Цена мести

      О, сладкий вкус власти!       Чон Чонгук стоял за спиной вздрогнувшего от неожиданности Чимина и бесцеремонно обхватывал руками талию маленького танцора. Прямо сейчас он ощущал себя полным хозяином ситуации. От мысли о том, какое лицо состроил сейчас Пак, он не мог сдержать самодовольной ухмылки, которая так и грозилась исказить его красивое лицо.       Услышав голос и почувствовав чужие руки на своей талии, старший словно застыл на несколько секунд, после чего повернулся лицом к своему мучителю. Паренек смотрел на него с опаской, на его лице замерло выражение растерянности и легкого испуга. Как предсказуемо. Все, как и хотел Чонгук. Ощущение своей власти, азарт и желание подразнить уставшего и напуганного танцора переполняли его все сильнее, а Чон не привык отказывать себе в удовольствии. В конце концов, он пообещал вернуть долг в десятикратном размере, и от своих слов отказываться не собирался.       Слегка наклонившись к лицу своей жертвы и установив с ней зрительный контакт, главный вокалист заговорил тихим голосом, чтобы никто, кроме Пака, его не услышал:       - Глянь-ка, каких защитничков ты себе нашел. Как думаешь, Чимини, долго ли они смогут тебя выгораживать, м? – Чон с удовольствием отметил, как меняется лицо парня перед ним. – Только и умеешь прятаться?       Пак в этот момент совсем затих. Какое-то время он стоял, не шевельнувшись. Его взгляд стал каким-то пустым, и сейчас пепельноволосый юноша словно смотрел не на младшего, а куда-то сквозь него, вдаль. Как будто мысленно он находился уже не здесь.       - Уйди отсюда. – Сухо ответил он и попытался отойти, но его тут же остановили руки макнэ, снова схватившие его за талию и прижавшие к краю стола.       На кухне шумел кран, который танцор так и не успел выключить. Дежавю. Уже второй раз они вот так стоят, буравя взглядами друг друга, под звуки падающей воды. Остальные члены группы отдыхают в своих комнатах после тренировки, так что вмешаться было некому. Все чувства младшего словно резко обострились: он слышал, как сквозь шум текущей воды пробивалось гудение холодильника, и то, как тикают часы, и раздающиеся издалека голоса ребят, и… дыхание парня, стоявшего прямо перед ним.       - Ты меня слышал, Чонгук? – Уже увереннее и жестче произнес Чимин. – Что в словах «уйди отсюда» тебе не понятно?       - А ты заставь. – Неожиданно горячо прошептал макнэ. Он даже сам удивился соблазнительным ноткам, прозвучавшим в его голосе. – Давай, хотя бы раз покажи зубки.       Уже порядком раздраженный Пак резко и достаточно сильно толкнул парня ладонями в грудь, но разумеется, тот был готов к сопротивлению и даже не шевельнулся.       - Ух ты, что тут у нас? – Лениво протянул он, не обращая никакого внимания на попытки танцора выбраться и беря в руки один из бананов, которые тот мыл ранее себе на ужин. – Бананчики? Ты уж прости, Чимини, но за дерзость надо отвечать.       Краска схлынула с лица Чимина, и он испуганно замер, словно загнанный в угол зверек. Он с неприкрытым ужасом наблюдал за тем, как парень перед ним вертел в руке банан, другой все еще держа его за талию.       - Ч… Что ты собираешься делать? – Дрожащим голосом пробормотал он. – Я буду кричать…       - Не думаю, детка.       С этими словами Чонгук с силой запихнул банан, как он был – в кожуре, прямо в рот несчастному парню, у которого аж расширились глаза от непонимания и страха. Он подался было назад, но отступать, к его великому сожалению, было некуда. Чимин отчаянно пытался повернуть голову в сторону, пытаясь освободиться, но вокалист весьма настойчиво толкал чужеродный предмет ему в рот, явно не заботясь о том, что мог поцарапать своей жертве щеки изнутри. В конце концов, Пак издал сдавленный стон, вызывая у своего мучителя только тихий смешок.       - Тише, Чимини. Я знаю, тебе не привыкать. – Довольно хмыкнул Чон, пропихивая банан немного глубже. – Оп-па, да ты неплохо справляешься с рвотным рефлексом, хён, но тренировки лишними точно не будут.       