Будь моим

      Их временный дом не оснащен какими-то удобствами, потому темноту помещения разгоняет тусклый теплый свет от пары свечей. Ямато уже собирается погасить их, как голос Обито обращает внимание всех участников похода в его сторону. Хатаке не успевает сунуть беруши на их законное место, готовясь к соседству с Узумаки, потому поворачивает свою голову в сторону другого соседа. Видеть лицо Обито так близко уже привычно, потому сын Белого Клыка чувствует себя вполне спокойно.       - А что ты хотел..? – сам Шестой не особо понимает, какие истории желает услышать его друг детства. Да и разве они недостаточно наговорились у костра?       - Мы могли сыграть в одну игру, - подает голос с другой стороны бывший представитель Корня, и теперь все взгляды устремляются к нему. Хатаке вновь слегка напрягается, вспоминая то, как наотрез Учиха отказывался принимать участие в чем-то подобном. Точнее высказывал свои надежды по поводу отсутствия оных в их мероприятии. Но, пока кто-то воодушевленно воспринял идею Сая, а кто-то недовольно стал ворчать, молодой человек продолжил свои пояснения, посвящая присутствующих в суть игры.       – Я вычитал об этом в книге, - несколько смущенно признается он, показывая «виновницу», на обложке которой красовалось звучное название «Как сблизиться с людьми посредством коллективных игр». – Давайте я проведу ее для вас.       Услышав одобрение от большинства представителей их команды и не особо бойкое сопротивление от других, Сай довольно кивнул и привычно улыбнулся.       - Сакура, - он решил начать с единственной девушки в их коллективе, - я сейчас назову тебе три имени. Они принадлежат трем твоим знакомым. Ты должна выбрать, кого из них тебе хотелось бы поцеловать, с кем пойти на свидание, а с кем связать свою жизнь узами брака. Ммм…       Темноволосый молодой человек с очень бледной кожей изображает задумчивость, показывая это и жестом. Его хорошо видно и другим присутствующим, ведь он удобно сел на футоне, возвышаясь над ними.       - Наруто, - первое имя звучит быстро, да и кто бы сомневался в таком выборе. А вот с остальными происходит заминка, Сай специально выдерживает интригу. Молодой человек вновь надевает улыбчивую маску. – Рок Ли и Яманака Ино. И да, кстати, ты должна будешь пояснить свой выбор.       Сакура даже присела на футоне в ожидании имен. Она, разумеется, все перечисленное хотела бы сделать только с одним человеком, который так удачно был ее соседом справа. Девушка почувствовала, как ее щеки горят при мысли о том, что она поцелует Саске-куна. Но вопреки ожиданиям, желанного имени не прозвучало.       — Сай, что за странный выбор имен! Я отказываюсь отвечать, — она хмыкнула и поджала губы, собираясь лечь обратно на подушку, но голос блондина не позволил ей это сделать.       — Сакура-чааан, так не честно, ттебайо! Отвечай, — настоял сокомандник, да и остальные его поддержали, раз уж они оказались втянутыми в это. Харуно неопределенно хмыкнула, но быстро сдалась.       — Ладно! На свидания я бы пошла с Наруто, потому что он меня достал звать и так уж и быть, — девушка фыркнула, этот выбор был слишком очевиден, а вот над остальным розоволосой пришлось подумать. Она села на футоне и обняла свои колени, опустив на них голову.       — Наверное... из предложенных имен, это важно, я бы вышла замуж за Ли. Так как точно бы не стала жениться на девушке.. фу, Сай! Ну и поцеловала бы Ино. Мы лучшие подруги... это странно, но это все твоя тупая игра, шаннаро!       В конце ее выступления в Сая полетела подушка под хохот Узумаки. Обито тоже посмеивался. Снова он втянул себя и Какаши в щекотливую игру. Однако это было весело и по-семейному приятно. Взгляд Учиха опустился на чужой футон, а сердце заскакало сильнее от проскочившей мысли. Пользуясь своим расположением и позой, рука Обито под одеялом скользнула вперед прямо под чужое, выискивая руку. Свет от свечей не мог передать смущение на щеках нукенина. Ладонь накрыла чужую, с легкостью сплетая их пальцы. Даже такая близость приносила некоторое успокоение, Учиха невозможно сильно привык спать с Хатаке не менее, чем в обнимку. Привык прижиматься к его спине и закидывать на Какаши руки, а носом вжиматься куда-то в шею или затылок. Здесь нельзя, но этой шалости никто не заметит.       