Будь моим

      Теперь когда нукенина никто не контролировал и не следил за ним, пусть и пассивно, он мог осмотреться более тщательно, дотошно. Пройтись взглядом по стенам, заглянуть на полки, ничего не трогая, лишь читая название оставленных там книг. Почему-то Учиха примерно так и представлял себе квартиру Хатаке. Все на своем месте, светло и чисто. Боковым зрением Обито натыкается на оставленную книгу. Обложка выглядит странной, но очень любопытной, а название интригующим. В памяти всплывают моменты из детства - Какаши еще тогда любил чтение и даже увлекался этим занятием прямо на ходу.       Чтиво оказывается в руках шиноби, Обито открывает томик где-то посередине из чистого любопытства. Скользит взглядом по страницам некоторое время, а затем его лицо резко меняется: глаза расширяются, выражая подлинное потрясение, а губы описывают немое “о”. Учиха прикрывает ладонью нижнюю половину лица, покрывается яркой краской смущения, что доходит аж до кончиков ушей. Книжка падает на стол не слишком бережно. Немыслимо! И “это” Хатаке читал с таким каменным лицом?       — Бакакаши извращенец! — как-то само вырывается. Учиха рад, что его сейчас никто не видит. Не видит его искренней, незамутненной реакции. Только теперь появилась одна проблема - как оставаться спокойным и невозмутимым, видя в руках Копирующего ниндзя эту пошлость? Учиха не удержится от комментария или вопроса. Кто же знал, что он окажется прав, называя его подобным образом еще в детстве.       Шокирующее небольшое открытие потихоньку отпускало Учиха, и к тому возвращалось его былое спокойное выражение. Он отвлекал себя поисками обещанного футона в шкафу. Мысль спать на чужой кровати немного смущала. На самом деле, Обито не отказался бы от своей собственной, но в ее отсутствии вынужден был искать другой вариант. Но вместо желаемого спального места откопал белую маску с красными всполохами. Та была в трещинах, а другое снаряжение Учиха не нашел. Видимо эту вещь просто не приняли, посчитав за мусор. Обито сам придумывал причины тому, что находил. Из чистого любопытства и навязанной любви к этому атрибуту померил чужое. Его маски намного лучше - решительно постановил, вернув все на место.       Времени утекло порядочно, а обещанный футон, который “точно лежит в шкафу”, точно там не лежал. Учиха вздыхает и принимает это поражение, падая на кровать. Впрочем, да какая разница где спать? Всяко лучше, чем в темнице. Обито хотя бы может различать где день, а где ночь. Все-таки он не робот и засыпает быстро, укрывшись чужим одеялом с узором из сюрикенов.       Учиха подрывается на кровати глубокой ночью, загнанно дыша и хватаясь за риннеган. Снова кошмар приснился. Ему часто снится подобное, обычно каждый из них связан со смертью его Рин. Учиха зарывается пятерней в свои волосы и неровно выдыхает, с неким дрожанием. Благодарит судьбу и случай, что это произошло не под вниманием его соседа. Хотя понимает, что этого не избежать в будущем.       Мужчина поднимается и идет на кухню, наливает холодную воду из под крана, уже пьет, замечая боковым зрением какую-то невысокую тень. Хоть он и лишен полной силы, но все еще остается смертоносным шиноби с отличной реакцией.       Уже разворачивается, готовый вступить в поединок, как с ужасом замирает, роняя стакан на пол, который разбивается вдребезги.       Перед ним в свете луны стоит маленькая девочка. Он узнает этот силуэт из тысячи других - Рин. Обито смотрит на тень на полу, замечая что в черной копии не хватает фрагмента. Зияющая дыра от райкири Какаши. Видимо глаза привыкают к темноте или становится странно светлее, но теперь он может рассмотреть ее целиком, запачканную кровью. Той самой, которой он осквернил ее жертву во имя деревни.       — Обито.       Пустые глаза смотрят прямо в него, заглядывают глубоко в душу. Учиха отступает, распарывая себе ногу одним из осколков. От охватившего его ужаса шиноби не может дышать, не то чтобы говорить.       — Обито.       Он хватает воздух, подобно рыбе, выброшенной на берег. Одними губами, неслышимым шепотом проговаривает “Р-Рин..”