Глаза маленького танцора расширились еще больше от таких наглых слов, и Чонгук явно смог прочитать в них возмущение и обиду. Он внимательно смотрел, как пухлые губки плотно обхватывают толстое тело фрукта, и у него резко перехватило дыхание от этого зрелища. Желая увидеть больше, вокалист с силой раздвинул коленом ноги парнишки и прижался бедром к его паху, после чего медленно и осторожно протолкнул банан глубже, сминая нежно-розовые лепестки губ. От этого движения Пак отчаянно забился и задрожал, продолжая бить младшего в грудь. Последний, однако, отпустил его талию и легко перехватил его запястья свободной рукой, вжимая своего хёна в край стола.       - Давай я потренирую тебя? – Наклонившись ближе, шепнул ему на ухо Чонгук. – Мне для старшего ничего не жалко.       С этими словами макнэ потянул банан обратно на себя, наполовину вытаскивая его, а затем пропихнул обратно в рот, вызывая новую порцию протестов и жалобный взгляд в ответ. Проделывая такие движения снова и снова, Чон ни на секунду не отрывал взгляда от лица Чимина, особенно от его рта. Он поймал себя на мысли о том, что смотреть на то, как эти пухлые и мягкие губы скользят по кожуре фрукта, было довольно-таки увлекательно и приятно.       Вот только вряд ли Пак думал так же. В уголках его глаз уже блестели слезы, и парень резко зажмурился, позволяя скопившейся влаге стечь по его раскрасневшимся щекам. На лбу выступил пот, и пепельная челка мгновенно прилипла к коже. И почему это выглядит так сексуально?       Приблизившись к лицу танцора, Чонгук обманчиво нежно слизал языком бегущую по его щеке слезу, заставляя того резко распахнуть глаза от изумления. Разумеется, ведь действия младшего становятся все более откровенными. Прямо сейчас главный вокалист BTS в открытую приставал к своему старшему товарищу на кухне, в то время как остальные члены группы занимались своими делами и наверняка ничего не слышали. Почему-то сама мысль об этом вызывала какое-то извращенное чувство удовлетворения. Банан во рту не позволял Паку кричать, а стоны заглушал шум воды, поэтому Чон абсолютно не волновался, что кто-то мог их услышать, зайти и застать их обоих в такой провокационной позе.       Прижавшись к парню всем телом, Чонгук снова склонился к его уху и горячо зашептал:       - Ну же, Чимини-хён, расслабь горло. Дай мне войти глубже, - и засунул банан еще глубже, вызывая у бедного старшего жалобный и болезненный всхлип. – Тебе больно потому, что ты не слушаешься. Расслабься, сказал! – Нетерпеливо рыкнул Чон, чуть отодвинувшись, чтобы видеть его лицо, и надавил сильнее.       Снова крепко зажмурившись и издав что-то среднее между всхлипом и стоном от режущей боли, Чимин обмяк, позволяя Чонгуку вытворять с его ртом все, что тот пожелает, чем макнэ сразу и воспользовался. Податливость старшего возбуждала в нем желание продолжить, однако что-то его остановило. Наверное, это был взгляд, затуманенный болью, обидой и страхом. Рваное дыхание. Струящиеся по щекам слезы. У Пака был такой вид, словно он вот-вот потеряет сознание.       И Чон остановился. Он вытащил банан изо рта Чимина, из-за чего последний тут же закашлялся, рвано вдыхая и выдыхая воздух. Стоя так близко, младший мог ощутить, с какой бешеной скоростью билось сердце его хёна. Чонгук отпустил его запястья, чуть отодвинулся и принялся чистить тот самый злосчастный фрукт.       - Хочешь бананчик, хён? – Вкрадчиво предложил вокалист, предварительно облизав съедобную часть. – Я готов накормить тебя им в любой момент, если ты посмеешь сказать хёнам хоть слово.       При виде этого насмерть перепуганный Чимин согнулся пополам и зажал себе рот рукой. Он был таким бледным, что Чонгуку показалось, что старшего сейчас вырвет. Свободной рукой танцор оттолкнул макнэ и выбежал из кухни, не издав при этом ни звука. Ухмыльнувшись напоследок, Чон выключил кран и удалился, доедая свой «ужин».