Сай не стал испытывать судьбу и отклонился от траектории летящего в него предмета. Все же он на своем лице прочувствовал – и не раз – силу удара этой хрупкой на вид куноичи. Подобное поведение Харуно вызвало всеобщее веселье, если не считать одного хмурого представителя Учиха. Казалось, его уж точно ничем не пронять, но Сай постарается. Надо бы спросить кого-нибудь из взрослых, ведь парочку молодых людей бывший представитель Корня решил оставить на десерт. Взгляд темных глаз сперва устремлен на противоположный конец их ряда.       - Точно, - вдруг изрекает темноволосый молодой человек и вновь улыбается, закрыв глаза. – Ямато-семпай, а как бы Вы распределили…       Представитель АНБУ напрягся и не зря. Имена действительно были ему хорошо знакомы, но именно потому делали выбор крайне сложным, если не сказать, что невозможным. Итак, Хатаке Какаши, Орочимару и Харуно Сакура. Шестой чуть крепче сжал на мгновение пальцы Обито, когда услышал свое имя. Не понятно, какой логикой руководствовался Сай при выборе жертв, но подборка у того действительно с каждым разом была все интереснее и интереснее. Признаться, столь рисковое действие со стороны друга сперва озадачило сына Белого Клыка, потому он и сам старался быть крайне осторожным и лишний раз не шевелиться, дабы ничем себя не выдать. Но это прикосновение было вдвойне приятным и волнительным. Их тайна, которую оба так тщательно берегли от окружающих, будто бы обрела сейчас физическую форму. Какаши думал о чем-то схожем и сам, но вот только предполагал провернуть это под покровом тьмы, когда остальные погрузятся в сон.       - Н-да… - Ямато неловко почесал свою щеку, раздумывая над своим ответом. – Пожалуй, приглашение на свидание от меня получил бы Какаши-семпай, ведь я и так зачастую оплачиваю наши счета в закусочной.       - Не будь таким мелочным, Ямато. Это происходит не так уж и часто, - не удержался от комментария Шестой. Но его подчиненный лишь состроил недовольное лицо.       - Что касается поцелуя, то я бы отдал его Сакуре, и, как мне кажется, подобный выбор даже не нуждается в пояснениях. Уж слишком он очевиден. Почему же я решил связать свою жизнь с Орочимару? Это позволило бы мне следить за этим скользким типом и охранять покой жителей Конохи.       На такой отзыв о своем бывшем учителе Саске лишь неопределенно хмыкнул. Он бы мог возразить, что теперь один из Великой Троицы изменился, однако он не знал того настолько хорошо, да и не хотел брать на себя подобную ответственность – судить.       - Я Вас понял, - удовлетворенно кивнул Сай и перевел свой взгляд вновь на дальний конец. – А теперь Ваша очередь, Обито-семпай. Признаться, я не особо хорошо знаю Ваших знакомых, поэтому выберу тех, кто присутствует здесь. Имя Хатаке Какаши звучит второй раз, а за ним следует Узумаки Наруто и Учиха Саске.       Прикосновение их рук приносило приятное тепло, Обито почувствовал, что ненадолго выпал из разговора до того момента, как не прозвучало имя Хатаке, а его пальцы крепче не сошлись на собственных. Возможно, Учиха почувствовал бы ревность ранее, до всех омрачающих их жизнь событий, но сейчас, сжимая ладонь друга, Обито чувствовал себя уверенно. Он не до конца понимал, что происходит с ним, но влечение к Какаши усилилось и с каждым новым днем становилось все сильнее. Он ведет себя беспечно. Сначала поддался на этот поцелуй у реки, а сейчас творит это у всех под носом. Так их тайна недолго останется тайной.       Учиха посмеивается на комментарий Какаши, припоминая, что он действительно сбежал в последний раз из кафе и оставил счет на Ямато.       — А почему ты мне Сакуру не загадал, Сай? — возмущается Учиха, ему придется выбирать среди всех парней. Вот засада. Конечно же, он выбрал бы все это... с Какаши. Свадьба. Это слово даже фыркнуть заставляет. Небольшое осознание вклинивается в темноволосую голову. Он совсем-совсем не подумал про Рин. Ее образ пришел лишь после, будто втиснулся в занятую комнату в голове.       — Хмм... Ну с женитьбой все просто. Я бы выбрал Какаши, — спереди донеслось хихиканье Наруто, на что Учиха недовольно цыкнул. — Если бы вы пожили с Какаши пару дней, знаете ли, то поняли бы меня! Идеальный пример хозяйки, ахах. Везде все сверкает, чисто, свежо. Вкусная еда.       — Обито, теперь мы все в гости напросимся, ттебайо, — посмеивается Наруто, но более не перебивает, так как ответ еще не закончился.       — На свидание из вас двоих я бы позвал Саске, нам есть что обсудить. Наверное. Поцелуй достается Наруто методом исключения, хм. Доволен, Сай? — Обито улыбается и демонстративно зевает. Голова съезжает с ладони прямо на подушку, теперь Учиха становится менее заметным издалека. Свет от свечи становится все тускнее, бросая на Обито тени, скрывая его в темноте. Он не предпринимает попыток зайти куда-то дальше, а лишь продолжает сжимать ладонь друга.       — Фууу, нет, ттебайо! Прости, Обито, но никогда! — Наруто жмурится и кривит лицо, будто слопал лимон.       — Хаха, не будь таким жестоким, Наруто!       — Отстань, отстань! — продолжает “плеваться” Узумаки на дружеский смешок от Обито.       - Сакуру..? – несколько удивлённо переспрашивает бывший представитель Корня, а после все так же улыбается старшему Учиха, как делал это для всех до. – Мне показалось, что с Саске вы знакомы гораздо лучше, ведь провели достаточно много времени в одной организации. Поэтому я решил выбрать его.       Темноволосый юноша впервые пояснил ход своего мышления, и Хатаке на мгновение сузил неприкрытый налобной повязкой глаз. Неловкости в своей очереди ему также не избежать. Но это ведь всего лишь игра, так? Потому в ней присутствует доля шутки, оправдывая всеобщее веселье, что и подтверждает ответ Обито. Какаши сам не удерживается от того, чтобы не посмеяться над этой занятной перепалкой между его другом и Узумаки. А после уже, когда Обито устраивает свою голову на подушке, он обращается к нему совсем уж тихо.       - Вот значит какого ты обо мне мнения…       Продолжить эту фразу, да и диалог в целом им не дают – очередь Шестого наступает очень скоро. Он не поворачивается к Саю лицом, чтобы не разрывать контакт рук под покрывалом, слушает имена предложенных кандидатов, закрыв глаза, и тянет время своим фирменным «ну…».       - Пожалуй, тут тоже особо выбирать не придется, - заключает он после своих раздумий. – На свидание я позвал бы госпожу Пятую, ведь приглашать в какую-нибудь закусочную Обито – пустая трата денег. В случае с Гаем – это тоже пустая трата денег и сил, ведь он наверняка устроил бы из всего этого соревнование. Поцеловал бы… Ммм… поцеловал бы я Обито, потому что он уж точно видел мое лицо, а раскрывать его кому-то еще у меня нет охоты, ахаха. Ну а жить… жить бы я стал с Гаем, потому что он мой друг. Тот, кто всегда поддерживал меня в трудные минуты, хотя я никогда об этом не просил. А сейчас… пожалуй, я бы просто таким образом отдал ему долг.       Пояснения не вызывали вопросов, лишь легкое ворчание со стороны на тему, что бывшим ученикам Шестого за все это время так и не удалось раскрыть секрет их наставника. Что ж, Хатаке сам виноват, что напомнил им об этой затее.       - Саске-кун, - голос «замены» сейчас звучит более серьезно, чем раньше. В отличие от других членов команды, Саю так и не выдалось возможности пообщаться с младшим Учиха ранее и установить с ним дружеский контакт. Единственным их личным общением, пожалуй, оставалось лишь то, что произошло в логове Орочимару. – Среди твоих знакомых я также не знаю достаточно имен, но мне бы хотелось узнать, что ты думаешь о своей команде: Узумаки Наруто, Харуно Сакуре и Хатаке Какаши.       