. Этого не может быть, это не взаправду. Учиха щипает себя за бедро, наверное оставляя синяк. Но боль не развеивает облик погибшей подруги. Напротив, та становится более живой. Идет к нему, тянется своими тонкими детскими ручками, пачкая его в черной в свете луны крови.       — Это ты сделал. Утопил меня в этом море крови из-за своих грез о лучшем мире. Как тебе здесь, Обито? Будешь дружить с Какаши? Простишь его и забудешь обо мне? — шея девушки наклоняется в бок слишком неестественно, скорее неуклюже заваливается.       — Н-ет, Рин.. я..       — Врешь... врешь! Я наблюдала за тобой, Обито. И ты не достоин этого...       Голос звенит в ушах, Учиха пытается отстраниться, но ему что-то мешает. Только теперь замечает, что пол стал каким-то мокрым, скользким. Кровь. Она была повсюду, а путы - чья-то рука, вылезшая оттуда. А за ней и новая, и еще одна. Они тянули, тащили, пачкали, а Нохара повторяла единственное слово, разрывающее барабанные перепонки из-за усиливающейся громкости.       — Нет!       Учиха снова был в той самой постели. Руки тряслись, а он сам был мокрым, видимо от пота. Это был сон. Просто сон, но такого, пожалуй, у него еще не было. Сердце не хотело успокаиваться, Учиха за долгое время, кутаясь в одеяле, чувствовал холод и озноб. На этот раз он предпочел остаться на месте. Не хотел, чтобы история повторилась. Словно ребенок думал, что спрячься он в одеяле и опасность отступит, а страхи исчезнут. Рин из кошмара права. Это слишком хороший конец, для такого как Обито.       Сон все же застает Учиха под утро, несмотря на его убеждение, что сегодня он уже не сможет сомкнуть глаз. Но временное спокойствие и сон оказались не долгими. Были нарушены одним знакомым Обито шиноби.       - Как ты мог?! – именно с таким возмущенным басистым криком входная дверь чуть ли не слетает с петель, выбитая порывом неудержимой Силы Юности. – Почему ты ничего не сказал мне об этом, Какаши?!       Подобно урагану Благородный Зеленый Зверь Конохи врывается в помещение, виртуозно управляясь со своим нынешним вспомогательным средством для передвижения. Колеса скрипят, дымясь и оставляя черные полосы на поверхности пола, когда Майто Гай совершает резкие маневры, но уже вскоре он обнаруживает «свою жертву» на кровати – точнее ее силуэт, ведь в это ранее время лучи солнца еще пока не проникают в спальню. Нападение молниеносно и экспрессивно, соответствует манере поведения этого джонина, лицо которого уже украшала самодовольная улыбка.       - Вот и попался, мой Вечный Соперник! И я не отпущу тебя, пока ты не расскажешь мне, что сподвигло тебя так внезапно покинуть наш Клуб Холостяков! - удушающе-сковывающий прием захвата, который мастер тайдзюцу решил применить на своем знакомом, все же позволил тому разглядеть в полутьме помещения «истинное лицо» его жертвы, которое крайне отличалось от того, что ожидал Гай увидеть под маской Хатаке. – О… Обито..?        И да, Учиха все-таки забыл закрыть дверь - почем зря. Сейчас, находясь в захвате, он очень об этом жалел.       — Отпусти меня! — рявкнул в момент взбешенный нукенин на живой будильник, тот кажется на автомате его отпускает, все еще сильно чему-то удивляясь. — Какаши тебе не сказал?       Но по реакции и так ясно, что не сказал. Обито настолько не в духе, что кажется источает негативную ауру, и ему совсем не интересно, какую ерунду пришел выяснять ни свет ни заря этот придурок.       - Йо, – приветствие звучит достаточно громко, чтобы привлечь к себе внимание, - и чем это вы тут заняты..? На моей кровати.       Голос Хатаке звучит довольно спокойно, несколько устало, но не выражает ни капли того беспокойства, которое охватило его несколькими секундами раньше. Шестой решил «освободиться» сегодня пораньше от своих обязанностей, чтобы вновь занять Учиха своим обществом, полагая, что бросать только что вышедшего из зоны лишения свободы человека на произвол судьбы - идея более чем не разумная. Он знал, что Обито нуждается и будет нуждаться в поддержке, пока заново не вольется в столь привычную Какаши среду. Он знал также, что Обито никогда не признается в этом сам и не станет просить помощи. Именно поэтому он решил поставить его перед неким фактом и вернуться к себе домой пораньше, намереваясь застать своего сожителя еще спящим. К несчастью, первым, что он заметил, была распахнутая настежь