***

      Бац!       Чон Хосок, до этого валяющийся в постели и лениво перелистывающий новостную ленту в твиттере, подскочил на месте от удара двери о стенку. В их комнату неожиданно влетел и сам виновник шума – Пак Чимин. Он был очень бледен, словно привидение, а щеки блестели от слез. Зажимая себе рот ладошкой, он прямо в домашней одежде бросился к себе на кровать и тут же накрылся одеялом. Если память Хосоку не изменяет, маленький танцор всегда так делал, когда хотел уединиться.       - О, нет… - В ужасе выдохнул Хоби, в один миг скатившийся с кровати и подбежавший к другу. – Нет… Чимини, милый, что с тобой?       Он осторожно присел на край кровати и мягко отвернул край одеяла. Его взору открылось поистине душераздирающее зрелище – Чимин лежал, свернувшись калачиком, и безмолвно плакал, размазывая своими маленькими ладошками слезы по всему лицу. Джей-Хоуп нежно прикоснулся тыльной стороной пальцев к его щеке и аккуратно стер влажную дорожку. Круговыми движениями он ласково водил рукой по его личику, избавляя от лишней влаги и успокаивая младшего, после чего отвел прилипшую от пота челку в сторону, едва касаясь его лба кончиками пальцев.       - Чимини… - Еле слышно прошептал старший, склоняясь к парнишке ближе. – Как ты? Что случилось?       - Хён… - Тихий, срывающийся голос в ответ. – Мне что-то нехорошо…       - Нехорошо? – В голосе Хоби сквозило неприкрытое беспокойство. – У тебя что-то болит? Скажи, где больно?       - Живот…болит... - В подтверждение своих слов Пак прижал колени к груди и обхватил их руками. – Тошнит.       - Так сильно болит, да? – Хосок заволновался еще сильнее. – Подожди, сейчас я найду лекарство. – Поднявшись с дивана, он потянулся к своей сумке и принялся рыться в ней. Хорошо, что он всегда носит с собой мини-аптечку на разные случаи. Выудив оттуда таблетки, он бросился обратно к кровати друга, но тот уже принял сидячее положение, снова зажимая ладонью рот, давая понять, что его вот-вот стошнит.       Поняв, что за этим последует, Джей-Хоуп все бросил, закинул свободную руку друга себе на плечо и быстро повел его в сторону ванной комнаты. Едва они переступили порог, как Чимин рванул к унитазу, упал на колени и склонился над ним, выворачивая содержимое желудка. Несколько минут подряд его просто рвало, а Хоби сидел рядом с ним на корточках и успокаивающе гладил по спине. Бедняжке было так плохо, что он даже не услышал, как на звуки прибежали Джин, Намджун, Шуга и Тэхён.       - Что за..? – Шуга выглядел искренне потрясенным. – Чимин? Его что, тошнит?       Последний, однако, уже закончил со своими делами, и теперь сидел на полу, рвано дыша. В уголках его рта еще оставались следы рвоты, а лоб покрылся испариной. Выглядел он так плохо, что Хоби даже подумал, что возможно, у парня есть температура.       - Джин, воды! Принеси воды, скорее! – Крикнул он себе через плечо, обнимая больного за плечи, которого все еще крупно колотило после всего произошедшего. Джин без лишних слов сорвался с места. Хосок прижал к себе друга и нежно провел ладонью по его волосам. – Тише, маленький, все хорошо. Ты не температуришь ли случаем?       Он поспешно прикоснулся губами ко лбу парня и охнул.       - Да у тебя точно температура!       РМ, успевший минутой ранее зайти в комнатку, тоже опустился на корточки рядом с пострадавшим и опустил руку ему на плечо.       - Эй, малыш, ты как? – Спросил он слегка хрипловатым голосом. – Может, будет разумнее вызвать скорую?       Его прервал вернувшийся Сонкджин, ворвавшийся в каморку со стаканом воды в руках. Он поспешно передал его Хосоку, который тут же приставил стакан к губам Чимина. Однако последний, видимо, уже успел отдышаться, и сумел взять стакан и осушить его самостоятельно.       - Неужели это все из-за обеда? – Сокрушался Джин, кусая губы от переживаний. – Ну не от завтрака же. Только не от моего. Мы все его ели.       - Чем ты мог так отравиться? – Искренне недоумевал Тэхён. В его глазах читалось явное волнение, а уголки его губ были слегка опущены. Он не сводил глаз со своего соулмейта, и явно не знал, куда себя деть. – Мы всегда заказывали еду в этом кафе, и я не припомню, чтобы кто-то из нас блевал после нее.       - Что он вообще ел? – Поинтересовался Шуга.       - Кажется, Чимин заказывал лапшу пад-тай с курицей.       - Испорченная курица?       - Что, что тут происходит? – Дискуссию прервал Чонгук, зашедший в ванную последним. Как только он увидел мертвенно-бледного Чимина, сидящего на полу в объятиях Хосока, его брови подскочили вверх.       - Похоже, Чимин траванулся лапшой с курицей. – Тихо вздохнул РМ и ненавязчиво прикоснулся ко лбу танцора. – А теперь у него еще и температура подскочила.       Джей-Хоуп не выпускал Пака из своих объятий, время от времени поглаживая его по спине. Сейчас младший выглядел немного лучше: его дыхание выровнялось, глаза перестали слезиться, но мелкая дрожь все еще не покидала его тело.       Когда к его плечу прикоснулся Чонгук, маленького танцора всего передернуло. Видимо, тошнота еще не прошла до конца, и периодически парень испытывал рвотные позывы.       - Ребята, не толпитесь все тут, дайте ему немного личного пространства. И так места мало. – Ведущий танцор поднялся с пола и потянул за собой Чимина. Остальные члены группы послушно расступились, пропуская друзей. – Я пойду и отведу его в комнату. Присмотрю за ним сегодня.       - Конечно, - кивнул Намджун. – Я занесу таблетки от рвоты и жаропонижающее. Чимини, завтра ты на тренировку не пойдешь. Я лично прослежу за тем, чтобы ты оставался в кровати и отдыхал.       - Не надо, я сам прослежу. – Поспешно ответил Хосок. – Тебе надо отрабатывать движения, хён. Я попрошу нашего хореографа уделить вам больше времени и внимания, раз меня не будет рядом. Уверен, меня-то он отпустит.       И с этими словами он удалился, уводя с собой Чимина.

***

      Весь вечер и последующий день Пак Чимин отлеживался в постели, принимая лекарство под четким руководством Хосока.       Пепельноволосый танцор был безумно благодарен ему за то, что тот сам вызвался побыть рядом. Конечно, учитывая то, что только у Хоби не было никаких проблем с новой хореографией, скорее всего, оставили бы в общежитии именно его, но Чимину все равно было приятно, что он, не раздумывая, решил остаться.       Все это время голову больного не покидали мысли о произошедшем. Что, черт возьми, это было? То, что Чонгук сделал с ним сегодня, здорово напугало его. Если в первый раз Чон домогался его из-за того, что был зол после той самой съемки, что в теории можно было бы объяснить, то в этот раз его мотивы остались для танцора загадкой. В этот раз вокалист откровенно издевался над ним, и его приставания обрели еще более сексуальный подтекст, чем раньше. При этом в его глазах не было и следа злости, только издевка, удовольствие и… что-то еще. Что-то темное и непонятное. Он поймал себя на мысли о том, что окончательно перестал понимать Чонгука. Словно потерял какую-то связь с ним.       «Я готов накормить тебя им в любой момент, если ты посмеешь сказать хёнам хоть слово». – Слова Чона промелькнули в его голове. Чимин прикрыл глаза. Он знал, что это была неприкрытая угроза. Он также знал, что скорее всего, Чонгук не оставит его в покое и без зазрения совести эту угрозу выполнит. Парню было страшно представить, чего еще можно ожидать от их макнэ. Страх снова сковал его, а желудок опять скрутило, но Пак несколько раз глубоко вдохнул и выдохнул, пытаясь взять себя в руки и здраво все проанализировать.       