Будь моим

      Постепенно Обито успокаивается и даже начинает дремать, так и не дождавшись возвращения соседа. Сквозь легкий сон Учиха слышит и чувствует, как Хатаке ложится рядом. Все-таки лег. По правде сказать, Обито уже думал, что у Какаши какие-то с этим проблемы. Становится спокойно, Обито проваливается в сон.       Ему снится приятный летний день. Он снова опаздывает и бежит к друзьям сломя голову. Солнце печет темную макушку, а в куртке становится невыносимо жарко, поэтому Обито обвязывает ее на своем поясе.       Первой его встречает Рин, она ярко улыбается, затмевая своей улыбкой солнце. Хватает за руку и тянет к остальной команде. Минато-сенсей улыбается в своей привычной манере, а вот и Какаши. Недовольно морщит брови и складывает руки на груди, принимаясь за новую лекцию на старую тему. Учиха молчит, а потом смеется, чем вызывает новую волну недовольства. Но на помощь вновь приходит Рин, утягивает сперва Хатаке за руку, а после Обито и крепко обнимает обоих. Машет учителю, настаивая его присоединиться, — он не отказывается. Учиха удивлён и ничего не делает, а затем обнимает их всех.       Сон кажется таким реальным из-за этого ощущения тепла, в которое Обито погружается по самую голову. Обнимает спящего Хатаке со спины, опоясывая руками, совершенно того не подозревая. Прячется полностью под одеялом, продолжая смотреть свои прекрасные сны. Прижимается непростительно близко, но кто ему может запретить в грезах?       - Какаши-семпай… Ка-ка-ши-семпа~а~ааай! – настойчивые, хоть и не особо громкие оклики выдергивают из пелены сна, и Хатаке бурчит что-то нечленораздельное, отзываясь.       - Какаши-семпай, сегодня не тот день, когда Вы можете позволить себе опоздать, - наставительный тон подчиненного не оказывает должного эффекта, ведь в постели так тепло и уютно, особенно когда рядом…       - Подъем, Какаши-семпай! – не выдерживает представитель АНБУ, и Хатаке действительно внезапно подскакивает, усаживаясь на постели, понимая наконец, что в комнате помимо него и Обито есть еще один «посторонний».       Учиха бы с удовольствием смотрел сон, в котором был как никогда счастлив, если бы не настойчивый голос, который Обито едва-едва знаком. Тепло резко пропадает, и Учиха держится за “него” одной рукой, а второй трет глаза, продолжая лежать. Рука лениво скатывается с пояса друга, и Обито садится “за спиной”, где зевает, не прикрывая рта.       — Парень, чего ж ты так орешь, мы поздно легли, ууэээа, — глаза слезятся, и Обито стирает эту мокроту ладонью. Он спихивает Хатаке с его кровати и ложится обратно, заматываясь в одеяло. Обито подождет очередь в ванную, лежа в постели. Это Хатаке спешит, а не Учиха.       — Вы такие шумные... — нукенин ворчит и глаза прикрывает, пытается не вслушиваться в их разговор, но это удается с трудом.       Вид у Хатаке спросонья взъерошенный, но к этому его сослуживец привыкнуть успел. В глазах, а точнее в единственном открытом глазе, читается легкое недоумение и общее пребывание в прострации. Такое случается, если на сон отводить всего пару часов. Ямато в недовольстве скрещивает руки на груди, а после изумленно приподнимает брови, подмечая у Шестого «третью» руку на пояснице, а затем и «ожившую» за ним тень. Сын Белого Клыка ловит на «себе» этот непонятный взгляд и оборачивается, чтобы посмотреть, какого еще призрака «кохай» смог разглядеть за его плечом. Но не успевает даже хоть как-то прокомментировать ситуацию, выдумать достойное оправдание, которое, судя по красноречивому взгляду, от него все же ждал представитель АНБУ, как чуть ли не носом ныряет на пол. Благо рефлексы Ямато срабатывают великолепно, и он ловит светловолосого мужчину, прерывая его падение, а после помогает ему и стойко встать на ноги. Вдвоем они оборачиваются на одеяльную гусеницу в лице Обито, а после обмениваются взглядами. Хатаке слегка приподнимает руки и разводит их чуть в стороны, качает головой, жестом этим показывая, мол «меня не спрашивай, я сам не в курсе».       - Неужели? – голос едва различим, но недоверие в темных глазах напротив не прикрытое. Ямато скашивает взгляд на руку своего семпая, которую все еще удерживал в своей, и Какаши сам видит одно из последствий их с Обито вчерашней ночи.       - Ах, это… - так же едва слышно выдыхает он в некой неопределенности, мол «да-да, начинаю припоминать». Но тут же давится воздухом и стремится отскочить от представителя АНБУ подальше, чувствуя, как по нему начинают расползаться стебли с явным намереньем залезть под одежду. Сын Белого Клыка отступает в коридор и одергивает обратно задранную майку, а после грозится в сторону «кохая»: тычет в того указательным пальцем, хмуро сдвинув светлые брови к переносице. – Попридержи-ка свои стручки, Тензо, иначе я за себя не ручаюсь.       Он продолжает шептать, оттого его предостережения не несут в себе должного уровня опасности. Представитель АНБУ лишь фыркает на такое заявление, а после направляется за своим бывшим капитаном. Хатаке пятится назад, отступая теперь в сторону кухни. Ямато в примирительном жесте поднимает руки и показывает, что всего лишь хочет подойти поближе, чтобы поговорить. Сын Белого Клыка останавливается и беззаботно опирается плечом на стену, вопросительно выгибает бровь, ожидая начало диалога.       - Какаши-семпай, - Ямато слегка повышает голос, он уже не шепчет, но все равно продолжает говорить тихо, - помнится, Вы мне и Аобе-сану как-то раз поведали секрет, касающийся Майто Гая. Уместно ли будет поинтересоваться, откуда у Вас вообще такие данные..?       - Ахаха… - Хатаке уже по первым словам понял, к чему ведет обладатель генов Первого Хокаге. Он плавно отлип от своей «подпорки» и раскрыл дверь в ванную комнату, намекая на то, что этот разговор вот прямо сейчас и закончится. - Прости-прости, Тензо. Я… не выдаю свои источники!       - Вот же… - Дверь закрывается прямо перед любопытным носом представителя АНБУ, и ему ничего не остается, как раздосадовано покачать головой. Видимо, удовлетворить свою жажду «информации» так и не получится, хотя… Ямато какое-то время терзается сомнениями, а после все же действует на удачу – дергает за ручку двери, а та вдруг поддается. Среагировавший на этот звук сын Белого Клыка успевает прикрыть лицо специально припасенной им для случаев бани тряпкой, ведь верхнюю часть одежды он по привычке снял прежде, чем приступить к утренним водным процедурам. Повязывает ее до того, как «кохай» заглядывает внутрь небольшого помещения. – Какаши-семпай, Вы только не особо…       - м..? – Шестой продолжает вопросительно смотреть на своего подчиненного, не понимая, почему тот вдруг разом изменился в лице. А затем прослеживает за его взглядом, видит в своем отражении оставленный ему Учиха узор на шее, а когда вновь оборачивается на «кохая», то того уже и след простыл. И лишь из спальни доносится гневное «Ну ты и паразит, Учиха! Я не позволю тебе развращать семпая!». – Тензо..? Тензо, постой!       Сын Белого Клыка пулей выскакивает из ванной комнаты и спешит за представителем АНБУ, чтобы унять его буйство.       Учиха старается максимально абстрагироваться от их агрессивных шептаний. Пару часов сна он точно заслужил. Да и сон был таким чудесным, пока этот деревянный кретин все не испортил. «Гусеница» распространяет явную агрессивную ауру, кутаясь в одеяло сильнее. В какой-то момент Обито кажется, что от него все отстали и он может еще подремать, но не тут-то было.       Тайфун имени Ямато влетает в комнату и чуть ли не вытряхивает Учиха из его уютного гнезда под истеричные вопли. По-другому Обито не может это назвать!       На мгновение Обито задумывается, что за последнюю неделю его слишком часто подобным образом поднимают с постели. Почему каждый, кому не лень, хочет потрясти его за плечи, придушить или еще что-то в том же духе. А, ну да... имеется несколько причин. Но точно не та, что выкрикивает этот полоумный!       — Да что вам всем от меня нужно? Сначала Гай, теперь ты, отвяжись! — Обито по привычке активирует шаринган, но техника не работает. Черт. Он совсем забыл. Градус кипения нарастает, Учиха слышит Какаши, но он же не “девица в беде”, которую нужно спасать. Не от того, кто ему явно уступает в силе. Гребаные ограничители!       — Свали с меня! — Обито злится, не контролирует себя и выпускает из правой руки деревянные ветви-колья, одновременно пугая серьезностью намерений и откидывая с себя члена АНБУ.       - Воу-воу-воу! Полегче! – Шестой специально встает между двумя шиноби, способными использовать мокутон, чтобы в случае чего любому из них, а то и обоим надавать по шапке. Не хватало еще, чтобы они разгромили ему квартиру на этой глупой волне недопонимания. Использование подобных техник уже выходит за грань дружеских перепалок. Ямато также вбирает в себя стихию дерева, которую он использовал для защиты. В отличие от той, что использовал Учиха, его техника не имеет острых концов и на первый вид кажется более безобидной. Хатаке слышит приглушенный звук и поворачивает голову в сторону друга детства, осматривает его, подмечая общее состояние. Он знает, о чем сейчас думает его «кохай» – этот ограничитель чакры недостаточно хорош, раз Обито хватило сил использовать мокутон.       