входная дверь, из-за чего вполне отчетливо были слышны звуки какой-то непонятной возни, происходящей внутри помещения. Хатаке пулей сорвался с места, заслышав голос своего друга и его явное недовольство в короткой фразе «отпусти меня». Впрочем, то, что предстало перед глазами светловолосого мужчины уже после того, как он ворвался в собственную спальню, разительно отличалось от картины, которая уже успела сложиться в его голове. Оттого его «запал» мигом угас, и Какаши даже как-то облегченно выдохнул, когда все встало на свои места. Судя по всему, Учиха все же пренебрег его рекомендациями и оставил входную дверь незапертой. Хотя, пожалуй, это всего лишь отсрочило бы неизбежное на несколько секунд, но не избавило бы Обито от близкого общения с их общим знакомым.       - Какаши! – Удивление на лице Майто Гая сменяется новой волной воодушевления, и облаченный в зеленое трико джонин окончательно отпускает из своего жесткого захвата Учиха, переключая свое внимание на того, кого собственно и искал. Хатаке невольно напрягается, прекрасно зная, что подобное не сулит ему ничего хорошего.       - Оя… Я лучше попозже зайду, когда вы закончите со своим дружеским воссоединением, - Шестой и впрямь решает скрыться по-быстрому из виду, но краем глаза цепляется за оставленную им на столе книгу. Непроизвольно отмечает ее состояние, а затем резво подскакивает к письменному столу и хватает ее, прижимает к себе бережно и любовно и чуть ли не слезами обливается, выказывая радость по поводу своей находки.       – Так вот, где я ее оставил. Слава богу! У меня чуть приступ не случился, когда я не обнаружил ее в подсумке.       Какая удача, что Какаши появляется на пороге квартиры. Удача для надоедливого одноклассника, ибо еще несколько секунд в этом захвате и Обито начал бы драться не понарошку. С невероятно угрюмым лицом Учиха трогает шею, которая мгновение назад была сильно сжата. Этот день и так предвещался скверным, а теперь особенно, Учиха не любил вставать раньше намеченного срока. Он метает опасные взгляды, как сюрикены, когда Какаши собирается свалить и оставить его с этим Зеленым монстром, но осекается, замечая, по мнению Обито, очень странное воссоединение книги и ее владельца.       Учиха отводит внезапно смущенный взгляд из-за образов, возникших в голове. Хатаке еще так искренне радуется своей находке. Извращенец! Он немного отвлекается на собственные мысли, связанные с другом, и тут Учиха вновь вероломно сгребают в охапку. Силы Гаю даже после травмы не занимать. Учиха успевает это отметить. Вопреки ожиданиям Обито не испытывает вину за нынешнее состояние Зеленого Зверя. Война, разумеется, дело рук Обито, но вот план победы - у каждой стороны свой.       Обоняние не обманывает – Хатаке точно знает, кто прикасался к его бесценной вещи, но никак не демонстрирует это в своем поведении. Прячет книгу за спиной, убирая в надежное место, и вновь переводит взгляд на своих товарищей, ведь один из них весьма настойчиво продолжает свои попытки по привлечению внимания.       - Да какая там книга, Какаши! Ты только взгляни кто тут! – Переполненный эмоциями Благородный Зеленый Зверь Конохи не дает Учиха ускользнуть так просто. Он вновь хватает его в том панибратском жесте, который не так давно Обито применял сам, но вот вложенная в это своеобразное «объятие» сила не сравнима. Гай насильно прижимает бывшего нукенина к себе, игнорируя всяческие попытки вырваться с его стороны. Во взгляде Хатаке можно уловить залегшую там тень сочувствия, однако попадаться самому в подобный капкан очень не хотелось.       - Ммм… - Какаши плавно сокращает между ними расстояние, наклоняется, заглядывая в лицо Обито, будто бы и впрямь решает убедиться, что его не обманывают, - да… Это Обито. А что тебя так удивляет? На нашем прошлом соревновании по поеданию рамена, в котором я, кстати, снова выиграл, определенно точно я говорил тебе, что он будет жить у меня какое-то время. Ты забыл, верно?       Забыл. Это читается по вновь сменившемуся выражению лица эксцентричного джонина, по его растерянности, а затем и неловкому смеху. Какаши чувствует тот самый «испанский стыд» за своего друга, однако подобное «разрешение проблемы» способствует тому, что Шестому удается вызволить Учиха из очередного захвата Гая, а затем все же помочь последнему переместиться с кровати во вспомогательное средство передвижения, и тем самым снизить риск его буйства.       