Да, страшно. Чонгук, конечно, тот еще эгоист и козел, но все же он не насильник. Чимин по-прежнему не мог понять, что заставило младшего сотворить с ним такое, но по меньшей мере хочется верить, что дальше приставаний дело не зайдет. По каким бы извращенным причинам Чон ни лез к нему. Едва ли он решится на изнасилование собственного одногруппника и друга, так ведь? Который, к тому же, еще и является парнем. А Пак раньше не замечал за младшим никаких гомосексуальных наклонностей.       Было бы лучше, если б сегодняшним все дело и ограничилось.       Лелея эту надежду в сердце, Чимин провалился в сон. Если бы он только знал, что все это только начало…       В общей сложности Пак провел в кровати два дня, и тянулись они беспощадно долго. Отвлечь себя от неприятных мыслей было сложнее всего, и благо, в этом ему охотно помогал Хосок. Он его кормил, отпаивал лекарствами, не отходил от него ни на шаг. А по вечерам они вдвоем лежали на чиминовой кровати и просто разговаривали. Или смотрели вместе сериалы и выступления других групп.       Таким вот образом и прошли эти два дня.       Отлынивать больше было нельзя – у ребят и так осталось немного времени, чтобы отработать хореографию. Поэтому Чимин настойчиво отказался от еще одного предложенного ему дня отдыха и присоединился к команде на тренировке.       К счастью, его горло пострадало несильно, поэтому боль отпустила достаточно быстро. Кроме того, в ближайшее время у него будет больше практики именно в танцах, а не вокале, что тоже не могло не радовать. За это время боль пройдет окончательно, и Чимин сможет петь, не боясь, что повредит себе голосовые связки.       Единственное, на что ему теперь придется обращать внимание – это компания. Произошедшее на кухне серьезно подкосило уверенность Пака и вселило в него весьма обоснованные опасения, поэтому танцор старался не оставаться наедине с Чонгуком. Только не с ним. С кем угодно, только не с ним! Чимин искренне надеялся, что Чон уже получил свою порцию удовольствия от издевательств над ним, и прекратит.       Вот только этим наивным надеждам не суждено было сбыться.       С того случая на кухне прошла уже неделя, и за эту неделю Чимин, наверное, потерял около десятка лет своей жизни. Чонгук словно с цепи сорвался. Он не просто не прекратил свои домогательства, нет. Он начал приставать с утроенной силой. И что бы Пак ни делал, у него никак не получалось отделаться от младшего. Стоит только отлучиться куда-нибудь – он всегда тут как тут.       Однажды Чон умудрился зажать его в раздевалке, пока ребят не было рядом. Он просто толкнул старшего к стене, зажал ему рот рукой и уткнулся лицом ему в шею, глубоко вдыхая запах пота. Пока Чимин дрожал, со страхом ожидая дальнейших действий от макнэ, последний просто водил носом и губами по его шее и ключицам, оттягивая ворот футболки вниз. Благо, их встреча тогда продлилась недолго, и танцора спас своим появлением Юнги. Услышав шаги рэпера, вокалист тут же оторвался от хёна и, отойдя на пару метров, начал раздеваться сам. Шуга, зашедший в раздевалку, разумеется, не мог знать, что тут происходило все то время, пока его не было рядом.       Чонгук умудрился подкараулить Чимина даже в его собственной комнате, когда Хосок помогал прибираться другим в комнатах. В тот вечер уже порядком измученному парню пришлось стерпеть очередную порцию издевательств и домогательств, только уже на своей собственной кровати. Пак изо всех сил пытался отбиться ногами, но к сожалению, их макнэ прекрасно знал, как обезвредить своего оппонента.       Чон просто не оставлял ему ни одного места, где он мог бы почувствовать себя в безопасности. Хуже того, с каждым разом его приставания становились все более откровенными и агрессивными. Каждую попытку сопротивления Чонгук безжалостно подавлял, продолжая настойчиво приставать к нему.       