Представитель проклятого клана лишь недовольно хмыкает и прикрывает глаза. Скорее всего он ожидал нечто подобное, потому его ответ звучит без каких-либо задержек.       - Я бы поцеловал Наруто, так как добе постоянно загоняется на этот счет, - теперь его усмешка действительно окрашена нотками веселья. – Было бы занятно посмотреть на выражение его лица и эмоции. Пригласил бы на свидание я Сакуру, потому что с ней единственной можно спокойно провести время и отдохнуть. Ну а жить бы я стал с Какаши. Уж больно хорошо Обито его разрекламировал.       Хоть ответ и был достаточно краток, но все равно вызвал бурю возмущения, которая стала совершенно непонятна Саю. Он дождался все же, когда представители его команды успокоятся, и перевел свой взгляд на последнего оставшегося неопрошенным участника.       - Наруто-кун, - голос его звучит мягко, а сам он вновь улыбается. – Как бы ты распределил по этим критериям Хьюга Хинату, Учиха Саске и меня?       Обито слышит это тихое возмущение в словах Какаши и так же негромко посмеивается ему в ответ. Он ведь ни разу же не соврал. Какаши - пример идеальной жены. Наступает черед Хатаке отвечать, и поначалу Обито посмеивается вместе со всеми от его объяснений, находя их даже забавными, но заявление о Гае... Да, это игра, но в словах друга слышится и истина. Он дорожит Майто Гаем, тот сделал то, что не сделал Обито. Был рядом. В груди поселяется тоска от этих невеселых мыслей. Все могло бы быть по-другому.       Какаши улавливает эту тень печали, что залегла в глазах напротив от тех слов, что сам же Хатаке и произнес. Он хотел было уже чуть крепче сжать пальцы друга вновь, тем самым выражая тому свою поддержку, мол «не думай об этом», однако на деле поступает совсем иначе. В свой жест он вкладывает несколько иные чувства – нежность. Именно с нежностью он позволяет скользить подушечке большого пальца по коже друга, оглаживая тыльную сторону его ладони. Они действительно «потеряли» много времени, но сейчас им был предоставлен редчайший шанс исправить это, и сын Белого Клыка не собирался его упускать. Да, Учиха все еще не ответил ему взаимностью чувств, однако он не стал отвергать те, что испытывал к нему Хатаке и даже шел им навстречу, а это уже говорило о многом.       Обито убирает свободную руку к себе под голову, слушая ответ младшего Учиха и вставляя свои пять копеек в его слова.       — Так вот почему Наруто отказался целоваться со мной. Он не умеет, — поддразнивает Обито “усатого”, а тот поддается на эти провокации и что-то смущенно и неразборчиво орет уже нукенину, быстро переключившись со своего друга.       — Все я умею, ттебайо! Теме, что ты несешь... ааа, — Узумаки падает на свой футон и прячет голову с красными щеками под подушку. От острого слуха Обито не ускользает и довольный выдох Сакуры. Девочка не отказалась бы от такой перспективы и ей особенно приятно слышать объяснение Саске, он более не считает ее раздражающей.       — Не торопись собирать чемоданы, Саске. В его доме будет жить только один нахлебник и это я, ахах. Да и там жутко тесно, — посмеивается Обито, не смог удержаться от этого комментария. Уж слишком ему не хочется нарушать тот уклад жизни, к которому он успел привыкнуть.       При упоминании своего имени Наруто вылез из футона, закрутил ноги в “баранку” и сложил руки на груди. Полностью закрылся и надулся, готовый принять эту игру, но выбранные имена явно сбили его с толку.       — Аээ... — Наруто несколько неловко похлопал глазами, а затем надулся еще сильнее, будто бы решил невероятно сложную задачу в голове, а не играл в глупую игру.       — Если Саске так хочет целоваться, то поцелую я его, ттебайо! На Хинате женюсь, так как она единственная девушка, а женятся именно на девушках, ха! И обойдешься без свидания, Сай! Извращенец! Какаши-сенсей, давайте поменяемся местами, я хочу перелечь от него подальше!!       