, но скотч держал крепко.       ‒ Машину, ‒ пожав плечами, равнодушно ответил Лекс. ‒ Ты её уже видел. Ты в ней ехал сюда.       ‒ Ух ты, ‒ выдохнул я. ‒ Действительно крутой подарок.       ‒ Не такой крутой, как девственность твоей попки, но пойдёт, ‒ вдруг расплылся в насмешливой улыбке Даниэль, глядя на меня снизу вверх.       ‒ Дани, ты сейчас дошутишься, и Алек нас ни за что не простит, ‒ с укоризной в голосе пробасил Колин.       Даниэль вздохнул и виновато уткнулся носом практически мне в пах. Так, спокойно, Алек, не отвлекайся!       ‒ А почему никто со мной не общался, когда Дани улетел на показ мод? ‒ выдал вдруг я. Это было первое что пришло мне в голову, после того, как я усилием воли отогнал от себя пошлые мысли.       ‒ Это из-за меня, ‒ услышал я голос Даниэля. ‒ Я сказал, чтоб никто тебя и пальцем не трогал, пока меня нет. А не трогать они, к сожалению, не умеют. Особенно Руди.       Руди виновато опустил голову:       ‒ Сдерживаться и правда было сложно.       ‒ Но не игнорить же из-за этого? ‒ возмутился я. ‒ Это вообще-то больно!       ‒ Прости, ‒ снова услышал я сдавленный голос Даниэля.       ‒ Я подумаю, ‒ буркнул я с наигранно обиженным видом, решая ещё немного подуться для профилактики, хотя птица счастья в моей душе уже вовсю расправляла свои крылья.       ‒ Знаешь, Аль, я тоже хочу тебе кое-что рассказать. ‒ Даниэль отстранился от моих бёдер и посмотрел мне в глаза, каким-то странным взглядом. ‒ Лекс не совсем всё придумал. Когда мне было двенадцать лет, меня на самом деле едва не изнасиловал помощник моего арт-директора. Он накачал меня какой-то наркотой, поэтому моё сознание мутилось, не слушалось ни тело, ни голос, поэтому я даже на помощь позвать не мог, не то, что сопротивляться. Это чудо, что знакомый моих родителей заметил меня в отеле, едва стоящего на ногах. Ему показалось это странным, и он позвонил моему отцу. Папа влетел в наш номер, когда член этого урода уже уперся в мой наскоро растянутый зад. Так что мне повезло… ‒ Дани вздохнул, но потом с неожиданным смешком добавил: ‒ И в итоге невинность моего зада досталась Нику.       ‒ Ага, досталась, ‒ фыркнул Ник, ‒ меня через секунду тут же отпихнули в сторону. Очередь из членов выстроилась частоколом.       ‒ Ну да, вы тогда все хорошенько на моей несчастной дырке оторвались, ‒ усмехнулся Даниэль.       ‒ Что, и Руди тоже? ‒ удивился я.       Все, кроме Руди, дружно захихикали, но я совершенно не понял их реакции, поэтому Ник решил мне ответить:       ‒ С Руди будь осторожен. Ему свою жопу лучше лишний раз не подставлять ‒ затрахает до смерти! Выносливый, мелкий засранец!       ‒ Эй! Не слушай их, Аль! ‒ надулся Руди. ‒ Обещаю, с твоей дырочкой я буду очень ласков!       Я часто захлопал глазами.       ‒ Руди, но ты же говорил, что с таким размером члена идеально снизу быть!       ‒ Снизу круто, снизу мне нравится, ‒ пожал плечами парень. ‒ Но это не значит, что мне никогда не хочется побыть семе. ‒ И он упрямо скрестил руки на груди.       ‒ Аль, кажется, мы немного отвлеклись от моего рассказа, ‒ напомнил Даниэль, возвращая моё внимание. ‒ Я после случившегося действительно пролежал в больнице несколько дней, смотря в одну точку. Родители даже всерьёз переживали за мою психику. И знаешь, что помогло мне забыть те мерзкие прикосновения к моему телу? Ко мне в больницу пришли ребята и просто обняли меня. Вот такие оказывается у нас целительные объятия, когда мы все вместе, ‒ слабо улыбнулся он. ‒ А ведь я казался себе таким грязным, недостойным, но вот они рядом, я чувствую их любовь, и мне снова хочется жить. ‒ Дани заглянул мне в глаза и, похоже, ждал моей реакции на такое не самое простое откровение. Но что я мог на это ответить?       