И с каждым разом в сердце Чимина нарастала паника. Ему было стыдно признаться в этом, но парень и правда начал по-настоящему бояться того, кого когда-то считал своим младшим братом. Каждый раз, когда его взгляд цепляет фигуру макнэ, он тут же замечает пугающе темный взгляд в свою сторону и понимает, что за этим последует.       Страх душил его еще и от осознания того, что никто из членов группы не замечал того, что между ними происходит. Разумеется, откуда им знать? Уж что-что, но шифроваться Чонгук умел профессионально. Не к чему придраться. Намджун и Сокджин лишь однажды прицепились к Чимину и спросили, помирился ли он с Чоном. Хотелось ли ему в тот момент все рассказать старшим? Очень. Однако в его голове сразу же всплывали угрозы, которые макнэ раз за разом нашептывал ему на ухо, и его внутренности снова сворачивались от страха. Поэтому маленький танцор просто натянул фальшивую улыбку и сказал, что все в порядке.       Ну что ему нужно?! Что? Унизить? Так он сделал это уже бесчисленное количество раз. Неужели ему недостаточно?       От этих бесконечных вопросов настроение только портилось, поэтому Чимин старался о них не думать. Не то, чтобы он когда-нибудь добьется от Чонгука ответов на них.       Избегать разговора с Тэхёном было куда сложнее – друг был гораздо проницательнее. Несколько раз он наведывался в гости к Чимину и осторожно интересовался, все ли с ним в порядке, однако каждый раз получал неизменный ответ. Ви не раз пытался расспросить его о том, что случилось в тот вечер, когда он поссорился с Чонгуком. Ожидаемо, получил тот же ответ, что и Намджун с Джином. После очередного подобного разговора Тэхён в который раз нахмурился и, уходя, проникновенно заверил друга в том, что он всегда поможет в случае чего, и что Пак должен непременно сообщить ему, если что-то пойдет не так. Ох, дорогой мой Тэхён, если бы ты только знал…       Неделя близилась к концу, и пепельноволосый танцор впервые был не рад предстоящему выходному. Это лишь означает, что избегать Чона станет еще проблематичнее.       Съемки следующего эпизода «RUN BTS!» перенесли на следующую пятницу. Эту радостную новость им сообщил Шуга, который за все это время уже дважды ездил на «осмотр объекта», как он выразился. Конечно же, все сразу налетели к нему с расспросами, но Юнги на это лишь скорчил загадочное лицо и по-доброму усмехнулся, бросив товарищам: «Хорошая попытка». И больше из него ничего было не выдавить даже под пытками. Что ж, сюрприз так сюрприз.       Пожав плечами своим мыслям, Чимин закинул на шею полотенце и, как обычно, повертев головой из стороны в сторону и убедившись, что рядом никого нет, зашел в ванную. Но к сожалению, сюрпризы на сегодня не кончились, будь они неладны.       Не успел Пак даже развернуться, чтобы закрыть за собой дверь, как его кто-то втолкнул вглубь комнаты, к стене. Закрывшаяся дверь громко хлопнула, и танцор уже мысленно заплакал, прекрасно понимая, кто сейчас впечатывает его лицом в кафель и прижимается к нему сзади всем телом. Наверное, стоит сюда разок привести экзорциста, чтобы прогнать злой рок, нависший над этой несчастной каморкой. Или, может, психиатра для одной известной личности. Впрочем, после этой сумасшедшей недели, Чимин не был уверен, для какой именно.       Такие вот циничные мысли наполнили его голову, только и они не помогали отвлечься от происходящего.       