Узумаки сложил руки в умоляющем жесте, но своего не добился, лишь поднял больший хохот. Совсем раскрасневшись, Узумаки потушил почти догоревшие свечки и зарылся в свой футон. Начали доноситься “доброй ночи” с другого конца комнаты.       — Доброй ночи, — повторил Обито за остальными, прикрыв глаза.       Очередной подкол от Обито в адрес джинчуурики Девятихвостого вызывает приступ смеха у компании, а реакция Наруто лишь распаляет это веселье, которое продолжилось вместе с игрой. Узумаки на пару с Обито в очередной раз удалось рассмешить всех. Даже Саске не удержался от самодовольной усмешки. Но вот слишком бойкое поведение светловолосого паренька все же вынудило Хатаке прервать тактильный контакт и самому чуть подняться на своем месте и развернуться к кланяющемуся в умоляющей позе бывшему ученику.       - Прости-прости, Наруто, но я уж лучше полежу здесь и посторожу, чтобы Обито не полез к тебе проверять умение целоваться, - отшучивается Шестой, отодвигаясь чуть от Узумаки по инерции.       К счастью, весь этот гомон продолжается недолго. Свечи потушены, темнота скрывает смущение, да и все укладываются уже на своих местах удобнее, чтобы предаться сну. Шестой присоединяется к всеобщим пожеланиям приятных снов, в очередной раз касаясь под покрывалом руки своего соседа, да ненавязчиво сплетая их пальцы вновь. Он закрывает глаза и честно пытается уснуть, но уже после нескольких минут бесплодных попыток понимает, что это невозможно. Невозможно до тех пор, пока он все же не осуществит ту дерзкую и бесстыдную задумку, что пришла в его голову еще перед началом игры. Предприятие это было чертовски рискованным, оттого сын Белого Клыка вел себя с осторожностью заядлого преступника. Он терпеливо стал ждать, когда его боевые товарищи будут увлечены миром Грез. Оттого слух его напрягается, выискивает в создавшейся тишине даже малейшие огрехи. Минуты тянутся непростительно долго, и Какаши чувствует, что Обито также верно проваливается в сон, совершенно не подозревая о том, что вскоре станет жертвой бестактного нападения. Сын Белого Клыка дожидается под гулкое биение своего сердца, когда посапывания Узумаки станут чуть громче, а после осторожно скользит в сторону Учиха, перебираясь к нему на футон. Его свободная рука предупредительно накрывает губы друга, призывая к молчанию, а после Какаши сам расцепляет сплетение их пальцев. Тянет вниз ткань, обнажая в темноте помещения свое лицо, а затем очень осторожно и мягко накрывает своими губами губы Обито, подменяя ими прикосновение своих пальцев. По сравнению с их ставшими уже обычными поцелуями, этот кажется слишком уж детским и невинным, но и более волнительным, ведь им нельзя издавать лишних звуков. Лишь легкое касание – это все, что они могут пока себе позволить. Хатаке не позволяет себе увлекаться, следит за теми, кто остался за его спиной, когда его ладонь мягко накрывает часть лица Учиха. Подушечки пальцев теперь уже неспешно проходятся по рельефу шрамов, скользят к уху и чуть ниже. С некоторой долей досады сын Белого Клыка мысленно отмечает, что эта «не та» сторона.       Смех затихает и не только он, все постепенно собираются отойти ко сну и Обито не исключение. Он сосредотачивается на приятном тепле, исходящем от их переплетенных рук, и закрывает глаза. В голове как-то пусто, нет мыслей. Учиха совсем не переживает за то, что Ямато мог их увидеть, забыл об этом. Чувствует, что шорохи становятся все тише, кажется нукенин сам проваливается в сон, но не успевает. Чутье шиноби заставляет его раскрыть глаза, встречаясь с чужим взглядом напротив. Очень предусмотрительно было закрыть Обито рот, чтобы тот не поднял остальных своим глупым вопросом, который тут же отпадает. Легкое соприкосновение их губ пропускает по телу Учиха горячую волну, сердце тут же сбивается с размеренного ритма. С губ так и хочет слететь вопрос: “что они делают? Это ведь опасно”, но так и остается не заданным. Если их застукают... Учиха