Обито сердится, но молчит. Взгляд прикован к руке - он очень давно не пользовался... этой техникой. И совсем забыл насколько она чакрозатратная для него. Ветви врастают обратно, а Обито валится на подушку, чувствуя слабость во всем теле. Строит недовольное выражение лица.       — Не подпускай ко мне этого сумасшедшего! ...вот подожди у меня, Ямато... когда вернутся мои глаза... — Учиха вторую фразу уже злобно шепчет, но все его прекрасно слышат. — Кто еще кого ра...       Обито затыкается и шумно выдыхает воздух, поджимая в недовольном жесте губы. На что, на что, а вот на эмоции у Учиха сил всегда хватает.       — Я могу взять выходной сегодня, Какаши? Извинись перед моей командой, — Учиха показательно отворачивается, явно не желая вести бесед. Особенно слышать обвинения от «кохая» его друга. Что этот кретин там себе навоображал? Никого Обито не развращал. Какаши извращенец уже очень давно, странно что его близкий(?) друг об этом не в курсе. Если уже говорить начистоту, то развращали скорее Обито, который за свои 32 года впервые поцеловался пару дней назад. А вчера... стыдно вспомнить, что он вытворял вчера. Стоит только вспомнить, как краска лезет на лицо. Он не хочет об этом думать в присутствии этих двоих, но ему точно нужно разобраться в характере своих действий и реакций. Правда, одну истину он точно уже для себя открыл. Он бы повторил свое последнее задание. Еще... парочку раз.       «Опасность» миновала, и Какаши позволяет себе расслабиться. Жестом показывает представителю АНБУ, чтобы тот подождал его в коридоре, иначе эмоциональная буря никогда не утихнет. Ямато недовольно хмурится, но повинуется приказу – скрывается из вида, но напоследок еще раз молчаливо указывает на часы.       - Хорошо, я все улажу, - обещает сын Белого Клыка своему сожителю, еще несколько долгих секунд сверлит его спину взглядом, но так и не решается задать довольно простой вопрос – о самочувствии Обито.       Он собирается спешно, чтобы больше не нервировать своего «кохая», да и не давать повода для очередных стычек. И уже через несколько минут покидает квартиру в сопровождении представителя АНБУ. Сегодняшний день обещал быть до безобразия скучным, потому что предстояло решить несколько «особо важных» вопросов в связи с предстоящей инаугурацией. Однако слово свое он сдержал и, прежде чем окунуться во все тяжкие подготовительные организационные вопросы, вызвал к себе Наруто и Сая, чтобы лично сообщить им о внеплановом выходном дне. Но не у них, а у их новоиспеченного командира, так что для столь замечательных шиноби, как они, миссию он заготовил. Отправив Узумаки со своим другом выискивать потерявшуюся в ближайшем городе казино Пятую, Хатаке со спокойной душой приступил к своим обязанностям.       День тянулся непозволительно медленно, а мыслями Какаши то и дело возвращался к своему сожителю, ведь прекрасно понимал, как бывает сложно прийти в норму после того, как приходится тратить чакру на слишком затратную технику. Он-то целыми неделями чуть ли не пластом лежал под капельницами, изнывая от жажды нормальной пищи. Благо такой проблемы у Учиха не предвиделось, однако… Почему-то именно на этом этапе хаотичных мыслей, Шестому вдруг пришла идея научиться готовить столь любимые его другом сладости. Он еще помнил горечь «поражения» от своего неуместного гостеприимства, однако сейчас сын Белого Клыка, кажется, смог отыскать способ взять реванш. Поэтому когда основные вопросы уже были решены, он с особой важностью сообщил Ямато, что отныне оставляет его за главного, а сам пойдет лучше выспится. А то Обито ведь не соврал, они действительно поздно легли.       На обратном пути домой Хатаке заглянул в книжный магазин. Он не смог пройти мимо полки с его столь любимыми романами, потоптался около нее и пустил скупую мужскую слезу на тему того, что пополнений в серии уже не будет, а все эти сборники у него уже есть. А затем все-таки дошел до кулинарного раздела и отыскал там неприметный трактат о данго. Решив, что это именно то, что ему нужно, Шестой расплатился за книгу рецептов на кассе и со спокойной душой забрал ее с собой. По привычке изучать рецепты он начал уже на ходу, выискивая среди них те, что могли особенно понравится его другу, а заодно также ознакамливаясь с необходимыми ингредиентами, чтобы в случае чего приобрести их по дороге.       Уже ближе к вечеру с покупками он добрел до двери собственной квартиры, и по привычке зашел в нее, оповещая в пустоту о своем прибытии.