Какаши подлец, продолжает разыгрывать какой-то спектакль, чуть ли не сталкиваясь нос к носу с Учиха, за что получает очень выразительный недовольный взгляд, который обеспечивает Обито свободу. Он тут же отстраняется назад на кровати, не желая снова быть пойманным. С огромным желанием Учиха бы сейчас совершил двойное убийство и со спокойной душой поспал еще несколько часов. Удивительно, но днем кошмары не снятся.       - Постой-ка… - тут в голове Благородного Зеленого Зверя Конохи опять что-то щелкает, он улыбается с каким-то уверенным пониманием всех тайн мира, касаясь своего подбородка в задумчивой сосредоточенности. – Но раз вы теперь живете вместе, то почему ты, Какаши, не ночевал здесь?       Хатаке знает этот тон, знает, что теперь он точно обречен стать жертвой допроса Майто Гая, но не знает, в чем тот пытается его «уличить».       - Мы можем обсудить это не сейчас? Я очень устал после бессонной ночи, - мольба в его голосе даже самому Шестому уже не кажется наигранной. Очередная «попытка не пытка», хоть Хатаке и знает, что его друг не воспринимает слово «нет» в ответ. Но вот непонятно, что такого он сказал, что лишь разбередило любопытство его самопровозглашенного «вечного соперника».       - Вот как… вот как… - тихие смешки, что отчетливо были слышны в интонации джонина напрягали еще больше. Да и его пристальный взгляд был каким-то «не таким». Незнание причин подобного поведения лишь больше оголяло нервы, ведь Какаши все же пытался сохранить от Обито в секрете свое назначение, а такая потрясающая «находка для шпиона», как Гай, могла запросто свести к нулю все его усилия. Впрочем, правда всплывет на поверхность в любом случае – это лишь вопрос времени. Но Хатаке просто не мог открыто признаться в этом Учиха сам, ведь мечта стать Хокаге была именно у Обито, а не у него. Он размышлял об этом ночью, когда при подходе к резиденции остановился, чтобы «полюбоваться» знаменитым монументом Конохи. Лицо Шестого Хокаге, которое уже начали выдалбливать из камня, с каждым днем все больше начинало походить на его, хоть по задумке и было также «прикрыто» маской. Как отреагирует на эту новость Обито? Какаши не знал, но почему-то ему казалось, что Учиха возненавидит его за это еще больше, ведь это очередное «отнятое» им. Сперва популярность среди сверстников, потом чувства Рин, затем ее саму… Он определенно не простит, а потому лучше молчать, пока такая возможность есть. – Бессонная ночь... в «ее» компании, да?       Что еще за «ее» и почему при этом слове его товарищ странно играет бровями? Недоумение проскальзывает во взгляде Шестого, но потом он смекает – Майто Гай все же решил ему подыграть. Он наверняка имеет в виду тяжелую работу Хокаге, которой, кажется, не будет конца. Все эти стопки бумаг будто бы множились сами собой, стоило лишь отвести от них взгляд.       - Ахах… Да, ты меня поймал, - неловкость звучит в его голосе, и Хатаке одобрительно хлопает джонина по защитному жилету в районе плеча, ненавязчиво так укатывая его в сторону выхода. – Я думаю, тебе уже тоже давно пора занять себя чем-то в этом роде, Гай. Почему бы не начать поиски прямо сейчас?       Обито не вслушивается в начало разговора, падая обратно на мягкую подушку и устремляя свой взгляд в потолок, как замечает изменившиеся эмоциональные окрасы в голосе друга. Ложится на бок и наблюдает за всей этой картиной.       О чем бормочет Гай? Какаши же был на миссии. Понемногу в ходе разговора и Обито начинает соображать в какую тему мыслит Гай, а Какаши как-то странно соглашается. Будто бы его друг прав. Учиха обязательно спросит об этом, когда еще разок протрет глаза.       Гая укатывают, в доме наступает спокойствие. Но Обито уже точно не сможет уснуть. Черт.       