не хочет об этом думать, заранее краснея в темноте этой ночи. Не сразу замечает эту странность - он не отталкивает Какаши, несмотря на глупость этой ситуации. Они ведь взрослые люди, шиноби, и они могут спокойно подождать, когда снова окажутся дома, наедине. Могут, но оттолкнуть Какаши - выше его сил. Стараясь сохранить тишину, Учиха даже особо не двигается, лишь осторожно кладет ладонь на бок Хатаке, будто бы приобнимая. Одежды на них обоих слишком много, чтобы почувствовать друг друга ближе, да и слишком рискованно. Сам того не замечая, Обито наклоняется к чужой ладони, усиливая эту приятную ласку. Только Какаши может так легко и с такой нежностью гладить его изуродованное лицо, а Обито постоянно хочется спросить, что тот чувствует в этот момент. Лишь бы не жалость.       Учиха проявляет легкую несдержанность и кладет свободную ладонь Хатаке на шею, не отпуская от себя. Долго всматривается в его глаза, точнее только в один видимый, стараясь не создавать шума, поднимает протектор.       Шестой слегка жмурится, позволяя ткани, закрывающей его глаз, подняться выше. Он не спешит открывать его и тем самым разрывать ровную полоску шрама. Но все же делает это крайне осторожно, дабы в темноте помещения не привлечь внимание к активированному додзюцу. Должен ли он сделать нечто схожее в ответ? Сын Белого Клыка уже поддевает край повязки Учиха, под которым скрыт узор, напоминающий рябь на водной глади, как вдруг слышит какое-то странное шевеление со стороны Узумаки. Оттого резво укладывается на свой футон вновь, сохраняя положение на боку, спиной к остальным. Он продолжает смотреть на своего друга, чувствуя, как бешено колотится его сердца. И сложно распознать, что в действительности стало причиной такого ритма – то, что они чуть не попались или же… Узумаки ворочается, что-то бубнит во сне, но вскоре вновь затихает, если не считать его умиротворенного похрапывания. Какаши рискует вновь, но на этот раз не только он сближает расстояние между ним и представителем клана Учиха. Сперва он тянется к нему рукой, касается, вновь осторожно оглаживая, а после привлекает его к себе, заставляет Обито развернуться и прижаться к нему спиной. И тогда губы Какаши осторожно накрывают впадинку за ухом Учиха. Едва различимый звук раздается в этот момент, а следом Хатаке с удовольствием вдыхает столь полюбившийся ему аромат друга. Неосознанно он прижимает его к себе теснее, сжимает крепко на мгновение в своих руках, прежде чем позволить тем блуждать по столь желанному телу. Теперь он может игривым жестом буквально пройтись пальцами по изгибу тела друга, выискивая брешь в его одежде. Ту самую, которая позволит руке сына Белого Клыка заскользнуть под ее края и коснуться непосредственно кожи Обито. И он отыскивает ее довольно скоро – задирает кофту Учиха, другой рукой вновь зажимая ему рот, дабы не слышать возмущения со стороны друга. Какаши и сам безумно взволнован, сам будто на иголках, оттого и пропускает один более шумный выдох, опаляя им ухо своего сожителя. Его рука не ждет какого-либо разрешения от пойманного в плен шиноби, она скользит по плоскости живота сперва выше, собирая ткань в складки, а затем плавно опускается вниз, чуть оттягивает ткань штанов и весьма ловко заскальзывает под нее, находя там кое-что интересное. Его кисть преодолевает лишь одну преграду, оттого ладонь Шестого накрывает возбужденный орган друга сквозь ткань нижнего белья. Пальцы смыкаются, сжимают отвердевший член, будто прощупывают его форму и обозначают ее через ткань. Находят головку, чтобы ненавязчиво огладить ее через эту прослойку.       Учиха внимательно смотрит, как левый глаз друга приоткрывается, открывая для него вид на собственный подарок. Иметь пару глаз на двоих очень... романтично, правда случился этот подарок не на самой радостной ноте. И все же Обито не пожалел, что отдал шаринган Какаши, даже никогда не думал вернуть его назад.       