***

      Учиха так и не повернулся к Хатаке за все время, что тот собирался. Не хотел, чтобы его видели в подобном состоянии. Тем более друг-соперник. Да и желания тратить энергию особо-то и не было.       Обито наконец-то остался один. Он терпеть не мог чувствовать эту позорную слабость. Ведь он потрясающе и ужасающе силен, но сейчас валяется в кровати, как мешок с рисом. Нужно взять за правило: не использовать древесных техник. Да в квартире техниками и не разгуляешься. Просто Обито слишком сильно хотелось откинуть этого Ямато от себя. Они на разных ступенях “эволюции”, и пусть держит себя в руках. Пользоваться временным преимуществом против себя Учиха никому не позволит.       Он пролежал, наверное, до обеда, то дремал, то залипал в потолок, думая, насколько сильно Наруто негодует о причине отсутствия капитана, а следовательно и миссии. Ммм… и им нужно договориться о тренировках. Обито сдерживает свои обещания.       Уровень чакры постепенно восстанавливался, и нукенин уже смог оторваться от постели и донести себя до ванной. Он зевал. Удивительно, что можно вот так ничего не делать и находиться в относительном спокойствии. Учиха, не глядя, взял щетку и уже начинал выдавливать пасту, как заметил свою ошибку. Черт, это было бы неловко. Помявшись и почесав носком лодыжку Учиха оставил “заложницу” в покое и поменял на свою. Мысли о неловкости заставляли снова вспоминать ночь.       Обито зарделся и посмотрел в зеркало. Ему не идет этот цвет лица. Он склонил небрежно голову в сторону и коснулся пальцами шеи. Вот тут должен был быть засос, нет, несколько… и след от укуса. Какаши так настойчиво старался... ему это нравилось? Хотя “сексуальное место” он выбрал неподалеку. Пальцы смещаются дальше и отодвигают, пусть и короткие, но мешающиеся сейчас волосы. Почему здесь? Что в этом сексуального? Обито с неподдельным интересом разглядывал себя, но причины так и не понял. Однако ответ лежал на поверхности.       “Обито ему не нравится”.       В этом Учиха не сомневался. Понял, когда друг очень странно выполнил задание с поцелуем. И ошибки быть не могло, ведь после он целовался с ним очень даже охотно. О чем Обито думает вообще?.. Прохладная вода сталкивается с лицом нукенина несколько раз, после чего он трясет головой. Он с этими играми совсем загнался. Признает.       Дальнейшие ванные процедуры проходят в вакууме мыслей, Учиха тратит уйму времени, ведь торопиться ему некуда.       Оставленный дома заглядывает на кухню. Он приметил еще со вечера “подарок” от Хатаке. Тот самый клей, о котором просил. Делать нечего, и Обито занимается этой поделкой. Находит донышко, которому удалось уцелеть и оставить свою круглую форму, а после собирает пазл вокруг. Как только приготовления завершены, Учиха приступает к клейке. Вот это донышко - он. Находится на самом дне, совсем утративший свою форму и цельность. А вот этот большой боковой кусок - Какаши. Не хочется признавать, но именно Хатаке старается его вернуть. Стоит вспомнить только его приготовления в первый день встречи. Столько заботы. Заботы, а еще очень горячих ночных поцелуев. Один раз - случайность, второй раз - совпадение... а третий... Интересно, это войдет в закономерность?       Обито ухмыляется и мажет побольше клея на острые края. Прижимает и держит, пока не закрепится плотно. Затем следует парочка осколков поменьше. Учиха называет их Наруто и Сай. Они такая разношерстная команда, но Обито хочется верить, что у них получится. Получится... все. Для частей сверху не остается имен, поэтому он называет их метафорично: дружба, командная работа, поддержка, связь, узы, семья. Стакан теперь напоминает его изначальный вид. Очень схожий с оригинальным, но все равно другой. С “боевыми ранами” на всей своей поверхности. Прежним он не станет никогда, но все-таки он состоит из частей, задающих его форму.       