Чон Чонгук тем временем уже успел запустить руки ему под футболку, и сейчас его горячее дыхание опаляло ухо танцора. Это уже начинает порядком надоедать. «У него фетиш на мои уши, что ли?» - отрешенно подумал Пак, стараясь абстрагироваться и уйти в себя. Он даже перестал сопротивляться, осознавая, что этого быка ему не перебороть. При каждой попытке сопротивления Чонгук впечатывал его в ближайшую поверхность еще сильнее и больно заламывал ему руки. Гораздо проще и менее болезненно было просто дождаться, пока тому надоест его трогать, и он просто уйдет, как обычно и делает.       Чимин устал от всего этого. Устал от боли, которую его вынуждали испытывать при малейшем лишнем движении. Устал ходить в водолазке после их встреч. Устал от унижений и общества младшего, один взгляд на которого вызывал лишь дрожь в теле танцора и ужасающую пустоту в сердце. Если он просто перестанет вырываться, все ведь закончится быстрее? И безболезненно. В конце концов, дальше приставаний Чон и правда так ни разу и не зашел, и младший мысленно молился, чтобы хотя бы это не изменилось к худшему. Терпеть полноценное изнасилование – это уже совсем другое.       Тем не менее, он понимал, что дальше так продолжаться не может. Издевательства со стороны макнэ все-таки сильно воздействовали на него. Это было заметно по встревоженным взглядам товарищей, направленных на него. По их вопросам из оперы «что с тобой, малыш, на тебе лица нет!», «тебе снова плохо?», и тому подобное. Аппетит то и дело пропадал, а сон не всегда приходил в желаемое время. Нужно было что-то делать. Долго он так не протянет.       Но тут из мыслей его вырвало нечто, что Чимин ощутил в первый раз. Чонгук, в этот момент старательно облизывающий его шею и лапающий его живот, внезапно глубоко вдохнул и резко впечатался пахом в его зад.       «О нет…» - убито подумал Пак, поняв, что в его пятую точку упирается стояк младшего.       Однако далее произошло еще кое-что, чего он не ожидал. Давление на его теле внезапно ослабло, и Чимин почувствовал, что его больше ничто не держит. Осознав это, он тут же развернулся, встретившись взглядом со своим «маньяком», и замер.       Чонгук тяжело дышал, переводя взгляд с лица танцора то на свои руки, то на свой пах. Взгляд его был расфокусирован, и в целом вид у парня был такой, как если бы он был потрясен до глубины души. Вдруг младшего сильно затрясло, и он пулей вылетел из ванной.

***

      Еще никуда и никогда в своей жизни Чон Чонгук не бежал так быстро, как в свою комнату. Оказавшись в пункте назначения и заперев за собой дверь, он прислонился к ней и сполз на пол.       Нет.       Этого не может быть.       Только не это. Только не это!       Он не мог возбудиться от прикосновений к Чимину, просто не мог! Однако реальность была жестока. Прямо сейчас младший сидел на полу, и усиленно пытался справиться с собственным возбуждением, помогая себе рукой. Его взгляд упал на рубашку Чимина, которую он в ту ночь подобрал с пола ванной. В его памяти пронеслось все, что было связано с Паком за последнюю неделю – его танцы, пухлые губы, нежная кожа, тяжелое дыхание, запах пота… Однако от этого член твердел только еще сильнее, хотя казалось, что дальше уже некуда.       Потянувшись, Чонгук ухватил рубашку за край и потащил ее на себя. Она все еще хранила запах Чимина. Чертыхнувшись, вокалист уткнулся в нее носом и вдохнул в себя этот сладковатый и немного терпкий запах пота, после чего прикоснулся к своему члену другим краем предмета одежды. Ощущение ткани на нежной коже в таком интимном месте мгновенно вскружило младшему голову, равно как и этот запах, бьющий в его ноздри. Чонгук закрыл глаза от наслаждения и закусил губу, ощущая, что он уже близок к концу. Еще несколько секунд, и он бурно кончил себе в руку, запачкав заодно и ткань.       Макнэ так и остался сидеть на месте с рубашкой в руках, прислонившись к двери затылком, закрыв глаза и тяжело дыша.       Черт… Черт! Срочно нужен Тэхён.