Хатаке удается заговорить зубы мастеру тайдзюцу, пока они вдвоем плавно движутся уже к выходу из дома. Светловолосый мужчина хочет быть уверен, что его товарищу не взбредет в голову идея вернуться и задать ему еще какую-то парочку… десятков «уточняющих» вопросов, отвечать на которые в присутствии Обито будет все сложнее. Он приветливо улыбается ему, демонстрируя эту эмоцию даже сквозь слой ткани, и машет на прощание. Провожает джонина взглядом, а потом уже с чистой совестью возвращается обратно в свою квартиру, наивно полагая, что «ураган сумасшествия» ее покинул. Однако не успевает Хатаке переступить порог, как вляпывается в ситуацию еще более непредсказуемую, чем та, в которой ему уже довелось поучаствовать.       Поднимаясь и почесывая темный затылок, Учиха ловит Хатаке прямо на пороге, когда закрывается дверь. Пристально так всматривается и тянет носом. Хм, да нет. Женскими духами не пахнет. Помнится, у Конан был приятный запах, хоть он и был почти не ощутим. Но когда они втроем оставались наедине для разговора о будущих планах, то после долгого времени его можно было уловить.       «Их глаза встретились, и он услышал, как что-то за спиной щелкнуло, словно внутренний стопор замка повернулся. И пусть он не романтик, никогда не верил в любовь с первого взгляда, да и до сих пор не верит, но в тот момент он реально что-то почувствовал и не смог отвести взгляд…» Строчки из книги, мелькнувшие в этот момент в голове у Шестого, подозрительно схоже описывали его нынешнее положение. Хатаке замирает на месте моментально, перестает даже дышать, будто этим едва видимым движением он может спугнуть момент. Момент какой-то неясной, совершенно непредсказуемой, волнительной близости, заставляющей отвечать пристальному взгляду Обито растерянностью. Еще немного, и кажется, что он не выдержит этого пытливого взгляда, сдастся первым, выдавая себя с потрохами. Хочется обладать той же способностью, что есть в арсенале Учиха, и просто просочиться сквозь дверь. Возможно даже, Какаши пытается проделать это собственными силами, упрямо вжимаясь спиной в преграду позади себя. Однако пытка ожиданием вскоре прекращается внезапно заданным вопросом.       — Ты был с женщиной? — вопрос в лоб с невозмутимым лицом, — Пф, точно нет. Тебя об этом спрашивал этот шумный придурок.       - Ч-то..? – едва слышимый вопрос в ответ звучит на выдохе, ведь светловолосый мужчина не может сдержать своего искреннего недоумения. Но и «разъяснения» не заставляют себя ждать. Гай… И как только тому в голову могло прийти нечто подобное? Мозг услужливо, хоть и запоздало обрабатывает поступившую в него информацию. Обито что… только что «нюхал» его? Вернул Хатаке «должок» за то сближение несколькими минутами ранее?       Обито посмеивается и сам отстраняется, следуя в ванну ненадолго. Всего лишь почистить зубы, а затем пойти на кухню. Воспоминания о ночном кошмаре возвращаются. Обито замирает, сглатывает смотря на то самое окно и только после проходит, не отворачиваясь ни на секунду. Вспоминает, что он здесь не один, и пытается вернуть себе расслабленный вид и завязать беседу.       Какаши еще слышит «эхо» смеха друга в своей голове, оставаясь в прихожей, и не спешит проходить вглубь квартиры.       «И встретились их глаза, а не губы - так они и расстались…» Нужно объясниться. Определенно точно нужно объясниться. Притом срочно.       Шестой проходит сперва в спальню, чтобы там иметь возможность собраться с мыслями, но обоняние отчего-то обострено. Он чувствует запах Обито буквально повсюду, особенно около кровати и шкафа. Слышит, что его друг уже покинул ванную комнату и направляется на кухню.       Спешно следует за ним, будто преследуя, но останавливается так же, как и Учиха. Пытается понять, что того привлекает в виде за окном, потому уверенно проходит в помещение кухни уже после своего сожителя. Ничего необычного. Совершенно ничего, даже тень кого-то из АНБУ не мелькает. Взгляд вновь устремляется на Обито, подмечает невольно малейшие изменения в поведении того, давая Какаши «пищу для ума». Вопросов гораздо больше, чем ответов, но Хатаке не отчаивается, пытается разгадать все самостоятельно. Оттого и не спешит с рассказом о предстоящем дне, ведь больше всего его сейчас волнует то, что же могло произойти с Учиха во время его отсутствия.       — Какое культурное мероприятие запланировано на сегодня, Какаши? — Учиха посмеивается и закидывает себе леденец в рот, не зря же он их, можно сказать, выпросил. Эта комната стала для него неуютной. Мысли то и дело возвращались к тем словам, что говорила Рин. Должен ли он сидеть здесь с Какаши, радоваться жизни и пытаться жить эту жизнь дальше? Не слишком ли отличный конец? Действительно, из всех возможных, мало что могло бы быть лучше. Напрягается и не замечает, как случайно задевает рукой стакан. Тот, падая, разбивается прямо как во сне.       — Черт.       Учиха шипит и наклоняется за осколками, собирает их все в кучу, отмечая что мелких не так уж и много. Он и сам похож на этот стакан. Поломан и разбит. Чтобы восстановить стакан, потребуется клей. А чтобы восстановить себя...       Он поднимает голову.       Шестой и сам спохватывается слишком поздно, видя, как прозрачный предмет посуды устремляется вниз навстречу с твердой поверхностью пола. Не то чтобы он им дорожил, просто срабатывают рефлексы. Он подходит ближе, собираясь оказать посильную помощь, но Обито прекрасно справляется и без него.       «Взгляды - тяжелая артиллерия флирта: взглядом можно выразить все, и при этом, однако, все можно отрицать, ведь взгляд не поймаешь на слове...» Въевшиеся чернилами в белоснежную поверхность бумаги слова вновь непроизвольно всплывают в голове, когда Хатаке в очередной раз ловит взгляд своего сожителя, пусть и не в той близости, что раньше. Но то, что он видит в глазах напротив, проникает в глубину собственной души, остается там осадком горькой безнадежности и бесконечной боли. Его рука движется сама по себе, и накрывает ладонью черную макушку друга. Какаши улыбается ему совершенно искренне, тепло, как когда-то это делал сам Обито, и треплет того по темным волосам, будто жест этот способен отогнать все дурные мысли.       Обито чувствует себя полностью обезоруженным, когда рука старого друга забирается в его волосы, а он сам улыбается ему так открыто, без тени сомнения. И пусть его лицо скрыто тканью и изгиб губ не так сильно заметен, но энергия, которая исходит от него, не может врать. С чего бы Какаши так...       Обито и так подозревал, что всё это освобождение и переезд к Хатаке не с проста. Не просто по тому, что они когда-то очень давно были друзьями. И не по тому, что таким образом глупый дурак хочет загладить вину перед Учиха. Все гораздо прозрачнее. Обито слишком глубоко засел в чужую голову и оставался там на протяжении долгих лет. Какаши и правда считает его своим настоящим другом. Тем самым или нет - Учиха точно не знает. Но эта истина ясна. Она отражается в разноцветных глазах, которые до сих пор направлены на Какаши, и во внезапно появившемся румянце, сопровождаемым смущенной косой улыбкой.       Уже после, спустя некоторое количество долгих секунд, мозг начинает обрабатывать представшую перед глазами картину совсем с другого «ракурса». Шестой спешно отдергивает свою руку и в виноватом жесте приподнимает уже обе, стараясь «защититься» от предстоящих нападок в его сторону, собираясь сказать что-то из разряда «это не то, о чем ты подумал». Хотя кто тут о чем «том» или же «не том» подумал – вопрос, конечно, весьма спорный. Но этот взгляд Учиха снизу вверх и так не вовремя «застрявшая» за его щекой конфета вызывали по своей сути весьма жуткую… жутко пошлую ассоциацию.       Точно. Хатаке вдруг как молнией прошибает – он же так и не объяснился.       - Я… Я не был с женщиной, Обито. Точнее… я был не с женщиной сегодня ночью. Но иногда я провожу некоторое время и с ней. Признаться, это всегда случается как-то внезапно и непредсказуемо… Бывает как застанет врасплох, так и… приходится и не с людьми вовсе…       Это недолгое мгновение, кажется, затягивается. Учиха хочет отстраниться, но Хатаке его опережает, как то резко вскидывая ладони вверх. Обито берет себя в руки после легкого удивления и собирается кинуть нечто вредное, но поток объяснений заставляет его замереть снова. Замереть и покрыться краской куда более густой, чем до этого. Почему-то на ум приходит сразу эротическая книга соседа. И они же оба понимают друг друга верно? Учиха спросил достаточно прямо, чтобы это оставалось неясным.       — Ч..чего? — из рук падает часть осколков и Обито суетливо подбирает их и кладет на стол, выпрямляясь и прижимаясь полу-боком к стенке. На лице смесь шока и чего-то еще, мужчина выглядит потрясенным и заторможенным, — еще и с животными?       