Учиха пробует налить туда воды, но через небольшие зазоры жидкость проступает наружу. Это те кусочки, которые он уже не сможет восполнить. Точнее отыскать, ведь Хатаке навел на кухне уборку. Обито проклеивает трещины еще раз. Клею он не выбрал название, но это очень важная субстанция. Он, наверное, сходит с ума, размышляя о стакане, как о собственной жизни.       Нукенин фыркает и все же остается доволен своей работой. Вода более не выливается, да и трещины придают стакану новый шарм. Будто узор.       Учиха покидает квартиру. Снова покупает цветы. Находит в себе новые силы проведать Рин. И приходит вовремя - прежние тюльпаны уже почти завяли. Он их меняет и присаживается на корточки, чтобы быть поближе, но не в этом смысле, что рядом, а чтобы Учиха мог пошептаться.       — Привет, — Учиха говорит полушепотом и замолкает. Трет неловко шею и прикрывает глаза, — Рин, ты же смотришь? Я... приложу все усилия, чтобы больше тебя не огорчать. Но, надеюсь, ты не слишком расстроишься, если...       Обито жмурится и отводит голову в сторону с легким наклоном вниз. Он краснеет совсем как в детстве, когда подруга его отчитывала.       — Я расскажу об этом, как-нибудь... в другой раз, хорошо?       Он не дожидается ответа, быстро поднимается на ноги и сбегает. Что он хотел ей сказать? Ох, об этом Обито старается не думать. Он такой идиот. Недоделанный преступник. Если вопрос касается управления и “игры”, то Учиха “на горе”, а если простых человеческих взаимоотношений, то он ученик Академии, не выше.       Обито добирается домой раньше, чем возвращается Какаши. И он этому рад, не хочет ему рассказывать куда ходил. Время скучно тянется, Учиха успевает от этого устать, даже мысленно решает провести новый обыск квартиры. Как оказалось “крепость” Хатаке хранит в себе много занимательных вещей. Развратные игры, ошейники... что еще? Футон? Учиха вот совсем не удивится еще какой-нибудь находке.       Но поиски не успевают начаться, потому что хозяин возвращается в квартиру. Учиха выглядывает из комнаты живее всех живых. Взгляд цепляется за пакеты. И пока Хатаке разувается, Обито его нагло обкрадывает. Любопытство и скука – смесь непреодолимая. Он выкладывает на стол какие-то продукты, хотя видел, что Какаши уже успел закупиться всем необходимым. Значит, это нечто особенное. Обито щурится внимательно, а потом видит это. Деревянные палочки для данго. Учиха поднимает пакет и подкидывает его в руке, с ухмылкой смотря на Какаши.       — Данго? Правда? — начинает тихо смеяться, опускает предательские “шпажки” на стол, а сам садится за него, — это твой ответ на ту рыбу? Какаши, она правда была вкусной. Но данго явно будет вкуснее. Когда сделаешь?       Шестой краем глаза подмечает своего сожителя, но вовсе не ожидает от того такой прыти. Лишь усмехается вслед «воришке», однако с пустыми руками разуваться гораздо проще. И пока Учиха разбирает покупки, Хатаке успевает скинуть с себя лишнюю одежду, а затем уже появляется на кухне. Он тщательно моет руки, ведь предстоит повозиться с едой, но все равно в это время бросает короткие взгляды на Обито. Это как-то странно, непривычно скорее, однако теперь Какаши чувствует разницу намного острее. С ним квартира стала намного уютнее. Учиха даже особо не напрягается, дурачится просто, но даже этого достаточно, чтобы заполнить окружающее его пространство потрясающей атмосферой. Сын Белого Клыка не может устоять перед ней, не может не поддаться тем эмоциям, которые излучает его друг, и он едва заметно улыбается под тканевой маской.       - Да, данго, - негромко отзывается он, но в голосе слышны веселые ноты. Немного смущает, что его задумку так легко раскрыли, но ведь… Обито никогда не был глупым, так что это даже не удивительно. Хатаке внимательно смотрит на своего сожителя, невольно все же припоминая то, с чего начиналась их совместная жизнь. Занятно, что так совпало, - будто с сегодняшнего дня они заново пытаются сойтись, отбросив все эти недопонимания и глупости первых дней. – Ну-у-у… Я не думаю, что стоит давать ингредиентам залеживаться. Да и вечер у меня не занят, так что… Пожалуй, приступлю к этому прямо сейчас.       