Шорох от Наруто пугает не только Хатаке, но и Учиха. Он остается лежать неподвижно с гулко бьющимся сердцем, Обито кажется, что этот стук слышен всем в комнате, а не только ему одному. Узумаки спит, а значит их паника беспочвенна. Облегченный выдох Обито нарушает тишину, но его друг на этом не останавливается. Тянет Учиха ближе, а тот поддается. Сейчас Обито спрятан за спиной Хатаке и увидеть то, что происходит между ними возможно лишь приподнявшись, либо услышав. По телу Учиха разбегаются мурашки от этого интимного касания возле уха, заставляя нукенина неосознанно прижаться к Какаши лишь сильнее. Даже эта ласка вдоль тела не сразу обрабатывается мозгом, Обито поглощен их близостью и лишь наглые действия Какаши ненадолго, но отрезвляют, ровно до того момента, как рука друга оказывается в штанах. Учиха сжимает запястье наглеца, не давая ему особо разгуляться, но с каждым мгновением это сопротивление становится все слабее, и уже сам Обито вжимается бедрами в Хатаке. Дыхание сбивается, его не хватает из-за чужой руки. Учиха тянет ладонь Какаши вниз и очень тихо ловит воздух ртом, открывая его пошире. Он и без подсказок всезнайки понимает, что нужно быть тихим и осторожным, а еще лучше не делать глупостей и лечь спать. Но для последнего, пожалуй, уже слишком поздно. После такого Обито не уснуть всю ночь, поэтому он разрешает Хатаке продолжить, ослабляя хватку.       Он и сам не может понять, откуда взялось то вожделение, что не позволяет сыну Белого Клыка остановиться и одуматься даже тогда, когда он чувствует крепкую хватку друга на своем запястье. Неужели тот краткий и невинный поцелуй настолько распалил его сознание, что теперь оно затуманено лишь одним желанием? Подобная близость отчего-то столь необходима Хатаке, что он готов рисковать. Или, быть может, он даже будет рад, если их вдруг застукают? Если вдруг узнают, что Учиха принадлежит ему всецело. Может, им движет именно это чувство собственничества, однако Какаши отчетливо чувствует, что не одному ему подобная бестактная игра по нраву. Он не сдерживается от очередного рваного судорожного выдоха, когда чувствует, как плотно Обито прижимается к его паху, будто не только ослаблением хватки, но и этим жестом заявляет о своей полнейшей капитуляции перед столь дерзким натиском своего друга. Шестой не сдерживается еще в одном – оттягивает освободившейся рукой ворот кофты бывшего нукенина и впивается зубами в его шею в то место, которое должно было быть скрыто под ограничителем чакры. Он буквально сходит с ума от того, сколь податливым становится Обито в его руках. И теперь, когда Учиха смирился со своей участью, Хатаке может вдоволь насладиться своей властью над ним. Оттого ласки становятся более нежными и плавными, а прикосновения – мягкими. Он будто вовсе никуда не торопится, делает все осторожно и едва различимо для слуха. Убирает последнюю преграду перед непосредственным прикосновением к возбужденному органу и уже тогда начинает эти сладостные пытки. Заставляет своего сожителя концентрироваться на движениях своей руки. Он чувствует, как Обито напрягается всем телом, как он сам себя будто сковывает этим. Чувствует, как он порой не выдерживает и тогда начинает извиваться в его руках, тереться о тело Какаши, будто нарочно желая более явственно ощутить твердость и в его штанах. И сын Белого Клыка не отказывает ему в этом удовольствии – сам жмется теснее, буквально вдавливаясь в ягодицы друга, подталкивает их слегка, задавая им единый ритм. Его желание настолько сильное, настолько дикое, что он готов пойти до конца. Под покрывалом совершенно не видно, что штаны обоих приспущены, что их тела соединены порочной связью. Да и двигаться в привычном и любимом темпе Хатаке сейчас не может, но зато он может делать это резко, с перерывами, заставляя Обито сходить с ума в ожидании очередного едва заметного толчка.       