Учиха проговаривает как-то тихо, но на высоких нотах.       Мысли мечутся от одного к другому, оттого речь Хатаке становится невнятной, будто бы бессвязной. Он нервничает, чертовски сильно нервничает под взглядом разноцветных глаз, а ещё… Он в полной мере оправдывает свое прозвище «Копирующий Ниндзя», когда перенимает эмоциональное настроение своего сожителя. Сын Белого Клыка запинается в своей речи, чувствует, как от волнения его кожа покрывается потом, как его тело охватывает жар, и «эпицентр» этого воспламенения где-то там внутри его головы. Мозги закипают, и, кажется, из его ушей действительно сейчас пойдёт пар с минуты на минуту. Пожалуй, Какаши испытывал нечто подобное в первый раз, когда его просили вслух зачесть абзацы из любимого произведения трилогии Джирайи. К счастью, больше это не повторялось, и Хатаке благополучно позволил себе забыть, какого это в прямом смысле слова «сгорать от стыда».       Почему его поведение так разительно меняется рядом с Учиха, Шестой сам не мог понять, ведь ничего «такого» не произошло. Ни там в прихожей несколько минут назад, ни сейчас на кухне, светловолосый мужчина не позволил себе сделать что-либо предосудительное, за что бы ему стоило стыдиться и корить себя. Не сделал, но позволил себе лишь на краткое мгновение допустить в своих мыслях «вольность». Но Обито же не умеет читать мысли, к счастью. Не умеет, определённо точно, однако огонёк чакры Учиха, не тлеющий в его левой глазнице, допускал возможность некой необъяснимой связи между ними, которую Какаши случайнейшим образом обнаружил во время Четвёртой Мировой войны. До конца он так и не смог понять её принцип, но теперь, когда он об этом вспомнил, то решил, что и с мыслями с этого момента стоит быть «поосторожнее».       - С поросенком, - на автомате уточняет Хатаке, пытаясь хоть как-то прояснить сложившуюся ситуацию. Это действительно вышло совершенно случайно, просто… Нынешний Хокаге был настолько загружен работой в первое время, что однажды по невнимательности вместо причитающегося ему головного убора водрузил на свою светлую макушку оставленного ему для присмотра домашнего любимца госпожи Цунаде. Никто из них двоих в обиде не остался: ТонТон даже настолько понравилось «свысока» смотреть на мир и наблюдать за работой Хатаке, что порой он вновь устраивался на голове Какаши уже из собственной инициативы. Последний же посчитал это не более чем занятной забавой. – Ты просто его не знаешь, но я уверен… Он определённо точно тебе понравится, стоит лишь познакомиться поближе…       — Ты..ты..т-ты.. ты извращенец, Бакакаши! — голос поднимается до фальцета, и сейчас он почти напоминает голос, которым Учиха водил за нос сильнейших нукенинов мира, скрываясь за личиной простачка. Обито повторяет ровно ту же самую фразу, что вырвалась у него вчера, только теперь в лоб. От всплеска эмоций, когда даже вздохнуть не получается от квинтэссенции возмущения и потрясения, Учиха чуть не давится своей конфетой, что кажется поперек горла встала.       Он хватается за шею и кашляет, выбивая ту обратно. Во рту неприятно першит, и сладкий вкус, который приносил долю радости шиноби, перестает быть таким желанным. Леденец хрустит на зубах, пока хозяин пытается в себя прийти.       Последующая реакция и слова в адрес Хатаке, сорвавшиеся с уст Обито, чуть ли не повергают Какаши в уныние. Он будто бы не в силах совладать со стихией, и потому кажется, что лишь увереннее идёт ко дну, пытаясь безуспешно барахтаться в нахлынувшем на них обоих волной море непонимания.       - Да нет же! Это всего лишь безобидная ша… - «Безобидная шалость» - так это должно было звучать в его отчаянной попытке вновь восстановить справедливость, но Хатаке осекается, видя, как его друг давится конфетой. Он подрывается помочь тому, но, к счастью, все не так серьезно – Обито вновь справляется с напастью самостоятельно. – Т-ты… Ты в порядке?       