Какаши достает из подсумка книжку с рецептами, открывает на нужной странице и ставит ее перед глазами, но так, чтобы та не мешала, - привычка, не более. Он повязывает на себя фартук, чтобы не испачкать одежду, и заранее предупреждает Обито, что не потерпит никакой помощи в этом деле, потому что это данго будет носить название «Данго с ванильным соусом в стиле Какаши» и никак иначе. Ну а дальше… А дальше он включает электрический чайник и приступает к распаковке необходимых ему ингредиентов и небольшой подготовке к дальнейшему творчеству. Кастрюля с водой ставится на огонь, и теперь мужчина может заняться лепкой. Он смешивает рисовую муку с теплой водой, добавляет соевый сыр и делит на три равные части. Хатаке собирается придать сладости фирменный триколор, поэтому использует в качестве красителей пасту из красной фасоли, порошок зеленого чая и белок яйца. А затем он уже катает из каждой полученной консистенции несколько шариков, чтобы хватило на пару порций. Вода закипает, и тогда все эти моти отправляются принимать высокоградусную «баню». Мужчина не теряет времени зря и принимается за приготовление соуса – все же ему не хочется томить ожиданием своего друга. Но вот «томить» молочный соус на медленном огне приходится, пока он наконец не становится достаточно густым.       Охлажденные после варки шарики Хатаке довольно ловко нанизывает на бамбуковые шпажки, а затем весьма скрупулезно покрывает каждый такой «шашлычок» ванильным соусом. От рецепта с соевым соусом он пока отказался, припоминая события в чайной. Этот же придавал десерту матовый блеск и не растекался. Сын Белого Клыка выкладывает на тарелку для каждого из них по три штучки - нездорово циклится при этом на сервировке, - но вскоре подает сладости на стол, а затем ставит рядом с ними чашки с чаем.       - Давай. Первая проба с тебя, - Шестой неторопливо развязывает фартук, наблюдая за своим другом, и не спешит занять место напротив него.       Учиха оживляется. Он не собирается уходить, но и помогать Какаши не планировал. Обито в любом случае ужасный помощник на кухне. Он никогда не готовил сам. Сначала о нем заботилась бабушка, радуя трехразовым питанием, а потом... потом еда потеряла свою актуальность.       Обито не отвлекает разговорами, а просто смотрит, отмечая насколько здорово Какаши управляется со всем этим. А иногда тихо посмеивается из-за фартука. Это так забавно. На ум приходит странная мысль, что из Какаши вышла бы отличная жена. Чудесно готовит, ворчит и отчитывает, и... по ночам развлекает. Учиха закрывает ладонью нижнюю половину лица, чтобы скрыть румянец и улыбку. Жаль, что Хатаке не женщина. Но... разве это сильно что-то меняет? Ну, это как-то неправильно. Неправильно для кого? Учиха углубляется в свои размышления и не замечает продолжение кулинарного шоу.       Он думает о том, что было бы, если бы его друг оказался подругой. И девчонок в команде было бы две. Нет, ну Рин точно побеждает. Она ведь такая милая и добрая, Обито бы никогда не понравилась девочка с характером Какаши. Наверное. Но было бы забавно с ней соперничать, Учиха бы точно не мог себя опозорить. Ками. О чем он думает? Об отношениях с Какаши в роли девушки. Как до этого дошло? И многое ли меняет пол? И...       — Все, хватит об этом думать! — Обито шепчет вслух и треплет свои волосы. Перед носом появляется уже готовая порция. Учиха отвлекается и рассматривает произведение кулинарного искусства. — Выглядит отменно, интересно, как на вкус...       Обито снимает первую пробу, стаскивая с палочки первый шарик розоватого цвета. Молчит и нагнетает интригу для Хатаке, который явно ждет, чтобы ему вынесли вердикт и оценку. Учиха все тянет и ухмыляется. Доедает первую палочку до конца и кладет на тарелку.       — Мм... ну что же... должен сказать, что... — Обито хитро улыбается и смотрит на друга с прищуром, — твои данго, хмм... лучшие, что я пробовал. Да, ты даже обошел мою бабушку. Наверное, все дело в соусе.       Учиха не верит. У Хатаке снова получилось всех превзойти. В подтверждение своих слов Обито с удовольствием доедает все до конца и следит за другом. С чего Какаши решил вдруг сделать для него сладкое? Одна причина понятна - реванш за выкинутую рыбу. Но почему именно сегодня? Неужели из-за утра?..       - Правда? - Шестой усмехается, заслышав вердикт своего сожителя, и уже полноправно занимает место напротив него, после подобного одобрения. Он не особо спешит, рассматривает свое собственное блюдо, будто не зная, с какого конца к нему приступить. И поэтому сын Белого Клыка все же берется за первый сладкий «шашлычок» уже после того, как Учиха расправился со своими. Он стягивает свою тканевую маску до подбородка, чтобы та не мешала ему наслаждаться трапезой, ведь ему придется ее растянуть. Хатаке никогда не любил сладкое и не думал, что сейчас на него снизойдет внезапное «озарение». В общем-то, в этом он оказался прав. Ничего особенного в приготовленных им данго мужчина так и не нашел.       — Кстати, чакра быстро восстанавливается несмотря на ограничители, поэтому я снова в форме. Завтра с миссии не убегу. Какаши. У меня серьезный вопрос...       - Вот как… - Хатаке уже хотел было разочаровать своего друга и сказать тому, что завтра ему тоже придется развлекать себя самому из-за того, что Наруто и Сай были отосланы за пределы деревни, однако последующие слова Учиха сбили его с этой мысли. Шестой слегка напрягся, но все же с интересом взглянул на своего сожителя. Что это еще за «серьезные вопросы» у Обито к нему?       - Почему каждый кому не лень способен зайти в твою квартиру? Это, знаешь, напрягает. Кого мне ждать в следующий раз? - злость на Ямато уже пропала, но следы раздражения остались. Повторений таких концертов Обито не переживет, точнее... не переживет тот, кто его разбудит.       - Ахах… - да, это весьма неловкая ситуация. Сын Белого Клыка уже настолько привык к подобному явлению, что перестал обращать на него внимание, однако для его сожителя… Да, это был тот еще «стресс». Какаши невольно припоминает тот день, с которого, собственно, все и началось. – Ты… Ты сильно преувеличиваешь. Ко мне не так уж и часто кто-либо заходит. Просто… как бы это объяснить… Может, это ты их привлекаешь? Ха-ха…       Он пытается отшутиться, раздумывая в это время о том, как бы попросить своих «не прошеных гостей» заходить к нему как можно реже, однако у этой задачи, кажется, будто и вовсе нет решений. И ему, наверно, стоило просто заранее предупредить Обито о подобных незапланированных встречах, разъяснив ему ситуацию.       - В общем, ты же помнишь Гая, верно? Он с детства таким был. Никогда не воспринимал «нет» в качестве ответа, и… Я не знаю, что он во мне нашёл. Но после того, как Гай получил звание генина, это просто стало каким-то бедствием. Он чуть ли не поселился у меня в доме, выскакивал из самых неожиданных мест, пока я все же не дал свое согласие… Конечно, потом у нас у обоих было много миссий, а затем я и вовсе сменил дом отца на квартиру и впервые за долгое время узнал, что такое тишина, но потом Гай узнал мой адрес, и все вернулось на свои круги… К тому же, по распоряжению Хокаге меня всегда могли призвать в любое время. Так что к визиту незваных гостей я как-то привык. Хотя, стоит признать, я не так часто проводил время в стенах дома, и всем им вполне хватало «общения» со мной за их пределами, - последнюю фразу он уже тянет более задумчиво, но потом вдруг будто вспоминает что-то и виновато посмеивается, глядя на своего друга. – Ты уж не сердись на Тензо, я сам не знаю, что на него нашло. Наверно, дело в том… Ммм… Не столь уж приятно осознавать, что человек, к которому питаешь уважение, вовсе не такой уж и идеальный да и едва заслуживает его.       Обито хмурится недоверчиво. Это слишком глупая шутка. В обоих случаях их интересом был именно Какаши, а Учиха случайным участником спектакля. Не сказать, что он не смог бы к этому привыкнуть, но знать, что в любой момент может заявиться некто третий и нарушить личное пространство, Обито не нравилось.       Однако Учиха с интересом, не перебивая, выслушал историю Хатаке. Удивительно, что он с ним делится чем-то таким. Воспоминаниями, рассказывает о своей жизни после. Разумеется, что все сказанное, - лишь легкий пересказ на определенную тему, но все-таки. Это очень... Обито кажется, что этот рассказ очень доверительный, поэтому Учиха улыбается в конце. Сменяет гнев на милость.       — Это хорошо, что у тебя были друзья, которые скрашивали твои будни, — спокойным тоном заключает Учиха. — Хорошо, но пусть он меня не трогает. Иначе я его сам трону. Мне это не нравится. Особенно его обвинения.       Шестой с пониманием кивает и решает, что ему стоит все же серьезно поговорить… хотя бы с Тензо. Он уж точно поймет и войдет в его положение. Недоверчивость приятеля из АНБУ Хатаке ясна, но все же… Обито – это не его дело. Не его, не чье-либо еще. Только Какаши вправе решать, что ему с Учиха делать. Это его право и обязанность не как Хокаге, а как друга. Возможно, именно этот фактор и заставляет его быть излишне доверчивым к бывшему преступнику, но ведь… Сын Белого Клыка знает, что Обито всего лишь жертва обстоятельств. И стал он ей лишь по его вине.       