С каждым действием Хатаке становится все сложнее сохранять эту тишину, Обито готов зарычать от этого подлого укуса, который дурманит и освежает голову одновременно. За эту шалость - говоря о всей компании - Какаши получит хорошую взбучку, за то, что ставит под удар их скрытность. Но именно сейчас Учиха не хочет сопротивляться, хотя точно может это сделать, ведь он не слабак.       Обито буквально тает от этих ласк, жмурит глаза и каждый судорожный вздох пытается контролировать, сам же помогая и прикрывая губы ладонью. У Какаши всего две руки, но ощущение такое, будто бы каким-то чудом он успевает коснуться его везде или это жар тела друга вызывает в нем подобные чувства. Мало. Очень мало все равно. Эта нежность и неторопливость сводят Обито с ума, он вжимается бедрами в чужой пах, ловит эти толчки и одному Хатаке понятный ритм и внутренне стонет от невозможности заняться этим так, как Учиха привык. Страстно и дико. Как Какаши умеет, лишив Обито всех мыслей и желаний, кроме одного.       Понимая, что подобных движений недостаточно, Учиха накрывает ладонью свой член, встречаясь с чужими же пальцами. Тело прошибает заряд тока, заставляет дрожать. Судорожный низкий стон Обито душит в подушке, напрягаясь от страха быть обнаруженным. Неосознанно стискивает Хатаке внутри своего тела и пытается контролировать повторный подобный звук. Ласка отличается от той, которую ему дарит друг, будто играя в контраст с толчками. Быстрая несдержанная, вздохов Обито пропускает все больше, оттого и губы свои кусает чаще и больнее, почти выпуская заостренными клыками кровь. Эта шалость не может длиться долго. Даже жаль, что они не могут заниматься любовью всю ночь, Учиха резко захотелось попасть домой, под то зеленое одеяло с сюрикенами.       Оргазм заставляет нукенина сдерживать свой голос из всех сил, которые у него были на тот момент. Учиха чувствует, что эта игра накинула на него усталости больше, чем любая тренировка, а чувство опасности не давало как следует расслабиться и отдаться моменту. Теперь все это огромной лавиной обрушилось на голову Обито.       Сколько прошло времени? Должно быть, совсем немного, но вот уже их сердца вновь бьются в унисон в том запредельном, бешеном ритме, который задает уже Обито движением своей руки. Какаши сам едва сдерживается, чтобы не издать довольный звук, когда чувствует, насколько тесно вдруг становится внутри его друга детства. Когда чувствует весьма остро его судороги из-за того, что их тела задействованы в столь непростительной, греховной близости. Хатаке хочет, чтобы Учиха все же достиг своего пика как можно скорее, оттого и подстраивает ласку своей руки под ту, что его сожитель дарит себе сам. Это так странно… Кажется, что они ведут себя до жути непристойно и развязно, бессовестно шумят в ночной тишине, не заботясь об отдыхе остальных членов команды, однако никто из них будто ничего не замечает. Может, им просто кажется? Или же все действительно на деле оказывается не так «страшно»? Сын Белого Клыка жмурится, чувствуя пульсацию мышц Обито на своем органе, и не сдерживается сам. Толкается, вопреки всему, пытаясь проникнуть лишь глубже в его тело и вновь наполнить его своей спермой. За эту выходку он точно получит от Учиха сполна завтра, как только им доведется остаться наедине. Но отчего-то даже эти мысли приятно греют. Шестой осторожно отстранятся от бывшего нукенина – не сразу, выжидает сперва время, пока они оба не успокоятся и не приведут в порядок сперва свое дыхание, а после и мысли. Пожалуй, так больше поступать им не следует, но вот только Какаши не уверен, что сможет сдержаться в другой раз, коль и в этот он не особо пытался.       Он вновь касается руки Обито своею и уже собирается тихо произнести пожелание добрых снов, как слышит негромкое посапывание со стороны друга. И тогда Хатаке не сдерживает улыбку, хоть и прячет ее обратно под слои ткани. На место возвращается и протектор, а после нынешний Хокаге и сам предпринимает попытку, чтобы уснуть. Кажется, что при такой приятной усталости это и вовсе не составит труда.