Я наклонился и прижался губами к его светлой макушке. А затем тихо прошептал:       ‒ Я рад, что внутри тебя побывали они, а не этот урод. И, я надеюсь, он жестоко поплатился за то, что посмел коснуться тебя? Такого ублюдка и четвертовать не жалко.       Кажется, мои мысли совпали с ожиданиями Даниэля, потому что его божественные зелёные глаза вдруг заискрились счастьем. Он резко поднялся и впился в меня жадным поцелуем. О, как же я скучал по этим губам!       За Даниэля ответил Лекс:       ‒ Поплатился так жестоко, как только можно было. Он до сих пор жив, насколько мне известно, но в тюрьме ему периодически так жёстко рвут очко, что он мечтает о смерти. Вот только изменить свою судьбу он уже никак не в силах. Об этом хорошенько позаботился отец Дани.       Я даже и не подозревал, что во мне живёт настолько много жестокости, потому что после слов Лекса я почувствовал крайнюю степень удовлетворения. Поделом этому ублюдку, будет знать, как распускать свой грязный хер на моего Даниэля!       ‒ Аль, ‒ позвал меня Дани и зашептал мне в самые губы с надеждой: ‒ Ты останешься с нами? Ты примешь нас с нашей больной любовью?       Я выдохнул и вдруг весело рассмеялся:       ‒ Да вы все уже так безнадежно глубоко в моём сердце, что у меня просто нет выбора!       ‒ Ну, чё, всё? ‒ вклинился Колин, разрушая момент. ‒ Можно его теперь освобождать?       ‒ Можно, ‒ кивнул Лекс.       ‒ Вообще-то меня приматывать с самого начала не надо было, ‒ обиженно буркнул я, глядя на то, как осторожно Колин разрезает скотч. ‒ Я бы и так вас выслушал.       ‒ Меры предосторожности, ‒ пожал плечами Ник, довольно ухмыляясь.       Как только мои запястья освободились от скотча, ко мне на колени запрыгнул Руди с радостным криком и прижался к моим губам. А потом, заключив моё лицо в свои ладони, стал осыпать меня лёгкими нежными поцелуями.       ‒ Можешь даже не подлизываться, всё равно свою жопу я тебе в ближайшее время не дам! ‒ заявляю я.       Руди удивлённо хлопает своими рыжими ресницами, а потом, замечая в моих глазах насмешливый блеск, весело хохочет, прижимая меня к себе.       ‒ Тогда советую не поворачиваться ко мне спиной, а то мало ли, вдруг приму за приглашение, ‒ Руди хитро мне подмигивает и снова хохочет.       ‒ Так, Руди, давай в сторону! ‒ командует Колин и вдруг снова подхватывает меня на руки, как принцессу. Не думал, что моё тело с такой радостью откликнется на силу его рук. А о том, куда понесёт меня Колин, я даже не сомневался. Ясное дело, на кровать.       ‒ Ну вот, теперь всем будет удобно возле Альки, ‒ улыбается Ник.       И действительно, все сразу окружили меня, довольно растягиваясь на постели, словно коты. Я окинул ребят беглым взглядом и остановился на улыбающейся Лили в объятиях Колина. Вспомнив кое-что, я вдруг спросил:       ‒ Ну что, теперь мне можно будет любоваться прекрасным телом Лили?       В воздухе сразу повисло тяжёлое напряжение. Я прикусил язык, теряясь в догадках о причинах такой странной реакции. Неужели это прозвучало слишком грубо? Я ведь спросил без всякой задней мысли!       ‒ Похоже, мне тоже нужно кое-что рассказать, ‒ тяжело вздохнула Лили.       Я замер. Не может быть!       ‒ Лили, только не говори, что ты на самом деле парень! ‒ резко выпаливаю я, прежде чем успеваю себя остановить.       ‒ Парень? ‒ она недоуменно захлопала своими длинными ресницами.       В следующую секунду разразился громкий хохот. Парни ржали, как кони, практически до слёз, что мне стало даже обидно.       ‒ Ну а что я ещё мог подумать! ‒ насуплено крикнул я, скрестив руки на груди.       ‒ Не обижайся, ‒ улыбнулась Лили, ласково дотрагиваясь до моего плеча. ‒ Но, знаешь, лучше бы я оказалась парнем.       ‒ Глупости не говори! ‒ рыкнул Колин, и все остальные ребята согласно закивали. ‒ Ты для нас идеальна такая, какая есть.       ‒ То есть вы бы не любили меня, будь я парнем? ‒ решила уточнить Лили.       ‒ Так, вот только не надо пытаться нас подловить, ‒ улыбнулся Лекс. ‒ Мы бы легко любили тебя и парнем, но лишаться одной уникальной дырочки очень не хотелось бы.       Лили расплылась в улыбке и неожиданно показала Лексу язык.       ‒ Кругом одни эгоисты, ‒ наигранно покачал головой Ник, а потом весело рассмеялся.       ‒ Алек, ‒ обратилась ко мне Лили, ‒ хочешь увидеть моё тело ‒ я не против, вот только я тебя разочарую. ‒ Она подняла руки к своей блузке и стала очень медленно её расстёгивать. ‒ Когда мы были в восьмом классе, к нам перевелась одна девочка ‒ Роза. Увидев Колина, она захотела его себе. А тут я. И она решила, что я ей мешаю, потому что Колин не обращал на все её заигрывания никакого внимания. Это её дико взбесило. Это и ещё то, что все самые красивые мальчики класса всегда рядом со мной, а её целенаправленно игнорируют. А я ведь до этого времени и не подозревала, что в нашей школе у меня так много врагов женского пола. ‒ Лили вздохнула, и стала стягивать с себя блузку. ‒ Я до сих пор помню, как громко щёлкнул снаружи замок, запирая меня внутри с Розой и ещё двумя девочками в туалете. Четвёртая осталась снаружи, в ожидании сигнала Розы. Меня тут же грубо схватили и повалили на пол. Я даже понять ничего не успела. Роза оседлала меня сверху, а две остальные девчонки держали мои руки. Оказалось, что я ещё та слабачка. Вырваться было просто нереально. Роза быстро заклеила мне рот скотчем и так улыбнулась, что у меня мороз побежал по телу. Она очень медленно достала из кармана внушительного размера резачок и стала щелчок за щелчком вытягивать его острое лезвие вверх. Явно наслаждаясь победой надо мной, она резво отрезала все пуговицы на моей блузке и задрала наверх лифчик. «И на это уродство клюют мальчишки? Похоже, у них совсем нет вкуса!» ‒ заявила она мне, а потом зло добавила: «Значит, придётся добавить пару красивых штрихов, чтоб они одумались!» Мне было так страшно, что в итоге Роза в моих глазах стала размываться из-за быстро набежавших слёз. Знаешь, Алек, когда в мой живот вонзилось лезвие, я даже не сразу поняла. Нет, не думай, она не проткнула меня им, она стала рисовать на мне очень красивые линии, ну, это по её мнению. Резачок входил не слишком глубоко, но этого оказалось достаточно, чтоб остались уродские шрамы. ‒ Лили взялась за застёжку лифчика и медленно её расстегнула.       Моё сердце колотилось, как ненормальное. Я слушал, и мне было жутко от такой бесчеловечности подростка.       ‒ Я даже мычать толком не могла. Слёзы катились потоком, скапливаясь в моих ушах и неприятно щекоча их. Крови на животе становилось всё больше, и тогда одна девочка не выдержала и рванула на выход. Она затарабанила в дверь и ей тут же открыла та, которая была снаружи. «Дверь закрой!» ‒ рявкнула на неё Роза, когда первая девчонка выскочила наружу, зажав рот рукой. А потом ещё и на оставшуюся: «Держи крепче!» ‒ Она так надавила голосом, что ослушаться той, по всей видимости, было страшно. «А на десерт у нас будет твоё слишком слащавое личико!» ‒ заявила она мне, и, кажется, со мной случилась истерика, потому что я дальше плохо помню что произошло. Словно сквозь сон я услышала голоса Колина и Дани. Они ворвались в туалет, спасая меня от полного уродства. Но Роза все же успела оставить «автограф» на моём лице. ‒ Лили заправила свой светлый локон за левое ухо, и я увидел тонкий, едва заметный шрам, тянущийся от виска к мочке уха. ‒ Я кстати помню, как тряслись руки Дани, когда он сдирал с моего рта скотч, ‒ вдруг улыбнулась она, совершенно не весёлой улыбкой. ‒ Он осторожно поднял меня на руки и побежал в медпункт. А Колин остался.       ‒ У меня тряслись не только руки, ‒ заверил Даниэль. ‒ Я так испугался, что ещё чуть-чуть и меня самого бы пришлось откачивать. Хорошо, что школьный врач оказался на месте и быстро мне сообщил, что это всё поверхностные раны, и ты не умираешь. Кстати, именно тогда мы и, можно сказать, подружились с нашей врачихой.       ‒ А как вы с Колином узнали, что Лили в беде? ‒ решился спросить я.       ‒ Та девчонка, которая убежала, случайно врезалась в нас на крыльце, ‒ ответил Даниэль. ‒ Мы ж стояли ждали, пока Лили в туалет сходит, а Лекс с Ником накурятся. Мы никуда не торопились, потому что у Руди в этот день было на один урок больше. Ну и вот, она выскочила вся бледная, похоже, вообще, не видела, куда бежит. Врезавшись в нас, испугалась и стала быстро бормотать что-то совсем бессвязное. Но, когда она назвала имя Лили, вот тогда мы быстро вытрясли из неё всю самую главную информацию.       ‒ Перепугались до усрачки, ‒ подтвердил Колин. ‒ Как мы добежали до туалета, даже не помню. Но зато, как вцепился в эту Розу, наверно, никогда не забуду. Меня трясло так, что думал ей пиздец!       ‒ Все так думали, ‒ кивнул Ник. ‒ Мы с Лексом после того, как покурили, решили отлить. Но услышав крики из женского туалета, а потом рёв Колина ‒ сразу рванули туда. То, что хотели поссать, забыли напрочь! Увидели на полу окровавленный резак, кучу пуговиц и локон волос Лили… И просто охуели!       ‒ Ага, причем так, что просто стояли и смотрели, как Колин макает головой в унитаз эту суку, ‒ подтвердил Лекс.       ‒ Когда поняли, что Колин сейчас с концами утопит эту больную на голову, только тогда мы оттащили его, ‒ рассказывал дальше Ник. ‒ Но не потому, что её жалко стало, а потому что не хотели, чтоб Колин из-за этой твари на себя такой грех брал. В этот момент Лексу позвонил Дани и что-то ему сказал. И тут я словно в замедленной съёмке вижу, как у Лекса шкала кипения до максимума. Ну, думаю, всё, тормоза отказывают, как я их двоих вытаскивать из этой жопы буду… Тут Лекс наклоняется и поднимает розовый резачок Розы, а потом резко хватает эту откашливающуюся овцу за волосы, и давай пилить их чуть ли не с кожей. До прихода учителей, успел ей пару проплешин сделать. Короче, горжусь им! И плевать, что мы поступили плохо! Типа не гуманно и не благородно, как нас потом отчитывали.       ‒ Ага, ‒ подтвердил Колин. ‒ Типа мы парни, мы сильнее, а так низко опустились! До жестокости к психически неуравновешенной девушке. Бля, я как вспоминаю, так меня до сих пор трясёт! И снова бы опустился так же низко, будет знать, как причинять вред другим! На куски порву любого, кто посмеет обидеть моих любимых! И мне плевать, кто это будет: хоть старик, хоть баба, хоть ребёнок!       ‒ Ну, всё, успокаивайся, ‒ шепнул Ник, в висок Колина. ‒ Вот так, разожми кулаки. ‒ И он поощрительно поцеловал парня в губы.       ‒ Я, кстати, позвонил Лексу, чтоб сказать, что все наши планы на сегодня отменяются, ‒ решил пояснить Даниэль. ‒ Сказал, что Лили пострадала, но жизни её ничего не угрожает. Попросил передать остальным. Я в это время сидел в машине, сопровождая Лили в больницу. Но, похоже, я зря потом решил описать Лексу то, что увидел, когда мы залетели в девчачий туалет.       ‒ И ничего не зря, ‒ заверил его Колин. ‒ А то бы эта Роза слишком легко отделалась. Как потом выяснилось, она многих слуг в доме своим резаком запугала. У некоторых так же, как и у Лили, шрамы остались. Но волосы их она вроде не трогала, похоже, локон Лили ей просто под руку попался.       ‒ А я, кстати, пропажу этого локона возле уха обнаружила гораздо позже, ‒ вздохнула Лили. ‒ Но наверно потому, что меня больше порез на лице беспокоил. ‒ Она замолчала, а потом вдруг продолжила раздеваться.       Лямки уже давно расстёгнутого лифчика соскользнули с её плеч, открывая для моего жадного взгляда, высокую девичью грудь. У Лили она была небольшая, второго размера с красивыми розовыми сосками. Я смотрел, совершенно забыв, что где-то там притаились шрамы.       ‒ Ну всё, завис парниша, ‒ засмеялся Ник.       ‒ Девственники, такие девственники, ‒ покачал головой Лекс с легкой ухмылкой.       ‒ Ну что, Алек, как тебе такой «ангел»? ‒ Лили горько улыбнулась, не решаясь посмотреть мне в глаза.       Я не удержался. Я быстро наклонился к её лицу и лизнул этот тонкий, едва заметный шрам.       ‒ Ты прекрасна! ‒ выдохнул я ей на ухо чистую правду.       Она посмотрела мне в глаза, словно не верила своим ушам. Меня это позабавило. Вот надо же быть такой красивой и при этом с такой низкой самооценкой! И это при том, что она чуть ли не постоянно окружена богатыми, красивыми парнями, которые души в ней не чают. Я на её месте наверняка бы ходил весь такой ‒ пальцы веером, нос к небу!       Лили вдруг улыбается и прижимается к моим губам, нежно, трепетно, очень приятно. Я едва удерживаю свои руки, чтоб они не кинулись трогать упругое девичье тело. Особенно очень хотелось пожмякать грудь. Она меня так и манила своими розовыми сосками.       ‒ Значит, тебе не противен мой живот? ‒ робко уточняет Лили, отстраняясь от моих губ.       Я снисходительно мотаю головой, кончиками пальцев дотрагиваясь до её плоского живота. Тонкие полоски видно, только если хорошо присмотреться. Для меня это сущая ерунда. А вот её грудь меня волнует куда больше.       ‒ Моё! ‒ вдруг басит Колин, накрывая грудь Лили своими большими ладонями.       Я растерянно хлопаю глазами, но потом вижу, что Колин расплывается в насмешливой улыбке. Дразнит меня, засранец!       Руди весело смеётся и ловко протискивает одну свою ладонь под руку Колина:       ‒ И моё! ‒ заявляет он без капли стеснения.       Ник усмехается и, подхватывая неожиданную эстафету, накрывает другую руку Колина своей:       ‒ Моё тоже!       Даже Лекс не остаётся в стороне, он сгребает всех четверых в охапку и совершенно серьёзно заявляет:       ‒ Все мои!       И только Даниэль вдруг хватает меня за член и шепчет:       ‒ Моё.       Но все всё равно это услышали. Руди с Ником кидаются на нас, весело хохоча. Их руки беззастенчиво лапают меня, но, как оказалось, я и не против. Потом Лекс вдруг сгребает в охапку наше кубло и всё так же серьёзно, но с лукавым блеском в глазах, выдаёт:       ‒ И вы тоже мои!       Колин ухмыляется, но вместо того чтобы кинуться к нам, помогает Лили надеть блузку. Лифчик остаётся валяться где-то в стороне, и из-за этого соски девушки сексуально просвечиваются сквозь светлую ткань. Лили начинает закатывать рукава, и вдруг я кое-что вспоминаю.       ‒ Синяки! ‒ вдруг выпаливаю я. И когда я уже научусь держать язык за зубами? Хотя бы до тех пор, пока возникшие в голове мысли не скорректируются мозгом!       ‒ Что? ‒ Лили удивлённо посмотрела сначала на меня, а потом на свои руки.       ‒ Я просто вспомнил, ‒ пытаюсь объяснить я, ‒ что как-то видел у тебя на запястьях жуткие синяки. Может, вы ещё в какие-нибудь игры играете?       ‒ В какие игры? Я спортивными играми не увлекаюсь, максимум фитнес. ‒ Лили явно не поняла намёка.       ‒ Солнышко, да наш новоиспечённый извращенец намекает на БДСМ, ‒ засмеялся Ник.       Щёки Лили тут же покрыл лёгкий румянец.       ‒ Нет, такое мы ещё не пробовали, ‒ покачала она головой.       ‒ Ну, у нас и без всей этой атрибутики садо-мазо хватает, да, Колин? ‒ Ник елейно улыбнулся.       Колин недовольно сощурил глаза, но ничего не ответил.       ‒ В общем, Аль, если ты хочешь знать про синяки у Лили, то это Колин так зверски на ней отрывается. ‒ Похоже, Ник целенаправленно выводит Колина на эмоции. Теперь понятно кто у них садо, а кто мазо.       ‒ Колин не виноват! Просто у меня кожа слишком тонкая! ‒ И Лили похоже из «клуба» Ника.       ‒ Опять его защищаешь, ‒ улыбается Даниэль. ‒ Он и на нас синяки оставляет только в путь. Кстати, Аль, если что, не пугайся, но несколько синяков от Колина тебе в ближайшем будущем обеспечены. Он у нас, когда увлекается, перестаёт себя контролировать.       Я вспомнил, с какой страстью Колин недавно целовал мой сосок, крепко сжимая бедро. На нём тогда действительно осталось несколько синих отпечатков от его пальцев. Вот только я заметил это уже потом.       ‒ Если это будет так же сладко, как в прошлый раз, то я не против. ‒ Ну всё, Ник, Лили, я к вам в «клуб»!       Я едва успел закончить предложение, как Колин вдруг подползает ко мне и благодарно целует в губы. Правда его благодарность, такая же жёсткая, как и его борода.       ‒ Хочешь, я расскажу, как мы с Колином познакомились? ‒ вдруг предложила Лили.       Конечно же, я хотел, поэтому быстро закивал головой, весь превращаясь в слух.       ‒ Люблю эту историю! ‒ воскликнул Руди, а затем, обняв меня за шею, махнул Лили: ‒ Ну же, скорее рассказывай!       Лили весело улыбнулась и начала свой рассказ:       ‒ Мы дружим ещё с садика. Честно говоря, у меня практически отсутствуют воспоминания до того самого дня, когда к нам в группу перевели Колина. В тот далёкий день от него пострадала больше половины группы. Колин всех толкал, бил лопаткой по голове, топтал их песочные замки, отбирал игрушки, а потом и вовсе их ломал. Воспитатели никак не могли найти к нему подход, с ним их привычные методы не работали. И вот он добрался до меня, двинул лопаткой по голове и стал топтать мой кривой кулич. Я поднимаю глаза на Колина, а он такой красивый, сильный, ни под кого не подстраивающийся. Прям идеал!       ‒ Похоже, сильно тебе лопаткой-то прилетело, ‒ ржёт Ник. И в глубине души я с ним согласился.       ‒ На самом деле не сильно, ‒ покачала головой Лили. ‒ Он едва дотронулся до моей макушки. А потом на месте моего кривого кулича построил для меня целый замок!       ‒ Эм, Лили, такое ощущение, что кусок истории пропущен, ‒ улыбнулся я. ‒ Что, он прям взял и просто сам построил тебе замок?       ‒ А, ну я его попросила, потому что я очень захотела поиграть вместе с ним.       ‒ Я отчётливо помню что ты сказала тогда, ‒ Колин вдруг решил дополнить рассказ. ‒ Ты посмотрела на меня своими огромными голубыми глазами, но вместо того, чтоб разреветься, как все остальные, мило улыбнулась мне: «Хорошо, что ты его сломал, он был некрасивый. У меня вообще не получается лепить из песка, а я так хочу замок! Давай попробуем вместе его слепить? Ты же, правда, мне поможешь?»       ‒ Не перестаю удивляться твоей детской памяти, ‒ улыбнулся Руди.       ‒ Ты бы столько раз прокручивал в своей голове эту ситуацию ‒ тоже бы запомнил, ‒ пожал плечами Колин. ‒ Я просто тогда всё не мог понять, почему я ей не отказал, почему взял и так послушно стал ковыряться в песке, строя девчачий замок. Но играть вместе мне неожиданно очень понравилось. Лили никогда на меня не орала, не говорила гадостей, в общем, с ней было легко и весело, поэтому я сам не понял, как мы подружились.       ‒ А почему ты всех бил в детстве? ‒ спросил я.       ‒ Отец всегда говорил, что надо уметь давать сдачи. Вот только для меня в детстве давать сдачи было то же самое, что и бить первым. Я не понимал разницы. А так как Лили всегда была ко мне добра, то и бить мне её больше не хотелось. Играть вместе с ней оказалось куда интереснее, чем одному.       ‒ Мне тоже с тобой очень понравилось играть, ‒ кивнула Лили. ‒ Именно поэтому, когда нас распределили по разным классам в школе, я упросила родителей перевести меня в класс к тебе.       ‒ Что-то снова попахивает любовью с первого взгляда, ‒ заметил Лекс, криво улыбнувшись.       ‒ А это она и была, ‒ без тени сомнения подтвердила Лили. ‒ Любовь, посланная мне небесами.