Обито вздыхает и подпирает рукой щеку, доедает вторую палку угощения, а сам гипнотизирует последнюю. Он о чем-то недолго задумывается. О том, что мог бы сам ему рассказать. Наверное, это было бы честно. Обмен информацией.       — Первое время меня донимали белые Зецу. Один из них был совсем идиотом, его-то поведение я и копировал после. А потом... Потом шутки кончились, и свое свободное время я посвящал планированию. На меня не прыгали из-за угла и не пытались придушить все кому не лень. Поэтому мне это не нравится. Я знаю, что Гай своеобразный парень. Он тебя еще в Академии доставал постоянно. Как был энергичным болваном, так и остался, несмотря на... реальность. Знаешь, у Ямато есть причины меня недолюбливать не только из-за тебя. Он мне не верит и правильно делает.       Когда между ними снова повисла тишина, светловолосый мужчина невольно уперся взглядом в стол, поникнув из-за печальных воспоминаний. Он слышал по вздоху своего сожителя, что тот тоже предался «ностальгии» по тем мрачным дням из собственной биографии, которые нельзя взять и просто забыть. Но когда голос Обито внезапно нарушил молчание между ними, Какаши невольно поднял на него свой взгляд. И даже позволил себе усмехнуться, заслышав столь забавное признание друга, - Обито копировал поведение какого-то идиота, в то время как сын Белого Клыка в итоге пришел к тому, что стал копировать поведение своего «идиота». И все же… Учиха жил в беспроглядном мраке все это время, а у Хатаке были хоть какие-то «маяки», проблески лучей надежды. По сравнению с Обито можно даже сказать, что он жил беззаботно.       Шестой ловит взгляд друга, но не знает, что ему сказать. Стоит ли вообще это как-то комментировать? Скорее всего, нет, и догадку эту Учиха подтверждает сам, когда решает покинуть место их «переговоров». Нужно и самому не затягивать с трапезой, доесть сладости до того, как чай остынет.       Учиха поднимает взгляд, заканчивая свою речь, и доедает свою порцию до конца. Поднимается со стула и потягивается. Он думает несколько секунд, а затем с улыбкой предлагает:       — Хочешь, я помою посуду? В благодарность, — это было бы правильно. Но почему-то Учиха чувствует, что Хатаке вряд ли его подпустит к стеклянным предметам.       - Ммм… только не бей ее, - как-то на автомате срывается с языка. Взгляд тут же устремляется к месту, где должны были быть осколки разбитого стакана и клей. Их нет, но зато… - Хотя… клей-то у нас теперь есть. Не пропадать же ему даром.       Хатаке дожевывает свою порцию довольно поспешно, а после поднимается из-за стола. Подсовывает и свою посуду в раковину в очередь на водные процедуры, возможно, излишне вторгаясь в этот момент в личное пространство своего сожителя. Но он не может отказать себе в этой мимолетной близости, оттого и заходит все же не сбоку, а со спины, не давая Учиха особого простора для маневров, и с одной стороны ставит тарелку, а с другой – чашку. В который раз пользуется ситуацией, чтобы незаметно втянуть воздух рядом с Обито, - их рост практически одинаков, и скрытый под маской кончик носа находится чуть ли не за ухом пойманной врасплох «жертвы». Всего лишь несколько секунд, но и их достаточно, чтобы уловить столь приятный аромат.       — В этот раз я не разобью, — Учиха фыркает и отходит к мойке, захватив перед этим свою грязную посуду. Берет в руку губку и под теплой водой “гладит” тарелку. Он слышит по отодвигающемуся стулу, что Какаши тоже закончил и ждет его комплекта. Внезапная близость заставляет Обито затормозить. Он особо не реагирует на действия Какаши, но замечает для себя, что в отличие от его друзей, не чувствует дискомфорта от близости друга. Принимает это как дурачество, не более.       Какаши отстраняется как ни в чем не бывало и продолжает заниматься уже своим делом – убирает остатки после своего кулинарного «шоу», а уже затем с чистой совестью покидает кухню. Ему следовало подумать раньше над тем, чем бы занять своего сожителя этим вечером, но почему-то мысли об этом не посещали его светлую голову вплоть до этого момента. Сам-то он не особо разнообразил свой досуг – большую его часть занимало чтение книг. Впрочем, у Обито могли быть и свои дела.       Обито справляется с возложенной на себя работой и идет в комнату, вслед за другом. Он незаметно мнется, не зная, что ему делать сейчас. Нукенину безумно скучно, и единственное, до чего доходит его мозг, — это идея достать Какаши.