Какаши чувствует свою вину в произошедшем, потому вопрос звучит как-то неуверенно. Он наблюдает за Учихой, так и не решаясь слишком близко подходить к тому. Обито прав, лучше сменить тему, пока этот разговор не довёл ненароком до несчастного случая. Лучше отвлечь себя чем-нибудь, переключить внимание и в очередной раз предпринять попытку собраться с мыслями. На глаза вновь попадаются осколки, которые некоторое время назад ещё были цельным стаканом. Их уже невозможно собрать воедино – это бессмысленно.       Мысли о кошмарах и страхах уходят на второй план, теряются. Эта нелепая ситуация помогает Обито забыться и почувствовать себя чуточку лучше. Он упирается локтем в стол и прячет половину лица за ладонью.       — Пока ты снова не потряс меня каким-нибудь извращенным фактом, лучше ответь на мой первый вопрос, — покашливает и смотрит на куски стекла на столе. Кажется, Хатаке хочет их выбросить, но Учиха его останавливает своим “оставь” и “мне нужен клей”. Хатаке не понимает, почему это так важно для его друга, но раз это так, то он найдёт для Обито клей.       Может, Рин из сновидений и права - Обито не заслужил этого всего, но есть кое-кто другой, кто кажется долго оплакивал потерю обоих товарищей, виня во всем себя, и лишить его возможности восстановить разорванные узы Учиха не в силах.       - Нам надо… восстановить твою регистрационную карточку шиноби со всеми вытекающими из этого последствиями, - под «последствиями» Шестой, конечно же, подразумевал заполнение различных документов и обновление фотографии.       Обито потребуется какое-то время, чтобы осмыслить всю эту нелепую ситуацию. Он все же надеется, что они недопоняли друг друга, ибо “это все” слишком для его головы. После переключения темы нукенин успокаивается, возвращая себе прежний невозмутимый вид. Удивительно на самом деле то, что Учиха наивно полагал, что общение со старым товарищем будет гораздо более затруднительным. Но вот они уже сходят с ума из-за какой-то глупости, которую породил Майто Гай и его любопытство.       — Так ты и впрямь всерьез хочешь занять меня делом, — говорит вслух Обито, чтобы между ними не наступало долгих пауз. Он хочет еще добавить нечто вроде “откуда ты знаешь, что я справлюсь?” или “с чего ты решил, что можешь мне доверять?”, но в свете событий прожитого дня, не произносит этого. Понимает, насколько глупо и жалко звучат подобные речи. Да и к чему ему нарочно продолжать этот бой?       Если отряд Какаши расформирован, то чем занимается он сам? Ведь он не просто так пропадал всю ночь. У него новая группа? Это вряд ли. Учиха склонялся к мысли, что товарищ что-то от него скрывает. В любом случае Обито узнает что - рано или поздно. Но выяснять Учиха не хочется. Не всегда осведомленность приносит успокоение, обычно наоборот.       — О, нужна будет моя фотография? Думаю, что детское фото уже никуда не годно, — Обито отстраненно посмеивается и чешет правую щеку, пробегаясь по дугообразным шрамам. Они зажили уже давно и не доставляли проблем. Хотя Обито иногда казалось, когда он стоял перед зеркалом и вглядывался в свое лицо, что “раненая” половина не такая подвижная, как другая, чистая. Совсем немного, это не бросается в глаза, лишь при близком рассмотрении. В любом случае - это не имеет значения. Улыбки на документах шиноби не нужны.       Учиха бросает взгляд на настенные часы, которые до сих пор показывают самую рань. Нормальные люди точно спят в этот час. В лице Обито сразу же проскальзывает раздражение, вспоминая недавнюю выходку шиноби в трико.       Осколки убираются куда-то на холодильник, чтобы “были на виду, но не были случайно выкинуты”, когда Обито поднимается со стула, собираясь покинуть кухню. Он бросает задумчивый взгляд на Какаши, думая позвать или что-нибудь спросить, но в итоге просто ведет плечом и, ероша волосы на затылке, лениво плетется в комнату.       В этом доме ужасно тесно. Он постоянно на виду у Хатаке, если вдруг они оказываются в одном пространстве из четырех стен. Это слегка нервирует, но только потому, что Учиха еще не чувствует себя абсолютно комфортно в его компании. Все-таки общее не самое приятное прошлое мешает, но не так сильно, как могло бы.       Обито занимает кровать снова, будто бы она уже отошла в его собственность. Поднимает одеяло и накрывается им с головой, переборщив и оставив “голыми” голени. Гай не Гай, да хоть Мадара и его гунбай - все одно, Учиха собирался подремать еще часок другой.